Ситуация
6 апреля 2026 г., 19:03
После того как Зейн вместе с поездом скрылся в облачке пара, Мнемос с удвоенным упорством принялся наседать на Райну, требуя, чтобы она наконец решила, чем хочет заняться в ближайшие семьдесят лет своей жизни.
К сожалению, за те пять лет, которые Райна помнила, ей слишком редко позволяли что-то выбирать самой, поэтому теперь она совсем растерялась. Она всё никак не могла понять, чего хочет, и в итоге решила поступить так, как часто поступают в подобных случаях — пойти, что называется, «за компанию».
К Марии в лабораторию её, конечно, не взяли — без медицинского образования там делать было нечего. Поэтому она отправилась работать к Максу в архив. Сортировать бумаги, составлять списки, перекладывать папки — занятие, может, и скучное, но вполне подходящее для человека, который хочет хоть ненадолго отвлечься от мыслей о своём разбитом сердце.
Время, если не вылечило, то хотя бы немного притупило боль, поселившуюся в сердце Райны после взрыва на базе «Авангард-3». Её снова стали занимать вести с фронта, письма Зейна, исследования Марии, её собственное будущее. Но особенно её всё-таки занимал Ксандр Ван Хейс, пропавший без вести во время того взрыва.
Разбирая списки пропавших без вести, погибших, демобилизованных, отправленных в госпитали, она чуть дольше задерживалась на буквах «К» и «В». Чуть внимательнее перечитывала строки. Чуть медленнее перелистывала страницы.
Что, влюбилась?
Ой, опять ты за своё? Сказано же — не занудствуй.
Подумаешь, два раза перепроверила.
Это всё потому, что она хороший работник архива. Добросовестный.
Это Зейн её заразил ответственностью.
Ладно.
Ладно. Да, я ищу его имя. Ищу. И что теперь?
Так Райна проработала какое-то время — до тех пор, пока в архиве не случилась СИТУАЦИЯ. Именно так потом все и называли произошедшее, пересказывая друг другу свежие сплетни.
А случилось вот что.
Прекрасным весенним утром Райна, как обычно, перебирала бесконечные рапорты и медицинские заключения из военных госпиталей, чуть быстрее скользя по именам на «А», «Б», «Г», «Д» — словом, по всем, кроме тех, которым посчастливилось начинаться на «В» или «К».
Дверь архива открылась, но Райна даже не подняла головы, она была слишком увлечена именами на букву «К». Сегодня она отвечала за приём посетителей.
К столу подошла женщина средних лет, заранее приняв оскорблённый вид:
— Девушка, вы ослепли и оглохли одновременно?! Хватит уже глазеть в свои бумажки! Я вообще-то стою прямо перед вами!
Райна медленно подняла голову. Женщина была… что называется, мечта поэта. Голубые тени на всё веко, ярко-красная помада на тонких губах, волосатая родинка на щеке, прилизанные чёрные волосы, которые так часто перекрашивали, что они приобрели зеленоватый оттенок.
Райна уже приготовилась рявкнуть что-нибудь в ответ — уж дерзить она научилась прекрасно. Не знаешь, тётка, на кого напала. Я пять лет сражалась с Ксандром в словесных перепалках.
Она уже открыла рот — и тут увидела их. По меньшей мере тридцать пар глаз, смотрящих на неё испуганно снизу вверх. Тётка оказалась воспитательницей сиротского приюта. Даже здесь, в относительно мирном Даре, война постоянно напоминала о себе. Всё больше детей оставались без родителей, приюты переполнялись. Открывались новые. Всех нужно было ставить на учёт, заносить в списки.
Райна выдохнула и, пересилив себя, выдавила самую вежливую улыбку, на какую только была способна. Оскорблённую воспитательницу это немного успокоило. Потом Райна опустила взгляд — и уже по-другому, искренне, улыбнулась детям. Она не была особенно сентиментальна, но такая сцена кого угодно могла выбить из равновесия.
Война отобрала у Райны всё, и у этих детей тоже. Но в отличие от них, Райна, когда с ней всё это случилось, уже была взрослой. В каком бы жалком и безвыходном положении она ни находилась за прошедшие пять лет, у неё были какие-никакие силы себя защитить — сломать Ксандру нос, например. А они… Она снова посмотрела на детей.
