Б&Н

¶ Нолан проснулся от странного ощущения пустоты. Он провёл рукой по постели — Бретта не было. Простыни остыли, значит, оборотень встал давно. Нолан сел, морщась от боли во всём теле, и прислушался. Из кухни доносились какие-то звуки. — Бретт? — крикнул он. — Иди сюда! — ответили из кухни. Нолан натянул боксеры и поплёлся на голос. Бретт стоял у плиты в одних спортивных штанах и жарил яичницу. Картина была настолько бытовой и нормальной, что Нолан замер в дверях. — Ты чего? — спросил Бретт, оборачиваясь. — Смотрю на тебя. Ты такой... домашний. — А обычно я какой? — Зверь. Бретт усмехнулся и покачал головой. — Садись есть. Нам сегодня в школу. — Опять? — Опять. Нельзя прогуливать вечно. Нолан сел за стол, и Бретт поставил перед ним тарелку с яичницей и тостами. — Ешь, — приказал он. — Набирайся сил. — Для чего? — Для сегодняшней ночи. Нолан застонал, но вилку взял. ¶ В школе всё было как обычно. Нолан сидел на уроках и чувствовал, как сперма вытекает по капле. За последние дни это стало привычным фоном — он уже не обращал внимания, просто периодически менял подкладки в джинсах. На перемене к нему подошёл Лиам. — Слушай, — сказал он, садясь рядом. — Я не лезу в твои дела, но... у вас с Бреттом всё серьёзно? Нолан замер. — С чего ты взял? — Я не слепой. И не глупый. Вы везде вместе, он на тебя смотрит так... ну, ты понял. Нолан молчал, не зная, что сказать. — Слушай, — продолжил Лиам. — Мне плевать, если честно. Ты мой друг, он... ну, он оборотень, но нормальный. Я просто хочу знать, ты в порядке? — В порядке, — выдохнул Нолан. — Я очень в порядке. — Точно? — Точно. Лиам посмотрел на него долгим взглядом, потом кивнул. — Ладно. Тогда живите. Он хлопнул Нолана по плечу и ушёл. Нолан смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри разливается тепло. Телефон завибрировал. Бретт: «О чём говорили?» Нолан: «О нас. Он знает» Бретт: «И как?» Нолан: «Нормально. Сказал жить» Бретт: «Хороший у тебя друг» Нолан: «Ага» Бретт: «Скучаю по тебе» Нолан: «Я рядом» Бретт: «Мало. Хочу внутри» Нолан: «Бретт!» Бретт: «Что? Я соскучился» Нолан убрал телефон, чувствуя, как член начинает твердеть под партой. ¶ После школы Бретт снова ждал его у выхода. — Провожу, — сказал он, забирая рюкзак. — Ты каждый день это говоришь. — Потому что каждый день хочу тебя проводить. Они пошли через парк, и Нолан чувствовал, как рука Бретта скользит по его пояснице, опускается ниже, сжимает ягодицу. — Бретт, — выдохнул он. — Люди же смотрят. — Пусть смотрят. — Ты невозможный. — Знаю. В безлюдном месте Бретт развернул его к себе, прижал к дереву и впился в губы поцелуем. — Я хочу тебя, — выдохнул он. — Прямо сейчас. — Здесь? — Здесь. Никого нет. — Бретт... — Хочешь? Нолан закусил губу. Хотел. Всегда хотел. — Да, — выдохнул он. ¶ Бретт развернул его лицом к дереву, спустил джинсы до колен и вошёл резко, без подготовки. Нолан закричал, вцепившись в кору. — Тише, — выдохнул Бретт. — Не шуми. Он двигался быстро, глубоко, вбиваясь в Нолана сзади. Нолан чувствовал, как член распирает его изнутри, как сперма, которая ещё не вытекла после утра, хлюпает при каждом движении. — Чья ты сучка? — выдохнул Бретт. — Твоя... — Кому принадлежишь? — Тебе... — То-то же. Бретт кончил быстро — через несколько минут, заливая его новой порцией. Нолан кончил следом, размазывая сперму по коре дерева. — Боже, — выдохнул он, когда Бретт вышел. — Мы реально только что в парке? — Ага. — Ты псих. — Твой псих. Бретт помог ему одеться, вытер сперму с его ног своим платком, привёл в порядок. — Идём, — сказал он. — До дома уже близко. Нолан пошёл, чувствуя, как свежая сперма смешивается со старой и вытекает по ногам. ¶ Дома они едва успели закрыть дверь. Бретт снова прижал Нолана к стене, снова вошёл, снова задвигался. Нолан чувствовал, что это уже слишком — тело не успевало восстанавливаться, каждое движение отдавалось болью, но