Худшие герои города ангелов

Чейз забрал Таню из медпункта сразу после рассвета. Ночная смена еще не полностью ушла, дневная только начала работу, и все чувствовали один и тот же запах: застоявшегося кофе, дезинфицирующего средства и рециркулированного воздуха. Таня вышла в выданной ей гражданской одежде, которая не совсем подходила ей по размеру. Серая толстовка. Темные спортивные штаны. Дешевые кроссовки. Ее волосы были чище, чем прошлой ночью, но недостаточно хорошо расчесаны, чтобы скрыть, что она плохо спала. Синяк на виске теперь был более заметен. А лицо было бледным и ничего совсем не выражало. Чейз окинул её взглядом, не пытаясь это скрыть. — Выглядишь дерьмово. Взгляд Тани, все еще сверкавший голубизной на свету, остановился на нем. — I assumere dat war gùyì de kindly. — Ни капельки, — ответил Чейз. — Да ладно. Если уж ты здесь застряла, то уж лучше сразу пойми, в какой цирк попала. Он пошел вперед. Таня без возражений последовала за ним. Филиал был больше, чем казалось снаружи. Так и было задумано. Узкие коридоры вели в более просторные рабочие помещения. Стеклянные стены разделяли отделы. В некоторых коридорах были развешаны плакаты с улыбающимися героями, хотя половина из них уже была либо переведена в другие места, либо убита. Таня внимательно осматривала все, пока они шли по коридорам. Изучая все вокруг. Выходы. Камеры. Блокировочные замки. Слепые зоны. Мда. Это не внушает надежды. Он провел ее мимо Диспетчерской. Комната, как всегда, кипела жизнь. Аналитики сидели в своих кабинках перед старенькими компьютерами. Карты Лос-Анджелеса пульсировали маленькими значками, отображающими активные инциденты, задействованных героев, плотность движения и время реагирования экстренных служб. На огромном настенном экране в прямом эфире отображались рейтинги героев, текущие инциденты и спонсорские материалы. Таня немного сбавила темп. Молодой аналитик заметил их сквозь стекло и безуспешно притворился, что ничего не увидел. Другой явно узнал Таню и наклонился к своему соседу. Чейз не слышал шепота, но узнал позу. Мельница слухов не останавливается ни перед чем. Таня тоже это заметила. — Czy zey ale gno? — Некоторые знают тебя в лицо, — произнес Чейз. — Некоторые слышали слухи. А кто-то просто любопытный. Большинство людей в этом здании любопытны. И это неудивительно. Он постучал по стеклу двумя костяшками пальцев, затем продолжил движение. — Это Диспетчерская. Они отвечают на входящие вызовы, назначают героев, перенаправляют полицию, скорую помощь, пожарных — всё в таком духе. А ещё нянчутся с идиотами, что и является настоящей проблемой. Таня шла рядом с ним. — Et tu? — Я? — Dansei ga wakakushite v professii, gde muzhchiny Diàodù yuán. Чейз фыркнул. — Потому что я достаточно старый, чтобы понимать, что мне не нужно носить эту дурацкую форму. Он большим пальцем указал в сторону комнаты. — Я курирую это отделение, когда Блейзер занята тем, что является единственным взрослым в полевых условиях. А это происходит большую часть времени. Таня слегка кивнула, признавая, что ей уже понятно, что значит «человек, который руководит, несмотря на внешние признаки». Он повел ее дальше по коридору, мимо комнат для брифингов и застекленного конференц-зала, где люди обсуждали события прошлой ночи. На следующей стене находилась местная рейтинговая таблица. Таблица занимала почти всю стену. Фото героев. Имена. Места. Маленькие стрелки вверх и вниз. Рейтинги отклика. Процент одобрения общественности. Спонсорские теги. Рейтинги инцидентов. Штрафы за ущерб имуществу. Количество жалоб от гражданского населения. Отношение к бренду. Она оглядела список. — Это рейтинг героев филиала в Торрансе, — сказал Чейз и ткнул пальцем в самый низ списка. — А вот твоя команда. Затем она сказала: — Du rankst… Hērōes? — Каждые пятнадцать минут, — ответил Чейз. — Информационная доска обновляется ежедневно. Внутренние обновления происходят постоянно. Она взглянула на него. — Bas op wat? Он указал на таблицу. — Общественное мнение. Завершенные вызовы. Тяжесть рассмотренных инцидентов. Влияние СМИ. Ущерб имуществу. Интерес спонсоров. Внутренние показатели эффективности. Жалобы. Губы Тани сжались. — Populareco. — Частично. — Polityka. Чейз без тени веселья ухмыльнулся. — Быстро схватываешь. Ее