Яд для героя щита

Развалившись в глубоком кресле и потягивая из позолоченного кубка, принцесса Малти болтала оголёнными ножками. Взгляд, который она метнула на зашедшего в шатёр Фауста, мог бы быть ласковым. Или даже кокетливым. Если бы не змеиная ухмылка на аленьких губках. Фауст не тешил себя надеждами — сразу опустился на колено подле ножек, принимаясь разминать августейшие пальчики. — Когда мне сообщили, что ты бежал из столицы, — отпила из бокала Малти, — я подумала, что мой верный алхимик решил оставить место подле своей любимой принцессы. У тебя ведь и в мыслях такого не было? — Как можно, Ваше Высочество. — Вот и я подумала, что передавать некоторые бумаги госпоже Эклер ещё рано. Ей ведь вовсе не обязательно знать, чем ты торговал в одной из своих лавок. Что находилось под этой лавкой. И что в эту лавку поставлялось. Верно? — Вы само благоразумие, Ваше Высочество. — И тем более, ей не следует знать, кто виновен в пропаже некоторых вельмож, куда эти вельможи попадали и что с ними происходило. — Определённо не стоит. — Приятно знать, что мы думаем одинаково. — Значит и вы думаете, что с госпожой Эклер пора что-то делать? — поднял на неё взгляд Фауст. — Я думаю, — ухмыльнулась Малти, —  что мы слишком часто о ней думаем. Забудь про Эклер — она ничего тебе не сделает без одобрения маменьки, а получить таковое дело не быстрое. — Разве она не подчиняет королю? — Моему отцу подчиняются только вызванные шлюхи. На старости лет он совсем сдал, поэтому так важно скорее закончить наш прожект. Так вот что на самом деле планирует Малти! Но зачем тогда травить героя щита? А может не только щита, но и остальных? Но ведь она говорила, что хочет заменить Наофуми на его, Фауста, или это только часть её плана? Не поймёшь их — этих принцесс. — Всё ведь уже готово, не так ли? — отпила из бокала Малти. — Алхимия дело не быстрое. — Но ведь ты профессионал своего дела, и как любой профессионал убедишь меня в этом на деле. На это у Фауста нашлось несколько возражений, которые он похоронил между желанием переломать августейшие пальчики и проткнуть ступню иглой шприца. — К концу срока, — уклонился Фауст, — всё будет готово. — Вот и славно. Маменька устраивает встречу героев на праздник урожая, и лучшего момента для нашего прожекта не найти. — Ваш отец тоже там будет? — Будет. Вместе с сестрой. Так-так, это уже интересно. Значит на празднике урожая соберётся вся августейшая семья, и все родовитые представители Мелромарка. Такое если и происходит, то едва ли часто. А тут ещё и призванные герои. Что эта сука задумала?.. — Но ведь праздник урожая в середине следующего месяца, — встрепенулся Фауст, — а значит у меня по-прежнему остаётся месяц на разработку. — Выходит, что так. Дело обернулось в твою пользу, алхимик, — сжались пальчики на носу Фауста, — но это не значит, что ты можешь терять время понапрасну. — Я не теряю время, — прогнусавил Фауст. Прижатая к губам ступня заставила его заткнуться. — Вот и славно. Сделаешь, что должно и можешь считать, что мы друзья. Дружить с королевами выгодно. Спроси у Рише — он подтвердит. Кстати о Рише. Что он говорит? Последний вопрос Малти адресовала спрятанному в углу мальчишке в кальсонах. Он был таким маленьким и невзрачным, что Фауст не заметил его, когда входил. — Он говорит, что завтра поутру мы можем отбывать на охоту, — низко поклонился мальчишка. — И просит на то разрешение. — Передай барону Рише моё согласие, — разжались пальчики Малти, — и проведи нашего дорогого гостя, — кивнула она на Фауста, — в приличествующий ему шатёр. Ему можешь не кланяться. Это лишнее. Но в вино не плюй, и не мочись, понял, малыш?.. Шатёр куда мальчишка провёл Фауста оказался просторным и неплохо меблированным. Тут тебе и бадья, и заставленный закусками стол. Пара спальных мешков, подбитых мехом. В одном из них уже сопела Лама. На другом лежала гора мешков, увенчанная заметно похудевшим мошной. Траты оказались приличными, но ресурсов верная спутница закупила вдоволь — их поглощением и занимался Фауст. Вместо снов, он только и видел системные окошки с формулами, мысленно подтверждая синтезирования. Спать не хотелось. Хотелось запрыгнуть на лошадь, и пожелать Её Высочеству нескорой встречи. Желательно где-нибудь на пне гильотины, куда ляжет её милая головка. Или в петле, готовой сжаться на красивой