Пулково. Нулевой километр.

Они вошли в спальню, и Илья замер на пороге. Комната оказалась совсем не такой, как он ожидал. В отличие от остальной квартиры с её старым паркетом, лепниной и антикварной мебелью, здесь всё было современно, минималистично и очень продуманно. Стены выкрашены в тёплый серый цвет. На полу — мягкий ковёр с высоким ворсом, в который приятно утопали ноги. В углу — письменный стол с ноутбуком и стопкой книг. На стенах — несколько постеров с фигуристами, среди которых Илья узнал Плющенко и Ягудина. И кровать. Огромная кровать. Широкая, с высоким матрасом, застеленная тёмно-синим постельным бельём. На подушках валялась забытая толстовка Пети, и от этого почему-то стало тепло. — У тебя тут... — Илья запнулся. — Неожиданно. — Что? — Петя обернулся. — Ну, вся квартира старая, а тут... как в журнале. Петя усмехнулся. — Это моя территория. Здесь я отдыхаю. Здесь всё должно быть удобно и красиво. По-моему. — Красиво, — тихо сказал Илья. — Очень уютно. — Тебе правда нравится? — Да. У меня в Бостоне была комната... ну, тоже моя территория. Я её сам обставлял. Там было много серого, синего. Спокойные цвета. — Скучаешь по Бостону? — Петя сел на край кровати, похлопал рядом с собой. Илья сел, задумался. — Не знаю. По дому — да. По ощущению, что ты знаешь, где что лежит, куда идти, что будет завтра. А по городу... не очень. Там всё слишком быстро. Все бегут, спешат, зарабатывают. Здесь... здесь медленнее. Спокойнее. — Питер так действует, — Петя кивнул. — Он заставляет тормозить. Дышать глубже. Петя подошёл к кровати, скинул толстовку на стул и сел на край. Похлопал ладонью рядом с собой. — Иди сюда. Илья подошёл. Сел рядом. Между ними оставалось сантиметров двадцать — расстояние, которое можно было бы преодолеть одним движением, но которое сейчас казалось пропастью. — Ну что, — Петя повернулся к нему. — Поговорим? — О чём? — Обо всём. О нас. О том, что ты чувствуешь. О том, чего ты боишься. Илья вздохнул и откинулся назад, опираясь на руки. — Я не знаю, с чего начать. — Начни с простого, — Петя лёг рядом, тоже опираясь на локти. — Что тебе нравится? — В смысле? — Ну, в целом. В жизни. В людях. В отношениях. Илья задумался. — Не знаю... Я люблю, когда тепло. Когда меня обнимают. Когда не надо притворяться. А ты? — Я люблю тишину, — Петя смотрел в потолок. — Когда можно просто быть с человеком и молчать, и это не напрягает. Я люблю честность. И я люблю... когда рядом кто-то, от кого тепло. Как от тебя. Илья покраснел и уткнулся взглядом в ковёр. — А чего ты ждёшь от наших отношений? — спросил он тихо. — Ничего, — просто ответил Петя. — То есть я не жду. Я просто хочу быть с тобой. Всё остальное придёт само. А ты? — Я... — Илья замялся. — Я не знаю. Я никогда не был в таких отношениях. Я не знаю, как должно быть. Я только знаю, что когда ты рядом — мне хорошо. А когда тебя нет — я думаю о тебе. И это... новое. Странное. Но хорошее. Петя повернул голову и посмотрел на него. — Это называется любовь, Илья. — Может быть, — прошептал Илья. Они помолчали. Потом Илья спросил — тихо, почти неслышно: — Петь... а какой у тебя был первый раз? С парнем? Петя вздохнул. Перевернулся на бок, подложив руку под голову. — Тебе правда интересно? — Да, — Илья смотрел на него в упор. — Если ты не хочешь рассказывать — не надо. — Нет, я могу, — Петя помолчал, собираясь с мыслями. — Мне было девятнадцать. Мы познакомились на сборах в Новогорске. Всё было... сумбурно. Мы напились в номере, начали целоваться, а потом... ну, ты понимаешь. Это было не очень. Спешно, неловко, по-пьяни. Наутро он делал вид, что ничего не было. Мы больше не общались. Илья слушал и чувствовал, как внутри разливается что-то тяжёлое. — Тебе было плохо? — спросил он. — Не то чтобы плохо, — Петя покачал головой. — Скорее... пусто. Я думал, что это будет что-то особенное. А оказалось — просто секс. Без