Клятва на мизинцах: магия вне времени

Глава 6. Сокрытая правда о клятвах

      Время нещадно летело. Дамблдор требовал от меня добыть воспоминания профессора Слагхорна, а я понятия не имел, как это сделать. Профессор не хотел ими делиться. Ко всему этому опять навалилась целая куча домашних заданий, а мысли о том, что задумал Малфой, терзали всё больше. Всем от меня что-то было нужно, и только лишь тёплые объятия Гермионы дарили успокоение.       Тревоги добавляло ещё то обстоятельство, что Джинни рассталась с Дином и теперь постоянно стреляла в меня глазами. От этого я чувствовал себя крайне неловко и делал вид, что не замечаю её потуг, в надежде, что она опять успокоиться.       Близилось лето, а с ним и окончание учебного года, но я так и продвинулся ни с воспоминаниями Слагхорна, ни с Малфоем. Это нервировало с каждым днём всё больше.       А потом случилось чудо: мой непутёвый друг вспомнил о том, что я являюсь владельцем маленького флакона зелья удачи. И я решил его использовать. Когда пришло время, Гермиона хотела пойти с нами в спальню для мальчиков, но я ей не позволил: что-то внутри мне подсказало, что так делать не стоит. Профессор Трелони назвала бы это шестым чувством, предвидением или чем-то подобным. Я же остановился на интуиции и доверился ей.       - Прости, но девочкам сюда нельзя, - с ухмылкой сказал я Гермионе и захлопнул дверь перед её носом.       Мне нужно было уйти, укрывшись мантией-невидимкой, а оставить Гермиону наедине с Роном я бы ни за что не решился.       Зелье удачи действительно удивительная вещь: всё прошло как по маслу. Я добыл нужные воспоминания и отнёс их Дамблдору, чему он был несказанно рад. Мы вместе их посмотрели, и Дамблдор, наконец, поведал мне о самом главном: о крестражах, их количестве и о том, какие из них он вычислил. Два уже уничтожено. Два мы знали, как выглядят, но понятия не имели, где их искать. И два оставались загадкой. Отыскать их и уничтожить – задача не из простых. Но я верил, что Дамблдор с этим справится. *       Вернувшись в башню Гриффиндора, я застал Рона в очень хорошем настроении. На мой тихий вопрос: “Что случилось?” - он ответил, что хорошо провёл время с Лавандой. Я был рад за него. И ещё больше тому, что друг перестал думать о Гермионе.       Но радость моя была омрачена. Оказалось, когда я выбирался из гостиной Гриффиндора в мантии-невидимке, чтобы добыть воспоминания, нечаянно задел заходивших в проём Джинни и Дина, а они из-за этого разругались в пух и прах и окончательно расстались. Об этом я узнал на следующий день от Гермионы, ставшей тому свидетелем. Я уже задумался, что делать с командой по квиддичу, но вернувшаяся из больницы святого Мунго Кэти Белл, развеяла мои тревоги.       Подготовка к решающему матчу в квиддич шла отлично. Команда играла слаженно и хорошо, как никогда до этого. Джинни вовсю красовалась и всячески старалась привлечь внимание: она постоянно смеялась и шутила, всем своим видом показывая, как с ней весело и хорошо. Но при этом искала меня глазами и бросала такие жаркие взгляды, от которых мне становилось не по себе. Чувствовать себя предметом охоты мне доводилось в этом году. Но сейчас это перестало быть игрой. Она нацелилась серьёзно.       Гермиона тоже это видела и злилась. Под предлогом домашнего задания, которое требовалось отработать и продемонстрировать Флитвику, Макгонагалл, Снейпу, Слизнорту, мы сбегали из гостиной Гриффиндора и занимались в пустом классе до самого отбоя.       Как-то раз нас там нашла профессор Макгонагалл.       - Почему вы не в гостиной? – спросила она, входя в класс.       - Там слишком шумно, невозможно сосредоточиться, профессор. Вы же сами видите, профессор, что невербальные заклинания даются мне очень тяжело, – быстро нашёлся я.       - Ваше стремление к учебе похвально, мистер Поттер. Но не засиживайтесь допоздна, скоро отбой, – напомнила Макгонагалл и ушла.       Рон тоже порывался заниматься с нами, сбегая от Лаванды. Но она непременно его находила. И тогда либо она уводила Рона, либо мы с Гермионой уходили в библиотеку, так как смотреть на их тисканья не желали. Письменных заданий тоже было много, а тишина библиотеки помогала не отвлекаться на посторонние звуки. Рон злился и ворчал, что мы его бросили, пока не вспоминал, как они с Лавандой мило проводили время вдвоём. ***       Незадолго до финальной игры в квиддич, случилось… то, что случилось. Я нашёл на карте мародеров Малфоя в туалете, рядом была Плакса Миртл. Примчавшись туда, я застал его плачущим. Завязалась драка. И я, не думая, применил заклинание, написанное от руки загадочным Принцем-полукровкой в книге по зельеварению. Я ранил Малфоя очень тяжело и сам испугался. До этого все заклиная принца были полезными или безобидными. На крики Миртл прибежал Снейп. И почему мне вечно не везло, и я сталкивался именно с ним в самых неприятных ситуациях? Он быстро залечил раны Драко и зачем-то потребовал всё мои учебники. В панике я спрятал учебник Принца-полукровки в Выручай-комнате и явился к профессору с учебником Рона. Но ничего не могло меня спасти от наказания. Снейп, упиваясь собственной значимостью, назначил его по субботам. А в субботу должен был состояться финальный матч по квиддичу.       Для меня это стало одним из самых суровых наказаний за всю учёбу в Хогвартсе.       Выслушивать от Гермионы в сотый раз: “А я же тебя предупреждала!” – было невыносимо.       Выражение, появившееся на лицах игроков моей команды, когда я сообщил, что в субботу играть не смогу, стало для меня самым худшим наказанием.       Видимо, мне было настолько плохо, что Гермиона перестала повторять, что она была права, и жалостью посмотрела на меня. А потом её прорвало. И мы впервые за долгое время поругались. Наверное, в последний раз мы ссорились на третьем курсе из-за «Молнии». Мы стояли посреди гостиной и до хрипоты кричали друг на друга. Потом в перепалку неожиданно встряла Джинни, решившая заступиться за меня. Как будто я в этом нуждался. Гермиона переключилась на неё.       Я же смотрел на взбудораженную, раскрасневшуюся Гермиону и только и думал о том, какая она красивая и страстная.       Идея как-нибудь разозлить её наедине, чтобы потом бурно мириться, очень не вовремя засела в голове. Мне бы убиваться от всего случившегося, но мне вдруг стало весело. За свой смех я получил от разъярённой Гермионы подушкой по голове.       Она фыркнула и ушла в свою спальню.       Что же. Изменить я ничего не смогу. Я посмотрел на Джинни и Рона и сказал:       - Я буду рад, если мы займём не последнее место. Просто сделайте всё возможное.       И ушёл в комнату страдать в одиночестве. *       Я думал, что больше меня наказать было уже невозможно, но я очень сильно ошибся.       Гермиона на меня дулась. Это было ужасно. Я настолько привык к нашим ежедневным занятиям, что ощущал физическую боль в груди от того, что она не рядом. Гермиона же принципиально со мной не разговаривала и уходила, как только я появлялся на горизонте.       В субботу, когда все ученики Хогвартса отправились на поле смотреть финальную игру года, я пошёл в подземелье, отбывать наказание у Снейпа. Он измывался, заставив меня переписывать старые проделки мародёров. К полудню Снейп меня великодушно отпустил.       Всё утро я гадал, как там игра, с каким счётом нас разгромили, и теперь мчался в башне Гриффиндора.       - Как дела? – поинтересовался я у Полной Дамы, гадая, что меня ожидает.       Понять что-либо по лицу Дамы, ответившей: «Сам увидишь», – было невозможно. Она отступила в сторону, открывая дорогу.       