Кафешка Поттера

Первым пришёл Стив. Девять утра, суббота, кафе только открылось. Колокольчик, запах кофе, тишина. Макгонагалл уже сидела в своём углу — она приходила к восьми, когда Гарри ещё только поднимал жалюзи. Стив сел за свой столик — тот самый, у стены, где он рисовал в прошлый раз. Гарри поставил перед ним чай, тост и кивнул. Стив кивнул в ответ, потом открыл блокнот и начал рисовать. Вторым пришёл Брюс. Девять тридцать. Тихо вошёл, тихо сел за столик у стены — через один от Стива. Гарри принёс кашу и чай. Брюс надел очки, открыл книгу. Четверг сместился на субботу — Брюс теперь приходил, когда мог, а мог он чаще, чем думал, что не мог. Стив и Брюс кивнули друг другу. Вежливо. Сдержанно. Как люди, которые работают в одной организации, но в кафе притворяются, что случайно. Третьей пришла Наташа. Без наушника и прикрытия. В джинсах и куртке, со своими рыжими волосами. Села за столик у окна, заказала тыквенный латте. Увидела Стива и Брюса, подняла бровь. Стив развёл руками. Брюс спрятался за книгой. Гарри стоял за стойкой и чувствовал, как суббота начинает сходить с рельсов. В десять приехал Тони. На Audi R8, как обычно занял два парковочных места, на лице солнцезащитные очки. С ним — Пеппер. Пеппер хотела увидеть место, из-за которого Тони пропустил три совещания, и вошла в кафе с выражением лица женщины, готовой к разочарованию. Она увидела Наташу. Наташу она знала. Увидела Стива. Стива она тоже знала. Увидела Брюса. И Брюса она тоже знала. Увидела старушку с вязанием и решила, что хотя бы одна из присутствующих — обычный человек. — Тони, — сказала Пеппер, — ты говорил, что это маленькое тихое кафе. — Оно маленькое, — ответил Тони. — Было. Гарри поставил перед Тони эспрессо. Перед Пеппер — латте с соленой карамелью, потому что она выглядела как человек, который редко позволяет себе сладкое и сегодня заслужила. Пеппер сделала глоток, замолчала на восемь секунд, и Тони сказал: «Видишь?»