шейке. Где-нибудь, наконец, за границей жизни и смерти — там, где их договор будет навсегда разорван. Нет, спать Фаусту определённо не хотелось. Особенно посреди лагеря, где каждый третий может быть посланником госпожи Эклер. Напавшие на них лучники, не могли далеко уйти. Они где-то здесь, только и ждут момента, чтобы вонзить нож в спину. Или в ребро. Нет, — решил Фауст, — в спину как-то эффектней. Есть в этом что-то драматичное. Снаружи то и дело раздавались шаги. Сначала едва уловимые его обычному человеческому слуху, они, казалось, приближались и отдалялись, окружая шатёр бряцаньем стали. Это могли быть патрульные. Или отряд убийц. А может и убийцы в форме патрульных — коварно, но эффективно. Впрочем, Лама спокойно сопела, ушки её не дёргались во сне, а значит никакой опасности не предвидится. Успокоившись в этой мысли, Фауст продолжил синтез, не сводя воспалённых глаз со входа в шатёр.  Раздавшийся рог положил конец этим мучениям. — Заметила в лагере, что-нибудь подозрительное? — спросил Фауст, когда они с Ламой вышли из шатра, посасывая драже. Утро выдалось пасмурным. — Слишком много весёлых людей. Августейшее общество уже сидело в сёдлах, окружённое отрядом стражи. В центре, затмевая всех блеском золотых украшений, восседала на жеребчике с блестящей попоной принцесса Малти. Охотничий костюмчик подчёркивал её фигуру. Прелестные волосы были собраны в хвост. Заметив Фауста, она сделала жест мальчишке в кальсонах. — Кроме прочего, — принял поводья у мальчишки Фауст, — на нас не напали ночью. — И не нападут, — повторила за хозяином Лама, — охотники Рише несли караул возле нашего шатра. Они заняли строй в конце кавалькады, и по сигналу барона Рише двинулись следом за остальными. — Ничего необычного не слышишь? — всё не унимался Фауст. Стрела в спину куда возможнее ножа. — В такой-то толпе? — покосилась на него Лама. — Попробуй разбери. И стоило вставать так рано, чтобы следовать за всеми этими толстосумами. Пусть себе развлекаются, нам-то что? — Не забывай: где-то в этом лесу таится тефронис. А учитывая его силу, лишняя пара рук нам не помешает. Благородный свет рыцарства сделает всю грязную работу. Нам же останется пожать плоды. — Лучше бы я пожала часик-другой в спальном мешке. И почему ты решил, что этот твой чудо-цветок не бежал, скажем, на север? Может его уже и след простыл. Свернув с дороги, кавалькада въехала в густой лес. — Не простыл, — увернулся от веток Фауст, — и не простынет. Если я верно догадываюсь, тефронису нужно пустить симбиотические корни, как можно скорее, иначе они зачахнут. Более того, для этой цели, он будет искать сильное звено, а значит Благородный олень — хозяин здешних мест, придётся как раз кстати. — Но ведь этот олень может сбежать в другой лес, — возразила Лама. — Тефронис его не пустит. Я долго думал, почему мертвецы Эндервиля стали возводить башню, и пришёл к выводу, что кроме тела, наш, как ты выражаешься «чудо-цветок», перенимает их память, а значит, останется в ореоле своего обитания. Обнаружив следы добычи на земле, ловчие спустили охотничью свору. Судя по размеру копыт, Благородный олень вполне оправдывал свой титул. Запели соловьи. Дама в шапочке стала убеждать, что это контральто. Другая — без шапочки, но в перчатках — возразила, что это тенор, а поёт самец. Самцы всегда поют красивее самок, потому что — продолжала она — они поют о любви. Малти нашла это очень красивым. Рише нашёл навозную кучу оленя. Фауст — удобную позу в седле, и теперь клевал носом под нескончаемые беседы дам, позволяя своей лошади самой следовать за кавалькадой. — Фауст!.. — дёрнула его за плечо Лама. От неожиданности Фауст дал шенкелей — лошадь понеслась рысью, разрезая строй. Залаяли гончие. Закричали охотники. Сквозь гомон отчётливо послышался крик Малти, когда её жеребчик испуганно забился среди кавалькады. Строй рассыпался. Ещё раньше, чем Фауст успел осознать происходящее, впереди, сквозь листву можжевельника, показались массивные рога. Он дёрнул поводья в сторону, наткнувшись на пару охотников с копьями. Эти не носили кольчуг, значит не входили в отряд Рише. Приближаясь стремительным галопом, они ощерили острия. Мимо добычи. Ветер развеял плащ Фауста, когда пара охотников пронеслись мимо, оставляя копья в его лошади. Он не успел осознать, что произошло, — только ощутил свободное падение и удар