Ненавижу тебя! Ненавижу... любя

Кастиэль проснулся рано утром. Солнечный свет медленно просачивался сквозь приоткрытые занавески, окрашивая комнату в мягкие, золотистые оттенки. Лучи падали на подушки, на одеяло, и казалось, что воздух сам наполняется лёгким теплом, ещё совсем нежным и осторожным. Он медленно сел на край кровати, ощущая холод под ногами. Ступни приятно покалывало от разницы температур, когда тепло одеяла сменилось ощущением холодного, остывшего за ночь пола. Несколько секунд Новак просто сидел неподвижно, опустив локти на колени и уткнувшись лицом в ладони. Каждый вдох был медленным и осторожным, словно дыхание само пыталось собраться с мыслями, которые упрямо возвращались назад — к его Дню Рождения, к вечеру, который должен был пройти весело и раствориться в предрассветной мгле. И к абсолютно испорченным выходным. Да, частично в этом было виновато похмелье. Но оно — лишь следствие. Как наказание, ибо нечего пить так много. Но даже оно могло бы пройти, как и полагается: в тишине, с головной болью и в обнимку с подушкой и одеялом. Но нет! В него непременно должно было вмешаться что-то, что сделает ситуацию ещё хуже. Или кто-то. Картинки всплывали в памяти слишком чётко, до болезненных деталей. Спальня, смятые простыни, приглушённый свет и Дин. Голый, совершенно бесстыдно развалившийся на его постели, как будто имел на это полное право. Ни тени смущения, ни капли неловкости — только эта самодовольная, до невозможности самоуверенная ухмылка, которая раздражала сильнее любых слов. Казалось, Винчестер наслаждался происходящим, ловил каждую эмоцию Кастиэля, следил за каждым его движением, словно это было для него развлечением. — И куда это ты собрался? Ещё слишком рано… — протянул он тогда с ленивой хрипотцой, и в его голосе было что-то насмешливое, почти провокационное. Дин будто заранее знал, какую реакцию вызовет. И это злило, выбивая почву из-под ног. Сердце неприятно сжималось от одного только воспоминания, дыхание сбивалось, и Кастиэль невольно стиснул пальцы сильнее. Слишком много всего смешалось в тот момент: раздражение, растерянность, неловкость… и что-то ещё, чему он так и не позволил обрести форму. Ну, кроме ситуации в душе. Но это… Это не считается! Прошло уже два дня после выходных, но за это время он ни разу не столкнулся с Дином в университете. Ни в коридорах между парами, ни в столовой, ни даже мельком у входа. Как будто тот просто исчез. И это было странно. Более чем странно для человека, который обычно появлялся везде, где не стоило. И всегда тогда, когда его меньше всего ждали. И именно это отсутствие почему-то беспокоило сильнее, чем должно было. После выходных, в которых Винчестер успел слишком активно вмешаться в жизнь, его полное отсутствие казалось… В голову тихо, крадучись, вошла мысль, что его… Не хватает? Ну уж нет! Не хватает — это когда скучаешь о чём-то или ком-то важном и дорогом. Кас не скучал. Это точно! Потому что невозможно скучать о том, кто бесит! Новак провёл ладонями по лицу, аккуратно растирая виски и лоб. Глубокий вдох. Медленный выдох. Он заставил себя подняться, опираясь на кровать. — Пошёл к чёрту, — выдохнул он, направляясь в душ. Утро двигалось в своём привычном ритме. Горячая вода мягко струилась по плечам и спине, окончательно смывая остатки сна и возвращая ясность мыслям. Пар заполнял ванную комнату, окутывая всё вокруг лёгкой дымкой, в которой Кастиэль позволил себе задержаться на мгновение дольше обычного — редкая слабость в строго выстроенном распорядке дня. Он быстро почистил зубы. Затем, сосредоточенно глядя в зеркало, аккуратно уложил волосы, проверяя каждую прядь, как будто от этого зависело нечто большее, чем просто внешний вид. Всё должно быть на своих местах. Всегда! На кухне его встретила тишина — та самая, к которой он ещё не привык полностью, но которую постепенно учился ценить. Кастиэль открыл окно, впуская внутрь свежий утренний воздух. Солнечные лучи мягко скользнули по подоконнику, пробежались по столешнице и задержались на листве за окном. Лёгкий ветерок лениво шевелил ветви. Где-то неподалёку щебетали птицы, негромко, но настойчиво напоминая, что день начался. Парень на секунду замер, опираясь ладонями о край стола и позволяя себе просто смотреть, слушать, дышать. Завтрак, как всегда, был лёгким, но питательным: бутерброд с любимым сыром, тост с клубничным джемом и чашка ароматного кофе. Кастиэль ел медленно, почти задумчиво, наслаждаясь тишиной и одиночеством, которое больше не казалось пустым. Конечно, он любил свою семью. Но собственная квартира это… Это было его пространство. Его тишина. Его порядок. Мечта, которая наконец стала реальностью. Пальцы на мгновение замерли на чашке. И память вспыхнула резко — слишком живо, слишком ярко, как будто это происходило прямо сейчас…

