Одно лицо на двоих

Глава 4. Сынмин взял его руку. Плевать, что Феликс должен был прийти с минуты на минуту. Плевать, что внутри всё кричало об опасности, билось в панике, требовало остановиться и подумать. Плевать. Минсо вернулся. Минсо держал его за руку. Минсо смотрел на него с той самой нежностью, по которой Сынмин сходил с ума целую неделю. Он тоже соскучился. Так сильно, что готов был идти куда угодно, лишь бы не отпускать эту ладонь. Лишь бы чувствовать рядом его тепло. — Куда мы пойдём? — спросил Сынмин, когда они свернули с главной аллеи в боковую улочку. Минсо шёл впереди, чуть тянул его за собой, но руку не отпускал. Пальцы сплетены, ладони влажные от начинающейся жары. — Ко мне, — ответил он коротко. Сынмин споткнулся. К нему? За весь год Минсо ни разу не приглашал его домой. Ни разу. Всегда находились причины: родители устали, родители работают, родители не в духе, дома кто-то есть, дома ремонт, дома... да что угодно. Сынмин перестал спрашивать после третьего месяца. Просто принял, что у Минсо есть личное пространство, в которое он не пускает. Но сейчас... — К тебе? — переспросил Сынмин, чувствуя, как внутри шевелится странное чувство. Не страх. Скорее, удивление. И надежда. — Да, — Минсо оглянулся через плечо и улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой у Сынмина подкашивались колени. — Я соскучился по тебе. Сынмин улыбнулся в ответ, чувствуя, как щёки заливает румянцем. — А родители? — Они остались в Пусане завтра должны приехать, — легко ответил Минсо. — Так что мы будем одни. Сынмин кивнул. Одни. Почему-то от этой мысли внутри стало тревожно. Но Минсо сжал его руку чуть крепче, и тревога отступила. Сынмин позволил увести себя дальше, в лабиринт незнакомых улочек, прочь от парка, прочь от Феликса, который, наверное, уже стоит на месте. Телефон завибрировал в кармане. Сынмин проигнорировал. Минсо даже не обернулся. Они шли молча, и Сынмин чувствовал, как с каждым шагом напряжение последней недели отпускает его. Минсо рядом. Минсо вернулся. Всё будет хорошо. Он так хотел в это верить. --- Они подошли к старому дому в тихом переулке. Такому, каких много в этом районе — пятиэтажный, с облупившейся штукатуркой и резными балконами, пахнущие историей и запустением. Минсо уверенно толкнул тяжёлую деревянную дверь и жестом пригласил Сынмина внутрь. Подъезд оказался чистым, но тёмным. Лампочка на первом этаже не горела, и пришлось подниматься по лестнице почти на ощупь, держась за перила. Минсо шёл впереди, его шаги звучали глухо и уверенно. Второй этаж. Дверь справа. Минсо достал ключи, повозился с замком — тот, видимо, туго открывался — и наконец распахнул дверь. — Заходи. Сынмин переступил порог и замер. Квартира оказалась просторной. Очень. С высокими потолками и большими окнами, через которые лился мягкий вечерний свет. Старая, но добротная мебель, книги на полках, на стенах — картины с видами моря. Пахло деревом, и ещё чем-то сладковатым, что Сынмин не мог опознать. И тут к его ногам метнулись два рыжих комка. — Ой! — Сынмин едва не упал, когда два кота — рыжие с белыми пятнами — принялись тереться о его щиколотки, оглушительно мурлыча. Он тут же присел на корточки, забыв обо всём на свете. Коты подставляли головы под руки, тыкались мокрыми носами в ладони, требовали ласки. Один, посмелее, даже попытался залезть на колени. — Привет, малыши, — заулыбался Сынмин, почёсывая обоих сразу. — Вы чьи такие красивые? — Это Суни, — раздался голос сверху. Минсо стоял рядом, наблюдая за ним со странным выражением лица. — А это Дуни. Сынмин поднял взгляд и хотел пошутить про фантазию хозяина, но тут из коридора вышел третий кот. Серый, с огромными зелёными глазами. Он остановился в дверях, оглядел Сынмина с ног до головы и коротко мяукнул. — А это Дори, — представил Минсо. — Он у нас главный. Командир. Дори, будто подтверждая слова хозяина, важно прошествовал мимо Сынмина, даже не взглянув