боль эта была сладкой, желанной. — Бретт... — выдохнул он. — Бретт, я сейчас... — Кончай. Нолан кончил сухими спазмами, содрогаясь в руках Бретта. Тот зарычал и ускорился. — А теперь я кончу в тебя. — Да... Бретт кончил с рыком, заливая его очередной порцией. Нолан чувствовал, как живот выпирает сильнее, как становится тесно внутри. — Боже... — выдохнул он, когда Бретт вышел. — Там правда нет места. — Есть. Бретт подхватил его на руки и понёс в спальню. ¶ В спальне он уложил Нолана на кровать и лёг рядом, гладя по выпирающему животу. — Смотри, — сказал он. — Какой ты красивый. Весь полный мной. — Я сейчас лопну. — Не лопнешь. Бретт надавил на живот, и сперма потекла из задницы ручьём, заливая простыни. — Охренеть, — выдохнул Нолан. — Сколько же там? — Много. Очень много. — Ты меня убьёшь когда-нибудь. — Не убью. Я слишком тебя люблю. Бретт наклонился и поцеловал его в живот, в то место, которое выпирало сильнее всего. — Я люблю тебя, — сказал он. — Так люблю. — И я тебя. ¶ Ночью они не спали. Бретт снова трахал его — медленно, глубоко, бесконечно. Нолан потерял счёт времени, потерял счёт оргазмам, потерял счёт тому, сколько раз терял сознание. Он приходил в себя — и Бретт был внутри. Уходил в темноту — и чувствовал, как член двигается. Просыпался — и видел над собой янтарные глаза. — Сколько раз? — спросил он в какой-то момент. — Тридцать два, — ответил Бретт. — Чего? — Тридцать два раза я сегодня кончил. — Охренеть. — Ага. — И сколько раз я отключался? — Семь. Общим счётом три часа. — Три часа? — Нолан попытался сесть и не смог. — Я был без сознания три часа? — В сумме. Я продолжал. Нолан смотрел на него и не знал, что сказать. Это было за гранью. За пределами всего, что он мог представить. — Ты сумасшедший, — выдохнул он наконец. — Твой сумасшедший. Бретт наклонился поцеловать его, и Нолан чувствовал вкус своих слёз на его губах. ¶ Утром он не мог встать. Вообще. Тело отказывалось подчиняться. Нолан лежал пластом и смотрел в потолок, чувствуя, как сперма вытекает по капле. — Бретт, — позвал он. — Бретт, я не могу пошевелиться. Бретт подошёл, сел рядом, взял его руку. — Всё нормально. Это пройдёт. — Я сейчас умру. — Не умрёшь. Я не дам. — Ты меня вчера чуть не убил. — Чуть не считается. Нолан засмеялся и тут же застонал — смех отдался болью во всём теле. — Не смеши меня. — Прости. Бретт принёс воды, приподнял его и помог попить. Потом принёс завтрак и кормил с ложки, как ребёнка. — Унизительно, — сказал Нолан, жуя яичницу. — Почему? — Я как инвалид. — Ты не инвалид. Ты просто очень хорошо оттраханный парень. Нолан фыркнул и чуть не подавился. ¶ Днём к ним снова пришли. На этот раз это были Лиам и Мейсон, и они принесли не только апельсины, но и домашние задания. — Ты чего реально не встаёшь? — спросил Лиам, глядя на Нолана, который лежал пластом. — Температура, — соврал Нолан. — Сильная? — Очень. — Может, врача? — Не надо. Бретт справляется. Лиам посмотрел на Бретта, который сидел в кресле в углу и делал вид, что читает книгу. — Справляется он, — буркнул Лиам. — Ладно, мы пойдём. Выздоравливай. Когда они ушли, Бретт подошёл к кровати и лёг рядом. — Думаешь, поверили? — Нет. Но им и не надо знать. — А если узнают? — Пусть узнают. — Не боишься? — Чего? — Что осудят? Бретт посмотрел на него долгим взглядом. — Мне плевать, что скажут другие. Ты — моё. И я — твой. Остальное не важно. Нолан улыбнулся и прижался к нему. ¶ Вечером он наконец смог встать и дойти до душа. Горячая вода расслабляла мышцы, смывала остатки ночи. Нолан засовывал пальцы внутрь и чувствовал, как сперма выходит — белая, густая, бесконечная. Казалось, этому не будет конца. Бретт зашёл в ванную и встал сзади, обнимая. — Помочь? — Помогай. Бретт намылил руки и принялся мыть его — осторожно, нежно, заботливо. Особенно тщательно промывал между ног, и Нолан шипел, когда пальцы касались воспалённой