Супермаленькие, супертихие, суперпокладистые, супернежные.
Они не могли сломать своей надзирательнице нос.
Дети вели себя тихо, по очереди — почти как солдаты — подходили к Райне и называли свои имена и фамилии, но напряжение в приёмной городского архива продолжало расти. Райну откровенно бесила воспитательница, которую она про себя окрестила Жабой. Её бесило как Жаба разговаривала с ней (как с идиоткой), как она разговаривала с детьми (как с идиотами) и как она разговаривала с подоспевшим на помощь Райне Максом (как с идиотом). Когда кто-то из детей путался, не мог вспомнить свой бывший домашний адрес или не знал, как правильно пишется его имя, Жаба раздражённо вздыхала, закатывала глаза и всячески демонстрировала своё крайнее недовольство. Райне и Максу тоже перепадало: Жаба не упускала случая съязвить — что они еле шевелятся и что работать их, похоже, никто не учил.
Работа в архиве и правда заметно замедлилась. Всё больше людей отвлекались от своих бумаг. Пары глаз одна за другой поднимались — и задерживались на новых маленьких посетителях. Что поделаешь, в архиве редко происходило хоть что-то мало-мальски интересное. А дети… Дети очаровали всех.
Чтобы дело пошло быстрее и Жаба не проглотила их всех на месте, Райна и Макс разделили обязанности. Макс терпеливо расспрашивал детей, а Райна исправно вносила данные в табель — имя, фамилию, возраст. К Максу подошла девочка с мягкими чёрными кудряшками, делавшими её похожей на маленькое грозовое облачко. Райна улыбнулась.
Девочка улыбнулась в ответ.
— У тебя красивые волосы, — сказала Райна.
Девочка смутилась, но всё же ответила:
— Это у меня в маму… — она неловко повела рукой, будто хотела поправить причёску — и случайно задела стоявшую на столе чашку.
Кофе опрокинулся и растёкся по столу, мгновенно испортив табель.
— Ой… — тихо выдохнула девочка.
Но было уже поздно. Жаба вспыхнула мгновенно.
— Дура! — взвизгнула она и тут же отвесила девочке подзатыльник. — Ты всё испортила! Теперь всё придётся начинать заново!
Райна на секунду растерялась:
— Ничего страшного, — быстро сказала она. — Я принесу новый бланк, всё перепишу. Не переживайте, я быстро печатаю…
Но Жаба пропустила её слова мимо ушей.
— Сволочь! Дрянь! — кричала она.
Девочка захлёбывалась слезами. Остальные дети тоже начали плакать. В архиве всё в одно мгновение пришло в движение. Кто-то вскочил, пытаясь успокоить воспитательницу, кто-то — детей.
Макс шагнул вперёд:
— Прошу вас, успокойтесь, госпожа…
Райна несколько секунд молча оценивала ситуацию. Потом отодвинула Макса в сторону, подошла к Госпоже Прилизанной Жабе и влепила ей пощёчину.
В архиве в одно мгновение воцарилась гробовая тишина. Даже дети перестали плакать.
Жаба побледнела. На секунду. А потом затараторила:
— Да вы… да вы вообще понимаете, кто я?! Я сейчас… я вас…
— Вы сейчас успокоитесь, — перебил её Макс.
Он шагнул вперёд, заслонив собой Райну от Жабы.
— Вы находитесь в городском архиве. И здесь не принято поднимать руку на детей.
Жаба захлебнулась словами, но быстро пришла в себя:
— Да я на вас жалобу напишу! Да вас обоих уволят!