Из гостиной вырвался торжествующий рев.       Едва меня увидели, все, кто только был в гостиной, завопили.       - Мы победили! – проорал Рон, который возник прямо перед моим лицом, размахивая Кубком. – Победили! Четыреста пятьдесят против ста сорока! Победа!       Это было невероятно! Я не рассчитывал даже на второе место, а тут победа!       Сияющая Джинни летела ко мне со всех ног. Она бросилась ко мне на шею с намерением поцеловать.       И тут в одно мгновение случилось нечто невероятное: мизинец правой руки обожгло и невидимая сила отшвырнула от меня Джинни с той же скоростью, с какой она бежала на меня.       Джинни упала посреди гостиной.       Ликование стихло. Все замерли и в изумлении таращились на нас.       - Да ты охренел?! – разъярённым быком взревел Рон. – Зачем отшвырнул мою сестру заклинанием?!       - Да у меня даже палочки нет!       Я выставил вперёд пустые руки. Рон остановился в последний момент с занесённым кулаком.       Джинни в недоумении и испуге уставилась на меня. В её глазах заблестели слёзы. Дин подбежал к ней, забыв обо всех разногласиях и ссоре, и помог подняться.       - Я не колдовал, – сказал я, переводя взгляд с Джинни на Рона и обратно, и обессиленно опустил руки.       Все потрясённо молчали, ожидая пояснения. Я не мог сказать правду, пришлось выкручиваться.       - Извини, – я с сочувствием посмотрел на Джинни, поднимая левую руку в жесте капитуляции на уровень груди и демонстрируя раскрытую ладонь. – Не стоило на меня бросаться.       - Что это было? – расстроенно спросила она.       Я сделал самое прискорбное лицо.       - В ночь, когда Волдеморт попытался убить меня, мама прикрыла меня собой и тем самым дала огромную защиту. И она действует до сих пор. Видимо, когда ты побежала на меня, защита сработала. Она порой неожиданно проявляется.       Скептическое выражение на её лице показывало, что она мне не поверила.       - Не веришь, спроси у Дамблдора. Это его объяснение, – торопливо добавил я.       - Но я не желала тебе зла, – сокрушённо прошептала она.       - Извини. Мне лучше уйти. Продолжайте праздник, вы его заслужили.       Я стремительно покинул гостиную Гриффиндора в полном молчании. Я очень быстро шёл по коридору в сторону самой дальней учебной комнаты, которой никто не пользовался.       - Гарри, подожди! – услышал я голос Гермионы, но не стал замедляться, а, наоборот ускорился.       Она влетела вслед за мной в пустой класс и наложила заклинания от проникновения, от подслушивания и от подсматривания.       - Гарри, что это было? – требовательно спросила она.       - Мисс Грейнджер, вы снова со мной разговариваете? – язвительно спросил я.       - Не паясничай! Жертвенная защита? Не смеши меня! Она никогда так не проявлялась! – возмущалась Гермиона.       - Откуда тебе знать, как она проявляется? – разозлился я. – Тебя не было рядом, когда меня хотел убить Квирелл, не было, когда возродился Волдеморт, не было, когда мы сражались с ним в атриуме в прошлом году…       - Вот именно! Вся твоя защита от Волдеморта! Но Джинни не Волдеморт! Она ведь хотела тебя поцеловать… Это что-то другое… Я ведь могу тебя поцеловать! – горячо заспорила Гермиона.       Я с превосходством ухмыльнулся. Всегда удивлялся её уму и догадливости.       - Какая же ты всё-таки умная. Догадалась сразу. Главное, что они поверили…       - Гарри, что это было? – её брови сошлись на переносице.       - Уникальный пояс верности, – усмехнулся я.       Я протянул ей мизинец. Гермиона удивилась, но, не говоря ни слова, оплела мой палец своим.       Я посмотрел ей в глаза и серьёзно произнес:       - Гермиона Грейнджер, я клянусь, что буду любить только тебя. Я не подпущу к тебе никого. Я весь принадлежу тебе и только тебе: моё сердце, моя душа, моя любовь и моё тело только для тебя.       