об землю, выбивший воздух из лёгких. — Фауст! — раздался знакомый бас. Рише нёсся к нему галопом, но пара подлых охотников бросились к нему на перерез, обнажая мечи. Зазвенела сталь. Затрубили в горны. С диким рычанием гончие бросились в можжевельник, но массивные рога отбросили их назад. Одной разбили морду, другую отшвырнули на добрую пядь. Олень выпрыгнул на тропу, тараном врезаясь в лошадь одного из напавших на барона охотников. Удар опрокинул её на землю вместе со всадником. Рише вовремя ушёл в сторону, полоснув мечом по второму противнику. — Сети наготовь! — ревел он. — Держите тварь!.. — Обходи! — замаячили охотники. — Спускайте псов! — вторили им ловчие. — Не отпускать его! Не пускать к принцессе! Земля задрожала под копытами охотников. Двигаясь строем, они проносились мимо Благородного оленя, накидывая сети и протыкая копьями. Большая часть снарядов угождала в рога, а стоило попасть в тело — покрытое наростами свисающих тушек, как заскорузлыми пластами, перевязанными пульсирующими прожилками, — покрывающие шкуру тонкие отростки, сбрасывали сети и доставали вонзённые наконечники. — Живой? — подъехала к Фаусту Лама. — Живой, — поднялся на трясущихся ногах Фауст. Перед глазами мельтешили чёрные точки. Голова наливалась болью. — Нужно забрать тефронис, — отряхнулся он. — А как же «благородный свет рыцарства»? — не удержалась от ехидной ухмылки Лама. — Что-то слишком быстро меркнет их свет. Отвлеки его — зайду с тыла. — Так вы у нас ещё и охотник, — пробасил барон Рише, подъехав вслед за Ламой. По его левой щеке, как из разрезанного бурдюка, сочилась кровь. — В последнее время, кем я только не бываю, — обнажил шприц Фауст. — Прилетело в голову, Рише? — Только задело. — Рассчитываю на вас. — А я, — поклонился Рише Ламе, — на вас, малышка. Все готовы? — Готовы, — отозвались в унисон. За их спинами собрались уцелевшие охотники в кольчугах, как отметил Фауст, из личного отряда Рише. Значит, новой атаки убийц можно не ожидать. Покушение не удалось, и мерзавцы затаились. Уже радует. Осталось собрать тефронис, и можно откупоривать вино. Сконцентрировав взгляд на олене, Фауст запустил анализатор. Впервые для этого понадобилось делать усилия. Системное окошко поделилось информацией: «Симбиотическое порождение; уровень 15; сопротивляемость холодному оружию; уязвимость к стихиям выше среднего». Ага, возликовал Фауст! Значит, он оказался прав. Тефронис не перенимает сопротивляемости прежних носителей, как в случае с монстром, а только нынешнего. Отсюда и пятнадцатый уровень, почти в два раза ниже, чем при их прошлой встрече. — Вперёд! — пробасил Рише. Охотники бросились в атаку. Часть из них встретилась с массивными рогами, другая — проскочила мимо, закружась вокруг в вихре стали и огня. Кто-то додумался поджечь факелы, подпаливая вёрткие отростки на теле оленя. — Фауст, давай! — закричала Лама. — Даю! — запрыгнул на оленя Фауст. Шприц вонзился между тушек. Запущен процесс поглощения. Поглощение завершено на 20 процентов. Запястье выворачивало, тело ломило от ударов об олений круп, но Фауст держался мёртвой хваткой, оседлав строптивого монстра. — И кто теперь хозяин леса, мерзкое ты создание? Поглощение завершено на 40 процентов. — Не дайте ему добраться до принцессы! — послышался бас Рише. И Фауст осознал, что олень не столько пытался сбросить неожиданного наездника, сколько от страха — или по расчёту, ведь тефронис мыслил не хуже его самого — найти новые тела для симбиоза. Причём тела слабые, неспособные дать отпор. Дамы для этого подходили в самый раз. Поглощение завершено на 60 процентов. Наперерез оленю ринулись охотники, но тщетно: массивные рога сбили их с сёдел, растолкали выставленные ловчими копья. Поглощение… В какой-то момент в висках щёлкнуло — шприц заполнился новым экстрактом. В этот же момент копыта оленя подкосились, морда проехалась по земле, застыв в локте от лошади Малти. Впервые за два месяца она утратила хладнокровие, и лицо её покрылось возбуждённым румянцем. — Мой вам подарок, — облокотился ногой на оленьи рога Фауст, старательно подавляя рвотный спазм, — повесите над камином. — Повешу, — кивнула Малти. И развернула лошадь — должно быть хватит с неё на сегодня волнений. Смотря ей вслед, Фауст почти сожалел, что шприц успел поглотить тефронис. Исчезни Малти, одной проблемой стало бы меньше.