***
После того как на вопли Жабы из своего кабинета вышел начальник архива, Райна воспользовалась возникшей суматохой и улизнула во внутренний двор. Руки у неё дрожали. Она опустилась на корточки и уткнулась лбом в колени. — Я горжусь тобой. — Макс присел рядом. Райна подняла на него взгляд: — Я ударила женщину… — Она это заслужила. На пару секунд повисла пауза. — Не волнуйся, — добавил он. — Я сказал директору, что это был я. — Что? — Макс… Он пожал плечами, будто речь шла о какой-то мелочи: — Да ничего страшного. — Тебя уволили? — Нет, — он чуть усмехнулся. — Просто назначили отработку. И то — больше чтобы удовлетворить жажду возмездия этой Жабы. Он помолчал и добавил с улыбкой: — Все свидетели были на моей стороне. Объяснили начальнику, что нашу гостью по-другому было не успокоить. Райна смотрела на него несколько секунд. Ей было немного неприятно от чувства, что она теперь чем-то обязана Максу. — Зачем ты это сделал? Макс выдержал её взгляд. — А ты как думаешь? Райна улыбнулась и решила ничего не усложнять: — Спасибо. Они молча смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока из архива не донеслось: — Пусть эти двое лично передо мной извиняются! Тогда я ещё подумаю! Макс тихо усмехнулся: — Кажется, нас зовут.***
Через некоторое время Райна стояла в кабинете директора городского архива Дара. — Мисс Рейн, это же были вы? — спокойно спросил он. — Я знаю, этот молодой человек… Макс, кажется… он пытается вас выгородить. Но, судя по рассказу мисс Тоад, ударили её именно вы. — Да. — Райна смотрела директору в глаза. Она решила не врать, понимая, что уже не отвертится, к тому же ей хотелось защитить Макса. Директор некоторое время молча изучал её. — Вы понимаете, что произошло? — наконец сказал он. — Вы, находясь на рабочем месте, ударили социального работника. Это не просто личный инцидент, это скандал, угрожающий репутации городской системы архивов. Он сделал паузу. — Я должен вас уволить, мисс Рейн. Всего лишь уволить… В этой жизни мне угрожали вещами и похуже. — Но… — продолжил он, — возможно, я об этом пожалею, однако у меня есть для вас предложение. — Дело в том, что я сам вырос в детском доме, — сказал он уже тише. — Редко в этой системе встретишь человека с таким… острым чувством справедливости. Не хотите попробовать себя на социальной службе? Шокированная, Райна не ответила. — Я могу дать вам рекомендации. У меня есть знакомые в этой сфере. — добавил он. — Поверьте мне, там не хватает таких людей как вы, готовых ударить взрослого, чтобы защитить ребёнка... — он на секунду замялся, — фигурально выражаясь, конечно... вы должны мне пообещать больше не распускать руки... Директор улыбнулся. — К тому же, — он бросил взгляд в бумаги, — по словам мисс Тоад, у вас… весьма тяжёлая рука. Райна едва заметно усмехнулась. — В любом случае, я не могу оставить вас работать в архиве, — сказал директор с сожалением. — Несмотря на то что по-человечески ваш поступок вызывает у меня… симпатию. Что скажете? Райна не сразу ответила. С одной стороны, перспектива снова остаться без работы — и снова слушать увещевания Мнемоса — её совсем не радовала. С другой стороны, лишившись архива, она потеряет единственную возможность искать Ксандра. Она быстро перебирала в голове варианты. Наконец Райна сказала: — Я с радостью приму ваше предложение. Но… — она чуть замялась. — Всегда есть какое-то неприятное "но"... — с улыбкой заметил директор. Райна улыбнулась ему в ответ. — Скажите, может, я могу всё же остаться в архиве? Например, в качестве волонтёра приходить несколько раз в неделю, я готова работать бесплатно... — Райна спросила это с такой надеждой в голосе и смотрела на директора такими полными отчаяния глазами, что он растерялся. За многие годы его работы он ещё не встречал человека, настолько отвержено преданного архивной работе. — Волонтёром? Что ж… думаю, это можно устроить.***
