Ненавижу тебя! Ненавижу... любя

Кастиэль стоял посреди кухни, комкая записку в ладони. Внутри медленно закипала злость, готовая в любой момент вылиться наружу. Но вместе с ней нарастало другое чувство — тёплое и раздражающе живое, которое отчаянно не хотелось признавать. Однако, от истины не спрятаться. Плоха она или хороша, но Дин уже вошёл в его жизнь. Да, Кас не хотел этого. Ему не нужно ни повторение, которое, вероятнее всего, случится, позволь он чувству расцвести, ни отношения. Никакие. И уж тем более те, что заранее обречены на провал. Позволить себе вновь разбиться на осколки и, более того, испортить жизнь всей семье он просто не мог. Вот только что делать с тем, что уже даёт о себе знать. О, он бы хотел злиться на Дина, но память услужливо подсовывала моменты: горячее, обнажённое тело позади, крепкие руки, обнимающие надёжно и уверенно, губы, что отвечали так страстно на его пьяное сумасбродство, и явное предательство собственного тела при одном лишь воспоминании о нём. Всё это не могло быть просто случайностью, цепью совпадений. Два года забвения и желания скрыться ото всех. И вот, сейчас он просто вернулся в жизнь. И собирался в ней оставаться — в обычной, весёлой студенческой жизни, в которой нет места чувствам. Они ему не нужны. Больше не нужны! Он тяжело выдохнул, стараясь заглушить этот ворох эмоций, и развернулся к плите, открывая крышку. Пар поднялся, заволакивая кухню мягким туманом, щекоча нос и напоминая о домашних запахах, которые он так редко чувствовал. Потому что почти всё время ел в кафе университета или на ходу, как настоящий, серьёзный студент. — Отлично, — пробормотал Кас себе под нос. — Он ещё и готовит. Он взял половник, налил суп в тарелку и сел за стол. Стул тихо скрипнул, салфетка слегка зашуршала под рукой, а от тарелки тянулся тёплый, приятный запах зелени и чеснока. Новак на секунду задержал взгляд на еде: яркая морковь, кусочки курицы и зелень выглядели просто, но аппетитно. Первая ложка буквально взорвала его вкусовые рецепторы ярким, насыщенным вкусом. Тёплый бульон разлился по языку, мгновенно согревая изнутри и заставляя на секунду прикрыть глаза от неожиданного удовольствия. Он замер, прислушиваясь к собственным ощущениям, словно пытался понять, как что-то настолько простое может ощущаться так правильно. — Нет, — пробормотал Кас, нахмурившись. Но вкус был слишком точным: тепло, наваристость, идеальная соль. Морковь была мягкой, но не разваренной, курица таяла во рту, зелень давала свежесть, словно весенний ветерок скользнул по нёбу. Он прожевал вторую ложку медленно, не отрывая взгляда от тарелки. Как будто пытался найти в ней ответ на вопрос, который упрямо крутился в голове. Хлеб был хрустящим снаружи и мягким внутри, бульон — идеально сбалансированным по вкусу, и это раздражало сильнее, чем если бы всё было просто… нормальным. Сердце настойчиво подсказывало, что это не случайность. Что за этим стоит что-то большее, чем простая забота из вежливости. Но разум цеплялся за привычную линию обороны, отталкивал эту мысль и не давал ей укорениться, почему-то ища во всём подвох. Может, потому что он разучился просто доверять? — Это… случайность… — пробормотал Кастиэль почти неслышно, глядя в тарелку так, будто она могла возразить или, наоборот, подтвердить его слова. Он медленно съел ещё одну ложку супа, позволяя теплу растечься по груди. Это было опасно. Не потому что суп был хорош. А потому что он был… таким, каким должен быть. Домашним и успокаивающим. — Это просто… совпадение, — упрямо повторил он, споря сам с собой. Вот только прозвучало это как-то неуверенно. Ну конечно, совпадение. Подумаешь, совершенно посторонний парень притащил его домой, уложил, а с утра помог излечиться от похмелья. Случайность. А ещё он приготовил суп. Случайность. Исключительно совпадение. Так бывает. Время тянулось медленно. Кас ел не спеша, делая небольшие паузы между ложками, как будто пытался растянуть этот процесс. Или, наоборот, оттянуть момент, когда придётся признать, что он съел всё до последней капли. Иногда он хмурился, иногда раздражённо вздыхал, иногда едва слышно фыркал, но каждый раз снова возвращался к тарелке. Тарелка опустела. Он замер с ложкой в руке, не совсем понимая, как это произошло. Потом медленно отложил прибор и провёл языком по губам, пытаясь уловить остатки вкуса. — Чёрт… — пробормотал он, откидываясь на спинку стула. Стул тихо скрипнул под его весом. Новак на секунду закрыл глаза. Чувство сытости разливалось по телу, расслабляя мышцы и убаюкивая напряжение, за которое он так старательно держался. А потом внимательно посмотрел на кастрюлю, которая выглядела почти невинно там, на плите. Но в этот момент Кастиэлю казалось, что именно она виновата в том, что его защита так быстро дала трещину. Он чуть сузил глаза, словно кастрюля могла ответить ему на этот взгляд. — Это всё ты… — тихо пробормотал он, сдвинув брови. Тепло, сытость и остатки похмелья окутывали, делая его движения медленными, а туманные мысли лениво поползли к кровати. — Ненавижу его… — упрямо произнёс Кастиэль, как будто это утверждение должно было вернуть всё на свои места. Кухня не возразила, ответив тишиной и мерно капающей из крана водой. Похоже, это утверждение уже стало его мантрой. Он повторял его слишком часто. Вот только самовнушение работало плохо, и эти слова с каждым разом звучали всё менее уверенно. «Ещё немного поспать было бы разумно», — подумал он, ставя пустую тарелку в раковину. Потом помоет. Сейчас приятное тепло, расползаясь по телу, настойчиво подкашивало ноги и заволакивало голову.

