Худшие герои города ангелов

Блейзер была уже на полпути к диспетчерской, когда услышала голос Чейза. Не его обычный голос — а эфирный голос. Тот самый, которым звучит на всю комнату, когда он хочет, чтобы все присутствующие почувствовали, что это их вина, почему у него плохой день. — …Нет, не сэркайте здесь мне, я вам, блядь, не сэр! — рявкнул Чейз, и слова отскакивали от стеклянных стен, словно здание помогало ему кричать. — Говорю же вам, это прямая трансляция — наипрямейшая трансляция — вся, блядь, страна в курсе, что только что произошло! Блейзер завернула за угол, и перед ней открылся вид на диспетчерскую: ряды рабочих мест, освещенных мониторами, карты, пульсирующие красными и оранжевыми точками, очереди звонков накапливались быстрее, чем аналитики успевали их обрабатывать. Она словила себя в отражении монитора; её костюм яркий и безошибочно узнаваемый. Основная часть костюма — тёмно-синего цвета, облегающая фигуру. Белые вставки покрывали её плечи и спускались по бокам, а красный камень, дающий ей силы, был расположен по центру груди. Длинные синие перчатки покрывали её руки до локтей, сапоги точно такого же фасона доходили до колен. Широкий золотой плащ ниспадал с плеч, развеваясь за ней при ходьбе. Её светлые, длинные и распущенные волосы достигали ниже плеч и слегка колыхались на ветру. Синяя маска закрывала ей глаза, оставляя остальную часть лица открытой. Как только она зашла, то заметила Чейза, стоящего возле центральной консоли. Чейз был старше — ну, не совсем, ему всего тридцать девять, но внешне он выглядел на семьдесят. Его седые густые волосы неровными локонами обрамляли голову, вдобавок густые белые усы скрывали большую часть верхней губы. Густые брови изгибались над острыми, усталыми глазами за очками в коричневой оправе, линзы которых отражали свет от настенных витрин. Тонкий шнурок тянулся от очков вокруг затылка, чтобы он их никогда не уронил. Он был одет совсем не так, как остальные диспетчеры — ни униформы, ни пиджака. Только бледно-голубая рубашка на пуговицах под горчично-желтым кардиганом, свободно свисающим с плеч. Он носил ее с тех пор, как присоединился к СДС, и никогда не видел причин переставать. Двое аналитиков, находящихся неподалеку, старались быть как можно незаметнее. На большом настенном экране отображалась информация о ситуации в порту. «ПРЯМОЙ ЭФИР». А ниже красовалось: «ГЕРОИ СДС ОСТАНОВИЛИ КАЙДЗЮ В ПОРТУ — ЭКСЛЮЗИВНОЕ ИНТЕРВЬЮ». Чейз увидел Блейзер и резко повернулся к ней. — Скажи, что у тебя есть машина времени. Блейзер замерла у порога, все вокруг по очереди делали вид, что смотрят в свои компьютеры, а не подслушивают. — Что происходит? — прямо спросила Блейзер. Чейз так сильно ударил рукой по экрану, что выдернул провод от наушников. — А на что, чёрт возьми, это похоже? Эта проклятая команда Феникс решила устроить самый тупой в мире круг почёта и превратить его в бой в клетке. Вот погляди. Взгляд Блейзера переключился на изображение с канала. Как и во всех трансляциях, присутствовала задержка. На экране порт представлял собой хаос из прожекторов, мокрого бетона и съемочных групп, стоящих плечом к плечу. Репортер слишком ярко улыбался в объектив. Позади нее команда Зед стояла нестройной группой — покрытая морской водой и пребывающая в эйфории от крупной победы, которую они действительно одержали. На три секунды они выглядели как настоящие герои, а не как суперзлодеи, отбывающие условно-досрочное освобождение. Затем репортер поднял микрофон. — Итак, зрители СДС по всему миру называют вас «Спасителями Порта». Можете ли вы рассказать нам о своем вкладе? Фламбэ первым ворвался в кадр, практически пожирая микрофон. — Я сжег эту сучку, — громко и самодовольно заявил он. — Всегда пожалуйста, Лос-Анджелес. Голова летучей мыши Сонара повернулась к Фламбе: — Э, нет, абсолютно нет. Я отвечал за связь. Я координировал. Я буквально руководил. В Гарварде… — Пошел ты нахер со своим Гарвардом, — рявкнула Купе, — Ты ничем не руководил. Голем пытался вмешаться, подняв руки, его голос звучал спокойно, словно он старался остановить начатую им самим драку в баре. — Поспокойней, крошка, всё прошло как по маслу. Мы сделали своё дело. Кайдзю усмирили… Фламбе резко набросился на него на него. — Нихрена не по маслу, ты, блять, бросил мне в голову погрузчик! — Я не бросал его тебе в голову, — прорычал Голем. — Скорее… это было… рядом с твоей головой… как… Коби. Улыбка репортера была натянута. Оператор нервно переминался с ноги на ногу, словно желал быстрее уйти оттуда, но не хотел упустить момент. Сонар снова наклонился вперед и громким голосом сказал: — Без меня порт был бы… Купе перебила его с невозмутимым видом: — В лучшем виде. Фламбе указал пальцем в Купе. — А ты! Ты нихрена не сделала, кроме как позировала в дерьмовой готической рекламе айфона! Глаза Купе сузились. — Повтори это ещё раз. Голос Призмы раздался за кадром: — Вы, идиоты, всерьез делаете это в прямом эфире? Вы вообще понимаете, насколько сейчас пиздец позоритесь? Громила появился на краю кадра, ухмыляясь так, будто случайно наткнулся на бесплатное развлечение. — Йооу! Вот это уже весело! Кто-нибудь, вмажьте кому-нибудь! Толпа за ограждением начала реагировать — ликуя, крича, поднимая телефоны выше. На заднем плане был виден продюсер репортера, отчаянно размахивающий руками. Именно эти слова довело всё до взрыва. Сонар издал пронзительные визги — высокие, резкие, такие звуки, от которых микрофоны камер начали искажаться. Руки Фламбэ вспыхнули оранжевым пламенем. Купе двинулась — слишком быстро, слишком точно. Голем сделал шаг вперед, чтобы разнять