***

Кас стоял у плиты, сосредоточенно переворачивая тосты, когда за спиной послышались осторожные, тихие шаги. Даже не оборачиваясь, он уже знал, кто это. — Опять раньше меня встал… — сонный голос, хрипловатый, ещё тёплый ото сна. И прежде чем Кастиэль успел что-то ответить, любимые руки мягко, но уверенно обвили его со спины. Тепло чужого тела прижалось к нему, знакомое до боли. Джей уткнулся носом в его шею, задержался на мгновение, а затем нежно коснулся кожи губами. Лёгкий поцелуй. Едва ощутимый. — Джей… — выдохнул Кас больше от неожиданности, чем от протеста. Как же он любил, когда руки Джея, вот так, уверенно и даже по-собственнически обнимали его, прижимая к телу. Это было как… Как знак того, что он, Кас, принадлежит ему. И это не просто нравилось. Это было желанной необходимостью. Тот лишь тихо усмехнулся, не спеша отпускать. Он всегда старался показать, что имеет свою власть. Но... Разве Кас против? — Пахнет вкусно, — пробормотал Джей прямо у его шеи, обжигая кожу горячим дыханием. — Если не отпустишь, всё сгорит. — Кас тогда попытался сохранить серьёзность, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. — Пусть, — лениво отозвался Джей, слишком настойчиво стягивая краешек футболки у ворота, чтобы оставить очередной поцелуй в уголке шеи ближе к затылку — том самом месте, где практически не проходил красноватый засос. Просто потому что Джей не давал ему исчезнуть. Никогда. Как метке, знаку обладания. — Зато ты мой. Эта фраза тогда прозвучала, как шутка. Почти…

***

Воспоминание оборвалось так резко, как будто кто-то выключил свет. Кастиэль медленно вдохнул, возвращаясь в настоящее, и потёр рукой шею. Как-то машинально, будто проверяя. И облегчённо выдохнул: там уже давно не осталось и следа. Кухня снова была пустой и тихой. Он сделал глоток кофе, позволяя горечи на языке окончательно расставить всё по местам.

🥀🥀🥀

Солнце, ещё низко висевшее над горизонтом, мягко подсвечивало соседние здания золотисто-янтарным светом. Лучи играли на крышах, стенах и стеклянных поверхностях, отражаясь в мелких каплях росы на листьях кустов вдоль дорожки. Кастиэль шёл через парк, срезая дорогу. Лёгкий запах влажной травы и земли, смешиваясь с холодным утренним воздухом, остро бил в ноздри. Звуки пробуждающейся природы всегда приносили умиротворение, даря ощущение контроля над собой и временем. Но сегодня это не помогало. Всё вокруг казалось слишком спокойным, почти чужим его внутреннему состоянию. Потому что мысль о возможной встрече с Дином в университете не давала покоя. — Ничего, — пробормотал Кас себе под нос. — Сегодня уже среда. А в пятницу вечером мы уедем за город. Мне просто необходимо отдохнуть. И тогда всё вернётся на свои места. В голове крутились картинки предстоящих выходных с семьёй. Загородный дом родителей. Спокойный, долгий ужин на просторной террасе, где сквозь свет закатного солнца пробивается тёплый ветер. Тихие разговоры с Габриэлем под мягкими пледами. Смех, который сливается с трелями ночных птиц. И удивительное спокойствие, которого ему так не хватало последние дни. Лёгкая улыбка появилась на лице, сердце слегка ускорило ритм в предвкушении, и каждый шаг теперь был наполнен какой-то хрупкой радостью. На лавочке у фонтана, в стороне от оживлённой дорожки, сидели двое молодых парней, тихо разговаривая и не замечая ничего вокруг. Шум воды в фонтане приглушал окружающие звуки, отгораживая их от остального мира. Светловолосый парень медленно придвинулся ближе, до конца не веря в то, что собирается сделать. В движениях чувствовалась осторожность. Он будто оставлял другому парню шанс остановить его. Темноволосый на мгновение застыл, пойманный между желанием отступить и невозможностью сделать шаг назад. Дыхание сбилось, пальцы едва заметно дрогнули, но он всё же подался вперёд, сокращая расстояние между ними. В этом порыве ещё теплилось сомнение — тихое, упрямое, цепляющееся за последние остатки контроля. Но глубже, под ним, было другое. Решение. Спокойное и окончательное. Такое, от которого уже нельзя было отказаться. Их губы встретились. Почти невесомо, как первое прикосновение. Поцелуй вышел лёгким. Оба боялись спугнуть этот хрупкий момент, разрушив его лишним движением или резким вдохом. Парни не спешили отстраниться, позволяя себе задержаться в моменте. Потому что это было нечто большее, чем просто поцелуй. Это было искреннее, долгожданное признание. Кастиэль заметил их случайно. И в следующую секунду просто замер, не в силах отвести взгляд. Как будто что-то зацепило его изнутри и удержало на месте. Он закрыл глаза. Реальность отступила, словно её просто выключили. И он резко провалился в воспоминания. В тот самый момент, о котором старался не вспоминать. Воздух стал таким же тёплым, как в тот день, два года назад. А сердце — таким же быстрым и неуправляемым. Всё внутри сжалось, как тогда, когда он ещё не знал, что с этим делать, но уже чувствовал…