🥀🥀🥀

Вечерний свет заливал комнату мягкой, золотистой вуалью, а постель выглядела, как маленькая гавань спокойствия. Пожалуй, ничто так не манило, как она. Шёлковые простыни, пушистая взбитая подушка и тёплое одеяльце были теми самыми соблазнами, которым так хотелось поддаться. Было лишь одно «но» во всей этой идеальности. Это его постель, личная. А сейчас, смотря на всё ещё примятую соседнюю подушку, Кас чувствовал себя… Как будто его личное пространство осквернили. — Вот ведь! — фыркнул Новак, осматривая её. — Диван ему, видишь ли, коротковат. Мог бы и калачиком свернуться. Напоминание о том, что совсем недавно тут лежал Дин, не добавило спокойствия. Причём Кас не понимал точно, злиться на это или… Решительно упав в постель, он закутался в одеяло и закрыл глаза. Да плевать! В конце концов, он у себя дома. И это его постель. Завтра сменит белье, постирает его тремя циклами стирки, и дело с концом. Вытравит Винчестера из этой постели и своих нечаянных мыслей. Голова невольно повернулась, взгляд прошёлся по пустой соседней подушке. Чёрт, почему такое чувство, что чего-то не хватает? Нет, сейчас как раз всё так, как и нужно. Он один, у себя дома, и никакие Винчестеры не мозолят глаза. Спать. Просто спать. Всё завтра. Он уже собирался уснуть, когда экран его телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, внезапно загорелся. Холодный, голубоватый свет разрезал полумрак комнаты, заставляя глаза автоматически сузиться. Сердце сжалось от тревожного предчувствия. Сигнал нового сообщения означал, что покой на ближайшие минуты точно будет нарушен. 1 новое сообщение. Отправитель: Проблема №1 Кастиэль нахмурился так сильно, что брови почти сошлись на переносице. Проблема № 1. Да, именно так был в его телефоне записан абонент Дин Винчестер. Вы спросите, а зачем вообще Касу его номер, если он старался даже не пересекаться с Дином? Резонный вопрос. Но так уж вышло. Перед самым Рождеством весь универ озадачили проведением общего праздника. По совершенно непонятному совпадению, Касу в помощники достался именно Дин. Их задача была проста, если смотреть на это непредвзято. Они должны были заняться украшением большого зала. Вроде бы, что тут сложного? Бери подготовленные коробки с игрушками и гирляндами и украшай. Ан нет. Притащив из кладовой коробки, Дин и Кас огляделись, решая, с чего начать. Честно, Касу было глубоко пофиг, лишь бы поскорее закончить, потому как общество напарника его совершенно не устраивало. Более того, он даже попытался обсудить это с ректором. Но мистер Кроули был не из тех людей, кто позволит оспаривать свои решения. Пришлось молча согласиться. Так вот. Притащив коробки, они осмотрелись. — Предлагаю начать с украшения сцены. Она — самое главное, — важно выдал Винчестер, выудив из коробки большую звезду. — И там будет ёлка стоять. Кас молча кивнул. Сцена, так сцена. — Чудненько! — Дин вмиг затащил на сцену стремянку. — Полезай наверх, я подам тебе гирлянды. Развесишь на кулисах. — А с чего это туда полезу я? — тут уж Кас не смог удержаться от возмущения. — Сам и полезай. — Э нет, Бэтмен! Ты легче. А значит, я смогу удержать стремянку, чтобы ты с неё не свернулся. А в случае чего, и тебя поймаю, если вдруг всё же решишь полетать, — хмыкнул Дин и изящно повёл плечами, явно демонстрируя превосходство физической силы. — Да ты не бойся. Я удержу. — Я? Боюсь? — Кас вспыхнул моментально, задиристо сжав кулаки. — Тоже мне, Геракл, твою мать! Без тебя справлюсь. Он решительно залез на стремянку и повернулся, чтобы забрать гирлянду. Лестница подозрительно заскрипела и закачалась. — Давай уже, вешай! — Дин отдал ему гирлянду и сжал её пальцами по краям, удерживая. Кас аккуратно приладил её к шторе, зацепляя маленькими скрепками. Но тут лестница снова качнулась. И он замер, почувствовав сильное сжатие на своих бёдрах. — Отцепись! — прошипел он, не оборачиваясь. — Я лучше придержу, а то, знаешь ли, не хочется, чтобы ты провёл Рождество в больнице со сломанными ногами, — Дин ещё сильнее обвил его бёдра, прижимаясь. Руки скользнули выше, обхватывая упругость ягодиц и надёжно фиксируя. — Винчестер! — Кас и правда чуть не свалился. Это было столь же неожиданно, сколь и странно. Крепкие, уверенные руки, сейчас с силой обнимавшие его бёдра, заставили дёрнуться и задохнуться. От непонятной волны, что пронеслась по телу со скоростью тока в проводах. — Лучше убери руки. Иначе я могу и ногой дёрнуть. И тогда в больнице окажешься ты. У