взгляд снова устремился на таблицу. — Und die Öffentlichkeit sieht das. — Общественность видит более упорядоченную версию, — подметил Чейз. — Эта версия предназначена для нас. В общедоступной версии некоторые сложные математические расчеты опущены. Таня изучала фото героев, затем заметила стрелку вниз рядом с ними. - Zo a hero vitas servare potest and stille fall. — Такое постоянно случается. — And eine ghom'a' may leromem because ema cameras adorarlos them. — Такое тоже постоянно случается. Она снова посмотрела на таблицу, и Чейз практически слышал, как вращаются шестеренки в её голове. — Systema shudan shugi, — сказала Таня. Чейз громко рассмеялся. — Ага. Добро пожаловать в Америку. Она указала на один из рейтингов. — Diem updates means behavior bekomen performances. The ranken sels changes da behavour. На этот раз Чейз посмотрел на неё внимательнее. — Это, — начал он, — самое умное, что кто-либо моложе тридцати лет сказал в этом здании как минимум за последние шесть месяцев. Таня, похоже, была не в восторге от комплимента. — It is obvious. — Для этих ублюдков это не так. Она снова взглянула на список, затем снова посмотрела на Чейза: — They seem pretty high up, for idiots. Чейз бросил на нее безразличный взгляд, и прежде чем она успела что-либо сказать, он ушел. — Есть ещё одна таблица. Он увел ее немного дальше, ко второй доске, которую было видно от входа в здание. Эта была больше. Схема та же, но более плотная. Больше имен. Более качественные портреты. Логотипы спонсоров. Вверху привычные имена остались нетронутыми и блестящими. Блонди Блейзер. Феномачо. Пом Пом. Брикхаус. Мехамен. Взгляд Тани проскользил вниз по списку. И вниз. И вниз. Когда она наконец нашла отделение героев в Торрансе, то обнаружила, что все они погребены на дне. Несколько имен отмечены предупреждающими значками. У некоторых красная стрелка указывала вниз. У одного из них штраф за повреждение имущества был настолько высок, что казался почти фальшивым. Она некоторое время смотрела на доску, а затем перевела взгляд на Чейза. — Intermissa. — Ага. — Veadain reshumim knechsim pa'ilim. — Также ага. Она повернулась к нему. — Ze le nishma kmu argun mosmach. Чейз приложил руку к сердцу. — Ты ранишь меня. — Yond wast not sore. Он невольно рассмеялся. — Да, система такая, какая есть, но мы делаем хорошую работу. Они продолжили идти дальше. Затем он показал ей тренировочные комнаты: мягкие полы, усиленные стены, датчики отслеживания повреждений, потолочные крепления для просмотра видео с камер. Одна комната обгорела дочерна в одном углу. В другой были видны глубокие царапины на металлических несущих балках. Затем зона раздевалок, отсек для оборудования, охраняемое хранилище, приемный пункт и короткий коридор, ведущий к временному жилью для сотрудников филиала и новобранцев «Феникса». Таня задавала практические вопросы и только практические вопросы. — Kiom ofte oni serĉas ĉambrojn? — Когда есть причины. — Хто вирішує справу? — Обычно Блейзер. Иногда юрист. Иногда я, если кто-то ведёт себя как идиот. — ¿In tzaj q'o'n amb'il weye tun n-tz'ib'ine junjen u'j? — Да, но для этого у вас будет планшет. А у вас там до сих пор пишут ручками? — Accesso a machinam divinam humanam. — Да, ты можешь пользоваться интернетом. — Can ik ohne nyanya abreisen? — Нет, пока нет. — kan ek dit earnt? — Да, конечно. В этом-то и весь смысл. — An urrainn dhomh misean a dhiùltadh? — Да, конечно, можешь. Это не армия. Это работа. Так она поступила со всем. Никаких эмоций на поверхности. Никакой видимой паники. Никакой видимой благодарности. Только вопросы. К тому моменту, как они дошли до конца коридора, филиал уже полностью проснулся. Двери открылись. Сотрудники двигались быстрее. Курьер катил тележку, нагруженную коробками с обедами. Где-то над головой раздалось объявление о проверке системы. Чейз замедлил ход перед комнатой для брифингов с матовыми стеклами. С другой стороны, повышенные голоса всё равно доносились до них. Таня услышала их и слегка наклонила голову. — Эти чёртовы идиоты. Крики становились громче. Кто-то внутри с неподдельной убежденностью прокричал «хуйня». Другой ответил: «Пошел в жопу». Третий, более низкий голос пытался разрядить обстановку, но безуспешно. Выражение лица Тани не поменялось, но