Песнь Волка и Дракона

Северная дорога тянулась узкой серой лентой сквозь тёмные леса, где деревья стояли плотно, словно стражи, не пускающие чужаков дальше. Их голые ветви тянулись к небу, переплетаясь между собой, и казалось, что даже свет здесь становится холоднее и тусклее. Снег лежал неровными пластами, местами утоптанный, местами нетронутый, и под копытами лошадей он скрипел сухо и резко, как старые кости. Ветер не утихал ни на мгновение. Он бил в лица всадников, пробирался под плащи, цеплялся за волосы и бороды, словно пытался вытолкнуть их обратно на юг. Дыхание превращалось в пар, исчезающий в воздухе почти сразу. Мейкар Таргариен ехал впереди, чуть опережая остальных. Его тёмный плащ развевался за спиной, но не давал настоящего тепла. Серебряные волосы, некогда аккуратно уложенные, выбивались из причёски, ложились на лоб и виски, трепетали на холоде, а борода уже покрылась тонкой коркой инея, придавая его лицу ещё более суровый и усталый вид. Он поднял взгляд к небу — тяжёлому, серому, без единого просвета — и с досадой потянул поводья. — Клянусь богами… — пробормотал он, — у меня уже яйца замёрзли от этого проклятого холода. Позади послышался тихий смешок, почти утонувший в ветре. Сир Дункан Высокий ехал чуть позади, сидя в седле спокойно и уверенно, как человек, которому не впервой переносить дорогу и холод. Его большой плащ был простым, но плотным, а лицо, обветренное и суровое, казалось почти невосприимчивым к морозу. Он покачал головой. — Мы ещё даже не на Севере, милорд. Принц резко обернулся через плечо, прищурившись. — Если это ещё не Север, — сказал он сухо, — то я не хочу знать, что будет дальше. Рядом с ним ехал его брат - Бейлор. Его осанка оставалась прямой, а движения — спокойными даже в этом суровом месте, где царили холод и ветер. Тёмный плащ сидел на плечах безупречно, а аккуратно подстриженная борода не скрывала выражения лица. Едва заметная улыбка тронула его губы. — Ты сам захотел поехать. — Нет, — буркнул Мейкар, — этого захотел ты. Принц посмотрел вперёд, крепче сжав поводья. — А я оказался достаточно глуп, чтобы согласиться, — добавил он тихо. Сзади раздался более живой голос — юный, ещё не потерявший лёгкости. — Отец… Эйгон Таргариен ехал рядом с сиром Дунканом, кутаясь в плащ, который казался на нём слишком большим. Его щеки покраснели от холода, а глаза блестели — не только от ветра, но и от любопытства. — А правда, что на Севере живут лютоволки? Мейкар коротко хмыкнул, даже не оборачиваясь. — Лучше бы ты следил за осанкой в седле, чем за волками. Эгг тут же выпрямился, будто его ударили невидимой палкой. — Да, отец. Бейлор тихо усмехнулся, наблюдая за этим. — Не будь с ним слишком строг. Он ещё мальчик. Младший брат покачал головой. — Мальчики становятся мужчинами слишком поздно. Слова прозвучали глухо, но твёрдо. Сир Дункан наклонил голову, глядя вперёд, где дорога растворялась в густеющих тенях леса. — Или слишком рано, — тихо сказал он. Ветер внезапно усилился, будто подхватил эти слова и умчал их прочь. Бейлор повернулся к нему, и на миг его взгляд изменился, стал глубже. Он вспомнил звон стали, глухой удар, булаву в руках Мейкара и ту мгновенную, всепоглощающую тьму, окутавшую его тогда — быструю и холодную, как этот ветер. Он почти умер, почти исчез — на границе между дыханием и пустотой, где уже нет ни боли, ни звука, ни света. Но он выжил. Иногда судьба не просто даёт второй шанс. Иногда она возвращает тебя обратно не из милости — а с требованием. С долгом, который нельзя забыть. И Бейлор это понимал. Он перевёл взгляд вперёд, туда, где лес становился гуще, а дорога — уже, и сжал поводья чуть крепче, словно это могло приблизить то, что ждало их впереди. Серая полоса пути тянулась между деревьями, исчезая в холодной дымке, и где-то там, за лесами и холмами, стоял Винтерфелл — древний, тёмный, переживший больше зим, чем любой из них мог сосчитать. Бейлор снова посмотрел на северную дорогу. Ветер шёл навстречу, резкий, чужой, пахнущий снегом и сырой землёй. И по какой-то причине он чувствовал — не мыслью, а чем-то глубже, — что эта дорога изменит его жизнь. — Сколько ещё до Винтерфелла? — спросил Мейкар, не скрывая усталого раздражения. Дунк поднял взгляд к горизонту, где небо и лес сливались в одно серое полотно. — День пути, — ответил он спокойно. Бейлор