Песнь Волка и Дракона

Покои Бейлора находились в Башне Десницы, возвышаясь над остальными частями Красного замка. Просторные и скромные, они скорее походили на жилище человека, занятого делом и несущего ответственность, чем на апартаменты наследника престола. Тёмное дерево, тяжёлые портьеры из бархата, большой камин с потрескивающим огнём, несколько кресел у очага и высокие шкафы с книгами по истории, праву и военному делу создавали атмосферу серьёзности и сосредоточенности. На массивном столе лежали свитки, письма и государственные документы, ожидающие его внимания. Здесь ощущалось присутствие десницы короля — человека, привыкшего поддерживать порядок, исполнять долг и проводить долгие ночи за бумагами. Бейлор вошёл в комнату один, снял с груди серебряную брошь в форме руки, символ своей должности, и положил её на стол. Казалось, вместе с брошью он отложил и тяжесть государственных забот. Затем медленно расстегнул тёмный камзол. На его лице ещё играла едва заметная улыбка. Перед глазами снова возникла библиотека. Силина, сидя в кресле, читала книгу по валирийской грамматике. Её смущённый взгляд был устремлён на него. — Я хотела сделать тебе сюрприз Бейлор усмехнулся себе под нос. За всю жизнь никто не пытался выучить высокий валирийский ради него. Дженна не проявляла интереса к древним традициям и истории Валирии. Она терпеливо слушала рассказы Бейлора, но никогда не стремилась стать частью этого мира. А вот Силина ещё в Винтерфелле читала книги об Эйгоне Завоевателе, задавала вопросы о старых обычаях Таргариенов и теперь, втайне от него, учила язык драконов. Дверь даже не постучали — она просто распахнулась. — Давай выпьем, — произнёс Маэкар, входя в комнату в льняной рубашке с расстёгнутым воротом. Его серебристые волосы были слегка растрёпаны, а по тому, как он держался, Бейлор сразу понял, что младший брат уже успел выпить. — Ты ведь знаешь, что двери существуют не только для того, чтобы их выбивать? — спросил Бейлор. — Ты становишься скучным, — ответил Маэкар. — Это называется взрослением, — заметил Бейлор. — Нет, это называется занудством, — возразил Маэкар. Он налил вино в два кубка и протянул один брату. — Выпей. Меня тошнит от твоего самодовольного вида, — сказал Маэкар. Бейлор усмехнулся и принял кубок. — Настолько всё плохо? — спросил он. — Ты улыбаешься сам с собой, — ответил Маэкар. — Возможно, — уклончиво сказал Бейлор. Маэкар прищурился, глядя на брата с подозрением. — И что на этот раз? Бейлор некоторое время молчал, а потом произнёс: — Она учит высокий валирийский. — Кто? — Силина. — Зачем? Бейлор широко улыбнулся. — Чтобы сделать мне сюрприз. Маэкар удивленно посмотрел на него. — Старые боги и Семеро… Он отхлебнул вина. — Она правда это делает? — Уже несколько дней, — подтвердил Бейлор. — Дженна никогда не хотела учить валирийский, — покачал головой Бейлор. — И историей нашего дома она тоже не интересовалась. Он задумчиво посмотрел в огонь. — А Силина ещё с самого начала нашего знакомства читала книгу об Эйгоне Завоевателе. Она постоянно расспрашивала меня о старых традициях. Маэкар фыркнул. — Нашел себе книжного волчонка. — Возможно, — спокойно согласился Бейлор. — Отвратительно, — бросил Маэкар. — Ты завидуешь, — усмехнулся Бейлор. — Конечно завидую, — сухо ответил Маэкар. — Вокруг меня одни дети, политика и упрямые северянки. Он сделал ещё один глоток. — Кстати , Дейрон слишком часто смотрит на Силину. Бейлор спокойно встретил его взгляд. — Дейрон очарован ею. — Тебя это не беспокоит? — Нет. — Почему? — Потому что я уверен в Силине. Маэкар хмыкнул. — Хотел бы я обладать такой уверенностью. Бейлор внимательно посмотрел на брата. — Лионель Баратеон, похоже, увлекся Тисаей, — сказал он. Маэкар замер, а Бейлор, сделав небольшой глоток из кубка, продолжил. — Я видел, как он смотрит на нее на арене, — добавил он. Маэкар резко поставил кубок на стол. — Он не должен даже смотреть на нее, — заявил он. Бейлор не смог сдержать усмешки. — Тогда перестань вести себя как упрямый баран, — ответил он. Маэкар угрюмо взглянул на него. — Что тогда? — Иначе Тисая выберет оленя, — ответил он. Несколько секунд младший принц молчал, затем ссутулился. — Мне нечего ей предложить, — признался он. Бейлор удивленно поднял брови. — Я четвёртый сын, вдовец, — тихо продолжил Маэкар. — У меня шестеро детей, и половина из них — испытание сложнее любой войны. — Дейла, Рей и Эгг хорошие дети. — Остальные компенсируют