Перец и Ладан

— Заходи сюда! — Гуменник приоткрыл дверь в темное помещение, из которого сквозняк потянул запах резиновых ковровых дорожек и спорта, поставленного на паузу на ночь. — Это что? — спросил Илья, доверчиво заходя во мрак, и щурясь, пытаясь привыкнуть к отсутствию света. — Тренировочный корт — удивленно ответил Петя — всегда такой водится, даже в цирке есть тренировочная арена. — А тренировочный стадион? — Там официальное помещение, с расписанием, крутым льдом — Гуменник искал чем запереть за собой дверь, шарясь по углам — и самое главное — камерами! А это — другое, это техническое, на всякий пожарный… — он нашарил швабру, и сунул ее между ручек. Малинин привык к темноте, и прыснул от смеха при виде этой картины. — Да, я запер дверь шваброй. В Милане. Но и швабра Миланская! — Гуменник поднял вверх указательный палец. Они прошли по узкому коридору. Ближе к льду стало светлее — откуда-то из рупок и дверных щелей над рядами сидений пробивался слабый свет. В нем с трудом, но удалось переобуться и парни вышли на лед. — Так, давай объективно, ты мегахорош, как прыгать я тебя учить не собираюсь. Я собираюсь показать тебе, как устоять, если что-то пошло не по плану. — Окей… — Илья улыбнулся, внимательно наблюдая за тем, как соперник катается вокруг него и трясет руками, разминаясь. Прошло около пяти минут, Гуменник прыгнул пару двойных и подъехал. — Если ты хорошо оттолкнулся, но в полете чувствуешь, что траектория или наклон туловища уходит из под твоего контроля, готовься принять удар на — и он хлопнул себя по икре — потому что никакой конек и выезд тебе не поможет, если ты весь вес не перенесешь под максимальным наклоном в противоположную сторону — он устало отклонился корпусом вправо, запрокинув голову, и Малинин уперся взглядом в его обнажившуюся шею — мышцы и кадык над воротником синей кофты на молнии. Гуменник поймал его взгляд, поправил воротник и подкатился ближе. — Ты слишком уверен в своей точности, но когда на тебе такая ответственность, нужно выходить из разных ситуаций, а не рассчитывать на себя, как на машину. — он присел на корточки и взял одной рукой Илью за мышцу на ноге — Напряги здесь! — он посмотрел снизу вверх. Малинин не мог сосредоточиться. Он чувствовал, как кровь прилила к щекам, но в полумраке этого точно никто не заметил бы. Картинка шеи и плавного изгиба корпуса в движении стояла перед глазами, усталость и позднее время суток добавляли ей легкой размытости. Илья бессчетное количество раз видел подобное рядом с собой, но из-за того, что на нервах в Милане его психика была слишком чувствительна, как оголенный провод, все оказывало на него особенное влияние. Так и сейчас, в этой странной атмосфере хладнокровный и сосредоточенный Гуменник ощущался не соперником из России, а каким-то более мудрым наставником, приехавшим с родины родителей. — Ты руку чувствуешь? — спросил Петя, положив вторую руку на бедро, и чуть надавив, заставив Малинина наклониться в бок, тот начал ехать и очухался от потери равновесия. — А, yes, да! — он чуть взмахнул руками, устояв. — Воот, теперь через это место сопротивляйся — Гуменник надавил сильнее и Илья постарался ему сопротивляться, но тело действовало вопреки, он должен был отодвигаться, но кренился вниз, к сидящему у ног противнику. — Нет, ты не понимаешь, ныряя вперед, ты рискуешь носом в лед полететь… Ты слушаешь вообще? — Да, я просто вымотался, sorry, то, что ты говоришь, это полезно, да… — Супер, пробуем на ходу! — Петя начал плавно подниматься из приседа, упираясь руками в уставшие колени, не заметив, как Малинин наклонился над ним. Выпрямившись, они оказались напротив друг друга, слишком близко, чтобы неправильно это понять. — О, воу — Гуменник вытянул руку перед собой и откатился назад — Я не… Илья коротко вздохнул и посмотрел на Гуменника огорченно. — I’m sorry, I… I think you… Ты просто очень… — Хе, — Петя медленно катился по круговой траектории, перешагивая с ноги на ногу, и почесывая за ухом, держа другую руку на поясе — Я понял, что ты неправильно понял… — Yes… I — Малинин чуть катнулся навстречу — Я благодарен тебе, I just, l think you — он нервно перескакивал с языка на язык, хотя это не помогало сформулировать мысль. Он не знал, сгладить ли все до нуля, прикинуться дураком, или сказать как есть, мысли сбивали одна другую. Больше всего его удивляло, что Петя все еще катается около него, пусть недовольно, но ждет, дает ему возможность договорить. Он выдохнул. — Ты был очень добр ко мне, но мы же соперники, мы много болтали. Ты привел меня сюда ночью. Я слишком много себе думал, похоже. — Да, я правда хотел помочь. Ты попробуй запомнить все-таки, что я говорил. Пригодится. Явно больше чем — Гуменник поводил кистью туда-сюда между собой и Ильей — Ну… Это неожиданно обидело Малинина. Да, он оказался неправ, но это выглядело как-то обесценивающе. Россия, you know. — Stop, что плохого в? — он спародировал жест Петя усмехнулся и покатился к выходу с катка. — Hey!? — слишком эмоциональный день давил на Илью, его инфантильный нрав не выдерживал столько переживаний друг за другом, и даже подступили слезы. — Ты крутой спортсмен и хороший парень, Илья. — доносилось откуда-то из-за бортика — Но, — над бортиком появилась голова с растрепанными волосами — я живу в России, а ты — нет. — Петр встал, развел руками, в одной из которых держал коньки за лезвие и пошел к выходу. — И!? — Илья продолжал потерянно стоять на льду, крича в след — Наверно не повод так делать?! — он снова брезгливо помахал рукой, хоть на него уже не смотрели — Ты просто мне понравился! Сильно! Как еще я мог проверить? — последнее обиженное слово эхом отразилось от пустого манежа. Хлопнула дверь, но не та, которая должна была, а где-то за спиной. — Ilya? What are you doing here?