Чейз заметил, как она расправила плечи. — Прежде чем ты спросишь, — сказал он, — да, они всегда такие. — Ich Hatte Nicht vor zu fragen. — Конечно, нет. Чейз положил руку на дверь, но пока не открыл её. — Они отстранены от работы, — произнес он. — Но по-прежнему обязаны являться на отчеты. Их все ещё могут вызвать на задания, если дела пойдут наперекосяк. А это обычно и происходит. Он кивнул в сторону двери. — Они шумные, нахальные, не очень общительные, и всего полдня отделяют их от очередного публичного позора. Не принимай ничего близко к сердцу. Взгляд Тани не отрывался от двери. — Isto geralmente significa que devo levar tudo para o lado pessoal. — Ага, — сказал Чейз. — Ты учишься. Он открыл дверь. Звукоизоляция доказала свою эффективность, поскольку спор внезапно стал слышен. Увидев Чейза, Фламбе вскочил на ноги: — О, смотрите, дедуля вернулся. Что, ты снова пришел нас отстранить? Сонар сидел в задней части стола для брифингов: — Он не может отстранить нас дважды, идиот. Наказания не так работают. Призма указала на них обоих рукой, прислонив голову к открытой ладони: — Пожалуйста, пиздуйте и получите наказание еще раз. Я бы заплатила, чтобы это увидеть. Громила слегка помахал ногами: — Братан, если он тебя снова отстранит, ты вообще сможешь платить за аренду? Купе неподвижно сидела на своем стуле: — Вы все продолжаете выглядеть совершенно непригодными для работы. Голем ерзал на прогибающемся под ним стуле и поднял огромную руку в знак приветствия. — Привет, Чейз, крошка. У нас конструктивный спор. — Чушь собачья, — произнес Чейз. Именно тогда они заметили Таню. Она подошла сзади, руки были опущены вдоль тела. На мгновение все в комнате забыли, о чём кричали. Таня на секунду задумалась, а затем улыбнулась всем: — Liiukrisadei. Ti multiiukris iioseukrisen dulmiul. iioseiiin iioseukrisen nyyeyyecyyye… dei tiiioseiiiin iotorbl. Громила недоуменно моргнул. — Эй, какого хрена? Призма резко выпрямилась. — Она что… только что исполнила многоязычный джаз? У Сонара резко дёрнулись уши. — Нет, серьёзно, что за хуйня эта была? Фламбе прищурился, глядя на неё. — Это должно было быть мило? Улыбка Тани становилась натянутой: — A ukf GOLEM. Ya mthrigj zlhipta thric slthrizghi. Глаза Купе сузились: — Это ненормально. Голем, оставшись последним, тут же оживился. — О, черт возьми, да! Новичок, — он снова медленно помахал ей рукой. — Меня зовут Голем, крошка. Добро пожаловать в филиал. Извини за запах. Затем Малевола оттолкнулась от стены. Она наблюдала за Таней с того момента, как та вошла, скрестив руки и сверкнув желтыми глазами. Теперь же на ее лице явно читалось отвращение. — Да пошли ты нахуй, — сквозь зубы выговорила Малевола. — ᚹᚺᚨᛏ? — Не надо, — резко произнесла Малевола. — Не надо мне всего этого притворного дерьма. Таня замерла на месте. Голос Малеволы стал резче. — Ты входишь сюда, пахнешь как пожар в соборе, начинаешь говорить на отраве для мозгов, и ожидаешь, что я что? Пожму тебе руку? Призма перевела взгляд с одной женщины на другую. — Окей, воу, мы делаем это с самого начала. Сонар бросил взгляд на Малеволу, в его плечах нарастало напряжение. — Esque yo fat alique te offendere? Малевола хмуро и без всякой радости рассмеялась. — Нет, ты просто вошла и начала сжигать мою гребаную кожу. Она одним диким движением открыла портал рядом с собой — красно-черный свет разрывал воздух, сквозь щель пробивался жар. Фламбе вскинул обе руки. — О, круто, она снова устраивает драматический уход. Малевола не отрывала глаз от Тани. — Держите эту тварь подальше от меня. Затем она шагнула в портал и исчезла, гордо подняв средний палец. Расщелина закрылась. На мгновение воцарилась тишина. Затем Фламбе фыркнул: — Ух ты. Что, черт возьми, ей в задницу залезло? Сонар тут же повернулся к нему. — Может, заткнешься хоть раз, у неё сейчас непростые времена. Фламбе указал на пустое место, где раньше была Малевола. — Она сбежала, потому что девочка в толстовке странно говорила. — У неё была на то причина, — резко заявил Сонар. Призма вскинула обе руки вверх. — Ладно, мне нужно, чтобы кто-нибудь просто объяснил, что происходит? Громила завороженно наклонился вперед. — Нет, погодите, давай-те первое. Новичок, повтори голосовую штуку еще раз. Таня не ответила. Выражение