их достоинства. Бейлор покачал головой. — Ты недооцениваешь себя. Маэкар невесело усмехнулся. — А Лионель может предложить ей гораздо больше. — Возможно, — ответил задумчиво Бейлор покачивая кубок с вином, выдержал паузу произнес. — Но ты забываешь спросить, чего хочет сама Тисая. Маэкар молчал. — Поговори с ней, — тихо сказал Бейлор. — Не прижимай к стенам. Не приказывай. Просто поговори. Младший принц долго смотрел в огонь. Потом тяжело поднялся на ноги. — Ты стал слишком мудрым. — Нет. Просто старше. Маэкар фыркнул, направляясь к двери. — Спокойной ночи, мудрец. — Спокойной ночи, брат. Маэкар уже взялся за ручку, когда Бейлор окликнул его: — И Маэкар… Тот обернулся. — Не позволяй страху решить всё за тебя. Несколько мгновений младший принц смотрел на него, а потом коротко кивнул. — Постараюсь. И, слегка покачиваясь после выпитого вина, вышел из комнаты, оставив Бейлора наедине с потрескивающим камином, запахом старых книг и мыслями о северной девушке, которая решила выучить язык драконов ради того, чтобы однажды удивить его. Маэкар не помнил, как именно добрался до покоев Тисаи. Коридоры Красного замка плыли перед глазами, факелы отбрасывали на стены длинные тени, а в голове шумело не только от вина. Слова Бейлора продолжали звучать у него в ушах. “Поговори с ней.” Он остановился перед знакомой дверью и несколько мгновений просто смотрел на неё. Затем постучал, не слишком уверенно. Дверь открылась почти сразу. Тисая стояла на пороге, сонная и растрёпанная. На ней была длинная льняная рубаха, доходившая до середины бедра, а тёмно-русые волосы свободно спадали на плечи. В тусклом свете свечей её холодные голубые глаза казались мягче обычного. Она нахмурилась. — Что ты здесь делаешь? Маэкар посмотрел на неё долгим взглядом. — Не знаю. — Ты пьян. — Немного. Тисая собиралась что-то ответить, но не успела. Маэкар шагнул вперёд, он не попытался удержать её силой только обнял нежно но крепко. Будто держался за неё, чтобы не потерять равновесие. Тисая застыла. Она почувствовала, как он уткнулся лицом ей в макушку и замер, глубоко вздохнув. — Ты пахнешь по особенному , — тихо пробормотал он. Его руки чуть сильнее сомкнулись вокруг неё. — Ты захватила мой разум, Тисая. В его обычно уверенном голосе впервые прозвучала растерянность. — Я постоянно думаю о тебе. Тисая подняла на него взгляд. — Маэкар… — О той ночи, — продолжил он глухо. — О твоих словах. О том, как ты смотришь на меня, а потом делаешь вид, что между нами ничего нет. Он закрыл глаза. — Я хотел поговорить с тобой. — Я знаю. — А ты избегала меня. — Потому что не знала, что делать. Он невесело усмехнулся. — Я тоже не знаю. Тисая удивлённо моргнула. Это признание звучало почти невероятно. Маэкар Таргариен, который всегда казался человеком, знающим ответы на все вопросы, сейчас выглядел потерянным. Он отпустил её и тяжело опустился в кресло возле камина. Несколько мгновений сидел неподвижно, глядя в огонь. Потом неожиданно притянул Тисаю ближе, прижавшись лбом к её животу. — Я не знаю, что делать, — тихо признался он. — Я умею воевать. Выполнять приказы. Нести ответственность. Он горько усмехнулся. — Но понятия не имею, что делать с тобой. Тисая долго молчала. Затем осторожно опустила руку ему на голову. Его серебристые волосы были мягче, чем казались. Она медленно провела пальцами по ним. Маэкар тяжело выдохнул. Напряжение постепенно уходило из его плеч. — Ты невозможен, — тихо сказала Тисая. В её голосе не было привычной резкости. Только усталость и нежность, которой она сама от себя не ожидала. Она продолжала гладить его по голове, и спустя некоторое время его дыхание стало ровнее. Тисая опустила взгляд. Маэкар заснул, вот так, сидя в кресле у камина, уткнувшись ей в живот, всё ещё слегка удерживая край её рубахи, словно боялся, что, проснувшись, обнаружит, что она снова исчезла. Тисая смотрела на него долго на мужчину, которого считала невыносимым, упрямого. и самоуверенного. И вместе с тем человека, который среди ночи пришёл к ней не за поцелуями и не за победой. А потому что не знал, как жить с тем, что чувствовал. Она осторожно убрала со лба Маэкара серебристую прядь и тихо вздохнула. — Старые боги… — едва слышно прошептала Тисая. — Что же мне теперь делать с тобой, дракон? Но ответа не было. Маэкар Таргариен спал, а Тисая так и осталась стоять рядом, продолжая осторожно перебирать его волосы, пока за окнами Красного замка медленно догорала ночь.