***

В десять тридцать колокольчик звякнул снова, и в кафе вошла женщина с трёхлетним ребёнком на руках и семилетней девочкой за юбку — девочка прижимала к груди рисунок «папа-супергерой». За ней — мальчик лет десяти, руки в карманах, взгляд бывалого. Последним вошёл Клинт. Он задержался на пороге, окинул взглядом крышу кафе, водосточную трубу, пожарную лестницу соседнего дома и вздохнул. — Через крышу было бы быстрее, — сказал он. — Клинт, — ответила Лора, не оборачиваясь. — Мы приехали на машине. По дороге. Как люди. — Я просто говорю, что парковка в Бруклине — это кошмар, а крыша— — Клинт. — Молчу. Лора повернулась к стойке. Улыбнулась — с той усталой теплотой, которая бывает у женщин, прожившим двадцать лет с человеком, который оценивает каждое здание по удобству залезания. — Привет. Ты Гарри? — Гарри, — подтвердил Гарри. — Лора. Клинт говорит о тебе каждый день. Буквально каждый. Я должна была проверить, существуешь ли ты. — Существую. — И пирог с патокой? — Существует. — Слава богу. Я думала, он выдумал вторую семью. Клинт обиделся. Лора улыбнулась. Лила потянула Гарри за фартук и спросила: — А где сова? Гарри посмотрел на Клинта. Клинт посмотрел в потолок. — Какая сова? — сказал Гарри. — Папа говорит, у тебя есть сова. Белая. Он слышал. — Это вентиляция. — Вентиляция ухает? — Бруклинская вентиляция — да. Лила посмотрела на него с сомнением, которое обычно свойственно аудиторам, а не семилетним девочкам. Потом убежала к столику, где уже сидел Купер и пытался прочитать меню. Стульев хватало с трудом. Столиков — тоже. Тони подвинулся к Наташе, Пеппер оказалась рядом с Брюсом, Клинт усадил семью за центральный стол, Стив сидел в своём углу и рисовал всё это с выражением тихого ужаса на лице. Гарри стоял за стойкой. Один. Восемь столиков. Двенадцать человек, считая детей. Одна кофемашина. Две руки. И Макгонагалл в углу, которая вязала и смотрела на происходящее поверх очков с выражением «я предупреждала». — Мне три сока с виноградом! — крикнул Купер. — Тебе одно, — поправила Лора. — И молоко. — Мне эспрессо, — сказал Тони. — Тройной. — Тебе двойной, — поправила Пеппер. — Мне кашу, — сказал Брюс. — Мне латте, — сказала Наташа. — Мне тост, — сказал Стив, глядя в блокнот. — МНЕ ВСЁ! — раздалось с улицы. Гарри закрыл глаза. Открыл. За окном, посреди тротуара, стоял Тор. В полном доспехе. С дверью. Дверь была великолепна. Тёмный дуб — или что-то, что выглядело как дуб, но отливало золотом на срезе. Резная, с узорами, которые напоминали руны, и с ручкой в форме молнии. Дверь была в два раза больше дверного проёма. Тор, очевидно, об этом не подумал. — Я ПРИНЁС ДВЕРЬ! — объявил он, входя в кафе. Дверь в проём предсказуемо не поместилась. Тор дёрнул. Косяк хрустнул. Гарри дёрнулся. — Стой! — сказал он. — Стой. Положи дверь. Положи. На землю. Медленно. Тор положил дверь на тротуар. Вошёл в кафе. Увидел Тони, Стива, Наташу, Брюса, Клинта с семьёй, Пеппер, старушку с вязанием. — О! — сказал он. — Пир! — Это кафе, — сказал Гарри. — ПИР В КАФЕ! Тор сел. Стул заскрипел, но выдержал — Гарри после прошлого раза наложил на все стулья укрепляющие чары. Тор заказал четыре сливочных пива, шесть сэндвичей и «всё, что есть из пирогов». Лила подошла к нему и спросила: — Ты настоящий бог? — ДА! — А почему ты сломал дверь? — ОНА БЫЛА ХРУПКАЯ! — Папа говорит, ломать чужие вещи плохо. Тор посмотрел на Лилу. Потом на Клинта. Потом на Гарри. — Маленькая воительница права, — сказал он тихо. — Я сожалею о двери. — Ты принёс новую, — ответил Гарри. — Которая в два раза больше проёма. — Я подгоню! — Молотком? — МЬЁЛЬНИРОМ! — Нет, — сказали Гарри, Тони, Стив, Наташа и Лора одновременно. Тор обиделся. Потом ему принесли сливочное пиво, и он простил всех. Гарри готовил. Варил кофе, резал сэндвичи, подогревал пироги, наливал сливочное пиво, заваривал чай — и всё это одновременно, двумя руками, которые двигались так быстро, что Наташа, наблюдая из-за столика, сказала Тони: — Он использует магию. — Где? — Питчер с молоком. Он стоит на стойке, и молоко вспенивается само. — Это автоматический вспениватель. — Автоматический вспениватель повернулся в его сторону, когда он протянул руку. — Это... хороший автоматический вспениватель. Пеппер слушала этот диалог и ела круассан, и по её лицу было видно, что она всё поняла раньше обоих, но решила промолчать, потому что круассан был важнее. Купер и Лила изучали кафе. Купер нашёл фотографии на стене — семеро рыжих, машут руками. «Они двигаются!» — сказал он. «Тебе кажется», — ответил Клинт, загораживая собой стену. Лила нашла рисунок Стива над кассой и сказала: «Красиво.» Стив покраснел — это выглядело физически невозможно для суперсолдата, но факт остается фактом. Натаниэль заснул у Лоры на руках. Тор ел свой пятый сэндвич. Тони объяснял Пеппер устройство кофемашины. Брюс читал книгу и ел кашу. Наташа пила латте и смотрела на всех с выражением, которое Клинт описал бы как «почти улыбка». Стив рисовал: теперь уже всех, в одном кафе, за разными столиками, и это был лучший рисунок, который он сделал с сорок третьего года. Макгонагалл вязала и иногда поднимала голову, и каждый раз, когда Тор говорил слишком громко, шарф в её руках дёргался, как будто хотел его задушить. Гарри стоял за стойкой. Вокруг него — хаос, шум, двенадцать голосов, три детских, один божественный детский. Кафе на восемь столиков, в котором сейчас сидело больше людей, чем за обычную неделю. Лора подошла к стойке. Поставила пустую тарелку — от пирога с патокой. — Гарри, — сказала она. — Спасибо. — За пирог? — За Клинта. Он стал спокойнее. После того как начал сюда ходить. Я заметила. Дети заметили. Он лучше спит. Меньше дёргается на звуки. Я знаю его двадцать лет, и он меняется только когда чувствует себя в безопасности и поверь мне: здесь — он чувствует. Гарри молчал. — Так что спасибо, — повторила Лора. — За всё это, — она обвела рукой кафе. — Что бы это ни было. — Это кафе, — ответил Гарри. Лора улыбнулась. — Конечно, — подмигнула она. — Кафе. Она вернулась за столик. Натаниэль проснулся и потянулся к Тору, который осторожно — осторожно, как хрустальную вазу — взял его на руки. Трёхлетний ребёнок на руках у бога грома. Лила хлопала в ладоши. Клинт фотографировал. Тор чуть не сломал вентиляцию. Силой Мыслей. От перенапряжения. Гарри смотрел на всё это из-за стойки. На людей, которые заполнили его кафе. На шум, который заполнил его тишину. На Тора с ребёнком на руках, на Тони с Пеппер, на Стива, на Наташу, на Брюса, на Клинта, на Макгонагалл. На рисунок Стива над кассой. На фотографии Уизли на стене. Было тепло.

***

Суббота, поздний вечер Последний стул на последнем столе. Тишина. Макгонагалл ушла в девять. Все остальные чуть позже. Тор унёс дверь обратно — «я вернусь с правильным размером!» Гарри сидел на полу за стойкой. Хедвиг на плече. — Их было двенадцать, — сказал он. — В кафе на восемь столиков. Хедвиг ухнула. — Один человек бы сказал: «Или гони, или корми». Пауза. — Я кормлю.