Гермиона опешила, а потом заворожённо повторила чуть охрипшим от волнения голосом:       - Гарри Поттер, я клянусь, что буду любить только тебя. Я принадлежу тебе и только тебе: моё сердце.., моя душа.., моя любовь и… моё тело только для тебя одного.       Я поднял наши сцепленные руки повыше, на уровень лиц.       Гермиона расширившимися глазами смотрела, как из воздуха появилась золотая ниточка, обвилась вокруг пальцев и исчезла, оставляя на коже тонкий след.       - Что это? – изумлённо спросила она.       - Ух ты! Гермиона Грейнджер что-то не знает, – самодовольно произнёс я и пояснил: – В мире магии любая клятва имеет вес. Даже если клянущийся не знает об этом. Клятва на мизинцах действует весь обозначенный в клятве срок, и исчезает только, когда исполнится.       - А? Откуда ты узнал?       Она шокировано рассматривала тонкие, почти слившиеся в одну светлые полоски на своей руке, потом на моей.       - В прошлом году, когда Чжоу пытались поцеловать меня, что-то вот так же, как сегодня Джинни, оттолкнуло её. Но она приближалась медленно, а не наскоком, поэтому её не отбросило, просто не смогла приблизиться. Я тебе об этом говорил, но ты не поверила. И тогда я пошёл в… библиотеку! - передразнил я Гермиону. - Там и нашёл одну книгу, в которой рассказывалось о клятвах, обетах, магически заверенных обещаниях и прочем, – рассказал я и усмехнулся, довольный собой: – А забавно это, знать то, чего ты не знаешь, и видеть вот такое вот ошарашенное лицо.       - Но как ты догадался, что это из-за клятвы?       Она подняла глаза. В них было сомнение.       - Предположил из-за этого, – я показал на полоски на мизинце. – Если попытаться нарушить клятву, эта штука болит так, как будто тебе палец отрезают. Решил проверить и оказался прав.       - Гарри, наши клятвы… - ахнула Гермиона.       - Клянусь, что когда вырасту, я женюсь на тебе. Клянусь, я всегда буду тебя защищать. Клянусь, что мои объятия будут только для тебя. Клянусь, что буду целовать только тебя. Клянусь, что буду любить только тебя. Клянусь, что всегда буду с тобой, не брошу, не предам… – повторил я. – Почти у всех наших клятв, кроме первой, нет срока давности. Они с нами навсегда.       Она поражённо охнула.       Гермиона стояла так близко впервые за много дней. Я чувствовал аромат её духов, видел, как подрагивали её ресницы, как слегка приоткрылись сочные губы, чувствовал её дыхание.       Сдерживаться больше не было сил: я положил левую руку Гермионе на затылок и поцеловал со всем отчаянием, которое скопилось за то время, что мы не разговаривали. Она со страстью ответила.       Мы целовались до онемевших губ. Я прижал Гермиону к стене и придавил собой и оставлял на её шее и ключицах свои отметки. Руки жадно исследовали её тело. Смяли упругую грудь. Опустились на ягодицы. Я прижался к ней сильнее, давая понять, что очень возбуждён. Она плавилась в моих руках.       - Хочу тебя, – хрипло прошептал я, не отдавая отчёта своим действиям.       - Гарри… – полустон-полувсхлип сорвался с её губ.       Я с невероятным усилием оторвался от её шеи и посмотрел в затуманенные глаза. Моя рука скользнула по внутренней стороне бедра.       Гермиона резко сжала ноги.       - Пожалуйста… – её голос прозвучал жалобно. – Не надо…       Я уткнулся лбом ей в ключицу.       - Извини. Я обещал не настаивать. Но я теряю голову и контроль рядом с тобой, - признаваться было тяжело, но необходимо. Недомолвки вели лишь к надуманным обидам.       - Не сегодня…       - Да понял, – удручённо отозвался я.       - Я тоже хочу заняться с тобой любовью, но сегодня день не подходящий. Я сообщу, когда можно будет…       Я резко поднял голову и ошарашенный наблюдал, как Гермиона покраснела до корней волос.       - Ты правда этого хочешь? Сама? – неверяще спросил я. – Потому что если это только ради меня, то я готов ждать столько, сколько потребуется…       Она положила палец мне на губы.       - Я хочу этого сама.       Гермиона подалась вперёд и я накрыл её губы поцелуем.       Мы пробыли в заброшенном классе довольно долго, и теперь требовалось придумать достойную отговорку и как-то скрыть следы нашего примирения. О том, чтобы заявить о себе, как о паре, во всеуслышание, после произошедшего в гостиной не могло идти речи.       И мы подрались на дуэли…       В гостиную мы с Гермионой вернулись перед ужином. И она, прикрывая лицо ладонями, прошмыгнула в спальню для девочек. А я попался на глаза Рону.       - Что с тобой? – спросил Рон, отставляя бутылку со сливочным пивом.       - Да так… Герми-фона отрафатыфала на фне фаляфие фяры…       Рон заржал на всю гостиную. Его смех подхватили другие.       - Так тебе и надо! – смеясь, сказал Рон.       Сидевшая на его коленях Лаванда мерзко хихикала. Моё лицо опухло, глаза превратились в щёлочки. Но лучше так, чем выставить на показ опухшие от поцелуев губы и засосы.       - Пойфу ф фпафьню, фтофы не фугать фвоим фитом, - промычал я.       - Может, тебе в больничное крыло? – не очень-то беспокоясь обо мне, спросил Рон.       - Герми-фона зафефила, фто фамо фкоро пройфёт, – отмахнулся я.       Развернувшись, я увидел, что Джинни сидела на коленях у невероятно довольного Дина. Похоже, на радостях от победы они помирились. Я был рад не меньше Дина: теперь Джинни не будет строить мне глазки.       - Выглядишь ужасно, – высокомерно прокомментировала она.       - Фпафифо, – с достоинством ответил я и ушёл в спальню.       В спальне никого не было. Я расслабился и ощутил сильный голод. Ещё бы! Ведь я пропустил обед, но идти на ужин в Большой зал не решился. Вместо этого позвал Добби. Он поохал, увидев моё опухшее лицо, щёлкнул пальцами - и всё прошло. А через мгновение передо мной стоял поднос с горячим ужином.       - Добби, можешь помочь и Гермионе? – с осторожностью спросил я.       - Конечно, Добби поможет даме сердца Гарри Поттера, – с благоговением пропищал он и исчез прежде, чем до меня дошёл весь смысл сказанных им слов. ***       В следующую субботу после отбоя мы с Гермионой по предварительному сговору улизнули из башни Гриффиндора. Для всех я отправился спать рано, попросив не будить. Пока в комнате никого не было, увеличил заклинанием подушку и спрятал её под одеялом. Сам же накинул мантию-невидимку, выждав время, выскользнул из гостиной.       Гермиона в оговорённое время отправилась патрулировать коридоры, исполняя обязанности старосты. Навряд ли кто-нибудь обратит внимание во сколько она вернётся.       Встретились мы в заранее обусловленном месте, и Гермиона провела меня в ту часть замка, в которую ученики забегали редко.       Идти вдвоем под мантией-невидимкой было неудобно. Я тесно прижимал к себе Гермиону, ежеминутно посматривающую на карту мародёров, чтобы избежать ненужных встреч. Возле одной из дверей Гермиона остановилась, отперла заклинанием, и мы вошли в помещение.       - Что это за место? - спросил я, оглядывая комнату.       - Комнаты для гостей. Иногда в Хогвартсе останавливаются люди: родители учеников, приглашённые лекторы, гости преподавателей и так далее. В этом крыле для них есть комнаты, чтобы они могли переночевать. У тебя же есть карта, неужели не рассматривал? - пояснила Гермиона.       Она отвернулась и принялась накладывать чары, чтобы нас не обнаружили.       - Я обычно смотрел, где находится нужный мне человек, а не комнаты изучал, - ответил я и осмотрелся.       