Со следующего дня Райна стала работать в Службе Социальной Защиты, или СЗ. Макса всё-таки уволили из городского архива вслед за ней. — Не хочешь пойти со мной работать в Службу Социальной защиты? - спросила его Райна. — Правда работы там навалом, и не всегда приятной... а платят не больше, чем в архиве... — добавила она неуверенно. — Конечно, хочу, — сказал Макс с искренним удовольствием. Служба Социальной Защиты только и нужна была ему в этой жизни. Если бы Райна сказала ему: «Не хочешь пойти со мной в одно место, тебя там казнят» — он бы всё равно пошёл. В тот период армия Коалиции одерживала одну победу за другой — к Дару присоединяли всё новые территории близлежащих полуразрушенных городов. Военные занимали территории, зачищали их от Колоссов, возводили оборонительные сооружения — но на этом их задача заканчивалась. Эти земли — уже не опасные, но ещё не обжитые — существовали где-то между мирной жизнью и военным положением. Туда стекались все, кто привык жить "в серой зоне" закона: маргиналы, дезертиры, мелкие преступники. И, конечно, дети. Потерявшиеся, сбежавшие, оставшиеся одни. Правительство Дара пыталось навести порядок поэтапно. Сначала в освобождённых городах на время оставались военные — они удерживали территорию и подавляли самые острые вспышки беспорядков. Параллельно Коалиция направляла туда полицию и сотрудников СЗ, вводила новые правила и старалась не допустить, чтобы эти районы окончательно превратились в гетто до того, как их успеют восстановить. Постепенно ситуация выравнивалась, но даже тогда эти районы продолжали оставаться «красной зоной». — Райна, Макс! Да где их носит, когда они так нужны?! — Они вроде ушли на обед… — Они всегда вместе ходят, вы заметили? — Ну, они вместе служили и вроде как давно знакомы, ничего удивительного… — А я вот думаю, они любовники, — раздался где-то сбоку кокетливый женский голос. — Вы видели, как он на неё смотрит? Прямо пожирает глазами… — Ты думаешь?.. Я вот… — А тут и думать нечего. Дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, — уверенно протянул тот же женский голос. — Так зачем они тебе? — Ах да… — мужчина хлопнул себя по лбу, будто только сейчас вспомнил. — Одна семья за последние полгода усыновила уже трёх детей из приюта... — И что? — кто-то пожал плечами. — Может, просто добрые люди. — Конечно, добрые... Вот только дети у них даже в школу не ходят. А пособия они получают исправно. Сотрудник СЗ выглядел потерянным и раздражённым. Он тараторил без остановки, размахивая какими-то бланками: — Сейчас таких случаев пруд пруди. Люди делают из опекунства бизнес… Берут детей ради выплат, держат впроголодь, экономят на всём. Иногда вообще перепродают — или сдают «в работу». Отец, у них, похоже, весь в долгах. Он на секунду сбился, будто сам понял, что говорит лишнее, и поспешил вернуться к делу: — В прошлом месяце они переехали в «красную зону», в недавно освобождённые районы… — он поморщился. Туда лишний раз с проверкой никто не сунется. Удобно. Вдруг его взгляд зацепился за мелькнувшую в конце коридора копну белых волос: — О, Райна! А я тебя ищу! Ты не видела Макса? Есть для вас работа…***
У сотрудников СЗ не было специальной формы, но, наученная горьким опытом первых вылазок, Райна старалась одеваться для таких районов максимально закрыто. Она укутывалась в несколько слоёв одежды, и Макс каждый раз с улыбкой замечал, что она похожа на снеговика. Райна делала это не из соображений безопасности — вряд ли шерстяной свитер мог защитить её от пули или удара. Нет. Тогда зачем? Она и сама не могла бы толком объяснить это даже Максу. Но то, что она там видела — разруху, криминал, насилие, — пробирало её до костей. Даже в самый жаркий весенний полдень в таких местах её прошибал холодный пот. Она не боялась за свою жизнь, её скорее ужасал сам разрыв — между мирной жизнью в Даре и тем, что существовало в «красной зоне». Направляясь в опасные районы, работникам СЗ выдавали средства самообороны — обычно травмат, но Райна на всякий случай прятала в сапоге небольшой нож. Райна шла молча, засунув руки в карманы куртки. Под слоями одежды ей было жарко. Макс шёл рядом, как обычно спокойный и весёлый, будто они просто вышли на прогулку. Райну это немного успокаивало. — К этому невозможно привыкнуть. — прервала молчание Райна. — Тебе и не нужно к этому привыкать. — Макс ободряюще коснулся её руки и