***

Ночь в Красном замке была тихой — не спокойной, а настороженной, будто сама тишина чего-то ждала. Сон накрыл Бейлора быстро после ухода брата. И сразу втянул его в холодные каменные коридоры, где факелы горели неровно, а тени тянулись по стенам, словно живые. Он шёл вперёд, чувствуя под ногами ледяной камень, и вдруг тишину разорвал крик — женский, полный боли, такой острый, что перехватило дыхание. Он узнал его сразу. Силина. Он сорвался с места и почти побежал. С каждым шагом крик становился громче, невыносимее, ближе. Распахнув дверь, он замер. Это были его покои, но всё казалось чужим: слишком яркие свечи, слишком много людей, суетливые лица, которых он не различал, но ощущал. И среди всего этого хаоса — она. Силина лежала на кровати, бледная, почти прозрачная. Её волосы прилипли к лицу, а тело изгибалось от невыносимой боли. Каждый её крик разрывал его изнутри. Он шагнул ближе, но не мог подойти, словно невидимая стена преграждала путь. Мейстер обернулся и произнес спокойно, почти холодно: Вы должны выбрать, ваше величество: ребёнка или мать. Мир сузился до одной точки. Он посмотрел на Силину. Она смотрела на него с болью, страхом и слезами — и доверием, от которого стало ещё тяжелее. Она звала его, просила спасти их ребёнка, а он не мог ни вдохнуть, ни пошевелиться. Не мог дотянуться. Когда её крик стал невыносимым, вспыхнул ослепительный свет. Бейлор резко проснулся. Темнота его комнаты обрушилась на него, но сердце продолжало колотиться, будто он всё ещё был там. Дыхание сбилось, грудь тяжело вздымалась, тело покрылось потом, словно он действительно бежал, сражался, пытался спасти... и не смог. Он провёл рукой по лицу и сжал пальцы, стараясь вернуться в реальность. Это был сон. Но ощущение не исчезало. Страх остался внутри — глухой, тяжёлый, слишком настоящий, чтобы просто исчезнуть. Бейлор резко поднялся с кровати и замер в темноте, пытаясь отличить реальность от сна. Но сон не отпускал — он чувствовал его в груди, в дыхании, в том тяжёлом страхе, который не исчезал, даже когда разум понимал: это было не по-настоящему. Он провёл рукой по волосам, тяжело выдохнул, но это не помогло. Мысли не успокаивались. Ему нужно было убедиться. Он накинул плащ и вышел, не задерживаясь, не раздумывая. Но не в длинные коридоры замка, где могли встретиться стражники или слуги — он повернул в сторону узкой, почти незаметной двери, скрытой в каменной стене. Тайные проходы. Старые, как сам замок. Узкие, холодные, с низкими потолками и камнем, который хранил в себе сырость и чужие шаги. Здесь не было света, кроме редких щелей, через которые пробивался слабый отблеск факелов снаружи. Здесь было тихо — слишком тихо, так, что даже его собственное дыхание казалось громким. Бейлор шёл быстро, почти не думая, как будто тело само знало дорогу. Он уже проходил здесь раньше — когда не хотел быть принцем, когда нужно было просто исчезнуть. Камень под ногами был холодным, стены узкими, и казалось, что сам замок наблюдает за ним. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Все мысли было заполнены ей. Он остановился у скрытой двери, провёл рукой по знакомому выступу в камне, надавил — и тяжёлая панель едва слышно сдвинулась и он вошёл. Комната Силины встретила его тишиной и мягким светом. Свечи почти догорели, их огонь дрожал, а лунный свет скользил по полу и по кровати, делая всё вокруг спокойным, почти нереальным. Силина лежала на кровати, укрытая тёмным одеялом, её волосы разметались по подушке, лицо было спокойным, без тени той боли, что он видел во сне. Бейлор выдохнул — глубоко, впервые за всё это время. Он подошёл ближе, медленно, словно боялся нарушить эту тишину. Его рука осторожно коснулась её волос, едва-едва, как если бы он проверял, не исчезнет ли она от прикосновения. В этот момент Лунная Тень подняла голову. Её