чувств. Без смысла. — А потом? — Потом были другие. Но я уже не ждал ничего. Просто... опыт. Пока не встретил тебя. Илья отвернулся. В горле застрял ком. «Он столько всего пережил. А я... я вообще ничего не знаю. Я даже не понимаю, чего хочу». — Илья, — позвал Петя. Илья обернулся. Петя смотрел на него тем самым тёплым взглядом. — Иди сюда, — сказал он тихо и раскрыл руки. Илья лёг рядом, прижался к нему, уткнулся носом в плечо. Петя обнял его, погладил по спине. — Это будет не так, — сказал он. — С нами. Обещаю. — Откуда ты знаешь? — Знаю. Илья поднял голову, посмотрел ему в глаза. В них было столько нежности, что у него перехватило дыхание. — Петь... — выдохнул он. И Петя поцеловал его. Сначала это было почти невесомо — просто касание губ, пробное, спрашивающее. Илья выдохнул и ответил, робко приоткрывая рот. Петя углубил поцелуй. Медленно, осторожно, словно боясь спугнуть. Его язык скользнул по нижней губе Ильи, просясь внутрь. Илья впустил, и мир вокруг перестал существовать. Язык Пети был горячим, настойчивым, он исследовал рот Ильи, сплетался с его языком, дразнил, заставляя стонать. Рука Пети легла на затылок Ильи, пальцы зарылись в волосы, чуть сжимая. Это было так интимно, так правильно, что Илья застонал в поцелуй. Вторая рука скользнула на талию, притягивая ближе. Илья подался вперёд, прижимаясь всем телом. Он чувствовал тепло Пети через одежду, чувствовал, как учащается его дыхание, как бьётся его сердце. Поцелуй становился глубже, жарче, отчаяннее. Петя перевернулся, нависая над Ильёй, и прижал его к кровати. Теперь он целовал жадно, страстно, с напором, от которого у Ильи потемнело в глазах и перехватило дыхание. Он чувствовал вес Пети, его тепло, его желание. Член Пети упирался ему в бедро, твёрдый, горячий, и от этого внутри всё сжималось в тугой узел предвкушения. Руки Ильи сами потянулись к нему. Дрожащие пальцы скользнули по широким плечам, по спине, по шее. Он трогал неуверенно, боясь зайти слишком далеко, но не в силах остановиться. Илья чувствовал, как внутри разгорается огонь. Как кровь приливает к низу живота. Как тяжелеет дыхание. Он хотел большего. Но руки дрожали. Страх всё ещё сидел где-то внутри, сжимаясь в тугой комок. Петя почувствовал это. Отстранился. Посмотрел на него затуманенным взглядом. — Илья, — выдохнул он тяжело. — Нам нужно остановиться. Сейчас. Пока мы ещё можем. Илья замер. Сердце пропустило удар. — Что? — прошептал он. — Если мы продолжим, я не смогу остановиться, — Петя говорил с трудом, голос срывался. — Я хочу тебя. Очень. Но если ты не готов — мы должны прекратить. Илья смотрел на него и чувствовал, как страх борется с желанием. А потом он сказал: — А если я не хочу останавливаться? Петя замер. — Илья... — Научи меня, — выдохнул Илья. — Пожалуйста. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы это был ты. Научи меня. Петя смотрел на него долгим взглядом. В его глазах плескалось столько всего — желание, нежность, благодарность, трепет. — Ты уверен? — Да. — Тогда я буду очень осторожен. Петя наклонился и поцеловал его снова — глубоко, влажно, жадно. Язык скользнул в рот Ильи, сплёлся с его языком, дразня, исследуя, сводя с ума. Илья застонал ему в губы и подался вперёд, прижимаясь всем телом. Петя оторвался от его губ и переключился на шею. Горячие, влажные поцелуи спускались вниз, к ключицам, к ямочке у горла. Илья запрокинул голову, открывая доступ, и зажмурился от удовольствия. — Можно? — выдохнул он, касаясь края футболки Ильи. — Всё можно, — ответил Илья ему в губы. Петя оторвался от губ и начал целовать его шею, ключицы, грудь. Медленно, нежно, смакуя каждое движение. Илья запрокинул голову, зажмурился. — Петя... — выдохнул он. — Тише, — шепнул Петя. — Я хочу запомнить тебя таким. Он целовал его грудь, обводил языком соски, пока Илья не начал дрожать. Втянул один в рот, посасывая, и Илья вскрикнул — это было так чувствительно, так остро. — Нравится? — Да... очень... Петя переключился на второй сосок, уделяя ему не меньше внимания. Руки Ильи гладили его плечи, спину, зарывались в волосы. Петя спускался ниже. Целовал живот, обводил языком пупок, щекотал дыханием кожу. Илья дрожал, выгибался, сжимал простыни. — Петь… пожалуйста... — Что «пожалуйста»? — Петя поднял голову. — Не знаю... просто... не останавливайся... Пальцы Пети расстегнули его джинсы. Медленно, очень медленно потянули вниз вместе с боксерами. — Приподнимись. Илья послушно приподнял бёдра, и Петя стянул с него всё, оставляя полностью обнажённым. Холодный воздух комнаты коснулся разгорячённой кожи, и Илья инстинктивно дёрнулся, прикрываясь рукой. Но Петя мягко убрал её. — Не надо, — прошептал он. — Дай посмотреть на тебя. Илья замер под этим взглядом. Глаза Пети скользили по его телу — медленно, жадно, с таким восхищением, что у Ильи перехватило дыхание. — Ты даже не представляешь, какой ты красивый, — выдохнул Петя. Он провёл ладонью от груди Ильи вниз, по животу, по бедру, по внутренней стороне ноги. Илья дрожал от каждого прикосновения. А потом Петя взял его член в руку. Илья выдохнул, зажмурившись. Ладонь Пети была горячей, чуть шершавой. Она двигалась медленно, ритмично, заставляя кровь приливать к низу живота. — Смотри на меня, — попросил Петя. Илья открыл глаза. Петя смотрел на него, не отрываясь, и рука продолжала двигаться — то сжимаясь, то ослабляя хватку. — Ты красивый, когда так стонешь, — сказал Петя. Илья покраснел, но не отвёл взгляда. Петя наклонился и поцеловал его — глубоко, влажно, заставляя забыть обо всём. Рука продолжала двигаться, и Илья чувствовал, как напряжение растёт. — Петя, я... — Я знаю. Петя отпустил его член, и Илья застонал от потери. Но Петя уже спускался ниже. Его губы коснулись внутренней стороны бедра, потом другой. Язык провёл по чувствительной коже, заставляя Илью вздрагивать. — Петя, что ты... — Хочу попробовать тебя, — прошептал Петя. — Всего тебя. Он раздвинул ягодицы Ильи и провёл языком по входу. Илья вскрикнул, выгнувшись. Это было слишком интимно, слишком чувствительно. — Тсс, — прошептал Петя. — Расслабься. Язык снова коснулся того места, обводя, проникая. Илья дрожал, вцепившись в простыни. Это было безумно. Это было невероятно. — Петя... Петя, боже... Петя работал языком, подготавливая его, расслабляя. Пальцы гладили бёдра, ягодицы, живот. А потом Петя наклонился и взял в рот его член. Горячий, влажный рот Пети обхватил головку, язык закрутился вокруг, дразня, исследуя. Илья вцепился в его волосы, выгибаясь. — Peter!.. Петя медленно опускался ниже, заглатывая член глубже. Илья чувствовал, как головка упирается в нёбо, как язык облизывает ствол, как губы плотно сжимаются вокруг. Это было невыносимо хорошо. Петя двигал головой вверх-вниз, задавая ритм. Одна его рука гладила бедро Ильи, вторая легла на яйца, массируя, сжимая. — Петь, я не выдержу... — стонал Илья. — Это слишком... Петя только мыкнул в ответ — вибрация прошла по всему члену, и Илья чуть не кончил сразу. Он сжимал волосы Пети, выгибался, стонал в голос. В комнате стояли только его крики и влажные звуки. Петя ускорился. Теперь он двигался быстро, глубоко, заглатывая почти полностью. Слюна текла по члену, по яйцам, по бёдрам. Было мокро, горячо, безумно. — Я сейчас, — выдохнул Илья. — Петя, я сейчас... Петя сжал губы плотнее, рука на яйцах сжалась сильнее, и Илья кончил. Это было похоже на взрыв. Спина выгнулась дугой, пальцы вцепились в волосы Пети, крик вырвался из горла — громкий, отчаянный, счастливый. Семя выплёскивалось толчками прямо в рот Пети, и Петя глотал, не останавливаясь, пока Илья не затих. Илья лежал, тяжело дыша, чувствуя, как по телу разливается сладкая истома. В голове было пусто и хорошо. Петя поднял голову, облизнул губы. Улыбнулся. — Вкусно, — сказал он