стоматолога. — Ой, какие мы нежные! — Дин фыркнул, но руки опустил чуть ниже, сжимая ноги. — Совсем не отпущу, а то и правда свалишься. Лестница хлипкая. — Я сказал, руки убери! Я пока ещё в состоянии удержаться сам, — Кас решительно и резко обернулся, видимо, желая показать, что с ним лучше не спорить. Ох и зря он это сделал. Лестница и впрямь оказалась хлипкой. Она качнулась, буквально сбросив Новака с себя. И очень хорошо, что Дин был рядом и придерживал. Потому что, плавно взмахнув в воздухе руками и абсолютно неприлично выругавшись, Кас свалился ему на руки. Надо сказать, Дин не подвёл. Поймал и удержал, прижав к себе крепко. Пожалуй, гораздо крепче, чем того требовали обстоятельства. Вот только Новак об этом в тот момент не думал. Страх, слишком неожиданное падение и крепкий обхват рук совершенно лишили его мыслей. На короткое время Кас даже забыл, что сейчас, как барышня, сидит на его руках, прижимаемый ими. И это было… Неожиданно хорошо и так упоительно нужно. Кас невольно обвил его шею руками, прижимаясь сильнее и кладя голову ему на плечо и прикрыв глаза. Тёплое, чуть учащённое дыхание запуталось во взъерошенных волосах Дина. А после, спустилось ниже, задев ухо и щёку. Где-то совсем рядом, прямо под ухом раздавался мерный стук сердца, которое почему-то билось гораздо быстрее, чем положено. Размеренный стук внезапно заставил подхватить эстафету. И вот уже его собственное сердце, уловив ритм, стучало в унисон, лишь ускоряясь. И он замер вот так, моментально рухнув в воспоминания… Белая пена стекает по телу вместе с потоками воды. Он стоит в ванной, с улыбкой смотря на старательно вытирающего его Джея. А потом оказывается на его руках. — Что ты делаешь? — руки сами обвивают его шею, нос утыкается в грудь, вдыхая сладковатый запах геля. — Несу тебя в постель, — поцелуи резвятся в его мокрых волосах. — Ты против, мой Ангел? — Нет, — поднимая голову и ловя поцелуи на губах — Но я бы мог сам. — Ты много чего можешь сам, только это не заменит тебе меня. Запомни. Ты — мой! — уверенно, приказом, внушая непреложную истину. Уронив на постель, он прижимает собой, оставляя утверждающий поцелуй. — Хочешь? Хочешь сейчас быть моим? — Всегда, — задыхаясь от восторга, изгибаясь в его руках. — Твой… Чёрт, а вот это уж совсем некстати! И почему, чёрт возьми, именно рядом с Винчестером его посещают флешбэки? Ну, собственно, всё понятно. Он слишком похож. Уверенностью, силой, надменной улыбкой, скользящим в голосе превосходством и… такими же зелёными глазами, что прячутся под сенью пушистых ресниц. Такими же пухлыми губами, что сводили с ума одним своим видом и что когда-то почти уничтожили слетающими с них словами. Как? Как такие красивые губы могут быть столь обманчивы, способные осыпать ядом слов? Он не знал. И боялся. Больше не хотел верить им. — Ну и? Так и будешь держать или отпустишь? — Кас быстро отпустил руки, вырываясь. Мелкая дрожь обжигала кожу. — Лучше отпусти, иначе… — Мог бы и спасибо сказать! — Дин аккуратно опустил его на пол, отступив. — Между прочим, я сдержал слово и тебя поймал. — Спасибо, — сердито буркнул Кас, поправляя рубашку. — И почему у меня такое чувство, что ты меня сейчас послал? О, такой искренней благодарности я, пожалуй, не слышал никогда! — Дин провёл пальцами по волосам, поправляя торчащие пряди. — А ты чего ждал? Что я тебя расцелую в знак моей вечной признательности? — сарказм сквозил в голосе, мешаясь со злостью. — Дождешься от тебя! Скорее врежешь, чем поцелуешь, — Дин весьма наигранно вздохнул, будто огорчился. Но тут же снова улыбнулся. — Так, пойду покурю. Ты тяжёлый, и мне требуется перерыв. — Может, сперва доделаем? — Касу хотелось только одного — поскорее завершить дело и сбежать. Подальше от него. Потому что внутри все ещё дрожало. То ли от пережитого волнения от падения, то ли от того, что он чуть было не поднял голову, желая поцелуя, и не назвал его Джеем. — Где тебя потом искать? Сейчас свалишь, я а сам доделывать буду? — Господи, Новак! Ну куда я свалю? Меня ж к тебе прикрепили. Да и, к тому же, после того, как ты чуть не упал, а я поймал, я, как честный человек, обязан… — Дин хитро подмигнул. — Не продолжай! — Кас нахмурил брови. Такая поговорка подразумевала продолжение «обязан на тебе жениться». Только такой идиотской шутки не хватало. — Просто свали. Но оставь мне номер телефона, чтобы я смог тебя найти. Дин быстро продиктовал номер и ушёл. Вот так в телефоне Каса и появился абонент Дин