***

Кастиэль и Джей сидели на лавочке в парке. Там, где дорожка уходила в сторону, и люди обычно не задерживались. За их спинами шумел фонтан: ровный, приглушённый плеск воды стирал лишние звуки, делая всё вокруг чуть более замедленным. Капли переливались в вечернем свете, разлетаясь тонкой дымкой, и оседали в пока ещё тёплом осеннем воздухе прохладой. Октябрь медленно завоёвывал город, а вместе с ним и сердце. Солнце уже почти коснулось горизонта. Свет стал мягким и золотистым. Он ложился длинными полосами на землю и на край лавочки. А тень от деревьев постепенно вытягивалась, скрывая их от остального парка. И прохлада осени становилась ощутимой. Они сидели слишком близко, но при этом на расстоянии, которое невозможно было преодолеть одним движением. Кастиэль тогда не знал, куда деть руки. Он чувствовал себя нелепо, неловко и слишком… уязвимо. Сердце билось так быстро, что, казалось, все вокруг слышат. Каждый удар отдавался где-то в горле. Дыхание сбивалось. Кас пытался говорить — что-то обычное, простое, но слова путались, теряя смысл, и исчезали, так и не успев сорваться с губ. И Джей это видел. Он всегда видел слишком много. — Ты боишься? — тихо спросил он тогда. Не насмешливо. Не давя. Просто… констатируя. Кастиэль не ответил сразу. Он отвёл взгляд, уставившись куда-то в сторону, словно мог найти там спасение от самого себя. Он ещё не мог привыкнуть к чувству, что обрушилось слишком быстро и так внезапно. Казалось бы, ещё месяц назад, в сентябре, впервые переступив порог универа, он увидел Джея. И вот уже (и когда это могло случиться?) он впервые принимал в себе истину. В нём живут чувства. Да, возможно, странные, неправильные в общем смысле, но такие… — Я не… — начал он, но замолчал. Потому что врать было бессмысленно. Да, он боялся. Боялся не самого поцелуя. А того, что это значит и как изменит всё. Боялся того, каким он становится рядом с этим парнем. Слишком уязвимым и настоящим. Джей придвинулся ближе. Медленно. Давая время отступить. Но Кас не воспользовался этим шансом. Если бы он тогда знал, чем всё это закончится, то сломя голову бежал бы из этого парка, не оглядываясь. Подальше от того, кто совсем скоро, приручив и покорив, так жестоко растопчет… — Если ты не хочешь… — начал Джей, и в его голосе не было ни капли давления, только осторожность и терпение. Кастиэль понимал, что может сказать «нет». И всё остановится. Без упрёков. Без обид. Но от этого выбора становилось только страшнее. — Я хочу, — выдохнул он наконец почти шёпотом. Джей замер на долю секунды. А потом медленно поднял руку, касаясь его щеки. Тепло. По-настоящему. И это простое прикосновение в одно мгновение разрушило все стены, которые Кас так старательно выстраивал внутри себя. Сердце сорвалось с ритма. Дыхание стало прерывистым. Он закрыл глаза почти инстинктивно, когда Джей наклонился ближе. Первое касание губ было едва ощутимым. Настолько лёгким, что Кастиэль сначала даже не понял, что это уже произошло. Но тело отреагировало мгновенно. Ток прошёлся по позвоночнику. Пальцы сами собой сжались на чужой куртке, ища опору, чтобы не потеряться в этом ощущении. И Джей почувствовал это. Он не углубил поцелуй. Не надавил. Он просто остался рядом, давая время и позволяя сделать выбор. Именно это сломало последнюю преграду. Кас судорожно выдохнул и сделал маленькое, почти незаметное движение навстречу. Сам. Поцелуй стал глубже. Страх начал отступать. Медленно. Сопротивляясь. Но рядом с этой осторожностью, нежностью и вниманием он не мог сопротивляться. Потому что впервые в жизни чувствовал себя на своём месте. Здесь, в этом осеннем парке возле универа. Рядом с Джеем…

***

Где-то совсем рядом резко хлопнула дверца машины. Звук ударил по тишине, как щелчок, вырывая его из воспоминаний. Кас вздрогнул, возвращаясь в реальность. Фонтан снова зашумел как обычно, люди вокруг двигались, разговаривали, кто-то смеялся. Мир продолжал существовать, не имея ни малейшего понятия о том, что происходило у него в голове. Кас стиснул зубы и отвернулся, словно мог физически отгородиться и от мыслей тоже. — Бред, — пробормотал он сквозь зубы. Кастиэль пошёл дальше, ускоряя шаг. Пытаясь оставить это позади, затоптать, заглушить. Он не хотел об этом думать. Не хотел вспоминать. И уж точно не собирался позволять чувствам снова вылезти наружу.