её лица стало бесстрастным, холодным и отстранённым. Чейз видел это в режиме реального времени: Таня решила, что эти люди не стоят того, чтобы прилагать к ним усилия. Неплохие инстинкты. — Она не музыкальный автомат, — вмешался Чейз. Громила поднял обе руки. — Я лишь говорю, что это отпадно. Фламбе тыкнул большим пальцем в сторону двери. — Если Малевола снова начнет разыгрывать из себя жуткую фанатичку, может, просто сдерем с нее деньги за кофе и забудем об этом? У Сонара вспыхнули уши. — Ты не имеешь права называть её фанатичкой, чувак. Когда ты злишься, ты поджигаешь детские площадки. — Это было только один раз, — сказал Фламбе. — Это было публично, — произнесла Призма. — Именно поэтому это имеет значение. Голем, спустя секунду, перевел взгляд с двери на Таню и обратно. — Эй, — мягко пророкотал он. — Не принимай это близко к сердцу, крошка. Малевола ненавидит многое. Церкви. Полицейских. Церкви, в которых есть полицейские. Утро. Таня посмотрела на него. — Я, по крайней мере, рад с тобой познакомиться. — Danke. — Ну-ка, сели, позакрывали хавальники и представились, — приказал Чейз. — Все вы. В ответ ему раздался хор жалоб. Фламбе развел руками. — Почему? Она уже получила полный опыт. Призма кивнула. — Честно говоря, да. Это наш фирменный стиль. Громила ухмыльнулся Тане. — Кстати, наш стиль отстой. Мы веселее, чем кажемся. Купе высказалась: — Говори за себя. Чейз указывал по кругу, по одному человеку. — Вы. Представитесь. Сейчас же. Прежде чем я начну отказывать вам в кофе. — Это старческий абьюз, — пробормотал Фламбе. — Ещё раз назовёшь меня дедулей, и я покажу тебе, что такое старческий абьюз. Голем начал первым. Он ещё раз дружелюбно помахал Тане рукой. — Голем. Большой. Сильный. Немного глуповатый. Иногда полезный. Добро пожаловать на борт, крошка. — E yeke kota mingi. Голем во все зубы ухмыльнулся. — Черт возьми, да! Призма застонала. — Ладно, хорошо. Призма. Я единственная в этой комнате, кто обладает интуицией в общении со СМИ, умеет держаться на публике, и я отлично выгляжу. Громила наклонился ближе. — У тебя классная прическа. — Именно, — согласилась Призм. Сонар указал на себя. — Сонар. Я — мозг этой команды. Я окончил Гарвард. — Никого не ебет Гарвард, — вставил Фламбе. — А следовало бы, — резко заметил Сонар. — Welche… degré obtuviste at Harvard? Сонар тут же расправил плечи. — Экономика, — сказал он, довольный тем, что ему наконец-то задали правильный вопрос. — С дополнительной специальностью в области информатики. Спасибо за признание академических достижений. Фламбе нахмурился. — Какого черта? — Заткнись! Продолжайте представляться. Купе не двигалась. — Купе. Точная работа. Держи руки при себе и не завышай свои ожидания. Громила ударил себя в грудь. — Громила. Я бью всё подряд. Поднимаю вещи. Ношу вещи. Ещё я самый общительный. — Самый громкий, — поправила Купе. Фламбе широко развел руками, словно открывая себя публике. — Фламбе. Огонь. Стиль. Видение. Единственный здесь, кто хоть немного разбирается в зрелищности. — Ты как утечка газа с проблемами самооценки, — подметила Призма. Фламбе тыкнул в неё рукой. — Ты просто завидуешь моей самоуверенности. Чейз кивнул подбородком в сторону пустой стены. — А свалила Малевола. Выражение лица Тани не изменилось. — Animadverti. — Отлично, — сказал Чейз. — Тогда утренник закончен. Громила поднял руку. — Теперь мы можем задать ей несколько вопросов? — Нет, — ответил Чейз. — Оу, да ладно тебе. — Нет. Фламбе, проигнорировав Чейза, все равно спросил. — Так за что тебя упекли, новичок? Таня не отступила дальше, а лишь проскользила взглядом мимо него, не встречаясь с ним взглядом, и повернулась лицом к Чейзу. — Hoe oft, — спросила она его, — ghoH kaiju aparecer. Призма вздрогнула. — Нет. Всё ещё ненавижу это. Сонар потер ухо. — Да, это полный пиздец. Громила выглядел довольным. — Это потрясающе. Фламбе моргнул. — Подождите, что она сказала? Купе медленно повернула к нему голову. — Ты ее понял. Фламбе переводил взгляд с неё на Таню и обратно, теперь уже искренне смущённый, а не спорящий. — Нет? Призма выпрямилась. — Подожди. Нет, замолчи. Что значит «нет»? — Это значит, что я, блять, её не понял, — огрызнулся Фламбе. — Я услышал что-то вроде… немецкой чепухи. И ещё какую-то хуйню. Не знаю. Я же не