на него, и запрыгнул на подоконник. Сынмин рассмеялся — впервые за долгое время легко и искренне. — Они прекрасны. — Тоже мне, ты ещё не хорошо их знаешь. — фыркнул Минсо, но в голосе слышалась улыбка. — Ладно, идём. Покажу тебе гостиную. Сынмин с сожалением выпустил котов из рук, поднялся и пошёл за Минсо. Квартира и правда была большой — коридор вёл в просторную гостиную с мягким диваном, большим телевизором и ещё одним окном во всю стену. Сынмин засмотрелся на вид — из окна открывался зелёный двор, старые деревья. Он не успел сделать и шага внутрь. Минсо развернулся, схватил его за плечи и прижал к себе. А потом впился в его губы. Жадно. Глубоко. Язык вторгся в рот без предупреждения, властно, требовательно, заставляя отвечать. Руки сжали плечи почти до боли. Сынмин простонал в поцелуй. Ноги подкосились, но Минсо держал крепко, не давая упасть. Он целовал так, будто неделя разлуки была годом, будто хотел съесть, проглотить, забрать себе целиком. Никакой нежности, никакой мягкости — только голод и жадность. Сынмин отвечал. Потому что не мог не отвечать. Потому что соскучился. Потому что это был Минсо. Но где-то глубоко внутри, в самой тёмной части сознания, мелькнула мысль: Так целовали меня тогда. В ту ночь. Минсо оторвался от его губ ровно на секунду, чтобы выдохнуть: — Я так хочу тебя. И снова накрыл его рот поцелуем. Сынмин закрыл глаза и позволил утянуть себя в омут. Минсо подхватил его за бёдра и поднял. Сынмин вскрикнул от неожиданности и автоматически обвил ногами его талию, руками вцепился в плечи. Минсо даже не покачнулся — держал крепко, будто Сынмин ничего не весил. И целовал. Не переставая целовал. Губы к губам, язык к языку, дыхание смешивалось, становясь одним на двоих. Минсо сделал несколько шагов и опустил Сынмина на диван. Мягко, но вес тела навис сверху, прижимая к подушкам, лишая возможности пошевелиться. Не то чтобы Сынмин хотел шевелиться. Поцелуи сместились ниже. Губы коснулись подбородка, потом челюсти, потом шеи. Минсо облизнул место, где бился пульс, и прижался ртом к коже, втягивая, посасывая, оставляя метку. — Я так скучал, — выдохнул он между поцелуями. Голос был хриплым, низким, вибрирующим. — Я так тебя хочу, ты не представляешь. Он оторвался от шеи и посмотрел в глаза. Сынмин замер. Глаза Минсо стали тёмными. Не карими — чёрными. Почти без зрачков, без света, без той мягкости, которая всегда в них жила. В них горел голод. Чистый, неприкрытый, звериный голод. Сынмин должен был испугаться. Но он чувствовал то же самое. Возбуждение пульсировало в висках, разливалось по телу горячей волной, концентрировалось внизу живота. Он тоже хотел. Так сильно, что мысли отключались. Руки Минсо уже раздевали его. Летняя рубашка полетела на пол — Шорты стянули вниз, боксеры присоединились к ним. Через минуту Сынмин лежал на диване совершенно голый, чувствуя, как воздух комнаты касается разгорячённой кожи. Минсо отстранился ровно настолько, чтобы стянуть через голову футболку. Тело — то самое, от которого у Сынмина перехватило дыхание неделю назад — открылось взгляду. Широкие плечи, твёрдая грудь, узкая талия. Минсо потянулся к карману своих джинсов. Сынмин видел это движение. И вдруг внутри всё оборвалось. Презерватив. Смазка. Маленький флакончик. Точно такие же. Те же самые. — Ты... — голос Сынмина прозвучал хрипло, чужим. — Ты всегда носишь это с собой? Минсо замер. Всего на секунду. На неуловимую долю мгновения. Но Сынмин заметил. Заметил, как дрогнули его пальцы, как изменилось выражение глаз — и тут же вернулось в норму. — Хочу быть готовым к любому развитию событий, — усмехнулся Минсо, но усмешка вышла странной. Натянутой. Он наклонился, чтобы поцеловать Сынмина, отвлечь, увести от вопроса. Но Сынмин вдруг чётко, кристально ясно вспомнил ту ночь. Тот же жест. Те же предметы. Та же ухмылка. И взгляд. Тот самый взгляд, которым на него смотрели сейчас. Боже. — Минсо... — начал