Винчестер, позже переименованный им в Проблему №1. Потому что другого имени для него не существовало. Некоторое время Кас просто смотрел на экран, надеясь, что, если игнорировать сообщение, оно исчезнет само собой. Он даже не взял телефон в руки. Потому что сам факт того, что сообщение пришло от Дина Винчестера, бесил невероятно. Да как он вообще смеет после того, что произошло?! Но сообщение, конечно, не исчезло. Новак тяжело вздохнул, медленно проводя ладонями по лицу. Каждый вдох был глубже предыдущего, но тревога и раздражение не уменьшались. Наконец, сделав над собой усилие, он взял телефон и, разблокировав экран, открыл переписку. Проблема №1 [19:32]: Новак, плохие новости. Кастиэль нахмурился ещё сильнее. Опыт общения с Винчестером научил его одной простой вещи: если разговор начинается с фразы «плохие новости», это почти гарантированно означает, что последует какая-нибудь невероятно абсурдная, неудобная и крайне раздражающая ситуация. Он чувствовал, как плечи непроизвольно напряглись, пальцы сжались в кулак, а в груди поднялось лёгкое чувство обречённости. Следующее сообщение появилось почти сразу. Проблема №1 [19:34]: Я, кажется, забыл у тебя свои трусы. Кас замер. Несколько секунд он просто смотрел на экран, не моргая. Мозг отказался правильно обработать прочитанное. Слова были знакомыми, но вместе они складывались в настолько нелепую фразу, что сознание упорно отказывалось её воспринимать. Он моргнул. Перечитал сообщение. Потом ещё раз. Медленно. Слово за словом, цепляясь за каждую букву и запятую. Может быть, если прочитать достаточно внимательно, текст внезапно изменится сам по себе, подстроившись под его ожидания? И станет менее личным, менее откровенным, менее… Диновским? Однако, сколько бы раз он ни перечитал послание, как бы въедливо ни сканировал буквы, смысл оставался неизменным. В комнате было тихо. Только где-то за окном проехала машина, оставляя за собой глухой, ускользающий звук. И в глубине квартиры едва слышно щёлкнули трубы. Всё остальное замерло, уступая место этому маленькому, но значимому и давящему моменту. — Этого не может быть, — тихо произнёс он, пытаясь вспомнить, был ли Дин в трусах, когда надевал джинсы. Память услужливо подсунула фрагмент. Вот Дин встаёт с постели. Солнце бликует на обнажённой коже, и Кас невольно осматривает рыжики веснушек, рассыпавшиеся по спине и плечам, литые мышцы, перекатывающиеся при каждом движении и трогательные ямочки на ягодицах. Чёрт, кажется, он и правда натянул джинсы без белья! Вопрос. А оно было? — Это, — он запнулся, нахмурившись сильнее, — какой-то бред. Кастиэль сел ровнее, пролистывая переписку вверх и вниз. Может быть, он что-то пропустил? Это шутка? Возможно, Дин перепутал контакты и написал не ему? Беда в том, что листать было особенно нечего, ведь переписки между ними не существовало. Ровно до этого самого дня. Но объяснение пришло само. Телефон снова завибрировал в его руке. Проблема №1 [19:40]: Да, я проверил. Через секунду пришло ещё одно сообщение. Проблема №1 [19:42]: Это точно мои любимые. Такие чёрные, с надписью и логотипом. А ещё там изображён медведь. Большой такой гризли. Не перепутаешь. Вряд ли у тебя найдутся такие. Кастиэль медленно закрыл глаза и глубоко вдохнул, словно собирался с силами перед чем-то неизбежным. Сердце билось чаще, ладони слегка потели, дыхание стало прерывистым, но он удерживал себя в рамках. — Господи… — выдохнул он сквозь зубы, ощущая одновременно раздражение, изумление и лёгкое отчаяние. Телефон снова пискнул, заставляя его вздрогнуть. Проблема №1 [19:45]: Так что у нас есть два варианта. Кас уже ощущал, как внутри начинает подниматься знакомое раздражение. И был почти уверен, что ни один из вариантов ему не понравится. Проблема №1 [19:46]: Вариант первый: ты приносишь их завтра в университет. Кас нервно сглотнул, на миг представив себе это зрелище. Обалдеть! У него ещё хватило ума такое предложить! Пауза длилась буквально секунду. Проблема №1 [19:47]: Вариант второй: я могу зайти сейчас и забрать их. — НЕТ! — Кастиэль резко вскочил с кровати, поворачивая голову к двери, как будто Дин уже стоял в коридоре. Сердце колотилось так, что, казалось, его можно было услышать по всей квартире. Телефон снова завибрировал. Проблема №1 [19:50]: Хотя, если честно… Следующее сообщение появилось почти сразу. Проблема №1 [19:51]: мне нравится вариант, где ты приносишь их лично. Обещаю, что буду гостеприимным хозяином и угощу отличным