их, и в итоге опрокинул часть сценической конструкции, словно она сделана из картона. Репортер воскликнул: — Ладно, успокойтесь, ребята… Затем дело дошло до драки. Полная идиотия перед трансляцией в прямом эфире на национальном уровне. Блейзер наблюдала за столкновением тел, оператор споткнулся и продолжил снимать, как Громила хлопал в ладоши, словно это бой UFC. Чейз стукнул ладонью по консоли. — ИМЕННО ИЗ-ЗА ЭТОГО Я СТАЛ ВЫПИВАТЬ НА ЗАВТРАК! Картинка бешено менялась, пока оператор пытался запечатлеть происходящий хаос. Вспыхнула яркая вспышка — возможно, от Призмы. Кого-то отбросили. Кто-то что-то бросил обратно. Изображение дрожало, а затем стабилизировалось ровно настолько, чтобы запечатлеть момент, от которого у Блейзер перехватило дыхание. Обломок — что-то большое, уродливое и тяжелое — с огромной скоростью покинуло место боя. Оно вылетело за пределы кадра. Камера дернулась, когда оператор инстинктивно последовал за движением. В двух кварталах отсюда с грохотом обрушилась крыша начальной школы. Яркое панно с изображением мультяшных животных раскололось надвое. Нижняя треть экрана обновилось в режиме реального времени. «СРОЧНО: СООБЩАЕТСЯ О РАЗРУШЕНИЯХ НЕДАЛЕКО ОТ ПОРТА — ПОСТРАДАЛА ШКОЛА» Сколько родителей, увидев эту фразу, помчались в зону бедствия? Сколько политиков вот-вот почуят запах крови? В эфире прозвучал голос репортера, полный паники. — Нам… СДС… нам нужно… пожалуйста… Камера запечатлела, как Фламбэ кричит, Сонар визжит в ответ, а Купе двигается так, будто собирается их зарезать. Блейзер медленно повернула голову в сторону Чейза. — Что ты успел сделать? — задала вопрос Блейзер. Чейз вскинул руками вверх. — Что успел сделать я? Сидеть и смотреть, как они уничтожают последние остатки моей воли к жизни! Я пытался отключить трансляцию, и пиарщики на меня накричали! Юристы на меня накричали! Все на меня кричат, а они всё ещё ведут себя так, будто сейчас весенние каникулы! Взгляд Блейзер снова проскользил по списку звонков на ближайшем мониторе. Число все ещё увеличивалось. Многочисленные звонки поступили из окрестностей школы. Точно также как и с порта. Многочисленные звонки о «героях, сражающихся друг с другом», о «пожаре», о «какой-то летучей мыши», о «о боже, в школе мой ребенок». Битва с кайдзю была окончена, но ситуация каким-то образом только ухудшилась. Блейзер сделала глубокий вдох: — Отметь вызовы из школы, — начала она, — отправь муниципальных спасателей. Пожарные, медики, поисковые службы. Немедленно. В первую очередь. Выведи Феномачо туда, пусть разнимет их. Чейз слишком быстро кивнул. — Уже сделано. — Хорошо, — ответила Блейзер. Затем, не повышая голоса: — Узнай их местоположение. Открой каналы связи каждого члена команды Зед. Соедини меня с ними. Чейз подцепил большой палец за наушники и прищурился, глядя на экран, и издал долгий, полный отвращения выдох. — Точно хочешь включить микрофон? — спросил он. — В прямом эфире. Потому что эти тупые ублюдышные говнюки визжат, как еноты в горящей мусорной куче. — Да, — ответила Блейзер. Чейз фыркнул. — Лады. Просто… — он тыкнул пальцем в монитор, где Фламбэ в данный момент пытался разобраться с Големом, а Сонар кричал поверх них обоих. — Постарайся не говорить ничего такого, за что нас могут засудить до завтрака. Или скажи. Мне все равно. Блейзер смотрела, как очередь звонков снова резко возрастает. Родители. Учителя. Прохожие. Люди, которые услышали слово «школа» и перестали думать. — Соедини меня, — повторила она. Чейз нажал на клавишу: — Хорошо. Микрофон включен, все каналы, приоритет переопределения. Если потом будут ныть, я скажу им, чтобы они подтерлись своими жалобами. В наушнике Блейзер раздался резкий щелчок. Фламбэ: — СЛЕЗЬ С МЕНЯ, ТЫ, ОГРОМНАЯ КАМЕННАЯ СУКА!.. Голем: — Эй, успокойся, крошка, я тебя сейчас буквально держу, как сумочку… Сонар: — НЕ ТРОГАЙ МОЙ ГАЛСТУК, ОГНЕННАЯ ПИЯВКА, ЭТО ИТАЛЬЯНСКАЯ… Купе: — Я вырежу твое имя на твоем собственном поясе, повтори это еще раз. Громила: — ЙОУУ, ВОТ ЭТО УЖЕ ПО МНЕ! КТО СЛЕДУЮЩИЙ?!.. Призма: — ПРЕКРАТИТЕ, БЛЯТЬ, ДРАТЬСЯ, ВЫ НАСТОЯЩИЕ ЖИВОТНЫЕ! На заднем плане — стена шума толпы, крики репортеров и грохот разрушаемого оборудования. Блейзер подошла ближе к консоли, чтобы одновременно видеть прямую трансляцию и тактическую карту. Камера в порту тряслась, словно кто-то бежал. Нижний заголовок снова обновился: «ГЕРОИ СДС СРАЖАЮТСЯ МЕЖДУ СОБОЙ — ПОСТРАДАЛА ШКОЛА НЕДАЛЕКО ОТ ПОРТА» У Блейзера перехватило дыхание. Она нажала кнопку микрофона. — Команда Зед. Остановитесь. На полсекунды на линии связи воцарилась тишина. — Блейзер. он первым… — Заткнись, — бесстрастно произнесла Блейзер. — Все вы. Вы в прямом эфире и перед камерой. Голос Сонара резко повысился, он стал защитным и громким. — Хорошо, во-первых, я не… — Сонар, — сказала Блейзер, — если ты издашь ещё хоть один звук в микрофон, я прерву твою связь и лишу тебя доступа. Голос Голема раздался мягко, но напряженно, словно он физически кого-то удерживает. — Мы расслабляемся, босс. Расслабляемся. Просто немного занимаемся тимбилдингом… — Голем, — оборвала Блейзер, — это ты бросил часть порта в здание начальной школы. В ярости вмешалась Призма: — Меня даже не было на этом вызове! Я появилась, потому что увидела видео и… — Призма, — перебила её Блейзер, — если хочешь сохранить контракт, перестань говорить и начни помогать. Раздался голос Купе: — Приказы? — Хорошо. Купе, отступай. Не нападай на своих товарищей по команде. Мне всё равно, насколько они этого заслуживают. Купе резко выдохнула. — Приняла. В этот момент подключился Громила. — Если я ударю Сонара, это