Пулково. Нулевой километр.

Они направились к машине Пети. Илья шёл чуть позади, сунув руки в карманы и глядя себе под ноги. В голове было пусто и одновременно слишком много всего. Только что он стоял около подъезда, прижатый к груди Пети, и чувствовал себя в безопасности. А теперь нужно было как-то жить дальше. Говорить. Смотреть в глаза. Быть рядом. Петя открыл пассажирскую дверь и вопросительно посмотрел на Илью. — Садись, — сказал он просто. Илья послушно сел. Петя обошёл машину, устроился за рулём, завёл двигатель. В салоне повисла тишина. Не напряжённая, но какая-то... густая. Как кисель. Петя тронулся с места, и они поехали. Илья смотрел в окно на проплывающие улицы и не знал, куда девать руки. Они то лежали на коленях, то теребили край куртки, то сцеплялись в замок. Он поймал себя на том, что раскачивается в такт дыханию — нервная привычка, от которой он никак не мог избавиться. — Замёрз? — спросил Петя, покосившись на него. — А? Нет. Всё нормально. — Руки дрожат. Илья посмотрел на свои руки. Действительно дрожали. — Это не от холода, — признался он тихо. Петя ничего не сказал. Только кивнул и сосредоточился на дороге. Илья помолчал ещё минуту, собираясь с духом. А потом спросил — тихо, заикаясь, глядя в боковое стекло: — Петь... а можно я спрошу? — Спрашивай. — Ты... как ты понял? Ну... что ты... такой? Петя чуть улыбнулся. — Такой — это какой? — Ну... — Илья замялся. — Что тебе парни нравятся. А не девушки. Петя помолчал, сворачивая во дворы. — Я всегда знал, — сказал он наконец. — С детства. Лет с двенадцати точно. Смотрел на мальчиков в школе и понимал, что они мне интереснее, чем девочки. Сначала думал, что это пройдёт. Что это переходный возраст, гормоны, всё такое. А потом понял — не пройдёт. Это я. — И ты не боялся? — Боялся, — честно ответил Петя. — Очень. Особенно когда понял, что это навсегда. В фигурном катании это до сих пор... сложно. Не то чтобы табу, но... не принято. Я долго молчал. Никому не говорил. Только Владу признался года четыре назад. — Владу? — Илья обернулся. — Тому самому? — Ага. Мы тогда ночью на набережной сидели, я напился впервые в жизни и всё ему выложил. Думал, он отвернётся. А он просто обнял и сказал: «Ну и что? Ты всё равно лучший». Илья представил эту картину и почему-то улыбнулся. — Хороший у тебя друг. — Лучший, — согласился Петя. — А ты? — Что — я? — Ты как понял? Илья задумался. — Я не понял, — признался он. — Я до сих пор не понимаю. Я никогда не думал о парнях. Никогда. У меня были девушки. Мне нравилось. Я думал, что я нормальный. А тут ты... и я смотрю на тебя и... не знаю. Он замолчал. — Это нормально — не знать, — сказал Петя. — Иногда люди узнают себя не сразу. Иногда для этого нужен кто-то особенный. — Думаешь? — Знаю. Илья снова уставился в окно. В груди разливалось что-то тёплое. — Петь, — спросил он после паузы. — А ты... ну... встречался с кем-то? До меня? Петя чуть заметно напрягся. — Было пару раз, — сказал он осторожно. — И что? — Илья не оборачивался, но голос выдавал напряжение. — Ничего серьёзного, — Петя пожал плечами. — Так, мелкие интрижки. Познакомился, пообщались пару недель, разошлись. Ничего, что значило бы для меня что-то по-настоящему. — Почему? — Не знаю, — Петя задумался. — Не было того самого чувства. Знаешь, когда человек заходит в комнату — и у тебя внутри всё переворачивается. Когда ты готов ради него на всё. Когда он становится центром вселенной. Илья промолчал. Но внутри что-то кольнуло. «Мелкие интрижки». Значит, были другие. Значит, он умеет это все. Значит, я не первый». Он сам не заметил, как нахмурился. Машина тем временем подъехала к дому