глаза блеснули в полумраке, она внимательно посмотрела на него, уловила запах, узнала. Она не зарычала и не насторожилась. Только тихо поднялась, подошла ближе и, словно принимая его присутствие, мягко коснулась его колена своей тяжёлой головой. Бейлор машинально провёл рукой по её шерсти, и это простое движение окончательно вернуло его в реальность. Он сел на край кровати и в этот момент Силина чуть пошевелилась. Её ресницы дрогнули и она открыла глаза. Сонные, тёплые, ещё не до конца проснувшиеся. — Бейлор…? — тихо произнесла она, и в её голосе было больше удивления, чем тревоги. — Что случилось? Он смотрел на неё несколько секунд, словно не мог сразу ответить. — Ничего, — наконец сказал он тихо. — Я просто… хотел тебя увидеть. Она чуть нахмурилась, приподнялась на локте, её взгляд стал внимательнее. — Сейчас ночь, — мягко сказала она. — Ты пришёл не просто так. Что произошло? Он отвёл взгляд на секунду, словно собираясь с мыслями. — Сон, — ответил он. — Дурной. Силина тихо выдохнула, и в её взгляде появилось что-то мягкое, почти нежное. — В детстве, — сказала она, — когда мне снились такие сны… я всегда шла к Тисае. Она чуть улыбнулась, едва заметно. — И просто спала рядом с ней. Даже если она ворчала. Бейлор усмехнулся слабо, почти беззвучно. — Здесь, в Красном замке, это не совсем принято. Силина приподняла бровь, и в её глазах мелькнула тёплая искра. — Мы скоро будем мужем и женой, — тихо сказала она. — Думаю, некоторые правила можно игнорировать, Ñuha dārilaros ( Мой принц) Бейлор слегла улыбнулся. Тишина между ними стала мягче. Он посмотрел на неё внимательнее, и в этом взгляде всё ещё была тень сна. — Ты позволишь мне остаться, Ñuha jelmāzma ( мое сокровище)? — спросил он тихо. Она не ответила сразу. Просто смотрела на него — и, кажется, видела больше, чем он сказал. Потом кивнула. — Да, —  и добавила чуть тише, — Если тебе станет легче. Он не стал говорить больше. Просто снял плащ, положил его в сторону и лёг рядом. Силина чуть подвинулась, освобождая место, но в следующую секунду он притянул её к себе — осторожно, но крепко со спины. Его рука легла на её талию, удерживая, словно ему нужно было почувствовать, что она действительно здесь. Живая. Рядом. Он прижал её к своей груди, и тепло её тела постепенно вытеснило остатки холода сна. Его дыхание коснулось её волос. — Ты здесь… — прошептал он. Силина замерла на мгновение, словно прислушиваясь к его дыханию и биению его сердца. Она медленно положила руку поверх его, переплетая пальцы. — Я здесь, — тихо ответила она. — И никуда не уйду. Она чуть повернула голову, едва касаясь его щекой. — Что ты видел? Он не ответил сразу. Его рука чуть крепче сжалась на её талии. — Тебя, — сказал он наконец, глухо. — И… я не мог тебя спасти. Силина закрыла глаза на секунду, затем мягко накрыла его руку своей. — Это был сон, Бейлор. Он уткнулся лбом в её волосы, словно пытаясь спрятаться от этого воспоминания. — Слишком реальный. Она чуть сильнее сжала его пальцы. — Тогда держись за реальность, — прошептала она. — За меня. Он прижимал её к себе крепче, чем обычно, и в этом не было силы — только страх, тихий и упрямый, будто стоило ему ослабить руки, и она исчезнет, как исчезают сны на рассвете. Силина почувствовала это сразу. Её пальцы осторожно коснулись его руки, той, что лежала у неё на талии, и медленно скользнули выше, мягко, почти убаюкивающе, словно она хотела напомнить ему — она здесь, живая, настоящая. — Всё хорошо… — тихо прошептала она. Он не ответил. Только уткнулся лицом в её волосы глубже, вдыхая их запах. И этот запах был не южным — в нём был лес, прохладный и глубокий, и мороз, чистый, ясный, как северное утро. Он был живым, настоящим — как она. — Ты настоящая… — едва слышно сказал он, словно убеждая не её, а себя. Силина чуть повернула голову, чтобы видеть его, и