гугл-переводчик. Громила указал на него пальцем, ухмыляясь. — Братан, все остальные поняли. У Сонара дёрнулись уши. — Да. Она спрашивала про кайдзю. Фламбе выглядел явно обиженным. — Откуда, блять, ты это знаешь? — Потому что она сама так сказала, — сказала Призм. — Она абсолютно не говорила этого ни на одном человеческом языке, — парировал Фламбе. Купе приподняла бровь: — Нет. Она это сказала. Ты просто, как обычно, не понял слов. Фламбе пристально посмотрел на неё. — Ты только что назвала меня идиотом за то, что у меня нет волшебных субтитров? — Я не говорила о волшебных субтитрах, — ответила Купе. — Но да. — Это полная херь. Таня, которая изо всех сил старалась больше ни с кем из них не вступать в контакт, бросила на Фламбе едва заметный взгляд удивления. Чейз переводил взгляд с одного идиота на другого. — Подожди. Он указал на Таню. — Спроси что-нибудь другое. Таня выглядела не в восторге от того, что ее превратили в мишень для демонстрации: — Wie manig personas wæron verletzt. Громила автоматически ответил: — Никто не погиб, несколько человек получили ранения, в основном все панико… Затем он остановился и посмотрел на Фламбе. Фламбе в ответ сверлил его взглядом. — Что? Что она сказала на этот раз? Призма хлопнула ладонями по столу. — О боже, это только ты. Сонар наклонился в сторону, чтобы посмотреть на Фламбе, словно тот — какой-то недавно открытый вид. — Ни за что. Это смешно. — Это совсем не смешно, — резко заявил Фламбе. — Это жутко. ​​И вообще полная чушь. Голем моргнул, глядя на него сверху вниз, с легким недоумением в голосе. — Может, ты просто… сегодня особенно тупой, крошка. Фламбе резко бросился на него. — Пошёл ты нахуй. Чейз почесал челюсть, задумавшись. — Ха. Этот единственный слог привлек всеобщее внимание. — И что ты хочешь сказать этим ха? — спросил Фламбе. Чейз пожал плечами. — В конце концов, все остальные в комнате её прекрасно поняли. — Не прекрасно, — сказала Призма. — Это чертовски странно. — Да, но вы всё равно всё поняли, — ответил Чейз. Купе один раз кивнула. — Превосходно. Громила поднял руку, как будто он на уроке. — То же самое. Как будто мой мозг просто… подскочил к ответу. Сонар указал на Таню, затем на Фламбе, довольный тем, что это происходит не с ним. — Значит, это действительно только с ним происходит. Оранжевые глаза Фламбе вспыхнули. — Можете перестать притворяться, будто у меня повреждение мозга, хотя бы на пять долбаных секунд? Чейз лишь произнес: — Может быть, вся вина из-за того, что ты просто идиот. В комнате зависла мертвая тишина. Затем Громила сложился пополам, смеясь. Призма издала ужасный удушающий звук и закрыла рот рукой. Даже Голем издал низкий рокот, который, возможно, был попыткой сдержать смех, но провалился на полпути. Фламбе вспыхнул яростью. — Да пошёл ты нахуй, старик. Чейз указал на него. — Видишь? Это ты прекрасно понял. — Это не одно и то же! — Нет? — спросил Чейз. — Меня бы это не удивило. Фламбе шагнул вперед, тыкая пальцем в Таню, как будто это ее вина. — Нет, потому что мне не нравится не знать всякую чушь, которая может меня разозлить. Призма фыркнула: — А вот это все объясняет. — Я серьёзно, — рявкнул Фламбе. — Если она может говорить мне всякую жуткую чушь, а все остальные, кроме меня, это поймут, то это проблема. А что, если она меня оскорбит? Что, если она мне будет угрожать? Что, если она скажет что-то, что должно меня разозлить, а я этого не замечу? Купе с невозмутимым видом заявила: — Похоже, ты прекрасно справляешься со своим гневом и без посторонней помощи. Громила вытер один глаз, всё ещё смеясь. — Братан злится из-за гипотетического неуважения. — Это не гипотетическая ситуация, если я знаю, что это возможно! Сонар, похоже, теперь явно наслаждался этим. — Ты единственный в комнате, кто злится из-за того, что упустил возможность оскорбить кого-нибудь. — Да! — резко воскликнул Фламбе. — Потому что я должен знать, если кто-то скажет мне какую-нибудь хрень! Чейза это тоже задело. Не полноценный смех, а его начало, вырывающееся из носа, словно он ненавидел себя за то, что ему это казалось смешным. Таня наблюдала за всем этим словно из-за стены, выражение ее лица было снова непроницаемым. Сейчас она выглядела скорее уставшей, чем обиженной. Чейз наконец махнул рукой, чтобы