кофе. И ещё одно: Проблема №1 [19:52]: Это звучит, как очень интимная услуга. — Да он издевается… — Кастиэль уставился на экран так, будто телефон только что лично оскорбил его. Тот снова пискнул. Проблема №1 [19:54]: Новак? Ау, ответь хоть что-нибудь. Через секунду: Проблема №1 [19:55]: Ты же не нюхаешь их сейчас, правда? От шока пальцы непроизвольно разжались, и Кас едва не уронил телефон на пол. — Блять, Винчестер! — выдохнул он, стискивая зубы так, что послышался тихий скрежет. — Я тебя убью! Он резко отключил телефон. Экран погас, и комната снова погрузилась в полумрак, оставив лишь лёгкий отблеск ночника на стене. — Ненормальный… — пробормотал Новак, падая на кровать и зарываясь лицом в подушку. Он швырнул телефон на тумбочку, забрался под одеяло и натянул его почти до подбородка, упрямо отворачиваясь к стене. Дыхание постепенно стало ровным, но руки продолжали слегка дрожать, а плечи напряжённо сжимались. — Всё, спать, — сказал он себе, словно повторяя мантру. — Просто спать. Кастиэль закрыл глаза, заставляя себя дышать медленно. Он старался выкинуть из головы сообщения, насмешливый тон и ощущение собственной неминуемой вовлечённости. Сначала мысли всё ещё крутились вокруг переписки. А если быть совсем точным, вокруг монолога Дина, ибо он сам так и не удосужился ответить. Но вскоре сон начал затягивать его в тёплую и безопасную темноту, окутывая тело мягкой тяжестью одеяла. Веки становились всё тяжелее, дыхание было медленным и ровным, а мышцы растаяли в матрасе. Остатки раздражения постепенно растворялись в тёплом уюте спальни, и Кас уже почти погрузился в сон, когда раздался звонок в дверь. Громкий и настойчивый. Кастиэль вздрогнул и моментально проснулся. — Да вы издеваетесь… — выдохнул он голосом, хриплым спросонья. Ещё не совсем понимая, что происходит, Кас предположил лишь два варианта. Либо это сосед, который непременно захотел познакомиться с новым жильцом, либо консьерж, которому очень нужно решить вопрос с ремонтом сломанного Винчестером домофона. И тот и другой варианты были возможны, но сейчас абсолютно нежелательны. Звонок повторился. Теперь он эхом разнёсся по квартире, вызывая ещё большее раздражение и заставляя сердце стучать быстрее. Кас выругался, отбрасывая одеяло, и сел на кровати. Прохладный вечерний воздух из приоткрытой форточки коснулся кожи на руках, заставляя его слегка дрожать. — Кого там чёрт принёс в такое время? — Он поднялся, потирая глаза, сделал пару шагов к двери спальни, но вдруг замер. Мысль ударила в голову с удручающей очевидностью. Дин! Неужели он, не получив ответа, решил прикатить сам? Новак медленно, на цыпочках прошёл по коридору, надеясь, что он ошибся. Что это всё-таки сосед. Или даже консьерж, пусть. Но, подойдя к входной двери, он осторожно наклонился к глазку и тихо выдохнул сквозь зубы. Дин Винчестер стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене. Руки были засунуты в карманы кожаной куртки, волосы слегка растрёпаны. Улыбка — та самая, лениво самодовольная, которая всегда выводила Кастиэля из себя — играла на его лице. А взгляд зелёных глаз был уверенным и даже наглым. Новак неожиданно запнулся за коврик у двери, в квартире раздался лёгкий шорох. Дин повернул голову, словно почувствовал движение внутри. — Кас, — громко сказал он, понимая, что тот стоит прямо за дверью, — открывай. — Проваливай, Винчестер! — рявкнул Кастиэль, закатывая глаза. — Не могу, — весело ответил Дин. — Мне нужно моё нижнее бельё. И я подозреваю, что ты сейчас держишь его где-нибудь рядом. А это, на минутку, мои любимые трусы. Так что тебе лучше их вернуть. Раздражение вспыхнуло огнём по всему телу, мышцы плеч и спины напряглись. Нет, это уму непостижимо! На дворе ночь, а этот, прости Господи, стоит в холле его дома и орёт на всю, требуя свои, мать его, трусы! Ладно бы куртку, или сумку. Но трусы! Ладно, Кас сейчас ему устроит! — Нужно бельё? — хмыкнул он, не веря, что вообще ведёт этот диалог. И, резко развернувшись, почти бегом направился в спальню. Осмотревшись по сторонам он обнаружил их аккуратно лежащими на стуле у стены. И это точно не его. У него бы ума не хватило купить себе такой идиотизм с рычащей мордой медведя на причинном месте! Тоже мне, альфа-самец! — Сейчас будет тебе бельё! — буркнул Кас и, брезгливо зацепив их двумя пальцами, быстрым шагом прошёл к балкону и распахнул дверь. Холодный ночной воздух ворвался в комнату, обдав лицо ледяным потоком. Кастиэль даже не думал. Он