в полумраке их лица оказались слишком близко. Она сжала его ладонь мягко, но уверенно. Он замер на мгновение, а затем его рука медленно скользнула выше — от её талии к рёбрам, остановилась, почти нерешительно. Силина не отстранилась. Только выдохнула тише и этого было достаточно. Он провёл ладонью по её боку медленно, осторожно, будто запоминая её, и притянул ближе. Его лицо снова коснулось её кожи — и теперь она почувствовала это иначе. Лёгкое, тёплое касание его бороды чуть колкое. От этого по её коже пробежала едва заметная дрожь. Он провёл губами по её шее, и вместе с теплом поцелуя она ощущала мягкое, шершавое прикосновение щетины, которое делало каждое движение ещё более ощутимым. Силина тихо вдохнула, её пальцы чуть крепче сжали его руку. Он задержался у её шеи, вдыхая её запах — леса и холода, который теперь смешивался с её теплом, становясь глубже, ближе. Его губы скользнули ниже, к её плечу, где он оставил медленный, тёплый поцелуй. Лёгкое касание бороды снова сбило её дыхание. Она чуть подалась к нему, не осознавая, но позволяя, принимая. Его рука плавно опустилась. Сначала он нежно провел ладонью по её животу, ощущая, как под пальцами отзывается её дыхание. Затем он спустился ниже — к бедру, мягко сжимая его. На мгновение его пальцы задержались, словно давая ей время привыкнуть, а потом осторожно скользнули под ткань ночного платья, лаская внутреннюю сторону бедра, медленно и неторопливо… и остановились. — Ты мне доверяешь? — тихо спросил Бейлор между поцелуями, его губы касались её шеи, а щетина приятно щекотала кожу. — Да… — выдохнула Силина. И тогда он коснулся её. Осторожно, почти благоговейно провёл пальцем по влажным складкам, и Силина глубоко вдохнула, невольно сильнее прижимаясь к нему, словно ища больше этого тепла. — Ты такая мокрая… — протянул он с мягкой, тёплой хрипотцой, слегка прикусывая её шею. — И всё это для меня… Он продолжал ласкать её медленно, чувственно, внимательно следя за её реакцией. Его прикосновения были мягкими, но уверенными, вызывая у неё дрожь. Силина выгнулась, сдерживая стон, её пальцы сжались на ткани. Бейлор нежно провёл пальцем по её телу, обводя вход, и осторожно начал входить. Селина зажмурилась, её дыхание сбилось. — Тебе больно? — тихо спросил он, сразу замедлившись. — Немного... но... приятно, — честно выдохнула она. Он коснулся губами её виска, его голос стал мягче, почти успокаивающим: — Расслабься... сейчас станет лучше. Он двигался медленно, позволяя ей привыкнуть, затем стал увереннее, его ритм стал глубже и плавнее. Второй палец осторожно вошел внутрь, растягивая её, в то время как большой палец продолжал ласкать клитор, не давая ей потеряться в наслаждении. Его движения стали сильнее, но оставались внимательными к ней. Согнув пальцы, он достиг места внутри неё, от чего Силина закрыла глаза, её дыхание участилось. Он целовал её шею, иногда слегка прикусывая, его борода оставляла теплые, ощутимые прикосновения на её коже. Другой рукой он сжал её грудь через ткань, слегка надавливая и играя с соском. Силина уже не могла сдерживаться — её стоны становились громче, дыхание рваным. Она откинулась ему на плечо, закрыв глаза. По её телу пробегали мурашки, внутри нарастало напряжение, сладкое и почти невыносимое. — Давай… моё сокровище… — прошептал он ей на ухо, нежно прикусив мочку. — Кончи для меня… Его движения стали более интенсивными. И вдруг напряжение внутри неё достигло пика. Силина резко вдохнула воздух, её тело вздрогнуло, и она крепче прижалась к нему, ощущая свою первую настоящую волну удовольствия. Бейлор ненадолго замедлился, чтобы продлить это мгновение, а затем осторожно убрал руку. Он поднёс пальцы к губам и, не отрывая от неё взгляда, провёл языком, пробуя её вкус. Силина смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, всё ещё пытаясь прийти