едва слышно произнёс, почти шёпотом: — Завтра мы увидим Север. Ветер, будто уловив его слова, откликнулся холодным порывом, пробежав по плащам и доспехам всадников. Лошади фыркнули и напряглись, прижимая уши. К вечеру отряд остановился в небольшом перелеске, где деревья стояли чуть реже, давая место для лагеря. Солдаты двигались быстро и без лишних слов — привычка, выработанная дорогами и службой. Костры загорались один за другим, и вскоре над лагерем поднялся дым, смешиваясь с вечерним туманом. Лошадей привязали к деревьям, укутали попонами. Металл доспехов звякнул, когда пятеро рыцарей Королевской гвардии сняли белые плащи и расселись вокруг огня, их светлые ткани на мгновение вспыхнули золотом в отблесках пламени, но холод здесь был иным. Его прикосновения не просто касались кожи — они проникали глубже, под меха, сталь, ткань и кости, словно искали путь внутрь, туда, где человек уже не способен защититься. Мейкар Таргариен сидел у костра, вытянув руки к огню. Пламя освещало его лицо снизу, подчеркивая жесткость черт и усиливая тени. Он мрачно окинул взглядом темный лес вокруг лагеря. — Клянусь богами, этот проклятый Север скоро заморозит меня до смерти. Несколько рыцарей тихо рассмеялись, их смех тут же растворился в ледяном воздухе. Сир Дункан покачал головой, глядя на огонь. — Милорд, вы повторяетесь, мы еще не доехали... Таргариен хмыкнул, не отводя глаз от пламени. — Тогда мне уже не нравится эта перспектива... Рядом с ними сидел Эгг, укутанный в плащ. Он держал в руках кружку с горячим бульоном, от которой поднимался пар, и слушал разговор взрослых с тем вниманием, которое бывает только у тех, кто ещё учится понимать мир. — Отец, в Винтерфелле живут лютоволки? — спросил он вновь, глядя то на отца, то на Дункана. Мейкар бросил на него короткий взгляд. — Вот когда один из них откусит тебе задницу, тогда узнаешь. Дункан рассмеялся, негромко, но искренне. — Думаю, они предпочитают оленей, милорд. Бейлор сидел у костра, чуть в стороне. Свет едва касался его лица, оставляя большую часть затенённой. Он смотрел на огонь, но видел в нём не пламя, а что-то далёкое, невидимое другим. Когда разговоры стихли, смех сменился тишиной, и дрова начали потрескивать, сир Дункан встал и подошёл к нему. Он сел рядом, не говоря ни слова. Некоторое время они молча слушали лес. Где-то вдали треснула ветка. Ветер прошёлся по верхушкам деревьев, и те ответили ему тихим шёпотом. Наконец, Дункан заговорил: — Вы могли остаться в Королевской Гавани. Зачем вам было ехать на Север? Бейлор чуть улыбнулся, не отрывая взгляда от огня. — Там слишком много голосов. Он сделал паузу, будто прислушиваясь к тишине. — И слишком мало тишины, — добавил он. Дункан посмотрел на него внимательнее. — Это из-за двора? — спросил он. Бейлор покачал головой. — Не только. Он замолчал, и пламя костра отразилось в его глазах — голубой и карий, словно чужие в этом свете. — Иногда человеку нужно уехать далеко, — тихо сказал он, — чтобы снова услышать себя. Дункан склонил голову. — Или чтобы забыть. Бейлор перевел взгляд на Дункана. В его глазах не было удивления. Дункан уже знал о Джене Дондаррионе, Валарре и Матарисе. Он знал о потерях, которые не исчезают, даже если о них молчат. Бейлор тихо произнес: — В Красном замке слишком много воспоминаний. Ветер пронесся по лагерю, заставив пламя дрожать. Искры взмыли вверх и растворились в темноте. — А на Севере? — спросил Дункан. Бейлор посмотрел в сторону леса, где тьма была гуще, чем где-либо еще. — На Севере люди честнее, — ответил он, прищурившись, будто пытаясь разглядеть что-то во мраке. — Здесь холодно, но холод иногда очищает, — добавил Бейлор. Дункан усмехнулся. — Или убивает. Принц тоже улыбнулся — едва заметно. — Иногда это одно и то же. Они снова замолчали. Над лесом поднялась луна — бледная, холодная, почти бескровная. Её свет лег на снег, превратив его в тусклое серебро. Наконец Бейлор поднялся. — Завтра мы будем в Винтерфелле. Дункан кивнул, поднимаясь следом. — Тогда завтра вы увидите настоящих северян. Бейлор посмотрел на дорогу, уходящую в темноту, туда, где начинался Север. Иногда судьба приходит тихо без знаков. Иногда она просто ждёт. За воротами старого замка. И Бейлор ещё не знал, что в Винтерфелле его ждёт девушка с серо-зелёными глазами. И встреча, которая изменит его жизнь.