просто размахнулся и швырнул трусы вниз. Тёмный комок ткани исчез где-то внизу растворившись в темноте. — Забирай! — Он схватил телефон. — И проваливай! — О, Новак, всё-таки решил… — голос Дина усмешкой пролился сквозь мембрану. — Твои трусы под балконом, — перебил Кас. — Можешь забирать. На другом конце на секунду повисла тишина. А потом раздался громкий, искренний смех. — Ты серьёзно? — выдохнул Дин сквозь смех. — Ты выкинул их с балкона? — Более чем, — ответил Кастиэль ровным голосом. — Боже, Новак, — Дин всё ещё смеялся, — ты настолько боишься снова меня поцеловать, что даже трусливо заперся в квартире? — Пошёл ты! — рявкнул Кас, краснея не то от смущения, не то от гнева. Винчестер не ответил. Похоже, уже спускался вниз. Через минуту его голос снова появился в телефоне. Теперь фоном слышались ветер и шаги по гравию. — Так, — шумное дыхание ворвалось в трубку. — Ну и где? — Глаза протри, идиот! Там что, под балконом слишком много трусов валяется? Тогда выбирай любые и вали! — Кас раздражённо рявкнул в трубку и отключился. Подойдя к балкону, но не выходя на него, он просто наблюдал со стороны. Да, конечно, на улице темно, да и трусы тёмные. Но на гладко выстриженной лужайке их всё равно должно быть видно. — Новак! Не смешно. Их тут нет, — Дин задрал голову, смотря прямо на его балкон. — Если решил погонять меня по этажам просто так, то ты перестарался. Я сегодня уже тренировался. Кас застонал. О, боже! Мало того, что он только что орал на весь подъезд, требуя вернуть трусы, так ещё и сейчас, стоит под балконом, как заправский Ромео, и слишком громко оповещает о своей потере. И теперь точно не то что весь дом, вся улица будет думать, что они — любовники. А как иначе? Вы бы тоже так подумали, увидев под балконами парня, который требует у другого отдать его трусы. Однако, это уже становилось любопытно. Да, конечно, Кас не делал точных расчётов силы ветра, массы предмета и расстояния, которое тот должен пролететь, чтобы приземлиться на лужайке. Но, тем не менее, швырнул он их довольно сильно, со злостью. И хоть его квартира располагалась всего лишь на втором этаже, планировка предполагала очень высокие потолки, потому и высота была приличной. Выйдя на балкон, Кас осмотрел всё, что можно было увидеть в темноте. Пусто. Быстро вернувшись в комнату, он ухватил мощный фонарь, что хранился в коридоре на всякий пожарный, и, снова выйдя, осветил сильным лучом территорию. И взвыл. Трусы, гордо развеваясь, как пиратский флаг, и скалясь изображённой на них медвежьей мордой, болтались на ветке небольшого дерева, что росло сразу под балконами. И местоположение оказалось таким, что стрясти их с ветки было так же невозможно, как и залезть на дерево, чтобы содрать. — Нормально! — Дин тоже проследил взглядом за лучом. И, увидев потерю, красиво реющую на ветке, возмутился. — И как по-твоему я их оттуда достану? Или ты предлагаешь мне прикинуться спасателем и резво залезть на дерево? — Знаешь, мне пофиг, как ты их достанешь, и будешь ли доставать вообще, — Кас слегка перегнулся через перила. — Ты хотел их получить — я отдал. Так что теперь это твоя проблема! — Ну уж нет! Я не виноват, что ты такой псих. Вместо того, чтобы просто открыть дверь и отдать, ты, как истеричная барышня, швыряешь их с балкона! — Кто? — Кас даже не заметил, как перешёл на более высокие ноты. И теперь его голос едва ли не перекрывал по силе голос Винчестера. — Истеричка! Так и есть, — психанул Дин. — А как ещё? Ты же, а не я, боишься просто открыть мне дверь. — Придурок! — не остался в долгу Новак. — Нефиг было вообще их снимать. Неизвестно, до чего дошёл бы этот горячий спор на повышенных тонах, но тут на первом этаже, аккурат под балконом Каса, на балконе показался сонный, взъерошенный мужик довольно габаритного телосложения. — Слушайте вы, придурки. Заткнитесь уже! Иначе я сейчас вас обоих выволоку на улицу и заставлю, как мартышек, лезть на это ебучее дерево и доставать ваши грёбаные трусы, ясно? Кас только ойкнул, оценив всю трагичность ситуации. Ну теперь точно все соседи в доме будут считать его… Блять! Только этого не хватало. Не успел поселиться, а уже устроил развлечение для всего двора, дав повод для смачных сплетен. Наверное, и правда стоило просто открыть дверь и швырнуть несчастные трусы в лицо этому идиоту. Дин же, обладая более задиристой натурой, вмиг набычился, явно намереваясь дать ответ. Но тут порыв ветра, содрав с ветки злосчастные трусы и немного пошвыряв