в себя. Её дыхание оставалось сбивчивым. — Ты на вкус как мёд, — тихо сказал он, прежде чем накрыть её губы поцелуем. Этот поцелуй был другим — глубже, более страстным. Их языки сплелись, и она ответила ему, уже не так робко, открываясь новым ощущениям. Она почувствовала его возбуждение, прижатое к её телу, и на мгновение смутилась, отстранившись. — А ты? — тихо спросила она, чуть запинаясь. Бейлор мягко улыбнулся, коснулся губами её носа: — В другой раз. Он снова поцеловал её — уже мягче, спокойнее. — Отдыхай… завтра нас ждёт долгий день. Силина не ответила словами. Она просто прижалась к нему сильнее, позволяя его руке удерживать себя.  Лунная Тень тихо вздохнула у кровати, спокойно принимая его присутствие рядом со своей хозяйкой.  А ночь вокруг стала глубже и тише, словно даже она не хотела мешать этой близости — тёплой, живой и слишком настоящей, чтобы её нарушить.

***

Свет пришёл тихо, почти незаметно, сначала бледный, едва касающийся стен и пола, а потом мягко лег на кровать, укутывая её тёплым утренним покоем. Силина проснулась не сразу сначала — от тепла чужого но уже знакомого. Она медленно вдохнула, и на мгновение замерла, не открывая глаз, позволяя себе просто почувствовать этот момент. Рука Бейлора лежала у неё на талии — тяжёлая, тёплая, удерживающая даже во сне. Его дыхание касалось её затылка — ровное, глубокое, спокойное. Она открыла глаза медленно не двигаясь, прислушиваясь к тому, как тихо и ровно бьётся его сердце. Её взгляд скользнул вниз — его пальцы всё ещё сжимали ткань её ночного платья, будто даже во сне он не хотел отпускать её. И это странным образом тронуло её сильнее любых слов. Силина чуть повернулась, очень осторожно, чтобы не разбудить его. Лицо его было спокойным, мягким, лишённым той привычной тяжести и сдержанности. Сейчас в нём не было ни принца, ни десницы — только человек. И он действительно выглядел моложе. Её взгляд смягчился. Она осторожно подняла руку и коснулась его щеки, чувствуя под пальцами тепло кожи и лёгкую шероховатость бороды. В памяти сразу вспыхнули обрывки ночи — его дыхание у её шеи, осторожные, но уверенные прикосновения, то, как его рука скользила ниже, как от этого внутри всё отзывалось теплом, к которому она не была готова… но которое не хотела останавливать. Она чуть опустила взгляд, и едва заметная улыбка коснулась её губ. Ей было хорошо. Бейлор чуть нахмурился во сне, будто почувствовал её прикосновение, и не просыпаясь притянул её ближе. Она тихо выдохнула, не сопротивляясь, позволяя себе ещё немного остаться в этом ощущении — без двора, без обязанностей, без чужих взглядов. И в этот раз он всё же проснулся. Сначала — медленно, как человек, который не хочет возвращаться в реальность, потом его рука чуть крепче сжалась на её талии, и он приоткрыл глаза. Несколько секунд он просто смотрел на неё. — Доброе утро… — тихо сказал он, и его голос был хриплым от сна. Силина чуть улыбнулась: — Доброе. Он не отпустил её. Наоборот — провёл рукой по её боку чуть выше, медленно, почти лениво, словно наслаждаясь тем, что она рядом. Потом наклонился ближе и коснулся её губ — мягко, без спешки, как будто это было самое естественное, что могло быть. Она ответила. И на секунду мир снова стал очень маленьким. Его губы скользнули к её щеке, к виску, к линии шеи, где он задержался чуть дольше, и она невольно выдохнула тише, позволяя этому моменту длиться. — Мне нравится просыпаться так, — прошептал он у её кожи. — С тобой. Силина закрыла глаза на мгновение. — Мне тоже… — тихо ответила она. Он провёл пальцами по её руке, переплетая их. — Я бы хотел, чтобы это не заканчивалось. Она чуть улыбнулась, но в её взгляде появилась мягкая осторожность. — Скоро придёт Мира, — сказала она. — И септа Элейна… вряд ли обрадуется, если увидит нас так. Бейлор тихо усмехнулся, прижавшись лбом