🥀🥀🥀

Коридоры универа постепенно наполнялись студентами. Слышались хлопки дверей шкафчиков, скрип стульев, тихий гул разговоров. Кто-то смеялся, кто-то обсуждал домашние задания, кто-то торопливо спешил в аудиторию. Всё выглядело привычно, спокойно и рутинно. Но Новак не мог избавиться от ощущения, что под этой кажущейся нормальностью таится что-то непредсказуемое. Он ловил себя на том, что невольно всматривается в лица в коридорах, прислушивается к голосам. И тут же раздражённо одёргивал себя. Это было похоже на ожидание удара, к которому невозможно подготовиться. Даже если знаешь, что он неизбежен. Нет, он не боялся Дина. По крайней мере, не в привычном смысле этого слова. Дело было не в угрозе, не в силе или давлении, а в чём-то куда более зыбком и опасном. Его собственное состояние сейчас было слишком шатким и уязвимым, чтобы выдержать ещё один такой контакт. Всё внутри как будто потеряло прежнюю чёткость: эмоции больше не поддавались строгому контролю, реакции стали не совсем предсказуемыми, а мысли — путанными. Это раздражало и одновременно пугало. Кастиэль стиснул зубы, мысленно заставляя себя собраться. Если быть честным перед самим собой, он уже не мог отрицать очевидного: та чистая, холодная ненависть, рождённая тотальным сходством Дина с Джеем, которая ещё неделю назад заполняла его до краёв, без остатка, сейчас ослабла. Не исчезла, нет. Но если раньше это было твёрдое, уверенное «сто из ста», то теперь — максимум семьдесят. И от этого становилось только хуже. Потому что означало, что он поддался. Снова! — Нет, этого больше не будет. Кас резко выпрямился, как будто эта мысль давала возможность спокойно дышать. Он заставил себя отвести взгляд, перестать искать, перестать ждать, перестать думать об этом вообще. Ему нужно было взять себя в руки окончательно и безоговорочно. Никаких больше уступок, чувств, людей слишком близко. Он больше никого не впустит ни в свою жизнь, ни в своё пространство, ни тем более — в сердце. Полученный урок оказался слишком жестоким. Но, по крайней мере, эффективным. Кастиэль шёл по коридору к своему шкафчику, привычно не обращая внимания ни на разговоры вокруг, ни на мелькающие лица. Но чем дальше он продвигался, тем сильнее что-то начинало выбиваться из обычного ритма утра. Сначала едва заметно. Где-то впереди резко оборвался смех. Чуть левее затих на полуслове разговор. Шаги, голоса, даже звон металла о металл — всё гасло по мере того, как он приближался, словно кто-то невидимый вырезал звук из окружавшего его пространства. Кас замедлил шаг. Тишина не была полной. Она жила, дышала, но в ней чувствовалось напряжение: слишком много взглядов, слишком много пауз. Он прошёл мимо группы студентов, и те замолчали почти синхронно. Кто-то отвёл глаза, кто-то, наоборот, слишком пристально посмотрел, пытаясь уловить его реакцию. Это было… странно. Неправильно. В груди неприятно сжалось, дыхание стало чуть поверхностным, а мышцы незаметно напряглись, словно тело первым поняло то, что разум ещё не успел сформулировать. Кастиэль подошёл к своему шкафчику, машинально набирая код, и открыл дверцу, боковым зрением замечая у многих в руках листки бумаги. Скомканные или аккуратно сложенные. Некоторые держали их так, будто не знали, куда деть. Другие, наоборот, сжимали слишком крепко. Сначала он не придал этому значения. Объявления, задания, очередная университетская ерунда. Но затем Новак поймал на себе взгляд. Потом ещё один. И ещё. Шёпот за спиной оборвался, стоило ему чуть повернуть голову, и тут же возобновился, тише, осторожнее. Слов разобрать было невозможно, но интонация совершенно ясна. Все говорили о нём! Это ощущение накрыло резко, почти физически. Как будто пространство вокруг сжалось, становясь плотнее. Невидимое напряжение тянулось со всех сторон, липло к коже, заставляя чувствовать себя… заметным. Слишком заметным. — Ты видел это?.. — Не могу поверить… — Неужели это правда?.. Шёпот резал слух. Он цеплялся за сознание, не давая сосредоточиться. По спине пробежал холодок. Кастиэль сжал пальцы, чувствуя, как предательски дрожат руки. Делая вид, что ничего не происходит, он уставился на содержимое шкафчика. На внутренней стороне дверцы, прямо на уровне глаз виднелся листок. Что само по себе было странно, учитывая, что шкафчик, вообще-то, закрывается. Как он туда попал? Но ответ был слишком прост: тонкая нить крепилась к нему. Видимо, его просто пропустили через щель вверху, приклеив с наружной стороны на держащую его нитку. Кас замер на секунду. Может быть, если не двигаться, всё исчезнет само? Но нет. Листок был на месте. Он сорвал его, развернул и увидел фото. Внутри всё мгновенно сжалось. Они с Дином. В одной постели. Слишком близко и откровенно, даже несмотря на одеяло. Лица рядом, кожа к коже — слишком много деталей, от которых невозможно было отвести взгляд. Горло пересохло. Щёки обожгло жаром. — Чёрт… — выдохнул он едва слышно. Вокруг зашевелились. Шёпот стал громче, уже не пытаясь скрыться. — Это же… — Серьёзно?.. — Это они? Воу! Кастиэль чувствовал взгляды — десятки взглядов, впивающихся в него, скользящих по его лицу, по фото в его руках. Мысли путались, а в ушах стоял гул — смесь голосов, шагов, тихих смешков. Как это здесь оказалось? Кто это сделал? Зачем? Кас стиснул зубы и медленно поднял взгляд. Студенты стояли группами, переглядывались, кто-то не скрывал интереса, кто-то делал вид, что не смотрит. Но смотрели все. — Какого чёрта… — уже чётче выдохнул он, чувствуя, как голос подводит. Кастиэль отступил на шаг. Пространство вокруг вдруг стало враждебным. Что же делать? Убежать и спрятаться. Снова! Воспоминания вновь рухнули на плечи безжалостной глыбой, лишь подтверждая факт, что всё в жизни повторяется…