Пети. Припарковались, вышли, поднялись в квартиру. — Чай будешь? — спросил Петя, скидывая куртку. — Ага, — кивнул Илья. — Ты иди на кухню, садись. Я сейчас. Петя скрылся в своей комнате на минуту. Илья слышал, как он там чем-то шуршит, а потом — короткий стук пальцев по экрану телефона. Петя писал Владу: «Нашёл. Всё хорошо. Он у меня. Потом всё расскажу. Спасибо, что был рядом» Ответ пришёл почти мгновенно: «Слава богу! Я уже думал ехать вас искать. Ладно, я тогда к себе, не буду мешать. Разбирайтесь. Целую, брат» Петя улыбнулся, убрал телефон и пошёл на кухню. Петя поставил чайник, достал две кружки, нарезал лимон. Илья сел за стол и снова уставился в одну точку. Мысли не отпускали. «Мелкие интрижки. Сколько их было? Кто они были? Красивее меня? Лучше?» Он злился на себя за эти мысли, но ничего не мог с собой поделать. Петя поставил перед ним кружку с чаем, сел напротив. — Илья, — позвал он. — Ты чего? — Ничего, — буркнул Илья, не поднимая глаз. — Не похоже на «ничего». Илья молчал. Крутил кружку в руках, смотрел, как плавает лимон. — Петь, — выдавил он наконец. — А те интрижки... они... ну... — Что — они? — Они были... важны для тебя? Петя приподнял бровь. — Я же сказал — нет. Просто так, ни о чём. — А почему тогда ты с ними встречался, если они ничего не значили? Петя вздохнул. — Потому что хотелось понять, что это такое. Быть с кем-то. Пробовать. Ошибаться. Это нормально. — А я? — выпалил Илья и сам испугался своего голоса. — Я для тебя тоже так? Мелкая интрижка? Пробник? Ошибка? Он поднял глаза и смотрел прямо на Петю. Взгляд был затравленный, испуганный, но упрямый. Петя замер. — Илья, — сказал он тихо. — Ты серьёзно? — Я не знаю! — в голосе Ильи зазвенела истерика. — Я не знаю, как это работает! Я никогда не был с парнем! Я вообще не знаю, что я делаю! А ты тут говоришь про какие-то интрижки, и я думаю — а вдруг я для тебя просто очередной? Вдруг тебе просто интересно попробовать американца? Вдруг... — Илья, — перебил Петя твёрдо. Илья замолчал. Петя отодвинул свою кружку, подался вперёд, взял его руки в свои. Илья дёрнулся, но не отдёрнул. — Послушай меня, — сказал Петя, глядя прямо в глаза. — Те интрижки — это была пыль. Пустота. Я даже не помню имён большинства из них. Они ничего не значили. А ты... Он сжал его пальцы. — Ты — это совсем другое. Ты — это человек, ради которого я готов на всё. Ты — это тот, о ком я думаю каждую секунду. Ты — это тот, из-за кого у меня сердце останавливается, когда ты входишь в комнату. Ты — это не интрижка. Ты — это... Он замолчал, подбирая слова. — С тобой я хочу иметь всё, — сказал он просто. — Всё на свете. Утро, вечер, ночь. Разговоры, молчание, ссоры, примирения. Лёд, тренировки, соревнования. Дом. Жизнь. Всё. Для меня важен ты, а не просто проба на секс. Илья смотрел на него и не мог отвести взгляд. Внутри всё дрожало, плавилось, переворачивалось. Эти слова падали в самую глубину, туда, где прятался страх, и разбивали его вдребезги. — Петь... — выдохнул он. Петя не ответил. Он просто потянулся и поцеловал его. Медленно. Осторожно. Сначала просто касаясь губ, спрашивая разрешения. Илья выдохнул и ответил. Этот поцелуй был совсем не таким, как вчера на балконе. Тот был неожиданным, рваным, пугающим. А этот... этот был правильным. Глубоким. Настоящим. Петя целовал его так, будто Илья был самым дорогим, что у него есть. Будто боялся разбить. Будто хотел запомнить каждое мгновение. Одна рука Пети скользнула Илье на затылок, пальцы зарылись в волосы, чуть сжимая. Вторая легла на талию, притягивая ближе. Илья застонал в поцелуй — тихо, почти беззвучно. Руки сами поднялись, обхватили Петю