поможет? — Нет, — ответила Блейзер. — Ууу. — Малевола, ты всё ещё на станции? Малевола рассмеялась: — Я точно не в центре всего этого бардака. — Срочно в школу, — приказала Блейзер. — Прямо сейчас. Малевола усмехнулась. — Почему именно я? — Потому что ты можешь телепортироваться сквозь пробки, и только тебя не остановит баррикада, — произнесла Блейзер. — И потому что я не спрашиваю. — Ладно. Ладно. Я иду. Черт. Блейзер снова переключила микрофон, её голос был ровный и резкий. — Фламбэ. Погаси пламя. Сейчас же. Фламбе тяжело дышал. — Он… — Погаси пламя, — повторила Блейзер. Треск. Шипение. Оранжевое свечение в прямом эфире тускнеет. Фламбе что-то прошептал себе под нос, но Блэйзер ничего не разобрала. — Сонар, — сказала Блейзер, — поднимись в воздух и проверь периметра. Выясни, не застряли ли в школе какие-либо мирные жители. Если ты на кого-нибудь накричишь, я лично прикажу сжечь твой галстук. — Окей, воу… — Быстрей. — Голем, — обратилась Блейзер, — ты контролируешь толпу и занимаешься эвакуацией. Подними все тяжелые объекты, кроме людей, и осторожно опусти их. Ты понимаешь, что значит «осторожно»? Голос Голема стал тише обычного. — Да. Да, босс. Нежно. Как… каменные объятия. — Этого вполне достаточно. — Купе, — произнесла Блейзер, — ты с Големом. Держи мирных жителей подальше. Если кто-то достанет оружие, разоружи его. Нелетально. — Есть. — Громила, — сказала Блейзер, — Тебе разрешено поднимать мусор, не бить людей. — Хорошо. Поработаю погрузчиком. — Призма, — начала Блейзер, — ты работаешь с СМИ. Отключи все их камеры. — Как, блядь, ты хочешь, чтобы я это сделала? Телепортировать журналистов в океан? — Отвлеки их, — произнесла Блейзер. — Ослепи их. Как хочешь. Главное, переключи их внимание от школы и от того, что твои сокомандники дрались друг с другом. Блейзер держала микрофон включенным. — Слушайте внимательно. Если кто-нибудь из вас сегодня вечером снова заговорит с репортером, вам конец. Если кто-нибудь из вас снова выскажет что-либо большее, чем ваше собственное эго, как бы это ни казалось невозможным, вам конец. Если кто-нибудь из вас снова поднимет руку друг на друга… Фламбе с горечью вставил: — Мы же не дети, Блейзер. Взгляд Блейзер скользил по застывшему в ее сознании кадру — обрушенная крыша школы. Потрескавшаяся фреска. Сломанная на пополам вывеска «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ». — Ты прав, — согласилась она. — Дети ведут себя лучше.

***

Мэр повесил трубку с Блэйзер. Это не было вежливым разрывом связи. Не обрывочное «спасибо». Это был яростный, резкий выпад, оставляющий в ее ухе гул, похожий на помехи. Блейзер, тем не менее, на секунду задержала телефон, не отрывая взгляда от стеклянной стены своего кабинета, за которой светилась диспетчерская — ряды экранов, прокручивающиеся журналы происшествий, карты с красными пятнами, которые никогда полностью не исчезают. Программа «Феникс» находится в шатком положении. Мой офис буквально пожирают заживо. Хотите сохранить свой маленький детский сад для суперзлодеев? Добейтесь результатов. Я больше не буду защищать вас от городского совета. Если это повторится ещё раз… И неважно, что мэр Яо баллотировался на пост мэра, обещая реформу системы борьбы с суперзлодеями. Блейзер осторожно положила телефон на стол. На её столе царил полный беспорядок. Распечатки с места инцидента с порталом. Кадр из видеоролика с автострады, где нарукавная повязка была размыта. Список номеров инцидентов с пометкой «ПОВРЕЖДЕНИЕ ШКОЛЫ», уже слишком длинный для одной строки. Юридические записки с пометкой «СРОЧНО». Блейзер встала и вышла из своего кабинета. Она была на полпути к диспетчерской, когда в конце коридора появился Чейз. Его галстук был почти развязан, наушники висели на шее, а выражение лица такое же, как и после смены. Он даже не утруждал себя приветствиями. — Говнюки в конференц-зале, — сообщил Чейз. — Все? Чейз фыркнул. — До единого и последнего драматичного засранца. Чейз подошел к ней вслед: — Звонок мэра прошел хорошо? — спросил он, и в его тоне уже чувствовался ответ. Блейзер продолжала смотреть прямо. — Ему нужны результаты. Чейз издал звук, который мог бы быть смехом, если бы не был таким усталым. — Да, ну, я хочу миллион долларов и колени, которые не скрипят. Мы все разочарованы. Они подошли к двери комнаты для брифингов, и Блейзер услышала их раньше, чем увидела. А точнее их крики. — Наслаждайся. Блейзер зашла внутрь. В комнате царил хаос. Фламбэ — первый, кого она заметила. Высокий и широкоплечий, в черном обтягивающем костюме, который он сам для себя сшил, с V-образным вырезом по всей длине груди, так что были видны его темные волосы на груди. Оранжевая отделка в виде языков пламени щли вдоль воротника и по плечам, манжеты и сапоги были также оранжевые. Его длинные темно-каштановые волосы были собраны в конский хвост, одна свободная прядь касалась его лица. Виднелись тень грубой бороды на подбородке и густые бакенбарды. Его оранжевые глаза сверкали гневом, и он широко развел руки. Блейзер уловила пропавшее кольцо и пальцы, которые забрал герой, приведший его сюда: — Да говорю вам, я сделал всё возможное, а вы все нахуй завидуете, потому что я при этом хорошо выгляжу! Сонар сидел за столом, словно собираясь броситься на кого-нибудь. Под мятым темно-синим костюмом скрывалась что-то достаточно человеческое, но выше воротника — лишь летучая мышь. Серая шерсть, розовая морда, огромные уши, острые клыки и белые глаза, которые, несмотря на все его попытки, так и не выглядят достаточно человеческими. Его красный галстук висел криво, а один из его туфель стоял на стуле. — Ты