просто. Илья застонал, закрывая лицо руками. — Ты невозможный. — Знаю. Петя лёг рядом, притянул его к себе. Илья уткнулся носом ему в плечо, чувствуя, как уходит напряжение. Но внутри всё ещё горело желание — не то, которое требует разрядки, а другое, глубокое. Желание быть ближе. Ещё ближе. Совсем. — Петь, — прошептал он. — М? Илья замялся. Слова не шли. Он чувствовал, как краснеет, и рад, что Петя не видит его лица. — Я... — начал он и замолчал. Петя погладил его по спине. — Что? Илья поднял голову, посмотрел на него. В глазах были неуверенность, страх и надежда. — Я хочу... — он сглотнул. — Ты можешь... ну... трахнуть меня? Слова вышли тихими, почти неслышными. Илья сразу уткнулся обратно в плечо, пряча лицо. Петя замер. — Илья, — сказал он мягко. — Посмотри на меня. Илья покачал головой. — Пожалуйста. Илья поднял глаза. В взгляде Пети не было насмешки. Только нежность и тепло. — Ты уверен? — спросил Петя. — Не знаю, — честно признался Илья. — Я боюсь. Но я хочу тебя. Хочу быть с тобой по-настоящему. Если ты... если ты тоже хочешь. — Хочу, — выдохнул Петя. — Очень. Но я не хочу, чтобы тебе было больно или страшно. — Будет немного, — Илья слабо улыбнулся. — Я знаю. Но я хочу попробовать. С тобой. Петя смотрел на него долгим взглядом. Потом поцеловал — нежно, бережно, обещая. — Тогда я буду очень осторожен, — прошептал он. — Если что-то пойдёт не так — скажи сразу. Хорошо? — Хорошо. — Я люблю тебя, — сказал Петя. — Помни об этом. — Я помню. Петя потянулся к тумбочке, достал смазку и презерватив. Илья следил за каждым его движением, немного заворожённо. — Ляг на спину, — сказал Петя. — Так будет проще. Я смогу видеть твоё лицо. Илья лёг, раздвинул ноги, согнул их в коленях. Ему было страшно и волнительно. Петя выдавил смазку на пальцы, согрел её в ладонях. Прикоснулся к входу — осторожно, почти невесомо. — Расслабься, — прошептал он. — Дыши. — Я пытаюсь. Петя наклонился и поцеловал его — глубоко, отвлекая. Одновременно палец медленно скользнул внутрь. Илья зашипел, дёрнувшись. — Больно? — Не больно... странно. — Потерпи. Сейчас привыкнешь. Петя не двигал пальцем, давая привыкнуть. Целовал его лицо, шею, грудь, шептал что-то успокаивающее. Постепенно напряжение уходило. Странность становилась просто ощущением — новым, но не пугающим. — Можно двигаться? — спросил Петя. — Да. Палец начал медленно скользить пальцем внутри. Илья дышал, стараясь расслабиться. Петя добавлял смазку, двигался осторожно, изучающе. — Добавлю второй? — Давай. Второй палец вошёл легче. Растяжение стало сильнее, но боли почти не было. Только чувство наполненности. Петя двигал пальцами внутри, осторожно, аккуратно. Раздвигал, растягивал, подготавливая. — Если будет больно — скажи, — напомнил он. — Хорошо. И вдруг Петя задел что-то внутри — и Илья вскрикнул, выгнувшись. По телу прошла волна жара, член дёрнулся. — Что это? — выдохнул он. — Простата, — Петя улыбнулся.  Он надавил снова. Илья застонал громко, не сдерживаясь. Это было не больно. Это было невероятно. — Ещё, — попросил он. — Пожалуйста, ещё. Петя массировал это место, доводя Илью до исступления. Третий палец вошёл уже легко — тело принимало, расслаблялось, хотело большего. — Петя, — выдохнул Илья. — Я хочу тебя. Пожалуйста. Хочу тебя внутри. — Ты готов? — Да. Петя вытащил пальцы. Илья застонал от потери, но Петя уже надевал презерватив — быстро, привычным движением. Щедро нанёс смазку, распределяя по всей длине. — На четвереньки, — сказал он хрипло. — Так будет легче. Или хочешь на спине? — Я... — Илья замялся. — На спине. Хочу видеть тебя. Петя кивнул. Помог Илье снова лечь, подложил подушку под поясницу — так удобнее. — Смотри на меня, — попросил он, вставая на колени между его ног. Илья смотрел. Петя приставил головку к входу. Надавил. Илья замер, зажмурился, закусил губу. Головка вошла — туго, горячо, почти больно. Стенки