***

Утро, обернувшееся страшной катастрофой в жизни не только Кастиэля, но и всей его семьи, началось как обычно, если не считать, что это был первый день весны, которая, как ему казалось, несла новые надежды. Кас вышел из дома, щурясь от яркого весеннего солнца, на автомате проверяя ключи в кармане. Асфальт под ногами казался привычным, двор — тихим и ленивым. А мысли витали где-то на границе сладкого сна и прекрасной реальности. Сегодня его День Рождения. Он любил этот день — поздравления, подарки, ощущение счастья. В этом году этот день был ещё важнее. Потому что Джей, как он сам сказал, готовил для него сюрприз. И Кас уже с утра нервничал в предвкушении. Что же придумал его любимый? Он не сразу заметил белый плотный пакет, аккуратно засунутый в металлический ящик. Его положили туда небрежно, но с намерением, чтобы он точно нашёл. Сначала Кастиэль даже не понял, что это для него. Просто конверт без подписи. Без обратного адреса. Сердце дрогнуло ещё до того, как он его открыл и… мир остановился. Сначала мозг отказывался вкладывать в изображение какой-то смысл. Просто кадры, просто тело, просто знакомые линии, знакомая комната, знакомая кровать. Но секунду спустя смысл всё-таки пробился сквозь оцепенение — резко, жестоко, до тошноты ясно. На фотографиях он и Джей. И слишком личные моменты, вырванные из того, что никогда не должно было существовать вне пространства их пары. Кастиэль резко вдохнул и тут же не смог выдохнуть. Пальцы ослабли. Пакет выскользнул из рук и ударился о землю. Фотографии рассыпались, разлетаясь по двору. В ушах стоял давящий гул. Колени неожиданно подогнулись и он, не осознавая движения, медленно сполз по ступенькам крыльца, пока не сел прямо на холодную траву. Она была мокрой после ночи, прилипала к ладоням, но это ощущалось где-то на краю сознания — неважным, второстепенным, почти чужим. Главным сейчас было другое. — О, Боже, нет… Грудь сдавило так, словно воздух внезапно исчез. Как будто его просто выкачали изнутри. Следующий вдох получился рваным, поверхностным, не приносящим облегчения. Сердце билось слишком быстро, ударяясь в рёбра с болезненной силой и отдаваясь в висках глухим, давящим пульсом. Лицо горело, несмотря на холодный утренний ветер, который скользил по коже, но совсем не помогал. Но хуже всего было не это. Не просто стыд. Это было глубже. Как будто что-то личное, хрупкое, невыносимо важное вырвали изнутри и бросили напоказ — чужим глазам, чужим голосам, чужим рукам. Как будто то, что он хранил, даже не до конца осознавая, разорвали, исказили, превратили во что-то грязное, не принадлежащее ему больше. И от этого внутри становилось по-настоящему холодно. Он даже не сразу понял, что в кармане вибрирует телефон. Только спустя несколько секунд дрожащая рука автоматически вытащила его. Словно тело действовало отдельно от сознания. Экран размывался перед глазами, но палец всё равно принял звонок. — Кас? — голос старшего брата, Габриэля, прозвучал резко и громко на фоне его собственной тишины. — Что происходит? Мне на электронную почту пришли фотографии… Кастиэль застыл. Мир снова качнулся. — Нет… — прошептал он. Рука дёрнулась, сбрасывая звонок. Но экран телефона уже не оставлял ему иллюзий. Сообщения. Пропущенные звонки. Сотни уведомлений, вспыхивающих одно за другим, как чужие взгляды. Как чужое вторжение в то, что не должно было существовать вне их двоих. Кас сидел на траве, сжимая телефон так, что пальцы побелели. Экран уже давно погас, но он всё равно смотрел в него, как будто там могло появиться хоть какое-то объяснение, способное отменить происходящее. Шум вокруг — случайные голоса, далёкие шаги, чужие разговоры — проходил мимо него, не задерживаясь. Всё это существовало отдельно. Мир продолжал работать по привычке, не заметив, что для него всё уже изменилось. И впервые он не знал, что делать дальше. Это чувство было неприятным, как пустота под рёбрами, где обычно сразу находился ответ. Но сейчас там не было ничего. Только тишина и напряжение, которое медленно нарастало, не находя выхода. Кастиэль рывком поднялся на ноги. Ему нужно срочно найти Джея. Прямо сейчас. Мысль была простой, почти инстинктивной: Джей разберётся. Он не будет задавать лишних вопросов. Просто найдёт того, кто это сделал, и остановит всё это так, как он умеет. Поможет, защитит. Без колебаний и лишних слов. Тогда он ещё в это верил…

***

Кастиэль стоял у своего шкафчика, сжимая в руке фотографию так сильно, что бумага смялась по краям. Он не двигался, не моргал, уставившись в одну точку перед собой, как будто перестал видеть происходящее вокруг. Шёпоты, шаги, взгляды — всё проходило мимо, не доходя до его сознания. Когда Винчестер подошёл к нему с этой своей привычной лёгкой ухмылкой, у Каса внутри что-то не просто напряглось. Оно треснуло. Не внешне, а глубоко внутри. Там, где он держал всё под контролем с момента, когда впервые увидел шёпоты и взгляды в университете. Это ощущение чужого знания и липкого внимания, которое преследовало его по коридорам, наконец собралось в одну точку. И в ней же взорвалось. Дин был абсолютно спокоен. С этой своей привычной лёгкой ухмылкой, как будто ничего не произошло. Как будто мир вокруг не превратился в давящую ловушку, где каждый шаг Кастиэля сопровождался чужими взглядами, шёпотами, знанием, которое не должно было никому принадлежать. И именно это спокойствие — эта неуместная, почти ленивая уверенность — стало последним толчком. В голове у Новака вспыхнуло коротко и зло: «Ты просто придурок. Как ты вообще можешь так стоять здесь?» И на этом мысль оборвалась. Её будто смыло. Мир на мгновение стал вязким. Звуки провалились куда-то вниз, словно их накрыли водой. Воздуха не хватало. Сердце ударило один раз — тяжело, глухо — и тут же сорвалось в беспорядочный ритм. Кровь ударила в виски, ладони вспотели, пальцы сжались в кулаки до боли. И тело решило за него раньше, чем он успел что-либо понять. — Привет, Кас, — сказал Дин, чуть наклонив голову, будто это была обычная встреча в коридоре между парами. Этого оказалось достаточно. Кастиэль двинулся вперёд резко, без слов. Первый удар вышел коротким, жёстким, почти рефлекторным. Кулак врезался в лицо Винчестера с глухим звуком. И только в этот момент до Каса дошло, что он сделал. Но остановиться он уже не мог. Дин отшатнулся назад, теряя равновесие. Ухмылка исчезла мгновенно. На лице осталась только живая реакция — резкое удивление и понимание. Он удержался на ногах лишь потому, что успел сделать шаг назад. — Чёрт… — выдохнул он, машинально касаясь губы и пачкая пальцы кровью. Где-то вокруг зашумели студенты, но Кас этого почти не слышал. Всё было приглушено, отдалено. Он слышал только своё дыхание — рваное, болезненное — и собственное сердце, которое билось слишком быстро, слишком громко. — Ты серьёзно сейчас? — голос Дина стал ниже, жёстче и утратил привычную лёгкость. Второй удар вышел сильнее. Уже не импульс — продолжение. Дин не успел полностью уйти. Его развернуло, он пошатнулся и опустился на одно колено, опираясь рукой о пол. Дыхание сбилось. Что-то в нём сломалось — не физически, а в этой его постоянной уверенности. Кастиэль стоял над ним, не отводя взгляда. Руки дрожали, но он не разжимал кулаков. — Ты вообще понимаешь, что ты сделал? — выдохнул он. Голос сорвался, но он всё равно заставил себя говорить. Дин медленно поднял голову. Кровь снова выступила на губе, взгляд стал внимательным, собранным. — Я не думал, что ты так отреагируешь, — сказал он спокойно. — Это была шутка. И в этот момент что-то внутри Кастиэля окончательно сорвалось. Потому что это слово — «шутка» — прозвучало слишком легко. Слишком просто для того, что произошло. — Конечно, — коротко, почти беззвучно усмехнулся он. — Ты никогда не думаешь. Кто-то рядом прошептал что-то, но Кас уже не различал слов. — Ты сделал выводы быстрее, чем обычно, Новак. И тогда это случилось. Ярость вспыхнула снова — резко, слепо, без остатка. Но на этот раз она была не только о Дине. Он шагнул вперёд. На долю секунды — слишком короткую, чтобы осмыслить, но достаточную, чтобы почувствовать — перед ним был не Винчестер. А Джей. Тот же самый взгляд. Та же близость. Та же невыносимая боль. Та же память, которую он пытался вытеснить, забыть, спрятать так глубоко, чтобы больше никогда к ней не возвращаться…