Небольшая комнатка напоминала гостиную с диваном, креслами и низким столиком между ними. Из комнаты вело две неприметных двери.       - Идём, - сказала Гермиона и открыла одну из дверей.       За ней оказалась спальня. Гермиона зажгла свет. Я увидел двухместную кровать, небольшой шкаф и столик со стулом. Я занервничал, глядя на кровать. Неужели всё случится здесь? А если не получится? А если ей не понравится? А вдруг я облажаюсь?       Гермиона взмахнула палочкой, и покрывало аккуратно свернулось и сложилось на краю изножья.       Я ещё больше запаниковал и сглотнул. Сердце бешено застучало, пульс ускорился, в ушах зазвенело.       - Волнуешься? - спросила Гермиона и взяла меня за руку.       Я не заметил, когда она оказалась ко мне близко.       - Я тоже, - продолжила она, краснея.       - Если не хочешь, можем просто тут побыть вдвоём, - предложил я.       - Я же согласилась… только мне неловко… - призналась она.       - Мне тоже…       Гермиона слабо улыбнулась, подступила ближе и, закинув руки мне на шею, потянулась за поцелуем. Я сжал её в объятиях и прильнул к губам. От поцелуя все мысли разбежались, остались лишь инстинкты, которым можно поддаться. Сегодня можно было не сдерживаться.       Я не сразу почувствовал, что Гермиона уже не обнимала меня, а расстёгивала мою одежду. В отличии от неё, я был не в форме, а в обычной одежде. Оставив меня в одних брюках, Гермиона отстранилась, скинула с себя мантию и потянулась к рубашке.       - Можно мне? - спросил я, едва узнавая собственный голос, который от возбуждения и волнения стал низким и хриплым.       Гермиона кивнула и позволила мне расстегнуть и снять с неё рубашку.       Её нежная кожа манила. Я осторожно, неторопливо водил по ней ладонями, изучая изгибы тела. Гермиона повторила за мной. Ощущения от её рук на моих плечах, спине, шее, животе возбуждали. Я снова приник к ней, целуя. Мои губы прошлись по шее, а руки прочертили по спине линию снизу вверх от талии до груди и зацепились за застёжку лифчика.       Я занервничал, но должен был с ней справится.       - Помочь? - тихо спросила Гермиона.       - Сам попробую…       Не знаю как, но я справился и снял ставшую лишней деталь гардероба. Я жадно смотрел на небольшие аккуратные холмики грудей, смущая своим прямым взглядом Гермиону, но не мог оторваться.       Идеальная. Гермиона вся идеальная.       Во рту пересохло. Я сглотнул ставшую вязкой слюну, несмело прикоснулся и сжал её грудь в ладонях.       Гермиона глубоко вздохнула.       Изучать её тело было безумно волнительно и приятно. Медленно. Ласково. Осторожно. Она ведь хрупкая, бесценная. Нельзя ей навредить ни в коем случае. Ощущение нереальности происходящего преследовало меня. Я не торопился, оттягивая момент нашего единения, несмотря на то, что хотел как можно скорее это почувствовать...       Гермиона отвечала взаимностью, с не меньшим интересом исследуя меня. Я не знаю, сколько это длилось, никто не следил за временем. Его не существовало. *       - Прости, - сконфуженно прошептал я, уткнувшись в основание шеи Гермионы.       Она лежала подо мной и нежно водила руками по шее и затылку.       - Я… я всё исправлю! Можно мне продолжить? - спросил я, не решаясь посмотреть на неё.       - Да. Продолжай, - спокойно ответила Гермиона.       Я с облегчением отметил про себя, что ни гнева, ни насмешки в её голосе не было. Я перевозбудился и перенервничал перед нашей близостью настолько, что меня хватило на пару минут, не больше, едва наши тела соединились. Она даже не поняла, что произошло. А я так хотел доставить ей удовольствие.       - Что мне сделать, чтобы тебе было хорошо? - спросил я.       - М-м-м, - задумалась она. - Попробуй помочь рукой…       Я облизнул пальцы и просунул руку между нами, начиная медленно двигаться и одновременно лаская её самое чувствительное место. Удерживать весь вес на одной руке было тяжело. Гермиона вскоре начала постанывать, подсказывая мне, что я всё делал правильно и руку можно убрать. Что я и сделал, продолжая размеренно двигаться.       - Любимая… - шептал я, впитывая её эмоции и стараясь сохранить в памяти затуманенный взгляд и протяжный стон и мелкую дрожь наших сплетённых тел.       Нарастающее удовольствие грозилось поглотить меня, и чтобы хоть как-то оттянуть момент кульминации, я вспоминал составы самых сложных зелий, и это сработало.       Мы потеряли счёт времени, занимаясь любовью, изучая и лаская друг друга, открывая и создавая новую страницу нашей истории.       В башню Гриффиндора мы вернулись незадолго до общего подъёма и разошлись по спальням.       Осторожно пробравшись к своей кровати под мантией-невидимкой, я послал в пошевелившегося Рона слабые сонные чары, залез в кровать, плотно задвинул шторы и только потом стянул мантию и убрал её под подушку, уменьшенную до нужного размера. И довольный завалился спать. После бессонной ночи я проспал до обеда, игнорируя Рона и шум вокруг. Как потом узнал, Гермиона тоже проспала до полудня, удивив всех. Выходной на то и выходной, чтобы мы могли себе позволить немного отдохнуть. Всё-таки мы ночь не спали, наслаждаясь каждой минутой наедине, нежась в объятиях друг друга, ласкаясь, целуясь и пребывая в сладкой истоме после первой интимной близости. ***       Учебный год заканчивался. Я уже радовался тому, что в этом году не произошло ничего масштабного, и настраивался провести последние каникулы в доме у Дурслей. Вдруг Дамблдор вызвал меня к себе.       Пока я шёл к нему, наткнулся на профессора Трелони и узнал, что Малфой что-то праздновал. Подозрения и тревога усилились. Я рассказал об этом Дамблдору, но он лишь отмахнулся от них, чем вывел меня из себя. Как можно не замечать очевидного? Я столько раз твердил директору, что Малфой замыслил что-то нехорошее, но он игнорировал меня. Оказалось, что он вызвал меня, потому что нашёл место, где предположительно спрятан крестраж.       Вернувшись в гостиную Гриффиндора за мантией-невидимкой, я застал Гермиону и Рона за уроками. Эта сцена ножом прошлась по нервам, но я, поймав взгляд Гермионы, прочитал по нему, что волноваться мне не о чем, и затолкал ревность подальше. Не до неё сейчас. Перед экзаменами Уизли взялся за учёбу, а кроме моей Гермионы обучить его всему основному за весь курс не мог никто.       Я быстро рассказал им всё, что узнал и куда отправлюсь, оставил зелье удачи, карту мародеров и велел следить за Снейпом и Малфоем. А также собрать хоть кого-нибудь из Отряда Дамблдора себе в помощь.       Не удержавшись, я обнял Гермиону, но поцеловать под пронизывающим взглядом Рона не решился. Потом, чтобы скрыть свой порыв, пожал руку Рону.       - Будьте осторожны, – попросил я.       Прощальный взгляд Гермионы вонзился в душу и расцарапал её до кровоточащих ран.       - Я вернусь! – заверил я и поспешил навстречу к Дамблдору. ***       Что я пережил в пещере Тома Реддла, было ужасно. Но ещё больший ужас я испытал, когда мы вернулись в Хогвартс – над замком висела Чёрная Метка. Как оказалось, самое страшное было впереди. Стоящему под мантией-невидимкой, лишённому способности двигаться и говорить от Замораживающего заклятия, брошенного в меня Дамблдором, мне пришлось только наблюдать, как в Астрономическую башню вошёл Драко, слушать его разговор с Дамблдором, смотреть, как ворвались Пожиратели Смерти, а потом и Снейп, и слышать, с какой легкостью он произнёс самое страшное заклинание. На моих глазах Дамблдор, сражённый убивающим проклятием, упал с башни.       С меня спало замораживающие заклятие, и я понял, что тот, кто его наслал, мёртв.       