улыбнулся. Райна почувствовала себя немного лучше. Они подошли к повороту на нужную улицу. На углу стояли женщины. Проработав месяц в Службе Социальной Защиты, Райна приобрела довольно бесполезный навык — с одного взгляда определять проституток. Впрочем, здесь даже задумываться не приходилось. Короткие юбки, едва прикрывающие лобок, босоножки не по размеру, явно краденные — на фоне этих почти голых девушек Райна, обмотавшаяся чуть ли не двумя шарфами, выглядела ещё более нелепо. Девушки смеялись, переговаривались, было видно, что они пьяны и им трудно удержать равновесие на их высоченных каблуках. Райна уже привыкла, что для них она — пустое место, и всё их внимание достаётся Максу. Как только они приблизились, одна из девушек шагнула вперёд, чуть наклонив голову: — Ну здравствуй, красавчик… Её взгляд скользнул по Максу с откровенной оценкой. Девушка подошла к нему почти вплотную, за ней подтянулась вторая, третья. Райну всегда поражало, как они двигаются — как стая. Макс, за время работы в СЗ тоже приобретя несколько полезных навыков, сделал вид, что их не существует. Райна шла чуть впереди, не оборачиваясь. Её немного забавляла её роль пустого места — она чувствовала себя ребёнком, которого не взяли играть в догонялки. — Ой, этот прямо как мой… — протянула одна из девушек, разглядывая Макса. — Тоже молчаливый. Будто не от мира сего… Райна замедлила шаг, дожидаясь отставшего Макса. — Красавчик, конечно… — продолжала девушка, уже с усмешкой. Она чуть прищурилась, будто сравнивая: — У моего-то мордочку немного портит шрам через всё лицо… — она чуть прищурилась, словно вспоминая. — От самого лба — через глаз, вниз по щеке… С этими словами девушка лениво провела пальцами по щеке Макса. Райна остановилась, как вкопанная. Затем, в один миг перепрыгнув несколько метров, она вцепилась в девушку, до этого увлечённую Максом. — Что ты сказала? — А? — та растерянно моргнула. — Я? — Ты сказала… — Райна тяжело дышала, — что знаешь мужчину со шрамом. У него разные глаза? — Ну… да, видела такого... — девушка усмехнулась. — Даже не только видела… один глаз у него был мутный какой-то, будто стеклянный… Макс подошёл ближе и потянул Райну за рукав: — Райна… Райна даже не повернула к нему головы. Она схватила девушку за края её полупрозрачной блузки и притянула к себе: — С какой стороны был шрам? Слева или справа? Ещё были? На спине — длинный, неровный, почти от самого плеча? Девушка, явно не ожидавшая такого поворота событий, окончательно опешила: — Девочка… ты с ума сошла… Макс тихо выдохнул. Он аккуратно разжал пальцы Райны, освобождая перепуганную девушку. — Простите, — сказал он спокойно. — Наш знакомый пропал на войне. Макс взял Райну за руку, и обратился к проститутке: — Вы не знаете его имени? Или, может, запомнили что-то ещё? Вместо ответа девушка посмотрела на Райну и сказала: — Девочка… Ты бы поберегла себя. Тебя же всю трясёт… Райна не удостоила её ответом. Она стояла, судорожно перебирая в голове отличительные черты Ксандра, вспоминая его в мельчайших подробностях. Но что она могла сказать? Что у него жгучие насмешливые глаза? Что его губы сладкие и тёплые, как волны южных морей? Мозг подкидывал ей одно воспоминание за другим, но Райна прекрасно понимала, что вряд ли её возвышенные сравнения помогут этой женщине что-то вспомнить. Макс грустно вздохнул, бросив взгляд на Райну и обречено спросил ещё раз: — Скажите, может вы знаете из какой он части или где сейчас их можно найти? Оправившись от шока после нападения Райны, проститутка фыркнула: — Да отстаньте вы уже от меня! Что прицепилась, девка? Мужиков что ли мало? Ничего я про него больше не помню! Пока платят мне вообще пофигу — даже если он импотент! Потом посмотрела на Райну ещё раз и как будто смягчившись, сказала: — Не переживай ты так… у твоего с этим всё было в порядке… — она усмехнулась. Сердце у Райны билось как сумасшедшее. Она смотрела на проститутку одновременно зло и растерянно. — По-моему, он был в форме военных Мертвеца… если он тебе так нужен.***