***

Кастиэль никак не мог найти Джея. Он уже несколько раз обошёл двор университета, проходил мимо одних и тех же лиц, но ни одно из них не было тем самым. Фотографии, наспех засунутые в портфель, прожигали ткань и кожу, отдаваясь неприятным, почти физическим жжением в пальцах каждый раз, когда он случайно касался сумки. Казалось, что все вокруг знают. Видят. Понимают. И от этого становилось только хуже. Во дворе собралась толпа. Слишком большая для обычного дня. Студенты стояли группами, сбивались ближе к центру, перешёптывались, переглядывались, кто-то уже откровенно смеялся. Гул голосов нарастал, становился плотнее, тяжелее, и в этом шуме Кастиэль чувствовал себя лишним, выброшенным в середину чужого спектакля, смысл которого он ещё не понимал, но уже боялся. Он шёл вперёд, почти не разбирая дороги, цепляясь взглядом за лица, за силуэты, за каждое движение. Ему нужен был Джей. Срочно. Сейчас. Единственная точка, в которой всё могло обрести хоть какой-то смысл. Единственный человек, который мог объяснить, успокоить, вернуть реальность на место. Шёпот вдруг изменился. Словно по толпе прошла волна. Сначала тише. Потом громче. И через секунду двор буквально взорвался. Рёв двигателя разрезал воздух. Во двор въехала машина — новая, дорогая, блестевшая так, что солнце отражалось от капота слепящими бликами. Кто-то присвистнул, кто-то громко выкрикнул что-то восхищённое, раздались аплодисменты, смех. Толпа оживилась, расступаясь, как будто пропуская на сцену главного героя. Кастиэль замер на секунду, не понимая, что происходит. А потом увидел. Джей! Наконец-то. Сердце дёрнулось так резко, что стало больно. И даже не смутило в тот момент, что парень вышел из водительской дверцы этой самой пафосной тачки, сжимая в руках ключи. Вышел гордо, вскинув голову, как хозяин. Машины и положения. Кас сорвался с места почти сразу, быстрым шагом, почти бегом направляясь к машине. Всё внутри него тянулось туда — к нему. Ему нужно было услышать его голос, увидеть его взгляд, убедиться, что всё это — ошибка. Недоразумение. Что всё можно объяснить. Он не замечал, как люди оборачиваются вслед. Как взгляды прилипают к нему. Как кто-то толкает соседа локтем, показывая в его сторону. Он видел только Джея. И не сразу понял, что именно не так. Кастиэль остановился резко, будто врезался в невидимую стену. Прямо в нескольких метрах от машины. Рука сама поднялась к лицу, зажимая рот, будто пытаясь удержать что-то внутри — звук, крик, воздух. Как будто в замедленной съёмке, он смотрел, как открывается другая дверь и как оттуда, красиво рассыпав длинные локоны по плечам, выходит девушка, направляясь прямо к Джею. Она подходит, обнимает и тянется за поцелуем. И Джей, обхватив её руками, целует. На глазах у всех. А потом осматривает толпу. Победно. Так, будто только что взял кубок Штатов по футболу. И снова вовлекает её в поцелуй. На всеобщее обозрение. Кас замирает, не в силах вырваться из состояния шока. Лиза? Та самая Лиза Бартон — первая красавица университета, с безупречной улыбкой, с холодными глазами, с фамилией, которая звучала громче, чем у половины этого города. Ещё бы. Её отец — Генри Бартон — сенатор парламента, влиятельная фигура на политическом олимпе. Она стояла рядом с Джеем, уверенная и спокойная. Как будто это место всегда принадлежало ей. Как будто всё вокруг — её. Поцелуй был не случайным. Не неловким. Не ошибочным. Он был открытым. Демонстративным. Толпа реагировала — кто-то смеялся, кто-то выкрикивал, кто-то откровенно наслаждался происходящим. Шёпоты больше не скрывались — они стали частью шума, частью сцены. Кастиэль не двигался. Только смотрел. Секунда. Ещё одна. И где-то внутри что-то начало медленно, беззвучно ломаться. Джей разорвал поцелуй первым. Не спеша. Как человек, который точно знает, что на него смотрят. И повернул голову. Их взгляды встретились. И в ту же секунду на его губах появилась усмешка. Спокойная. Уверенная. Привычная. — Здравствуй, мой Ангел. Кастиэль почувствовал, как у него задрожали руки. И губы. Слова застряли в горле, но он всё же заставил себя говорить. — Джей… — голос сорвался, он сглотнул. — Что это значит? Что происходит? Джей сделал шаг к нему, не отпуская руку Лизы. Его пальцы лежали на её ладони так уверенно, как будто так и должно быть. Как будто ничего странного в этом не было. — Хочу познакомить тебя со своей невестой, — он улыбнулся, не отводя взгляда от Каса. Невестой. Слово прозвучало слишком громко. Слишком чётко. Толпа вокруг зашевелилась. Кто-то тихо рассмеялся. Кто-то, не скрываясь, смотрел прямо на Кастиэля, ожидая реакции. — Невестой?.. — переспросил он едва слышно. Джей чуть наклонил голову, и в этом жесте было что-то знакомое. Опасно знакомое. Тот самый взгляд. Доминантный. Жёсткий. Тот, под которым Кастиэль всегда замирал, теряя возможность спорить, сопротивляться, даже просто говорить. — Да, дорогой, ты не ослышался. Лиза — моя будущая жена, — спокойно ответил Джей. — И она поставила условие. Она выйдет за меня замуж, если я выполню одно… маленькое требование. Смех в толпе стал громче. Кастиэль почувствовал, как внутри поднимается холод. Медленный, вязкий, парализующий. Он уже понимал. Но отчаянно не хотел верить. Джей опустил взгляд на его руку. На сжатые пальцы. На край фотографии, который всё-таки оказался виден. И усмехнулся. — Вижу, ты принёс доказательства выполнения условия? — он чуть приподнял бровь. — Не стоило. Оставь себе. На память. Лиза тихо улыбнулась рядом, будто услышала что-то забавное. — Я