положить конец всей дискуссии. — Ладно, хватит. Если её странная многоязычная, сводящая с ума речь отскочит хотя бы от одного придурка в комнате, я буду считать это милостью. Фламбе по-прежнему сверлил взглядом. — Я ненавижу это. — Да, — сказал Чейз. — И вас таких двое. Наконец он ответил на первоначальный вопрос Тани: — Зависит от типа. Достаточно, что у нас есть процедуры. Но недостаточно, чтобы кому-то это нравилось. Голем вмешался, стремясь быть полезным: — Большие уроды, маленькие уроды, водяные, городские. Целый мешок всякой всячины, крошка. Громила восторженно кивнул. — Некоторые из них довольно забавные. — Нет, — сказал Чейз. — Они не забавные. Громила пожал плечами. — Согласен не согласиться. Таня слушала, больше ничего не говоря. Фламбе еще мгновение смотрел на нее, все еще злясь на то, что его выделили из толпы из-за того, какой у нее голос. Затем он фыркнул, защищаясь, потому что не знает, что еще делать, оказавшись в стороне. — Значит, она просто будет стоять там и вести себя странно? — Она пыталась быть милой, — произнес Голем. Чейз видел момент, когда некоторые из них это поняли. Таня вошла, поздоровалась, получила за это по лицу от Малеволы, и теперь она так ловко отступила, что её можно считать частью стены. Хорошо. Умно. Возможно, грустно. Но умно. Чейз резко повернул голову к двери. — Пойдем, Таня. Я покажу тебе твою комнату, прежде чем эти идиоты убедят тебя инсценировать собственную смерть. Таня тут же повернулась и последовала за ним, не оглядываясь. Как только дверь открылась, команда тут же возобновила работу. Призма: — Нет, но если серьёзно, что это, чёрт возьми, было? Фламбе: — Малеволе нужна терапия, а мне нужны субтитры. Сонар: — Заткнись насчет Малеволы. Громила: — Я по-прежнему считаю, что субтитры — это круто. Купе: — Вы все меня изматываете. Чейз захлопнул дверь, чтобы заглушить шум. В коридоре, к счастью, было тише. — Ну что ж, — сказал он, снова направляясь по коридору, — всё могло бы закончиться менее глупо. Таня шла рядом с ним, руки в карманах огромной толстовки, голос снова ровный. — Je team es fracte. — Да, — ответил Чейз. — Быстро схватываешь. Шум из комнаты для брифингов быстро стих, как только они закрыли дверь. На смену ему пришел обычный гул: звонки телефонов, застревание принтеров. Таня шла рядом с ним, прямо и с скучающим видом. — Можешь перестать так сильно стараться. — Versuch lo que? — Делать вид, что тебя это совсем не задевает. Выражение лица Тани не изменилось: — No illo. — Чушь собачья. Она не ответила. Он провел её через дверь, запертую на замок, в жилое отделение. Оно старше остальных отделений и менее ухожено. Полы чистые, но стены перекрашивали слишком много раз. Пробковая доска у входа покрыта объявлениями о сменах, предупреждениями, правилами поведения и одной пассивно-агрессивной запиской о немаркированных продуктах в общем холодильнике. — Здесь руководство филиал держит таких, как ты. Они не доверяют настолько, чтобы оставить вас в покое, но и не ненавидит настолько, чтобы посадить в камеру. — Oeru meuia. — Да, как и мы. Все комнаты в коридоре были закрыты, и Чейз вел ее к одной из дверей в конце коридора, прикладывая свою ключ-карту к замку. Дверь со щелчком открылась, и он придерживал её: — Теперь всё это твоё. Таня медленно зашла в комнату, осматривая каждый уголок. Комната была небольшая, с односпальной кроватью, письменным столом, стулом, узким комодом и шкафом. Ванная комната была не больше, чем кабинка с раковиной. На столе рядом с дешевой лампой стояла выданная ей небольшая планшетная док-станция. Сложенные полотенца и чистая одежда лежали у изножья кровати. — Izen no apato yori hiroi. — Только не вдавайся в сентиментальности по этому поводу. Она подошла к кровати и надавила на неё пальцами, вероятно, проверяя, насколько она жёсткая. — Esce mundo resta naga-sa? — Зависит от того, насколько сильно они накосячили до того, как сюда попали, — Чейз оперся на дверной косяк. — Некоторые уезжают через месяц. Некоторые получают нормальное жилье благодаря программе. Их переводят и вышвыривают за порог. А некоторым даже удается провалить все испытания настолько, что проблема с жильем перестает быть для них самой большой. Таня посмотрела на него: — Esque yo expectat dormir ci como ti ne es