В форме военных Мертвеца… Надежда пронеслась в душе Райны, как падающая звезда — и тут же погасла. У Мертвеца была огромная армия. Данные о ней оставались одними из самых неполных: город только недавно признали частью Квадранта, документы находились в полном беспорядке. Даже если бы с помощью Мнемоса она смогла раздобыть списки военнослужащих... Это было всё равно что искать иголку в стоге сена. С этими мыслями она шла дальше по улице вместе с Максом, к дому, который им нужно было проверить. Макс время от времени бросал на неё обеспокоенные взгляды, будто подбирая слова. — Райна… — наконец сказал он мягко. — Я понимаю тебя. Она не ответила. — Тяжело смириться с тем, что человек, который тебя спас… — он замялся, — пропал или… — он не договорил. — Я бы тоже хотел верить, что капитан жив. Отчасти это было правдой: Макс никому не желал смерти. Но правдой было и другое — именно к Ксандру он ревновал Райну безумно, непоправимо, даже после его исчезновения. — Не факт, что эта… — он чуть поморщился, подбирая слово, — ... женщина, вообще видела капитана Ван Хейса. Райна молчала ещё некоторое время. Потом спокойно сказала: — Думаю, ты прав. — она произнесла это, и в во взгляде Макса мелькнуло облегчение, почти радость. — Нам нужно сосредоточиться на работе, — сказала Райна и улыбнулась ему. Они подошли к полуразрушенному многоэтажному дому. Кое-где оголённые бетонные конструкции были закрыты листами профнастила, кое-как закреплёнными на перекрытиях — из них пытались собрать подобие фасада. Была середина весны и темнело ещё рано. Вдруг Райна почувствовала, как кто-то сзади приставил ей нож. Это ощущение невидимой угрозы сзади было ей знакомо. Кто-то тихо сказал: — Вперёд. Они с Максом не успели обменяться ни словом — их уже окружили. Райна послушно шла вперёд, а нож и его владелец, словно приклеенный, двигался вместе с ней. «Как банный лист», — подумала Райна и усмехнулась про себя.***
Ксандр лежал на кровати в своей комнате, закинув руку под голову, и безучастно смотрел в потолок. Лежавшая рядом девушка пыталась привлечь его внимание — что-то шептала ему на ухо, лениво водила пальцами по его груди, вырисовывая невидимые вензеля. — А знаешь… — протянула она, — меня сегодня ведь чуть не убили из-за тебя. Ксандр даже не повернул головы. — Да что ты говоришь. — Да, — она усмехнулась. — Какая-то сумасшедшая девка чуть меня не задушила сегодня на улице. Пыталась выпытать у меня твоё имя… Она чуть приподнялась на локте, разглядывая его лицо, и провела тонкими пальцами по его шраму. — Совсем шизанутая. Я притворилась, будто ничего о тебе не помню… — она наклонилась ближе, почти касаясь его губ. — Не хочу тебя ни с кем делить… — она обхватила губами мочку его уха. После той вечеринки в здании полуразвалившегося склада, девушка всюду преследовала Ксандра, как ему казалось, в надежде вытрясти из него побольше денег. В какой-то момент он сдался. Несмотря на весь свой гонор и иронию, Ксандр Ван Хейс был в сущности усталым и загнанным существом. Ему было трудно признаться в этом даже самому себе, но причина, по которой он оставил её возле себя, заключалась в том, что он был больше никому не нужен. За всё время его службы в войсках Мертвеца никто и рукой не прикоснулся к нему по-человечески, а она была рядом, и иногда гладила его по голове, приговаривая какую-то чушь. И если закрыть глаза, можно было представить, что он снова на базе "Авангард-3". Поскольку Ксандр никак на неё не реагировал, она надула губы: — Эй, да тебе что, вообще всё равно?! Из врождённой нелюбви к скандалам Ксандр всё же ответил: — Слушаю-слушаю… Какая-то сумасшедшая баба тебя чуть не задушила… — Да-да! — оживилась она. — Она жутко сильная, хоть и выглядит как кукла — белые длинные волосы, голубые глаза… А как вцепилась в меня — я думала, убьёт! Кто-то мягко, но сильно сдавил его сердце. Ксандр стал слушать внимательнее. Девушка это заметила и самодовольно усмехнулась, а потом с явным раздражением добавила: — Она со своим дружком меня достала. Всё расспрашивала: какие у тебя глаза… есть ли шрам на спине… Ксандр приподнялся на локте. Теперь он смотрел на неё, не отрываясь. Его собеседница, явно наслаждаясь произведённым эффектом, театрально закатила глаза: — Выбесила