к её виску: — После того, что было ночью, боюсь, их уже поздно удивлять. Силина слегка толкнула его в плечо, но без настоящего упрёка: — Это был один раз. Он приподнял бровь, с лёгкой улыбкой: — Один? Она отвела взгляд, но уголки губ дрогнули. — Не нужно делать это привычкой. Он тихо рассмеялся, и этот смех был тёплым, почти юношеским. — Жаль. Потом он снова поцеловал её — на этот раз дольше, медленнее, будто не хотел отпускать. Его губы скользнули к её щеке, к шее, к плечу, и каждый раз он задерживался чуть дольше, чем следовало. — В замке есть тайные ходы, — тихо сказал он, отстраняясь всего на мгновение. — Я могу приходить так, чтобы никто не знал. Селина посмотрела на него внимательнее: — Это звучит… опасно. — Это звучит удобно, — мягко поправил он. Она покачала головой, но улыбнулась. — Ты невозможен. — Уже слышал, — усмехнулся он. Он неохотно отстранился, но перед этим снова поцеловал её — в губы, в щеку, в висок, будто пытался оставить после себя это тепло. И только потом поднялся но даже тогда задержался на секунду, глядя на неё. — Я вернусь, — тихо сказал он. Силина ничего не ответила. Только смотрела на него. И в её взгляде было всё. Он ушёл так же тихо, как пришёл. А в комнате ещё долго оставалось его тепло. И ощущение, что теперь всё изменилось.

***

Мейкар проснулся тяжело, будто его вытащили из сна раньше, чем он был к этому готов. Голова гудела — тупо, настойчиво, словно каждый удар сердца отдавался прямо в висках. Он медленно поморщился, провёл рукой по лицу и только потом открыл глаза, пытаясь понять, где находится. Потолок был чужим. Каменные стены — тоже. Он сидел в кресле. И на нём был плащ. Мейкар нахмурился, опуская взгляд, и сразу понял — не его. Ткань была плотной, тёплой, с той северной грубоватой простотой, в которой не было ни украшений, ни притворства. Он провёл пальцами по складке, задержался… и вдохнул. Запах холодный и чистый, как воздух перед снегом. В нём не было ни духов, ни сладости — только лес, ветер, чуть уловимая древесная нота и что-то живое, настоящее, что невозможно подделать. Тисая. Он замер на секунду, прикрыв глаза, и в этом коротком мгновении боль в голове будто отступила. Комната была пустой её не было. Мейкар открыл глаза и медленно выпрямился, оглядываясь, хотя и без того знал — она не из тех, кто остаётся ждать чьё-то пробуждение. — Конечно… — тихо пробормотал он, голос всё ещё был хриплым после сна и вина. Он откинулся на спинку кресла, но плащ не снял. Наоборот — чуть подтянул его ближе, словно в этом было что-то упрямое, почти бессознательное. Память возвращалась не сразу, но уверенно Разговор её взгляд — прямой, колкий. Слова, которые она не сглаживала. Мейкар усмехнулся, коротко, без радости. — Невозможная женщина… — пробормотал он. Но в этих словах не было раздражения. Скорее — признание. Он провёл рукой по волосам, морщась от новой волны боли, и на секунду прикрыл глаза, позволяя мыслям собраться. Он привык к ясности к тому, что всё можно решить силой или приказом. Но с ней— это не работало. Она не подчинялась. Он снова вдохнул, едва уловимо — запах всё ещё оставался рядом, в ткани, в тепле плаща. И это почему-то раздражало его сильнее всего. Потому что это было слишком просто. И слишком… не по правилам. Мейкар открыл глаза и уставился в пустоту перед собой, медленно возвращая себе привычную жёсткость. Мысль о ней не уходила. Он сжал ткань плаща в пальцах, чуть сильнее, чем следовало, а затем выдохнул и откинул голову назад.  