***

Гуменник вернулся в номер. Заперев дверь, он оперся на стену в коридоре и выдохнул, потом запрокинул голову назад и закатил глаза. В висках пульсировало, то ли от того, что он на адреналине поднялся на свой этаж пешком, то ли от переизбытка эмоций. Время перевалило за полночь, но сна было ни в одном глазу. Он подошел к тумбочке, налил воды в стакан и залпом выпил, жадно глотая. Капля скатилась по подбородку, обошла кадык и скользнула между ключиц. Чувствительное тело покрылось мурашками и ниже пояса появилось напряжение. Двоякие ощущения сжали с обеих сторон. Пока Илья выяснял отношения с тренером, не вовремя проходившим по коридорам мимо технического катка и услышавшим крики, вторая дверь так и не хлопнула. Малинин не знал, что в темноте коридора перед Миланской шваброй Петя остановился и стоял в нерешительности ответить на его последний вопрос. Хотелось сказать, что ничего плохого в этом, наверно, нет, чтобы как-то смягчить ситуацию. В конце концов, он пришел туда помочь, а не морально добить соперника перед важным прокатом. Но с другой стороны, он не хотел давать надежды. — Может быть он просто перенервничал? — спросил Гуменник у приоткрытой в ванную двери — И ничего серьезного в этом нет? Не разбил же я ему сердце? В конце концов, сколько у него таких как я — он печально усмехнулся, не до конца поняв, откуда взялась печаль. В голове возникло лицо Малинина в нескольких сантиметрах, и он плавно поднялся с кровати и пошел в сторону ванной, нужно было сбросить напряжение.