уже получила всё, что нужно, — добавила она мягко, но в холодных глазах скользнуло превосходство. Она оглядела Каса с ног до головы, оценивая, как товар в магазине. — Впрочем, так даже интереснее. — Ты считаешь, дорогая? — Джей притянул её пальцы, аккуратно поцеловав изящные ноготки. — Вполне, хотя… — Лиза сверкнула ослепительной улыбкой. — Знаешь, фото — это мило. Но, может ты… — М, моя коварная леди, — хмыкнул Джей и, совершенно неожиданно, резко потянул на себя Каса, впечатавшись в его губы жёстким, утверждающим поцелуем. Кас на минуту потерялся. Впрочем, как и всегда, когда Джей так делал. Он прижался сильнее, вновь почувствовав уверенную силу его мужчины и тихо застонав, попробовал обнять в ответ. Но всё это разрушилось так же внезапно, как и началось. Джей выпустил его из рук, снова обняв Лизу и получив от неё поцелуй, довольно улыбнулся. — Ты довольна, дорогая? — Мило, — Лиза позволила обнять её. — Мне нравится поцелуй двух парней. Это возбуждает… Воображение. Кас резко выскользнул из только было поглотившей его радости от поцелуя. Из момента, где он на секунду вновь почувствовал себя его. Но реальность убила. Мгновенно и наповал. Мир сузился. До их голосов. До их лиц. До этой сцены, из которой не было выхода. Кастиэль стоял, не двигаясь. Только дышал — неровно, сбито, как будто каждый вдох давался с усилием. В груди сдавливало так, что становилось больно. Он не мог даже заплакать. Слёзы, казалось, застряли где-то внутри. Джей наклонился к Лизе и снова поцеловал её — коротко, почти лениво, как будто ставил точку в разговоре. А потом опять посмотрел на Кастиэля. — Кстати, — добавил он спокойно, — если ты вдруг захочешь… Лиза не против продолжить это, — пауза, едва заметная улыбка, — втроём. — Смех вокруг стал громче. — Потому что ты, — Джей посмотрел прямо ему в глаза медленно, с холодной уверенностью, — прекрасный саб, — он сделал паузу, позволяя словам осесть, врезаться глубже. — Твоё место, — его взгляд скользнул вниз и вернулся обратно, — ты и сам знаешь, где. Рядом. Ниже. Там, где ты всегда был, — лёгкая усмешка тронула его губы. — Ты ведь умеешь быть послушным, да? Всегда умел. Слушать. Выполнять. Не задавать лишних вопросов, — он чуть сильнее сжал пальцы Лизы, не отводя взгляда от Кастиэля. — Мы с Лизой о тебе позаботимся. Если ты, конечно, всё ещё хочешь оставаться… полезным. И оставаться рядом. Со мной. Но, увидев шок в глазах напротив, поспешил, как он считал, разрядить обстановку. — Ну же! Не стоит так смотреть на меня, детка. Ты же понимаешь. Секс — это прекрасно. Подумай, мой Ангел. Мы обещаем быть корректными, правда, дорогая? — он прижался к её уху, отбросив прядь волос и мурлыча прошептал: — Ты же не станешь обижать такого хорошего мальчика, любимая? М, поверь, он умеет быть таким сладким. — Я подумаю, — Лиза шумно выдохнула, внезапно облизав пухлые губы. — Ты коварная, — хмыкнул Джей. — Но не стоит. Он и правда прекрасен в своём совершенном повиновении. Уж я-то знаю. Они сейчас обсуждали это так, будто выбирали себе игрушку на ночь. И их совершенно не смущала ни толпа посторонних, ставшая свидетелем этой сцены, ни резко побледневший Кастиэль… Им просто не было до этого никакого дела. Это было последней точкой. Кастиэль не пошевелился. Секунду он стоял прямо. Тело по инерции пыталось удержать его в вертикальном положении. Внутри ещё оставалась какая-то система опоры, пусть треснувшая, но всё же работающая. Но и она не выдержала. И внутри всё рухнуло окончательно. Нет, мир не рухнул. Он просто исчез. Не как вспышка, а медленно, с ощущением, будто звук вытащили из пространства, потом — воздух, потом — смысл. Лица вокруг расплылись, превратились в пятна, голоса стали далёкими, как через стекло под водой. Осталась только тяжесть в груди и странная пустота, в которой не за что было зацепиться. Кас механически сделал шаг назад. Потом ещё один. И в какой-то момент ноги просто перестали держать его так, как должны. Он опустился на колени резко, без сопротивления. Тело наконец перестало спорить с тем, что произошло. Пальцы разжались сами собой. Клочок бумаги выпал из руки и лёг на асфальт рядом. Грудь сдавило так, что вдох стал рваным, поверхностным. Он пытался вдохнуть глубже — не получалось. Воздуху внутри, казалось, что-то мешало пройти дальше горла. Сердце билось слишком быстро, но каждый удар ощущался глухо, будто изнутри его кто-то накрыл ладонью. Руки дрожали мелко и непрерывно. Кас опустил их на землю, пытаясь хоть как-то зафиксировать себя, но пальцы не слушались, только слегка царапали асфальт. Где-то рядом смеялись. Кто-то что-то говорил. Кто-то уже уходил. Он слышал, но уже не воспринимал. Перед глазами стояло только одно — лицо Джея. Его голос. Спокойный. Уверенный. Как будто всё происходящее было не катастрофой, а логичным сценарием, игрой, в которой Кастиэлю заранее отвели роль, и он просто слишком поздно это понял. Кас резко сглотнул, но во рту было сухо. Щёки горели, но это был не стыд — это было ощущение, что его просто стёрли из собственной жизни и оставили наблюдать со стороны. Пальцы вжались в асфальт сильнее, до боли, до белых костяшек. Он хотел подняться, но не смог. Тело не слушалось, будто его выключили не целиком, а по частям — сначала голос, потом дыхание, потом способность двигаться. И только мысль осталась — обрывочная, повторяющаяся, тупая: «Не может быть… Не может… Не может…» Но даже она постепенно растворялась, как шум, который исчезает вдалеке, оставляя после себя внутри только глухую тишину…