по остальным веткам, плавно уронил их к ногам владельца. — Слушай, Новак, — Дин поднял белье, внимательно осмотрев, — это точно мои? — ЧТО?! — Кас аж поперхнулся от такой наглости. Мало того, что они устроили шоу на весь двор, так этот кретин, вместо того, чтобы тихо забрать их и слинять, не привлекая больше внимания, решил ещё и уточнить. — Может, ты их поменял на свои, чтобы любоваться по ночам? — ехидный смешок, лишь распалил огонь злости с новой силой. — По-твоему найдётся ещё один идиот, который будет носить трусы со скалящейся медвежьей мордой? — зло рявкнул Кастиэль с балкона. — О, значит, ты точно их рассматривал, — довольно хохотнул Дин. Он стоял под балконом, держа трусы в руке и глядя вверх. И снова ухмылялся, наслаждаясь моментом. — Эффектно, правда? — Нет! — злость била ключом. И дико захотелось подъебнуть. Да так, чтоб ниже пояса. А что? Дин же его опозорил, так пусть тоже огребает. — Знаешь, в психологии такой момент называется компенсаторика. Это когда пытаются компенсировать рисунками, большими предметами то, чем явно обделила природа. — Ты охренел?!?! — Винчестер аж взвился. Он яростно топнул ногой, а лицо вмиг побагровело. — Ты что, сомневаешься в размерах? Тебе доказать? — Блять! — снизу раздался какой-то истеричный смех со странным похрюкиванием. Это сосед, который собирался их обоих заставить лезть на дерево, сейчас просто не удержался от хохота. — Дебилы, вы что, собрались вот прямо тут пиписками мериться? Ой, ебааать… — ВИНЧЕСТЕР! — голос звенел от шока и ярости. Слишком пронзительно и ярко в ночной тиши. — Ты достал. Я сейчас полицию вызову! — Если вы сейчас оба не заткнётесь, то полицию вызову я, — громко рявкнул мужик. Похоже, ему уже стало не до смеха. — Задолбали, влюблённые придурки. Можете вы выяснять отношения в квартире? А ещё лучше — в постели! Там и решите, кто сегодня муж. — Мы не… — Кас свесился с балкона, стараясь объяснить соседу, что он всё не так понял. — Не пара. Он мне вообще никто. — Да мне похер! — хохотнул мужик. — Пара вы там или нет, только ведёте себя, как влюблённые идиоты. Оба! — Это всё ты виноват, Винчестер! — Кас яростно шлёпнул себя ладонью по лбу. — Исчезни с глаз моих. И из моей жизни. Я тебя ненавижу. Ты вечно всё портишь. — Спокойной ночи, Новак, — довольно улыбнулся Дин. И, видимо, чтобы добить окончательно, кокетливо помахал рукой и вальяжно протянул. — Я тоже тебя люблю, котик. И заржал. Громко и с вызовом. Чем вызвал и громкий хохот соседа снизу. — Ты придурок! — не остался в долгу Новак и посмотрел ему вслед. Взгляд уловил удаляющуюся фигуру в кожаной куртке. Дин махнул рукой на прощание. Вот так, не оборачиваясь. Он неторопливо шёл вдоль тротуара, пряча руки в карманах куртки. Даже со второго этажа было слышно, как он тихо посмеивается себе под нос, прокручивая произошедшее и находя в этом новые поводы для веселья.

🥀🥀🥀

Кастиэль ещё несколько секунд стоял на балконе, стиснув перила так, что костяшки пальцев побелели. В груди кипела злость и унизительное чувство от того, что Винчестер снова втянул его в очередную свою игру. Он смотрел вниз, пока фигура Дина постепенно не растворилась в сумраке улицы, и только после этого резко выдохнул. — Ненормальный… — процедил он сквозь зубы, захлопывая балконную дверь. — Нет, он точно ненормальный! Стекло тихо дрогнуло в раме. Холодный ночной воздух, успевший ворваться в комнату, медленно растворился в тепле квартиры. Лёгкое эхо удара двери отражалось от стен, добавляя ощущение пустоты и одиночества. Вернувшись в спальню, Кас бросил телефон на кровать, устало проводя рукой по волосам. Мысли метались и сталкивались друг с другом. Они путались, создавая беспорядочный, почти физически ощутимый вихрь: уверенная ухмылка Дина, его голос — низкий, ленивый, с этой проклятой насмешкой, от которой внутри всё переворачивалось. И, чёрт возьми, эти трусы под балконом. Всё это казалось каким-то абсурдом. Новак лёг в кровать, надеясь, что, если он спрячется под одеялом, это автоматически выключит мысли. Натянув одеяло почти до подбородка, повернулся на бок и уставился в стену, на которой слабый свет от уличного фонаря рисовал бледные, размытые тени. Тишина вокруг была почти осязаемой, но она не приносила облегчения. Наоборот, в ней мысли звучали ещё громче. Пять секунд… Десять… Пятнадцать… Каждая секунда тянулась непропорционально долго, словно время нарочно замедлилось, чтобы он прочувствовал всё это до конца. Кас резко перевернулся на