нанес наибольший материальный ущерб, поздравляю, это не то же самое, что проделать наибольшую работу! Купе сидела совершенно неподвижно в кресле, тушь на ресницах была еще слегка размазана. Она была высокого роста, темнокожая, с короткими черными волосами, аккуратно уложенными в каре, которое не двигалась, несмотря на то, что она поворачивала голову, чтобы посмотреть на всех. Ее желтые глаза были устремлены на парочку с неприкрытым презрением. На ней был черный облегающий комбинезон с глубоким V-образным вырезом на воротнике, с тонкими серебряными наплечниками высоко на предплечьях и металлическими серебряными линиями, обрамляющими ее тело по всей длине. Металлическая маска-домино на ее лице тянулась к вискам и заканчивалась четырьмя острыми шипами. На спине плотно были сложены ее металлические крылья-ножи. — Вы оба завели с нами в драку, которая транслировалась в прямом эфире, — сухо подметила Купе. Однако Громила ухмылялся. Развалившись в кресле, он наслаждался лучшим моментом вечера. Он был сложен как старый цирковой силач, крепкий в груди и руках, с черными волосами и огромными усами, занимающими половину лица. Его рабочая одежда была проста по сравнению с остальными: зеленая рубашка на пуговицах, коричневые подтяжки, коричневые брюки. Сила как у десяти мужчин. Ростом вдвое меньше одного. — Брооо, — произнес Панч Ап со своим сильным ирландским акцентом, — Это был самый безумный бой, который у меня когда-либо был. Я не говорю, что мы должны повторить это… но и не отрицаю этого. Призма не могла определиться, сесть ей или стоять. Ее волосы были разделены ровно посередине: одна сторона ярко-синяя, другая розовая, прямые и блестящие, что при любом освещении выглядят продуманно. На ней были перчатки до плеч, сочетающиеся по цвету с волосами, облегающий комбинезон с золотой полосой посередине и золотым кольцом на воротнике, а также бирюзовые сапоги до бедра. Козырек закрывал ей глаза, придавая лицу постоянно сценический вид, даже когда она злилась. — Вы, полные придурки, испортили мне ленту. Вы представляете, каково это — видеть своё имя в заголовке «СДС РАЗРУШАЕТ ШКОЛУ»? У меня даже детей нет. Это всё плохо для моего вайба. Голем пытался выглядеть извиняющимся. Он — возвышающаяся конструкция из утрамбованной земли, обломков бетона и камней, с широкой грудью и туловищем, на фоне которых остальная часть его тела казалась сжатой. Его ноги были короче, чем должны быть для его роста, толстые и тяжелые, а руки — огромные, заканчивающиеся кистями, достаточно большими, чтобы случайно раздавить стол. Шина глубоко впилась ему в правый бицепс. Другие обломки наполовину вросли в его спину и конечности, а каменные плиты торчали из предплечий и голеней. Его глаза светились желто-оранжевым над тяжелым неправильным прикусом челюстей, из-за которого любая попытка изобразить дружелюбное выражение лица выглядела немного неуместной. — Слушай, крошка, мы же не хотели взорвать школу. Просто… так случилось. В следующий раз повезет больше? Малевола прислонилась к стене, скрестив руки, и наблюдала за ними, испытывая одновременно отвращение и удовольствие. Она высокая, с красной кожей, которая под светом ярко выделяла белый купальник под джинсовыми шортами. Ее длинные черные волосы ниспадали ниже плеч. Темно-серые рога росли по бокам головы и загибались внутрь и вверх, образуя форму, которая притягивала взгляд, хочет человек смотреть или нет. В ее желтых глазах не было видимых зрачков. Черные туфли на каблуках добавляли роста, а желтые серьги в форме бриллиантов переливались на свету, когда она поворачивала голову. — Вот почему я не вожусь с медиа. Когда на людей наводят камеру, они вдруг начинают думать, что они — дар Божий, и начинают царапаться, как похотливые кошки. Феномачо сидел с слишком прямой спиной на стуле, наблюдая за царящим вокруг хаосом. Мускулистый, широкоплечий, одетый в синий комбинезон без рукавов с красным поясом, красным плащом и высоким воротником с жёлтой отделкой. Красные манжеты обхватывали его предплечья, серебряные — запястья. Его короткие каштановые волосы были зачёсаны назад, образуя причёску, которая почти переходила в «маллет», а усы покрывали рот, который всегда выглядел так, будто ему не хватало секунды до нужного выражения. Его серые глаза с явным дискомфортом следили за комнатой. Затем он увидел Блейзер в дверях и выпрямился ещё сильнее, словно одна только осанка могла бы сделать всё это менее неловким. Блейзер одним движением осмотрела всю комнату. Запах дыма, все еще витавший от Фламбэ, настороженные уши Сонара, неподвижность Купе, ухмылка Громилы, гнев Призмы, размеры Голема, рога Малеволы, осторожная поза Феномачо. И все они, до единого, до сих пор кричали. — Довольно, — произнесла Блейзер. Никто не остановился. Фламбэ даже не посмотрел на неё. — …и затем он завизжал, как ёбаный блендер… Сонар вновь завизжал от принципиальности. — ЭТО ЭХОЛОКАЦИЯ, ТЫ, ПИРОМАН-ПРИДУРОК!.. — …а она тут ведёт себя так, будто на балетном представлении… — Фламбе энергично жестикулировал в сторону Купе. Улыбка Купе осталась неизменной. — Я тебя сейчас зарежу. Громила рассмеялся: — Какие вы все милашки. Блейзер сделала еще два шага вглубь комнаты. — Замолчали, — сказала она еще резче. Они продолжили, лишь чуть громче. Терпение Блейзер почти иссякло. Она не привыкла контролировать их, особенно без диспетчера, выполняющего роль амортизатора. Чейз — это единственное, что у них есть на его месте, и, судя по всему, он из вредности позволяет им самим рыть себе могилу. Блейзер попыталась снова. — Все. Заткнули. Рты. Фламбэ наконец-то посмотрел на неё, с обидой