за плечи, прижимая к себе. Поцелуй углублялся. Петя наклонял голову, находя удобный угол, и его язык скользнул по губам Ильи, просясь внутрь. Илья приоткрыл рот, впуская, и почувствовал, как по спине побежали мурашки. Это было совсем не так, как с девушками. Совсем. С девушками всё было мягко, нежно, почти церемонно. А здесь... здесь было жарко. Глухо. Пульсирующе. Петя целовал жадно, но не грубо. С напором, но без давления. Он словно говорил: «Я хочу тебя, но я подожду, сколько нужно». Илья отвечал. Сначала робко, неуверенно, а потом всё смелее. Его язык встретился с Петиным, сплёлся, затанцевал. Он чувствовал вкус чая с корицей, который они только что пили, и что-то ещё — вкус самого Пети, особенный, ни на что не похожий. Руки Ильи скользнули выше, обхватили шею Пети, пальцы зарылись в его волосы на затылке. Они были мягкими, чуть влажными. Петя чуть отстранился, чтобы перевести дыхание, посмотрел на Илью затуманенным взглядом и снова припал к его губам. Теперь быстрее, горячее, настойчивее. Одна его рука по-прежнему лежала на талии, но пальцы начали поглаживать, пробираясь под край футболки. Тёплая ладонь коснулась голой кожи на пояснице, и Илья вздрогнул, как от удара током. — Холодно? — выдохнул Петя ему в губы. — Нет, — прошептал Илья. — Горячо. Петя усмехнулся и поцеловал его ещё глубже. Илья чувствовал, как внутри разгорается огонь. Как кровь приливает к низу живота. Как тело начинает отзываться на каждое движение, каждое касание. Это было ново. Странно. Пугающе. И до мурашек приятно. Он сам не заметил, как начал подаваться вперёд, прижимаясь к Пете всем телом. Ему хотелось быть ближе. Ещё ближе. Слиться, раствориться, исчезнуть в этом поцелуе. И тут он почувствовал. Петя был возбуждён. Так же сильно, как он сам. Твёрдый, горячий, пульсирующий — это чувствовалось даже через слои одежды, когда их бёдра случайно соприкоснулись. Илья замер на секунду. Сердце пропустило удар. «Это из-за меня. Он хочет меня. Прямо сейчас. Так же, как я хочу его». По телу прокатилась волна жара. Мурашки побежали по спине, по рукам, по ногам. Внизу живота стало почти больно от желания. Он хотел большего. Хотел прижаться сильнее, потереться, почувствовать это ещё отчётливее. Хотел, чтобы Петя продолжил, чтобы его рука забралась ниже, чтобы они... Страх кольнул где-то в груди. «А что потом? А если я сделаю что-то не так? А если ему не понравится? А если я не справлюсь?» Илья замер в поцелуе, и Петя сразу почувствовал это. Замедлился. Отстранился. Посмотрел в глаза. — Всё хорошо? — спросил он тихо. Голос был хриплым, низким, срывающимся. Илья смотрел на него и тонул. В этих глазах не было требования. Не было давления. Была только забота и желание, приправленное терпением. — Да, — выдохнул он. — Просто... я... это всё новое. Я не знаю, что делать. — Ничего не надо делать, — Петя погладил его по щеке. — Просто будь здесь. Со мной. Всё остальное — потом. Илья кивнул. Петя поцеловал его ещё раз — коротко, нежно, почти целомудренно. И отстранился совсем. — Илья, — сказал он тихо. — Я может тороплюсь, но... ты не хотел бы перебраться в спальню? Илья замер. Сердце снова ускорило бег. — В смысле? — выдохнул он. — В прямом, — Петя улыбнулся краешком губ. — Если ты не готов — мы просто полежим. Поговорим. Обнимемся. Ничего больше. Я не настаиваю. Но я хочу быть с тобой. Просто быть. Ближе. Илья смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается тепло. — Ты правда не будешь настаивать? — спросил он тихо. — Правда. — И мы просто... полежим? — Если ты захочешь. Илья выдохнул. Потом кивнул. — Хорошо. Петя встал, протянул ему руку. Илья взял её. Встал.