***

Кастиэль уже не считал удары. Он бил Дина кулаком в лицо снова и снова — коротко, резко, с такой силой, будто пытался выбить из него не только кровь, но и всё то, что случилось, всё, что тот сделал, всё, что с ним сделал Джей. Каждый удар отдавался болью в костяшках, но Кас этого почти не чувствовал. В голове стоял гул, перед глазами всё плыло, а внутри было только одно — слепая, жгучая ярость, которая не оставляла места ни для мыслей, ни для контроля. Винчестер сначала пытался закрываться, поднимая руки, но это не помогало. Его отбрасывало назад, он не удержался и рухнул на пол. Удар о плитку получился глухим, воздух резко вышел из лёгких, и с тяжёлым, сорванным звуком он перевернулся на спину, теряя ориентацию. Но Кас не остановился. Он шагнул за ним, сверху вниз, и снова ударил. И ещё. И ещё. Кто-то закричал. — Кас, остановись! Ты же убьёшь его! Но он будто не слышал. Боль рвала на части так, как будто вновь вскрывая затянувшиеся было раны. — Ненавижу тебя! Ненавижу! — крик, слишком резкий, переходит в практически равнодушное, механическое отчеканивание слов. Будто вбивая их с каждым новым ударом. Чьи-то руки вцепились в него сзади резко, с усилием. Его дёрнули назад, пытаясь оттащить, но он рванулся вперёд в ярости от того, что кто-то мешает ему довести всё это до конца. — Отпустите! — сорвался он, голос хриплый, чужой, надломленный. Теперь его держали сильнее. Несколько человек сразу. Руки на плечах, на предплечьях тянут назад. Кас тяжело дышал, грудь ходила рывками, пальцы всё ещё сжимались в кулаки так, будто он продолжал бить. Перед глазами — Дин на полу. Лицо разбито. Скулу рассекло — тонкая, но заметная рана тянулась вдоль кости, уже темнея и набухая. Губа была разбита в нескольких местах, нижняя — особенно сильно, с запёкшейся кровью, которая смешалась со свежей и стекала по подбородку. На коже проступали следы ударов — пятна быстро растущего синяка, который уже начал расползаться от скулы к щеке. Он медленно провёл языком по губам, морщась, и на секунду зажмурился — не от боли, а от резкого, неприятного ощущения, когда тело догоняет то, что с ним сделали. Дыхание было тяжёлым, с короткими паузами. Словно каждый вдох приходилось отдельно вытаскивать из груди. Один глаз приоткрывался чуть хуже из-за отёка, который уже начинал формироваться. Волосы прилипли к виску, на коже блестели капли пота и крови, смешанные в неровный след. Но даже с разбитым лицом, с неровным дыханием и болью, которая уже явно начала догонять его, Дин не выглядел полностью сломанным. — Вставай… — выдохнул Кас сквозь зубы с такой ненавистью, что слова, казалось, резали воздух. — Вставай, ублюдок… Теперь это уже не было просто злостью. Это было нечто больше. Слишком много всего сразу: стыд, ярость, унижение, память, которая всплыла не вовремя и не там, где нужно. Всё внутри сжалось в тугой, болезненный узел, который невозможно было распутать. Дин медленно провёл рукавом по лицу, размазывая кровь, и поднял взгляд. — Не смей… — выдохнул Новак, голос сорвался, но стал только жёстче. — Не смей превращать мою жизнь в свою игру. Дин смотрел на него снизу вверх. — Я ничего не превращаю в игру, — тихо сказал он. — Уже нет. Кастиэль этого не услышал. Он резко выдохнул, дёрнувшись в хватке студентов, и сделал шаг назад, когда его наконец отпустили. — Вставай, — бросил он жёстко, не отрывая взгляда. — Ты сам меня только что уложил, — хрипло усмехнулся Дин, морщась от боли. — Вставай, — повторил Кас тише. Но в голосе было холодное, опасное напряжение. Дин медленно поднялся, с усилием удерживая равновесие. На секунду его повело в сторону, но он всё же выпрямился — не до конца, скованно, будто тело ещё не пришло в себя после ударов. Теперь они стояли близко. Слишком близко. И между ними уже не осталось ничего — только тот момент, в котором всё окончательно вышло из-под контроля в их жизни, у каждого по-своему, и стало уже невозможно вернуть хоть какую-то прежнюю устойчивость. И назад дороги уже не было — ни к спокойствию, ни к равнодушию, ни к той границе, где ненависть ещё не смешивается с чем-то слишком похожим на любовь. От чего становится только хуже, потому что это уже нельзя просто вычеркнуть или назвать ошибкой.