во взгляде. — Мы проводим разбор полетов. — Вы просто лаетесь, — подчеркнула Блейзер. — А вот разбор полетов предполагает умение слушать. Сонар указал рукой на Фламбе. — Скажи ей! Фламбе указал в ответ на него. — Ты скажи! Призма вскинула обе руки вверх. — Боже мой, я вас всех так ненавижу. Блейзер снова открыла рот, чтобы что-то сказать, и в этот момент Чейз протолкнулся мимо нее. — ЗАТКНИТЕСЬ НАХУЙ! — прорычал Чейз. В комнате стало тихо так быстро, что это почти смешно. Даже Громила перестал поясничать. Чейз встал впереди, наушники все еще висели у него на шее, глаза были налиты кровью. Он указывал на всех по очереди. — Ты, — он тыкнул пальцем в Фламбе, — загорелся в прямом эфире, как чертова реклама ко Дню независимости. Тебе повезло, что порт не сгорел вместе с тобой, ты ходячий пропановый баллон. Фламбэ открыл рот, чтобы возразить. Чейз резко ответил: — Только посмей. Фламбе закрыл его, заметно дрожа от гнева. Чейз перевел палец на Сонара. — А ты, Бэт-бой. Ты так громко визжал, что три микрофона камер отправились к праотцам. Хочешь знать, сколько жалоб на шум мы получили? Столько, что мой экран загорелся, как чертова новогодняя елка. Сонар пробормотал: — Это был тактический ход. Чейз медленно повернул голову. — Это было глупо. Уши Сонара прижались к голове. Чейз указал на Призму. — Ты. Блестяшка-Барби. Я не знаю, зачем ты вообще там была, и мне плевать. Но я точно знаю, что ты только усугубила хаос, вместо того чтобы его остановить, потому что не смогла устоять перед соблазном попасть в объектив камеры. Рот Призмы открылся. Чейз перебил её: — Не надо. Призма в ярости закрыла его. Чейз указал на Громилу. — Ты. Мистер Большие усы. Я видел, как ты хлопал. Я видел, как ты улыбался. Ты выглядел так, будто тебе предложили места в первом ряду на драку в баре. Громила пожал плечами, испытывая одновременно чувство вины и гордости. — В этом была своя доля веселья. Чейз наклонился вперед. — Это была школа, тупой сукин сын. Выражение лица Громилы наконец-то изменилось. — Да. Ладно. Да, эта часть… не веселая. Чейз перевел палец на Голема. — Ты. Рокки Бальбоа. Я знаю, ты стараешься. Ты единственный в этой комнате, кто производит впечатление дееспособного взрослого. Но ты швырял мусор, как будто играл в чертов бейсбол. Плечи Голема опустились. — Я не хотел. — Никто этого не хотел. В этом-то и вся суть. За то, что ты не хотел сломать школу, баллы не начисляются. Голем тихо и смиренно кивнул. — Это… не по маслу. Чейз указал на Купе в последнюю очередь, и на полсекунды казалось, что он передумал, потому что Купе сидела так неподвижно, словно статуя. — Ты, — сказал он, — единственная, кто не вела себя на камеру как бешеный енот, и поздравляю, это значит, что ты просто не в настроении, а не совершила катастрофу. Пусть так и останется. Купе слегка опустила подбородок. — Поняла. Чейз перевел взгляд на всю комнату, его голос снова повысился. — Сейчас назову факты по одному, потому что, по-видимому, никто из вас не может одновременно удерживать в своей черепушке больше одной мысли. Он тыкнул большим пальцем в экран на стене, где на застывшем кадре была изображена крыша начальной школы, изрытая воронками и дымящаяся. — Первое: вы сразились с кайдзю и выполнили свою работу. Отлично. Это была легкая часть. Он постукивал по экрану костяшкой пальца. — Второе: как только появились камеры, вы превратились в кучку похотливых подростков, пытающихся выиграть титул королевы выпускного бала. Третье: вы устроили драку в прямом эфире. В прямом эфире. Не «ой, кто-то слил видео». А в прямом эфире. И ваше маленькое соревнование по измерению членов запустило обломки в начальную школу. Голос Чейза становился мрачнее: — Внутри которой были дети. Никто не погиб. Это удача, а не мастерство. За удачу не хвалят. Он смотрел на них так, словно бросал вызов любому, кто попытается с этим поспорить. Все молчали. Чейз жестом указал на Блейзер, не оборачиваясь. — Мэр только что накричал на нее. Накричал. Программа «Феникс» находится в шатком положении. Финансирование, надзор, все это. Ему нужны результаты, и он хочет их получить как можно скорее. У Блейзера сжались губы. Она не рассказала ему подробностей. Чейз продолжил: — Юридический отдел точит ножи. Пиар-отдел уже пишет извинения, которые заставят нас всех выглядеть как роботы. А публика наблюдает, как вы, клоуны, ведёте себя так, будто не заслуживаете униформу, которую носите. Он указал на стол. — Итак, вот что будет дальше. Вы сядете, заткнетесь и будете слушать Блейзер. Хотя бы раз в вашей жалкой, пиздец громкой жизни. Вы будете делать то, что она говорит, потому что если вы этого не сделаете, программа будет закрыта, и вас всех снова забросят в те ямы, из которых вас вытащила СДС. Он сверлил их взглядом. — И я вам обещаю, ни одна из этих дыр не так удобна, как вам кажется. В комнате воцарилась тишина. Даже насмешливое выражение лица Малеволы сменилось на более резкое. Чейз отступил на полшага. — Вот, — сказал он, голос всё ещё был хриплый. — Теперь можешь говорить. Блейзер начала речь со слов: — Сядьте. На этот раз они сели. Фламбэ грохнулся на стул. Сонар сутулился, но не произнес ни слова. Призма скрестила руки и смотрела в потолок, словно молясь о терпении. Громила сложил руки на груди. Голем осторожно сел, отчего пол заскрипел. Купе все также оставалась неподвижной. Малевола снова выглядела скучающей, но ее взгляд постоянно скользил по Блейзер. Она заговорила ровным голосом. — Вы все на испытательном сроке. С этого момента. Это значит никаких СМИ, никаких интервью, никаких прямых трансляций, никаких личных постов, никакой «моей версии событий». Если я увижу, как кто-то из вас в эфире обсуждает сегодняшний вечер, вам конец. Феномачо согласился взять на себя вашу зону, пока новости не утихнут. Сонар поднял руку. — В каком смысле «конец»? Блейзер пристально посмотрела на него. — Исключение. Блейзер продолжила: — Вам также предстоит пройти обязательное обучение. Управление гневом. Правила поведения в общественных местах. Командные процедуры. Да, даже тебе. Фламбе усмехнулся. — Мне не нужно управление гневом. Взгляд Блейзера скользнул по школьному фасаду. — Ты пройдешь. Фламбе замолк. — Теперь, — произнесла Блейзер, — возникла другая проблема. Взгляд Малеволы мгновенно обострился. — Конечно, возникла. Блейзер не поддалась на провокацию. — У нас будет новый член команды. Реакция была неоднозначной. Голова Призмы резко повернулась к ней. — Нет. Сонар недоверчиво посмеялся. — Мы и так уже в полном дерьме. Громила оживился. — Новичок веселый? В смысле, умеет драться? Голем слегка приободрился. — О, черт возьми, да! Новый друг. Вот это вишенка на торте, крошка. Купе наклонила голову. — Новичок… сейчас? Малевола сначала никак не реагировала. Выражение лица Малеволы менялось через мгновение, словно мозг успел обработать информацию, а кровь реагировала еще до того, как мысль окончательно сформировалась. Ее взгляд стал жестким. — О, черт возьми, нет. Блейзер без доли эмоций ответила: — Да. Малевола встала так резко, что её стул заскрипел. — Ты имеешь в виду ангела? Призма моргнула. — Что? Сонар переводил взгляд между ними. — Ангел? В смысле… настоящий ангел? Это нереально. Малевола указала на Блейзер, словно обвиняя её в государственной измене. — Ты помещаешь это в мою команду. — Ее заклеймили злодейкой, — произнесла Блейзер. — Точно так же, как и вас всех. Я также думаю, что она несовершеннолетняя. Малевола рассмеялась, резко и отвратительно. — Это тварь — не ребёнок. От неё пахнет церковью и зубами. Несовершеннолетняя? Нет. Она взрослая. И блядь какая серьёзная проблема. Тон Блейзера становился суровее. — Следи за своим языком. Глаза Малеволы сверкнули. — Следи за моим языком? Следи за своей чертовой программой. Ты приводишь в это здание небесное существо и думаешь, что все пройдет гладко? Глаза Купе сузились. — Малевола встретила её. Малевола тыкнула большим пальцем в себя. — Да. Я подошла к ней на расстояние вытянутой руки, и у меня обгорела кожа, как от святого отбеливателя. Желания делать такое еще раз нет совсем. Блейзер сохранила неподвижную позу. — Тебе не обязательно быть на расстоянии вытянутой руки от нее. Малевола снова засмеялась. — Значит, ты набираешь в команду ходячую заразу, и твой план состоит в том, чтобы «просто не стоять рядом с ней»? Взгляд Блейзер становился более острым. — Мой план — дать ей шанс. Так же, как и всем вам. Программа «Феникс» — это реабилитация. Голос Малеволы понизился. — Ангела не перевоспитаешь, они слишком высокомерны, чтобы слушать тех, кого считают ниже себя. — Довольно, — приказала Блейзер. Малевола не остановилась. — Ты даже не знаешь, что привела сюда. — Я знаю, что важно, — отрезала Блейзер. — Я вижу испуганного, травмированного ребенка, обладающего способностью, которую никто из нас еще не понимает. Малевола оскалила зубы. — Именно это оно и хочет, чтобы ты увидела. Прежде чем Блейзер успела ответить, Чейз снова заговорил — тихо, грубо и раздраженно. — Ох, да ради всего святого, — произнес Чейз. Все взгляды обратились на него. Он потер лицо обеими руками: — Вы все по-прежнему не понимаете сути, — сказал он, голос его дрожал от отвращения. Призма резко спросила: — И в чем же? Чейз указал на экран, на котором до сих пор изображена разрушенная школа. — Суть в том, что ваш «бренд» сейчас звучит так: СДС спасает город, а затем взрывает школу к хренам. Фламбе пробормотал: — Мы не взрывали школу. — Захлопни пасть. Чейз продолжил, переводя взгляд на Малеволу: — И нравится тебе это или нет, Демон-Барби, эта история с ангелом уже стала вирусной. Публика уже придумала её прозвище. Они уже думают, что в СДС летает нацистский ангел. Призм ахнула. — Как её прозвали? Сонар наклонился вперед. — Ну нет. Выражение лица Купе не изменилось: — Это… опасно. — Да, — сказал Чейз. — Это опасно. Это также внимание. А сейчас вам, ублюдки, нужно внимание, которое не связано с тем, что гребаные идиоты разрушают детский сад. Глаза Малеволы вспыхнули. — Значит, вы вербуете её для рекламы? Чейз пожал плечами. — Я никого не вербую. Я просто говорю — если уж нам суждено разгребать ваши проблемы, то почему бы сегодня вечером не использовать то единственное, что не выставило нас полными клоунами? Блейзер наблюдала, как в комнате становится спокойнее. — Таня присоединяется ко всем вам, — снова заговорила Блейзер, медленнее. — Потому что именно этим и занимается эта программа, или, по крайней мере, именно этим мы и должны заниматься. Голос Малеволы был напряжен. — А что, если она сорвется? Блейзер встретила её взгляд. — Тогда она попадает в тюрьму. Как и все вы. Прямолинейность заявления заставила Малеволу задуматься. Блейзер продолжила: — Вы будете относиться к ней как к товарищу по команде. Не провоцируйте её. Сонар пробормотал: — А можно мы назовём её новенькой? Громила снова наклонился вперед, с любопытством. — Так-с, Малевола называет ее Ангелом, у нее что, есть святые лучи, крылья или что-то в этом роде? Блейзер сделала глубокий вдох. Мэр хотел результатов. Блейзер посмотрела на Чейза. — Они встретятся с ней завтра. Чейз фыркнул. — Боже, помоги нам. Блейзер оглянулась на Малеволу. — Ты не будешь это саботировать. Глаза Малеволы сузились. — Я