temporari? — Да. Она снова оглядела комнату: — Fraw fitsenge may'hahaw. — Да, если хочешь, после завершения экскурсии и оформления документов мы можем использовать стипендию, которую тебе предоставит СДС, чтобы купить более качественную мебель. — Wird dat Prender Longo? — Возможно, малыш. — No vok ofi cil. — Тогда перестань выглядеть на шестнадцать. Её губы сжались. Он оттолкнулся от дверной рамы и зашел в комнату, чтобы объяснить ситуацию: — Планшет выдан филиалом. Ограниченный доступ, расписания, служебные записки, уведомления о вызовах, обновления званий, обязательное обучение и так далее. Можешь пользоваться им, но, конечно же, он находится под наблюдением, поэтому никаких сомнительных запросов не будет. Таня смотрела на устройство так, будто оно уже её оскорбило. — Шкаф твой. Туалет и душ твой. Прачечная общая и ужасно неудобная. Кухня в конце коридора. Если украдешь чью-то еду с этикеткой, то начнешь войну. — Mi na zerla. — Отлично. На одну головную боль меньше. Он указал на дверь: — Комендантский час для проблемных подростков — полночь, если ты не находишься на задании или не получила разрешения на работу в другом месте. Доступ на этажи с ограниченным доступом по-прежнему ограничен. Ты не сможешь пробраться в оружейную, просто разговаривая с кем-либо. Ты не сможешь войти в диспетчерскую и начать нажимать кнопки. Понимаешь? Таня прошла мимо него к двери и проверила замки: — Hai. — Спасибо. Она снова оглядела комнату. — Sutx smar fitseng? — Не с помощью камеры. Она снова посмотрела на него, явно ожидая. — …но твой бейдж регистрирует перемещения. В коридоре установлены камеры, и если ты выйдешь через окно, я буду крайне недоволен всей следующей бумажной волокитой. Таня сделала короткий, беззвучный вздох: — Je neemt aan, ubi es mi fude fenestrar entkommen aus? Чейз посмотрел на едва заметный нимб над её головой. — Малыш. Я видел, как ты выпала из разлома в небе. Я делаю много предположений. Она подошла к комоду, открывает один ящик, затем следующий и обнаружила обычный стартовый набор: туалетные принадлежности, дешевые носки, несколько однотонных рубашек, блокнот, ручки. — Li ya ein kleid? — спросила она, не поднимая глаз. — Только после того, как Блейзер даст на это согласие. — Yoi. Это заставило его задуматься. — Ты не хочешь? Таня захлопнула ящик с чрезмерным усилием. — Ik wil mine. Вот оно. Это не первая настоящая эмоция, которую он у нее увидел, но первая, которая не носила чисто защитный характер. Чейз почесал челюсть. — Это единственное доказательство. — Sore wa kleidung. Теперь она повернулась к нему лицом, и ее глаза начали светиться ярче, нимб стал более заметным: — It es ze only thing ik venit ci mit. Он видел, как люди выходили с улиц в крови, с наркотической зависимостью, с ордерами на арест, с пластиковыми пакетами, полными того, что осталось от их жизни. Он знает, что значит, когда кто-то говорит единственное. — Да, — сказал он, с жалостью глядя на неё, — я знаю. Таня первой отвела взгляд, и ее нимб исчез. Чейз откашлялся. — Кстати, Блейзер не ошиблась, заставив тебя переодеться. Таня снова замерла. — СWit ik. Your genes me odisset plus as ik sar it. — Общественность бы отреагировала положительно, — произнес Чейз. — Вероятно, и сотрудники тоже. — Sie srekrr do. — Некоторые так делают, — сказал он. — А некоторые просто идиоты. Он выдохнул и оглядел комнату. — Хорошо. Базовый инструктаж пройден. Спишь здесь. Ешь в конце коридора. Ничего не поджигай, не открывай порталы, никого не тыкай ножом и не броди по охраняемым этажам. Всё довольно стандартно. — Io pote facer ill. — Поздравляю. Ты уже некоторых опережаешь. Таня презрительно фыркнула в ответ на это замечание, вероятно, вспоминая встречу с командой. Чейз указал на комод. — Твоя ключ-карта лежит в верхнем ящике. Временно. Мы вышлем тебе новую с твоей фотографией, как только все остальное будет улажено. Таня снова открыла ящик, нашла карточку и рассмотрела её. На ней уже была её фотография с момента поступления. На снимке она выглядела измученной и враждебной, в волосах всё ещё была видна кровь. — Toast war yn jimme mulen. — Да. Мы эффективно реагируем в состоянии паники. Она незаметно положила карточку в карман толстовки. — Well if da ist nichts, fora de mi cham. Он направился к