Битва.       Погоня.       Снова сражение, но уже со Снейпом. После которого я понял, что все мои тренировки напрасны – после нервного потрясения я не мог собраться и колдовать молча. А все вербальные заклинания он отбивал с лёгкостью и даже то самое, ужасное заклятие, которое я применил к Драко в туалете.       А потом он выплюнул мне в лицо, что это он Принц-полукровка. Он автор тех заклинаний. Какая ирония. Тот, чьими знаниями и способностями я восхищался и тот, кого я ненавидел – был одним и тем же человеком. Он сбежал, уводя с собой Драко.       Жестокая реальность свалилась на меня ещё раз, когда я увидел мёртвое тело Дамблдора. Медальон, который мы с таким трудом добыли, оказался фальшивым.       Всё было напрасно. Меня затягивала пучина отчаяния. Из небытия меня выдернула тёплая рука. Я увидел Джинни. И не побоялась же снова ко мне приблизится.       - Гарри, пойдём.       Она увела меня в больничное крыло, по пути сообщив кто там. Услыхав имя Гермионы, я уже приготовился к худшему. Едва я вошёл, как Гермиона бросилась ко мне на шею. Я сжал её в объятиях, крепких и сильных, но в то же время бережных. Она, наверное, ранена. Не стоило причинять ей лишней боли.       Она судорожно вздохнула, цепляясь так, что одежда в её кулаках затрещала.       - Живой, – разрыдалась она.       Я выдохнул. С ней всё в порядке.       Мы бы стояли и дальше, цепляясь друг за друга, если бы нас не потревожил Люпин.       - С тобой всё в порядке, Гарри? – спросил он.       - Да, всё… Как Билл? – задал встречный вопрос я.       Билл был ранен сильнее всех, он пострадал в битве с оборотнем Фенриром Грейбеком.       Гермиона так и стояла рядом, крепко сжимая мою руку. Во время разговора никто не обратил на это внимание.       Потом профессор Макгонагалл попросила меня последовать с ней - дальнейшая судьба Хогвартса была неясной. ***       На похоронах Дамблдора ярко светило солнце. Погода будто просила не грустить и отпустить самого сильного волшебника в мир иной с лёгким сердцем.       Большое количество волшебников и волшебниц пришло попрощаться с бывшим директором Хогвартса, водяной народ и кентавры тоже.       Я сжимал руку Гермионы в своей и чувствовал, как её слёзы капали на наши переплетённые пальцы, сжатые так крепко, что побелели костяшки.       Хорошо, что похороны прошли без неожиданностей.       После церемонии мы прогуливались по берегу озера, там я сказал Рону и Гермионе, что больше не вернусь в Хогвартс, а отправлюсь искать крестражи, как того хотел Дамблдор.       Я намеревался сделать всё сам, но мои друзья упрямее меня и собрались со мной. Переубедить их будет не легко.       - Поезд отправляется меньше чем через час, пойду разыщу Джинни, – сказал Рон.       - Давай, я догоню, только ещё полюбуюсь видом, – ответил я.       - Увидимся в поезде, – махнул Рон убежал.       Гермиона осталась стоять рядом. Она взяла меня за руку, переплетая пальцы.       - Даже не думай! – приказала она.       - Что не думай? – не понял я.       - Я отправлюсь с тобой, и это не обсуждается!       Я открыл рот, чтобы отговорить её, но Гермиона положила палец мне на губы и строго произнесла:       - Гарри Джеймс Поттер! Мы с тобой связаны не одной клятвой. И я не отступлюсь! Да и как бы это смешно ни звучало, безопаснее всего мне будет рядом с тобой, а тебе спокойнее, когда будешь знать, что я цела и невредима. Обещаю не лезть на рожон и быть полезной.       Я криво усмехнулся.       - Порой ты такая упёртая, но я люблю в тебе даже это. Я не знаю, с чего начать поиски, – признался я.       - Разберёмся, – уверенно заявила Гермиона.       Я обнял её. Тепло её рук немного успокоило и укрепило веру, что я справлюсь с последним заданием Дамблдора. Всегда справлялся, и в этот раз должен.