не… — Да, — перебила ее Блейзер, — Ты этого не сделаешь. Челюсть Малеволы щелкнула. — Хорошо. Чейз поднял руки в шутливой молитве. — Чудеса случаются. Блейзер повернулась к двери. — Встреча окончена. Свободны. Фламбе отодвинул стул назад. — Наконец-то. Призм встала и пробормотала: — Мне нужно выпить. Сонар спрыгивает со стола. — Мне нужна доза… — он словил взгляд Блейзер и тут же поправил себя: — Доза сна. Мне нужен сон. Купе плавно поднялась, её взгляд по-прежнему был задумчив. Голем тяжело поднялся на ноги, стараясь не задеть потолочные светильники. Громила хрустнул пальцами. Малевола встала, скрестив руки. Она вышла в коридор. Позади нее раздался голос Чейза, все еще хриплый и громкий. — И если кто-нибудь из вас, придурков, хотя бы подумает о том, чтобы снова драться перед камерой, клянусь Богом, я лично надеру вам задницы. Блейзер уже вышла в коридор, когда услышала, как Чейз окликает ее вслед. Она повернулась и подождала, пока Чейз ее догонит. — Итак, новый член команды. Малыш-ангел, которого мы забрали раньше? Блейзер пошла вперед, позволяя Чейзу не отставать: — Ее зовут Таня. — Да, конечно. Именно она. Как прошло собеседование? Блейзер напряженно произнесла: — Сегодня вечером на интервью действительно было мало времени. Чейз удивленно поднял бровь: — Это милый способ сказать, что ты этого не делала. — Она была ранена, дезориентирована, вооружена, говорила на незнакомом языке, и у нее не было никаких документов. Нам нужно было установить личность и факты, прежде чем что-либо предпринимать. Чейз на секунду смотрел на нее с нахмуренным лицом: — Это не интервью. Это допрос. Блейзер не знала, как ответить. Чейз фыркнул и зажал нос: — Насколько всё было плохо? — Она ответила на все, что смогла, или на то, что, как ей казалось, она сможет ответить. Мы не смогли подтвердить ничего из сказанного ею, и она присоединилась к нам, вместо того чтобы отправиться под заключение. На лице Чейза раздражение сменилось открытым недоверием: — Ты дала истекающему кровью ребёнку выбор между тюрьмой и участием в программе и называешь это выбором? Блейзер раздраженно воскликнула: — Это был единственный приемлемый вариант. Клайн сказал… — Нет, мне плевать, что… — Чейз оглянулся, видя, что привлекает слишком много внимания. — Черт возьми, Блейзер. Он склонил голову в сторону кабинета Блейзер и закрыл за собой дверь, когда они зашли. Он не дал ей подойти к своему столу, прежде чем продолжил. — Клайн — чертов придурок, и ты это знаешь. Нельзя добиться поддержки, загоняя кого-то в угол и говоря: «Поздравляю, теперь ты здесь работаешь». Вы двое силой заставили её устроиться на эту работу. Глупо и незаконно, добавлю я. Блейзер скрестила руки. — Ты хочешь сказать мне, какой вариант был бы лучше? — Уже само по себе было бы неплохо не угрожать тюрьмой подростку с сотрясением мозга. — У неё не было сотрясения мозга. — Она упала с чертового неба, истекая кровью. Блейзер на секунду отвела взгляд, вспоминая всё происходящее. Голос Малеволы, полный ненависти, то, как она постоянно превращала всё в религиозную проблему. Нападение Кайдзю и побег из тюрьмы. Видеозапись с автострады, повторяющаяся по кругу… Малевола создавала проблемы, отвлекая ее, когда она находилась в смотровой комнате. Блейзер выдохнула через нос: — Малевола не помогала. — Давай без этого дерьма. — Она постоянно называла ее ангелом и вела себя так, будто Таня была какой-то ходячей бомбой, а не человеком под стражей. Выражение лица Чейза становилось суровым: — Значит, один расистский зануда начинает пениться от ярости, а ты в ответ позволяешь Клайну запугать девочку, чтобы она записалась в ряды героев? В этом заключалась одновременно и проблема, и преимущество присутствия Чейза рядом с ней. Он говорит вещи так, что их невозможно избежать. Она на мгновение замолкла: — Это не входило в наши намерения. Чейз коротко рассмеялся: — Обычно именно так и начинаются плохие идеи. Блейзер провела рукой по лицу. Он прав. Ей было противно от того, что она знает, что он прав. Всё это казалось эффективным, и теперь, оглядываясь назад, становится очевидно, что её принудили. — Она все равно это выбрала. Чейз резко ответил: — Да. Потому что другой вариант — это коробка, — он положил обе руки на спинку стула: — Если ты хочешь, чтобы она участвовала в программе, иди и продавай эту чёртову программу. Не нужно просто говорить ей, что произойдёт, если она откажется. Блейзер посмотрела на него и спросила: — Ты хочешь, чтобы я снова поговорила с ней? — Да, чёрт возьми. На этот раз говори как нормальный человек, а не как какая-нибудь стерва вроде твоей тёти Эмили. Блейзер уже вышла за дверь, не дослушав его. В медицинском отсеке было тише, чем в остальной части здания. Свет был приглушен, а ночной персонал передвигался в мягкой обуви и говорил тихими голосами. Таня находилась в огороженном занавеской отсеке в задней части палаты. Форма исчезла, она сидела на краю кровати в слишком большой толстовке СДС и свободных серых штанах, поджав одну ногу под себя и напрягая плечи, глядя в дверной проем. Ее волосы, кажется, вымыли настолько, насколько это было возможно для медсестер, а кровь с лица исчезла, обнажив старые синяки и большие мешки под глазами. Голубое свечение в ее глазах стало тусклее, но все еще виднелось под флуоресцентным светом. Над ней, конечно же, едва был различим нимб. Настолько едва заметный, что Блейзер приходилось вглядываться прямо на него, чтобы он не растворился в комнате. Медсестра закончила проверку внутривенного катетера и кивнула Блейзер, когда та зашла в комнату, после чего незаметно сама вышла. Чейз стоял у