сжимались вокруг чужеродного предмета, сопротивлялись. — Дыши, — шепнул Петя. — Выдохни. Илья выдохнул, расслабляясь, и Петя вошёл чуть глубже. — Ещё? — Да... ещё... Петя продвинулся дальше. Медленно. Осторожно. Миллиметр за миллиметром. Илья чувствовал, как член Пети наполняет его. Как растягиваются стенки, как горячо внутри. Было больно, было странно, но это был Петя. Петя вошёл до конца. Замер. Его лоб был мокрым от пота, дыхание сбивалось. Он сжимал зубы так сильно, что желваки ходили ходуном. — Боже, — выдохнул он сквозь зубы. — Илья... ты... такой тугой... горячий... Он замер, давая привыкнуть. Целовал лицо Ильи, его слёзы, его губы. — Ты как? — Хорошо, — выдохнул Илья. — Странно. Но хорошо. — Больно? — Немного. Терпимо. — Сейчас пройдёт. Потерпи немного. Петя начал двигаться. Медленно. Плавно. Почти невесомо. Выходил почти до конца и снова входил. Илья стонал, выгибался, впивался ногтями в его спину. — Петя... Петя... — Я здесь, — шептал Петя. — Я с тобой. Он наклонялся и целовал его. Снова и снова. Постепенно боль уходила. Появлялось что-то другое — глубокое, горячее, невероятно приятное. — Петя, — выдохнул Илья. — Там... там... когда ты задеваешь... — Знаю, — Петя улыбнулся и изменил угол. Следующий толчок пришёлся точно по простате. Илья закричал. — Да! Вот там! Ещё! Петя ускорился. Теперь он двигался быстрее, жёстче, вбиваясь в него. Его дыхание было рваным, тяжёлым. Стоны вырывались сквозь зубы, приглушённые, хриплые. Илья кричал. Громко, не сдерживаясь, выкрикивая имя Пети. Слёзы текли по щекам — от счастья, от переполняющих чувств. — Петя! Петя, боже! Петя обхватил рукой его член, начал двигать в такт толчкам. — Давай, — шептал он хрипло. — Давай со мной. Вместе. Илья кончил первым — с громким криком, выгнувшись дугой, заливая свой живот и руку Пети. Мышцы сжались вокруг члена Пети так сильно, что тот застонал и кончил следом, глубоко внутри, прижимаясь к Илье вплотную. Он ещё несколько секунд двигался, продлевая удовольствие, а потом обессиленно рухнул на Илью, накрывая его своим телом. Они лежали так, тяжело дыша, мокрые от пота, переплетённые, обессиленные. ~~~~~~~~~~~~~ Петя первый пошевелился. Осторожно вышел, снял презерватив, бросил в урну у кровати. Лёг рядом, притянул Илью к себе. Илья уткнулся носом ему в плечо, обвил рукой грудь. Прижался всем телом. Петя гладил его по спине, по волосам, целовал в макушку. — Как ты? — спросил он тихо. — Хорошо, — выдохнул Илья. — Очень хорошо. — Не больно? — Уже нет. Только... приятно. И немного ломит. — Это пройдёт, — Петя поцеловал его в лоб. — Ты молодец. Ты справился. Илья поднял голову, посмотрел на него. — Спасибо, — сказал он серьёзно. — За то, что был осторожен. За то, что не торопил. За то, что... — Илья, — перебил Петя. — Замолчи. Илья улыбнулся и снова уткнулся в его плечо. Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. За окном светало. Где-то вдалеке запели первые птицы. Илья помолчал минуту, собираясь с духом. А потом сказал — тихо, но твёрдо: — Петь... я... я люблю тебя. Петя замер. Отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. — Что? — Я люблю тебя, — повторил Илья. Голос дрожал, но взгляд был прямым. — Я не знаю, как это случилось. Я не знаю, правильно ли это. Но я знаю, что это правда. Я никогда так никого не хотел. Ни с кем мне не было так хорошо. Я люблю тебя. Петя смотрел на него долгим, тёплым взглядом. В его глазах блестели слёзы. — Илья... — выдохнул он. — Я тоже тебя люблю. Очень. С первого дня, как увидел. Я думал, что схожу с ума. Что так не бывает. А ты пришёл в мою жизнь и доказал, что бывает. — Правда? — прошептал Илья. — Правда. Они поцеловались — нежно, бережно, как самое дорогое, что у них есть. Без страсти, без спешки. Просто губы к губам, обещание на будущее. А потом Петя прижал его к себе и прошептал в волосы: — Спасибо, что пришёл в мою жизнь.