она меня… Ну я и сказала своим знакомым, чтобы они ей немного подпортили её кукольное личико… Не меняясь в лице, почти спокойно, Ксандр сжал обе её руки у запястий и так свернул их, что девушка громко охнула, дёрнулась, хотела вырваться — но он держал её крепко: — Больно же! Пусти! Что на тебя нашло?! Ксандр даже не повысил голоса: — Ты сейчас оденешься и покажешь, куда твои дружки её увели. Иначе я тебе руку сломаю. Она замерла на секунду. — Хорошо, хорошо… только пусти… Ксандр разжал пальцы. Девушка отпрянула, потирая запястья. Несколько секунд смотрела на него, а потом задумчиво протянула: — Знаешь… У тебя сейчас было точно такое же лицо, как у неё тогда. Ксандр, уже застёгивая куртку, бросил на неё раздражённый взгляд. — Да одеваюсь я, одеваюсь… Выйдя из военной части, они минут десять плутали по тёмным улицам. Девушка не умолкала ни на секунду. — Ты её знаешь? Так ты её знаешь? Ты её знаешь?.. Ксандр шёл молча. Да, дура, я её знаю. И заткнись уже наконец.***
Пока их вели по тёмным улицам, Райна и Макс успели несколько раз переглянуться. Нашли кого грабить. Или что они вообще собирались с ними делать? Дурьё. Ребята были совсем молодые — четверо чёрных и двое белых. В сущности — шестеро детей. Ни Райна, ни Макс не собирались всерьёз с ними сражаться. Наконец они дошли до какого-то здания. Их грубо обыскали. Травмат у Макса забрали сразу, а вот с Райны им пришлось долго снимать её бесконечные слои одежды, чтобы добраться по спрятанного пистолета. Затем Макса увели в вниз, в подвал, и Райна осталась одна. Пятеро похитителей ушли с Максом, видимо, расценили, что он представляет большую опасность. Она огляделась, пытаясь сообразить, как успокоить оставшегося с ней парня с ножом. Ему было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Совсем ещё ребёнок, но Райна знала: озлобленные дети — самые опасные. Импульсивные. Способные на глупость, о которой потом сами же будут жалеть. Она даже усмехнулась про себя: «Хорошенькая ситуация, Райна. Сидишь в подвале, одна. Сейчас тебя, возможно, зарежут — а ты переживаешь о тяжёлых судьбах детей войны». Мальчик с силой толкнул Райну к стене и она больно ударилась плечом. Он наклонился к ней и прошипел: — Громко не ори. А то придётся тебя зарезать. Он на секунду запнулся, будто сам не до конца верил в свои слова, но тут же продолжил: — Меня просили только… ну… слегка украсить твоё лицо парой шрамов. Но сейчас смотрю на тебя и думаю — грех такой красоте пропадать… Будь со мной поласковее — и я тебя отпущу. Звучало, конечно, страшновато. Но Райна видела: он сам себя боится. Она спокойно посмотрела на него и спросила: — Слушай, как тебя зовут? Тут уж он не выдержал. Её спокойствие взбесило его. Он метнулся к ней, молча и быстро. Через мгновение Райна уже лежала под ним. Он скрутил её и навис сверху. Похоже, он сам не понимал, что собирается дальше сделать — придушить её или изнасиловать. Единственное, что успела сделать Райна, когда он кинулся на неё, это подвернуть руку под бедро и одновременно подогнуть под себя ногу, совсем немного, но этого было достаточно, чтобы пальцами правой руки она теперь могла нащупать рукоять ножа в своём сапоге. В такой странной позе они замерли на несколько секунд. Райна не торопилась вытаскивать нож, давая мальчику шанс остановиться. Где-то в коридоре послышался шум. В следующую секунду дверь распахнулась, и она услышала знакомый ироничный голос. — Я смотрю, без меня ты совсем не справляешься. Дальше всё произошло мгновенно. Райна резко вывернулась, скользнула в сторону и через секунду уже сидела на полу за спиной своего похитителя. Лезвие ножа упёрлось ему в горло. Где-то внизу продолжали раздаваться звуки драки. Сердце у Райны билось быстро-быстро, но не от борьбы. Несколько секунд она смотрела на Ксандра, не в силах поверить, что это он. Она не заметила, как сильнее прижала нож к шее своей жертвы. Лезвие впилось в кожу, под ним выступила кровь. Мальчишка вскрикнул. Райна ослабила хватку, не отводя взгляда от Ксандра. Он смотрел на неё в ответ с лениво-ироничной улыбкой. Их прервал голос из-за его спины: — …Я же говорила, она ненормальная.