входа, скрестив руки, давая понять, что будет наблюдать за происходящим. Таня взглянула на Блейзер, ожидая. — Таня, верно? Я Блонди Блейзер. Сокращенно Блейзер… Технически, твоя новая начальница. К слову, Клайну следовало поговорить с тобой о программе «Феникс», а не угрожать тебе ею. Таня внимательно изучала выражение её лица, прежде чем ответить: — Þou venus to modificare mazwi. Чейз, стоя позади, прокомментировал: — Черт возьми, это странно. Блейзер на секунду взглянула на него, а затем, проигнорировав его, ответила: — Да. Таня кивнула: — Subarashi. Чейз одобрительно цокнул языком за спиной Блейзер, но не вмешивался. Блейзер продолжила: — Программа «Феникс» будет осуществлять надзор за тобой. Это не меняется. Ты по-прежнему не можешь свободно покинуть город и исчезнуть до слушания дела. Челюсть Тани напряглась, но она всё равно кивнула. — Но это также не тюрьма. И участие в программе до твоего судебного заседания пойдет тебе только на пользу. Ты будешь получать стипендию, потому что это все еще работа, и тебя не будут заставлять делать что-либо бесплатно. Таня моргнула: — Ngani? — Ну, начальная зарплата немного выше минимальной, но, учитывая твой статус, деньги будут храниться на доверительном счете. Разумеется, только на твое имя. И они будут накапливаться, пока ты участвуешь в программе. Когда твой юридический статус будет урегулирован, ты сможете все их снять. Таня молчала, ее взгляд был устремлен мимо Блейзер, и она обдумывала услышанное. — Тебе будет оказана помощь с жильем. На данный момент — комната в рамках программы, а затем, если ты будешь соблюдать условия программы, — поддержка. Питание. Медицинская помощь. Образование, если оно понадобится. Языковая поддержка… хотя я думаю, что она тебе, по сути, не нужна. Чейз фыркнул позади неё: — Да ладно. Блейзер продолжала его игнорировать. — Тебе также будет оказана юридическая поддержка в получении гражданства. Взгляд Тани мгновенно остановился на ней: — Franklin. — Да. — Watashi bin Amerikanka? Блейзер кивнула: — В конце концов, да. Программа дает нам для этого основу. К нам уже присоединялись инопланетяне… В любом случае, это не произойдет немедленно, но есть прецедент для начала. Таня хмыкнула: — A inā hā'ule wau i kāu Programm durchfalle? Блейзер на мгновение замерла и подумала: — Ну что ж. Тогда все станет хуже. Таня кивнула: — Oubliette. — Ты пройдешь обучение, оценку навыков и будешь работать в команде. Если будешь следовать инструкциям, программа подарит тебе реальную жизнь здесь. — Ma legabeei in tim, anto no I do не want te aves with अन्य? — Тогда ты будешь раздражена, потому что каждый из них чертов засранец. Взгляд Тани перевелся на Чейза, на ее лице смешались веселье и удивление. Чейз пожал плечами: — Что? Все так и есть. Блейзер почти велела ему замолчать. Почти. Но вместо этого она сказала: — Тебе не обязательно их любить, но ты должна с ними работать. Программа новая, и в ней всего одна команда. Таня кивнула и спросила: — Dixisti my status. Apa tegese? Блейзер ответила: — У тебя нет ни законного статуса, ни документов, удостоверяющих личность. К тому же, ты выглядишь как несовершеннолетняя. Ты не первый человек, который солгал мне о своем возрасте. У девушки дернулась губа. Чейз также добавил: — Я даже не могу сосчитать, сколько раз мне приходилось выливать пиво из рук шестнадцатилетней девчонки. — Er is mij verteld I look niánqīng than rydw i. — Малыш, в этом городе молодо выглядеть — это только полбеды. Блейзер бросила на него взгляд, а тот приподнял руки: — Что? Я просто говорю, как есть. Взгляд Тани снова скользнул к Блейзер: — Die Dämonenfrau. Hun hater meg. — У Малеволы проблемы, и это её проблемы, а не твои. Она будет держаться от тебя подальше, а если нет, то я сама вмешаюсь. — Ningifunelani? Блэйзер могла бы сказать «общественная безопасность», могла бы сказать «СМИ», а можно было бы даже упомянуть мэра, городской совет и вирусное видео. Вместо этого она сказала то, что думала: — Альтернатива — позволить другим людям решать, кто ты и что ты собой представляешь, прежде чем у тебя самой появится такая возможность. Нимб над ее головой снова замерцал, прежде чем она ответила: — Debes acaba de tener ducitur cum. Блейзер кивнула: — Да, мне следовало. Чейз снова вмешался: — Видишь? Это было не так уж и сложно. Гребаный Клайн, честное слово! Блейзер игнорировала его и посмотрела на Таню: — Мне снова нужен ответ. Не из-за документов, а для меня самой. Таня посмотрела на неё, на её лице была явно видна усталость и гнев. — Non tibi confido, aval mi fido to kenó meno. Чейз пробормотал: — Не совсем радужное начало. Блейзер было всё равно, это было честно. — Хочешь ли ты пройти эту программу, зная, что она тебе на самом деле предлагает? Таня отпустила свой взгляд и кивнула: — Ja. Jag vill ha chansen. Блейзер почувствовала, как расслабляется небольшой комок в груди. — Хорошо. Глаза Тани снова слегка сузились: — Iń do̠ alom pạtiạu ocoea. — Вступай в клуб, я жалею об этом каждый день. — Выспись. Завтра тебе предстоит познакомиться с командой и осмотреть новое рабочее место. У Тани дернулась губа, и Блейзер увидела, что она скрежещет зубами: — Touláchiston to xéro tèm aktyèl yo kounye a. Блейзер один раз кивнула головой, затем повернулась, чтобы уйти. Чейз шел рядом с ней в ногу. От него не было слышно «Я же тебе говорил». Но ему это делать было не обязательно. Блейзер знала, что ранее они загнали ее в угол и, собственно, завербовали именно тогда. Тот факт, что Чейзу пришлось силой заставить ее признать это, раздражал ее почти так же сильно, как и то, что он оказался прав.