Его вдруг осенила мысль — резкая и ясная. Мейкар сразу поднялся с кресла, на мгновение задержался, сжал ткань плаща и в последний раз вдохнул её холодный, лесной запах. Челюсть сжалась, будто он принял решение. Затем он бросил плащ обратно и быстрым, уверенным шагом вышел из комнаты, уже зная, куда идёт — к своему сыну. Утро в Красном замке уже окончательно вступило в свои права: свет стал резче, холоднее, беспощадно выхватывая из тени каждую деталь каменных стен. Тренировочный двор внизу постепенно наполнялся звоном стали, криками оруженосцев и тяжёлым топотом, но здесь, в глубине замка, за длинной галереей с узкими окнами, всё ещё держалась тишина — настороженная, почти звенящая. Галерея тянулась вдоль внутреннего двора, и полосы света, падающие сквозь высокие проёмы, рассекали пространство на свет и тень, словно невидимая решётка. Каменный пол хранил ночную прохладу, и каждый шаг отдавался глухим эхом. Мейкар нашёл его там. Дейрон стоял у окна, опершись рукой о холодный камень, и смотрел вниз, туда, где уже начинался день. На нём был лёгкий доспех — не полный, но достаточно, чтобы понять: он готовился. Не к разговору,  а к бою. Мейкар остановился в нескольких шагах, не спеша нарушать эту тишину. — Ты рано, — сказал он наконец. Дейрон обернулся. В его лице не было удивления — только усталое спокойствие. — Ты тоже. Мейкар подошёл ближе, медленно, тяжело, и остановился прямо перед ним. — Ты не выйдешь сегодня. Слова прозвучали ровно без повышения голоса но в них уже была власть. Дейрон нахмурился, будто не сразу поверил услышанному — или не захотел. — Что? — Ты снимешься с турнира. Теперь он усмехнулся, коротко, почти безрадостно. — И это приказ? — Это необходимость. Дейрон выпрямился, полностью повернулся к нему, и в этом движении появилась жёсткость. — Я прошёл в финал. — Значит, выйдешь из него. — Почему? И вот теперь в его голосе прозвучало напряжение — живое, не скрытое. Мейкар посмотрел на него прямо, тяжёлым взглядом, от которого редко отступали. — Потому что я вижу, что происходит. Пауза повисла между ними. — Ты смотришь на неё. Тишина стала плотнее. Дейрон не отвёл взгляд. — И? Мейкар сделал шаг ближе, сокращая расстояние почти до нуля. — Она — невеста Бейлора. — Я знаю, чья она невеста. — Тогда веди себя соответственно, — ответил Мейкар  на этот раз Дейрон усмехнулся иначе — с горечью. — Ты правда думаешь, что это из-за неё? Мейкар нахмурился. — А из-за чего ещё? Дейрон тихо выдохнул, покачал головой и на секунду отвёл взгляд, словно решаясь сказать больше, чем следовало. — Я делаю это не ради неё, а  ради тебя. Мейкар замер, и в этом коротком мгновении в его взгляде мелькнуло недоверие. — Не неси чушь. — Это не чушь. Дейрон шагнул ближе, и теперь в его глазах было не упрямство — серьёзность. — Ты хочешь выиграть. Хочешь выйти против Баратеона. Думаешь, победа что-то изменит. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было насмешки — только усталое понимание. — Думаешь, она посмотрит на тебя иначе. Мейкар молчал. Челюсть его напряглась. — Но она уже смотрит, — тихо добавил Дейрон. — Ты ничего не понимаешь, — парировал Мейкар .  — Я понимаю больше, чем ты думаешь. Он чуть склонил голову, почти мягко: — Победа в турнире не заставит её выбрать тебя. И уж точно не заставит её забыть, как ты с ней говоришь. Тишина стала тяжёлой. Мейкар сделал шаг вперёд, и теперь между ними почти не осталось воздуха. — Ты снимаешься, — голос  стал жёстче и твёрже , — Это не просьба. Дейрон смотрел на него долго. В его взгляде боролись упрямство, гордость… и что-то ещё — более тихое, но сильное. Потом он выдохнул , отвернулся и произнес   с горечью. — Конечно. Как скажешь… отец. Мейкар не ответил. Даже не шелохнулся. Дейрон сжал кулак, так, что побелели пальцы, затем повернулся наполовину. — Но знаешь…, — он задержался на мгновение, — Ты можешь выиграть турнир. Но это не значит, что ты выиграешь её. Слова повисли в воздухе, как удар. Дейрон прошёл мимо него, не оглядываясь, и его шаги эхом разнеслись по галерее. А Мейкар остался стоять неподвижно. Среди холодного света и камня. И в тишине, которая осталась после сына, его слова звучали громче любого крика.