другой бок. Подушка вдруг показалась слишком высокой и неудобной, одеяло — слишком тёплым и прилипающим к коже, а простыня — наоборот, раздражающе холодной, контрастируя с внутренним жаром. Он снова перевернулся. И ещё раз. И снова. Но сон не приходил. И мысли — упрямо, назойливо, почти издевательски — возвращались к одному и тому же. К Дину. К его ухмылке, к голосу, к этому чёртову взгляду, в котором всегда было чуть больше, чем просто шутка. К тому, как он стоял под балконом, сжимая в руках эти проклятые трусы, совершенно не смущаясь. Как будто это не он выглядит нелепо, а весь остальной мир просто не догоняет. — Ненавижу его, — пробормотал Кастиэль в подушку, сжимая ткань пальцами так, что костяшки побелели. Напряжение в груди росло, скручивалось плотнее. В конце концов, он не выдержал и сел. Ладони слегка дрожали, и это раздражало ещё больше. — Господи… — выдохнул Кас сквозь зубы, проводя руками по лицу и пытаясь буквально стереть с себя остатки этого состояния. Не помогло. Внутри всё равно оставалось это тугое, сжатое ощущение, словно какая-то невидимая пружина в груди не собиралась отпускать. Новак встал. Движение было резким, почти раздражённым. Он начал медленно ходить по комнате. Несколько шагов к столу, где всё ещё лежали его вещи, потом обратно, к кровати. Потом к окну. Пол под ногами тихо поскрипывал, и этот звук странно усиливал ощущение пустоты вокруг. В голове всё ещё звучал голос Дина. Слишком чётко и живо. «Ты просто боишься снова меня поцеловать… Настолько, что даже не решаешься открыть дверь». Кастиэль резко остановился, словно наткнулся на эту фразу физически. — Да пошёл ты… — рявкнул он, зарываясь пальцами в волосы. — Я не боюсь! Я не хочу тебя целовать. Ты — придурок. Самовлюблённый болван. Вот! Развернувшись, он направился на кухню. Свет под навесным шкафом был включён — он мягко освещал столешницу, отражаясь в металлическом кране, в ручках шкафчиков, в гладкой поверхности приборов. Кухня выглядела слишком спокойной по сравнению с тем, что творилось у него внутри. Новак резко открыл шкафчик. Дверца тихо стукнулась о край. На верхней полке стояла небольшая коробка с лекарствами. Поставив её на стол, он перебирал дрожащими пальцами упаковки, блистеры, пузырьки. Наконец, найдя нужное, вытащил маленький блистер с успокоительным и замер. Несколько секунд Кас просто смотрел на него, как будто это было не лекарство, а какое-то решение, которое нужно принять осознанно. — Отлично. Довёл, — пробормотал он почти беззвучно, больше для себя, чем вслух. В голосе сквозила усталость. Он налил себе воды. Струя ударилась о дно стакана с глухим звуком, заполняя его почти до краёв. Выдавив таблетку, положил её на язык. Горький вкус мгновенно коснулся нёба. Кастиэль сразу же запил водой, делая несколько быстрых глотков. Он остался стоять на кухне ещё на несколько секунд, опершись ладонями о холодную поверхность стола. Холод приятно отрезвлял, заземляя. Он закрыл глаза, делая медленный вдох, потом выдох. Потом ещё один. Постепенно напряжение начало отпускать. Не сразу. Медленно. Сердце билось всё ещё быстрее нормы, но уже ровнее. Дыхание выравнивалось. Мысли переставали метаться так хаотично. Тишина квартиры снова становилась просто тишиной, а не усилителем для каждого ощущения. Кастиэль оттолкнулся от стола и вернулся в спальню уже медленнее. Шаги стали тяжелее, спокойнее, будто тело наконец начало признавать усталость. Он лёг в кровать осторожнее, чем раньше. Одеяло теперь действительно казалось мягким. Подушка — удобной. А простыни больше не липли к телу, обжигая холодом. Он повернулся на бок и закрыл глаза. Мысли всё ещё пытались возвращаться — к словам, к голосу, к взгляду — но уже без той резкости и давления. Они словно растворялись в густой, тёплой усталости, становились тише. Дыхание выровнялось. Где-то за окном проехала машина. Тихо, почти незаметно. Потом снова наступила тишина. Прошло пару минут. Может, больше. Кастиэль едва заметно пошевелился под одеялом, уткнувшись лицом в подушку, позволяя телу окончательно расслабиться. «Мы не пара, — мелькали в памяти хаотичные обрывки разговора. — Он мне никто». А потом всё смешалось… «Ведёте себя, как влюблённые придурки»… «Решите свои разногласия в постели»… «Я тоже тебя люблю, котик»… Кас застонал. Болезненно, глухо, глубже уткнувшись в подушку. Он уже не различал бесконечного сумбура, пляшущего в голове. И в какой-то момент — почти незаметно для самого себя — всё-таки уснул.