двери, затем остановился. — Есть ещё один момент. Поза Тани поменялась, и ее взгляд сузился. Чейз слегка приподнял обе руки. — Расслабься. Я здесь не для того, чтобы тебя чем-то удивить. Он прислонился плечом к раме. — Тебе предъявляется официальное обвинение. Таня замерла на месте. В этом не было никакого страха. Просто гнев, выплеснувшийся и обрушившийся наружу. — Ti franc dit me… — Я знаю, что тебе сказали, — перебил её Чейз, прежде чем она успела ответить. — Выслушай меня полностью. Тебе предъявляют официальное обвинение. Но это формальность. Глаза Тани сузились. — Tsuki to skyldpod. — Да, добро пожаловать в юриспруденцию. Он сохранил прямолинейный тон: — Филиал должен всё это правильно оформить, если Блейзер хочет иметь хоть какое-то пространство для маневра в дальнейшем. Нарушения, связанные с оружием, угроза общественной безопасности — всё, что угодно, они могут включить в протокол о задержании. Это отвратительно. И это ещё и то, как система разговаривает сама с собой. Голос Тани понизился. — Ne o aev or uyneb poagmpoh thexhaev anede sssteeissleelee teereateeede asss a cerissmeissnealee. — Да, в конце концов, это программа для преступников. Она посмотрела на него. Чейз не отвел взгляд. — И прежде чем ты решишь, что я — лицо этой проблемы, знай, что я также тот, кто пытается убедиться, что она не поглотит тебя. Чейз видел, что она собирается что-то сказать, и продолжил: — Обвинения слабые. Некоторые — полная чушь. Большинство из них выдвинуты потому, что люди нервничают, когда таинственная девушка спускается с неба над автострадой с винтовкой и стреляет рядом с гражданскими. Челюсть Тани напряглась. — Yo esset shot a first. — Я знаю. Но это не имеет значения для общественности, пока кто-нибудь на это не укажет. Она сделала шаг к нему. — And who yra surūdijusi vinis. — Юристы и СМИ. Это её остановило. Чейз жестом указал на коридор. — Я позвонил кое-кому. Другу, вроде того. Я спас ему жизнь, когда был супергероем. Его юридическая фирма берётся за странные дела, которые никому не нужны, и ему всегда удаётся выйти победителем. Глаза Тани обострились. — You trust etomu cheloveku. — Я уверен, что его агентство сразу же отреагирует на любые нелепые обвинения. В значительной степени они заработали свою репутацию на защите простых людей. Она продолжила смотреть на него. Он вздохнул. — Малыш, мне не понравилось, как прошла вчерашняя ночь. Лучше? Впервые с момента знакомства с ней Таня, похоже, она поверила ему. — Ein little, — сказала она. — Отлично. Это больше, чем я рассчитывал. Он оттолкнулся от дверной рамы. — Адвокат скоро приедет. А пока эта комната твоя. Можешь запереть дверь, если хочешь. Никто не должен тебя беспокоить как минимум час, если только филиал не окажется в огне. Таня еще раз оглянулась вокруг: кровать, стол, сложенные полотенца, дешевую карту в кармане, всю мимолетную картину своей жизни. Затем она спросила: — Moshi jibun ga fu shinja o korosunara. Da pogromu. Das training. Fraw. Tu pote verneta acerbat? — Возможно, — сказал он. — Система любит прецеденты и ненавидит неловкость. Если ты станешь достаточно полезным, достаточно заметным и достаточно юридически раздражающим, чтобы тебя уволили, кто-нибудь в конце концов решит, что бумажная волокита того стоит. Затем она один раз кивнула. — Sokka. Чейз повернулся, чтобы уйти, затем оглянулся через плечо. — О. Таня? — Ja? — Если ты планируешь сбежать, подожди, пока с тобой не встретится юрист. Я не хочу заполнять два заявления о катастрофе до обеда. Он оставил её там, закрыл за собой дверь и пошел по коридору, уже хватаясь за телефон в кармане. Пора позвонить адвокату и посмотреть, как быстро работают их защитники, когда они не заняты магическими шоу, привидениями и гаданием по руке. Ангелов должно быть легче защищать, чем призраков, верно? Гудок прозвучал лишь один раз, прежде чем трубку поднял старик. Чейз едва слышал его из-за громкой музыки и детских голосов на заднем плане. — Агентство Райта по любым делам. Чем я могу вам помочь, Трек Стар? Конечно, его номер был сохранён в телефоне. — Пожалуйста, скажи, что ты ознакомился с моими записками, и твои люди справятся с божественной юрисдикцией. — Одну секунду… Мария! У меня есть для тебя дело! Раздался громкий грохот, и связь оборвалась