дырочки. — Сильно болит? — Уже не сильно. Просто чувствительно. — Прости. — Хватит извиняться. Бретт поцеловал его в плечо и продолжил мыть. ¶ Ночью они лежали в чистой постели, и Бретт гладил его по голове. — Знаешь, — сказал Нолан. — Я никогда не думал, что смогу столько выдержать. — Ты сильнее, чем думаешь. — Это ты меня таким сделал. — Нет. Ты всегда был таким. Я просто помог тебе это узнать. Нолан улыбнулся и прижался к нему ближе. — Бретт? — М? — Что будет завтра? — Завтра будет новый день. — А послезавтра? — Послезавтра будет ещё один. — И так всегда? — И так всегда. Нолан закрыл глаза и провалился в сон — спокойный, глубокий, зная, что Бретт рядом, что Бретт никуда не уйдёт, что так будет всегда. ¶ Утром его разбудил поцелуй. — Доброе утро, хороший мальчик, — прошептал Бретт. — М-м-м, — промычал Нолан. — Как ты? — Жив. — Хорошо. Бретт лёг рядом, прижал к себе. — Сегодня выходной, — сказал он. — Можем никуда не идти. — Ура. — Хочешь чего-нибудь? — Тебя. Бретт усмехнулся. — Серьёзно? Ты ещё не устал? — От тебя нельзя устать. — Хороший ответ. Бретт накрыл его своим телом и вошёл — медленно, нежно, почти ласково. ¶ Это утро было особенным. Не было той жёсткости, что в прошлые дни. Не было гонки за рекордами. Был только Бретт, медленно двигающийся внутри, и Нолан, обвивший его ногами, и поцелуи, и шёпот. — Я люблю тебя, — говорил Бретт. — И я тебя. — Ты моё всё. — Ты моё. Они кончили почти одновременно, и Бретт долго не выходил, просто лежал внутри, чувствуя, как Нолан сжимается вокруг него. — Не уходи, — попросил Нолан. — Не уйду. — Останься внутри навсегда. — Если бы мог — остался. Нолан улыбнулся и поцеловал его в плечо. ¶ Днём они выбрались из дома. Впервые за много дней Нолан вышел на улицу не в школу, а просто погулять. Они пошли в парк, где всё началось полгода назад, и сидели на лавочке, глядя на закат. — Помнишь? — спросил Бретт. — Помню. Ты тогда смотрел на меня так, будто хотел съесть. — Я и хотел. — Теперь ты меня ешь каждый день. — И не надоедает. Нолан засмеялся и толкнул его плечом. — Ты невыносим. — Знаю. Бретт взял его руку в свою и поднёс к губам. — Я серьёзно, — сказал он. — Ты лучшее, что было в моей жизни. — И ты в моей. — Обещай, что всегда будешь со мной. — Обещаю. — Что бы ни случилось. — Что бы ни случилось. Бретт поцеловал его руку, и они сидели молча, глядя на закат. ¶ Ночью они снова занимались любовью. Медленно, нежно, почти священно. Бретт двигался внутри Нолана, и тот чувствовал, как каждый толчок отдаётся во всём теле, но не болью, а теплом. — Я люблю тебя, — шептал Бретт. — И я тебя. — Ты мой. — Твой. Они кончили одновременно, и Бретт долго не выходил, просто лежал сверху, чувствуя, как бьётся сердце Нолана под его грудью. — Спасибо, — сказал вдруг Нолан. — За что? — За то, что ты есть. За то, что ты со мной. За то, что ты меня так любишь. — Это тебе спасибо. За то, что принимаешь меня таким. — Ты мой. — А ты мой. Они уснули в обнимку, и ночь была спокойной. ¶ Утром всё началось заново. Бретт снова проснулся с членом внутри Нолана, снова двигался медленно, снова доводил до исступления. — Сегодня будет новый рекорд, — сказал он. — Какой? — Сорок раз. — Ты с ума сошёл. — Посмотрим. И они начали. ¶ День тянулся бесконечно. Бретт трахал его во всех позах, какие только мог придумать. Нолан терял сознание снова и снова. Приходил в себя — Бретт был внутри. Уходил в темноту — чувствовал, как член двигается. — Сколько раз? — спросил он, когда смог говорить. — Тридцать восемь. — Ещё два. — Ага. — Я не выдержу. — Выдержишь. Бретт вошёл в него снова, и Нолан закрыл глаза. ¶ Он очнулся через полчаса. Бретт всё ещё был внутри, всё ещё двигался. — Сорок? — спросил Нолан. — Сорок два. — Перевыполнил план. — Ага. — Я люблю тебя. — И я тебя. Нолан закрыл глаза и провалился в сон, чувствуя, как Бретт гладит его по голове. --- Конец пятой главы