он, сам не зная, что хочет спросить. — Что? — голос был мягким, но в глазах мелькнуло что-то. Нетерпение? Раздражение? Сынмин смотрел на него снизу вверх и чувствовал, как внутри разрастается холод. Не страх. Пока нет. Но что-то очень на него похожее. — Ничего, — прошептал он. — Просто... я тоже скучал. Минсо улыбнулся — той самой улыбкой, тёмной и хищной. — Тогда продолжим. И наклонился для поцелуя. --- Всё было как в ту ночь. Сынмин лежал на диване, чувствуя, как реальность смешивается с воспоминаниями, как прошлое накладывается на настоящее, создавая причудливую, пугающую картинку. Те же руки на его теле. Те же губы на коже. Та же смазка, входящие пальцы. Один палец. Сынмин задышал глубже, пытаясь расслабиться. Второй палец — растяжение стало ощутимее. Третий — он застонал, запрокидывая голову, вцепляясь свободной рукой в подушку. Минсо двигал пальцами внутри. Медленно. Растягивая. Подготавливая. И Сынмин чувствовал, как тело откликается, как мышцы привыкают, как внутри разгорается жар. — Хорошо? — выдохнул Минсо ему в шею. — Да... — прошептал Сынмин. — Да... Пальцы исчезли. Сынмин приподнял голову, глядя, как Минсо разрывает упаковку презерватива. Те же движения. Та же сосредоточенность. Латекс раскатывается по члену, обтягивая, и Сынмин сглатывает, чувствуя, как возбуждение нарастает. Минсо наклонился и поцеловал его в щеку. Нежно. Почти робко. А потом начал входить. Сразу на половину. Сынмин выгнулся в спине, простонал сквозь зубы. Было непривычно. Прошла всего неделя после того раза, тело ещё помнило, но всё равно каждый раз как первый — тесно, горячо, почти больно. Минсо целовал его грудь. Медленно, дразняще, языком обводя сосок, зубами касаясь кожи. И в то же время двигался — вышел почти полностью, чтобы войти снова. На всю длину. — Ах... — вырвалось у Сынмина сквозь стиснутые зубы. — Всё такой же... узкий, — выдохнул Минсо. Он поцеловал его в губы — глубоко, жадно — и отстранился. Начал двигаться. Быстрее. Сильнее. Ритмично вбиваясь в тело Сынмина, заставляя диван скрипеть в такт движениям. Сынмин стонал. Не мог не стонать. Каждый толчок отдавался где-то глубоко внутри, разгоняя кровь, заставляя забыть обо всём на свете. Минсо смотрел на него сверху вниз. В его глазах горела тьма. Та самая, что была в ту ночь. Хищная, жадная, ненасытная. — Минсо... — выдохнул Сынмин, вцепляясь в его плечи. — Я здесь, — ответил тот. — Я здесь. Но голос дрогнул. Или Сынмину показалось? Он закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Потому что если открыть их — придётся думать. А думать было страшно. --- Он вбивался в меня. Слово "вбивался" — единственное, которое подходило к тому, что происходило. Никакой нежности, никакой медлительности. Только ритм, только сила, только жар, текущий по венам. Минсо двигался во мне — глубже, глубже, ещё глубже. Будто хотел достать до самой души. Будто хотел оставить там свой след, свою метку, свою печать. Потом он закинул мои ноги себе на плечи. — Мгм... нет, Минсо... — вырвалось у меня, но это было даже не сопротивление. Просто стон. Просто звук, который вылетел сам, потому что угол проникновения изменился. Стало глубже. Намного глубже. Он доставал до простаты. Каждый толчок — прямо по ней, и тело переставало мне принадлежать. Оно выгибалось, дрожало, требовало продолжения. Я вцепился в спинку дивана, потому что если бы не вцепился — улетел бы в космос. Или разбился вдребезги. Минсо не останавливался. Мне казалось — или он действительно ускорился? Ещё быстрее, ещё сильнее, ещё глубже. Диван ходил ходуном, где-то в углу жалобно мяукнул кот, но мне было плевать. Было только это. Только он. Только мы. Я выгнулся в пояснице до хруста. Пальцы вцепились в спинку дивана так, что побелели костяшки. — Минсо... — выдохнул я, не зная, прошу ли остановиться или не останавливаться никогда. Оргазм накрыл меня внезапно, как волна — резко, сильно, вышибая воздух из лёгких. Я закричал — в голос, не стесняясь, не сдерживаясь. Всё тело выгнулось, выплескиваясь на живот, на грудь, на диван. Минсо сделал ещё несколько глубоких толчков и замер, кончая внутрь, в презерватив. А потом рухнул на меня. Тяжёлый, горячий, мокрый от пота. Я чувствовал, как бешено колотится его сердце — прямо в мою грудь. Как дыхание рвётся наружу хриплыми выдохами. Я обнял его. Автоматически. Руки сами легли на спину, пальцы зарылись в мокрые волосы. — Я люблю тебя, — прошептал я в его макушку. Он не ответил. И в этом молчании было что-то неправильное. --- Я прикрыл глаза. Тело гудело, мышцы приятно ныли, в голове была приятная пустота. Хорошо. Так хорошо, как не было давно. Минсо рядом, они снова вместе, всё плохое позади. Я почувствовал, как парень начинает вставать. Он вышел из меня — резко. Я вздохнул, чувствуя потерю, но это было нормально. Всё нормально. Открыл глаза. Минсо уже одевался. Натягивал боксеры, джинсы, не глядя в мою сторону. Я приподнялся на локтях, чувствуя лёгкую неловкость от того, что валяюсь голый, пока он уже собран. Я встал и тоже начал одеваться. Трусы нашел под диваном, шорты — на кресле, рубашка валялась у входа, будто её туда забросили пинком. Пуговицы, кажется, все целы, хоть Минсо и срывал её как бешеный. — Минсо... — начал я, застегивая последнюю пуговицу. — Ну что там насчёт университета? Он обещал поговорить об этом, когда приедет. Мы собирались подавать документы в один вуз, но Минсо говорил, что хочет обсудить детали лично, не по телефону. Я заметил, как он замер. Спина напряглась, рука застыла на молнии джинсов. Всего на секунду. Но я заметил. — Университет? — переспросил он, не оборачиваясь. — Ну да, — я подошёл ближе, кладя руку ему на плечо. — Ты говорил, обсудим, когда вернёшься. Куда будем подавать? Я думал, может, в Сеульский национальный, у них хорошая программа по... — Минни, — перебил он. Я моргнул. Минни? Он никогда меня так не называл. Ни разу за год. Только по имени или "Сынмин-и". Он повернулся ко мне. Улыбнулся. Но улыбка была какой-то... натянутой? Или мне показалось? — Давай чуть позже поговорим об этом, — сказал он мягко. — Например, завтра. Да, завтра. Я тебе... напишу. Ну или мы встретимся и обсудим. Я смотрел на него и чувствовал, как внутри закрадывается странное чувство. Что-то не так. Он какой-то другой. — Хорошо, — ответил я, потому что не знал, что ещё сказать. Он кивнул, чмокнул меня в щеку и пошёл на кухню налил воды в стакан и выпил, повернулся ко мне и спросил буду ли я. Я кивнул, во рту было как в пустыне. Такое чувство что я не пил неделю. Позже он пошёл провожать меня к двери. Коты крутились под ногами, провожая меня до порога. Дори даже мяукнул на прощание, будто говорил: "Приходи ещё". Я вышел на улицу и только тогда понял, что даже не взглянул на телефон. А ведь там наверняка куча сообщений от Феликса. Он, наверное, уже обыскался меня. Я шёл домой и думал о Минсо. О том, какой он был сегодня. Страстный, жадный, но в то же время... чужой? Нет, не чужой. Просто другой. Будто за неделю в Пусане он изменился. Но люди не меняются за неделю. Или меняются? --- Дома было тихо. Отец видимо на очередном мероприятии. А мама сидела в гостиной и смотрела какой-то сериал. Я пошёл в комнату и рухнул на кровать, чувствуя, как усталость накрывает с головой. Надо было поесть, надо было в душ, но сил не было. Я потянулся за телефоном. Экран загорелся, показывая кучу пропущенных от Феликса и одно сообщение. Я открыл мессенджер. И замер. Сообщение было от Минсо. «Сынмин-и, привет! Как ты? Извини, что сегодня не писал, здесь в Пусане совсем нет связи. Скучаю. Вернусь завтра. Целую 💕» Я смотрел на экран. Перечитал сообщение. Ещё раз. И ещё. Время отправки — два часа назад. Когда я был в квартире Минсо. Когда мы занимались любовью на диване. Но если Минсо в Пусане... Если он писал мне оттуда... То с кем я только что был? Телефон выскользнул из рук и упал на пол.