Ненавижу тебя! Ненавижу... любя

— Что здесь происходит? — раздался громкий, уверенный голос, и коридор мгновенно стих: разговоры оборвались на полуслове, смех погас, и даже шаги замерли. Тишина накрыла резко, заставляя всех обернуться. В проходе появился ректор университета Фергюс Кроули. Он двигался с уверенностью человека, которому не нужно спешить, потому что всё и так под контролем. И в каждом шаге чувствовалась привычка к власти, к вниманию, к тому, что его появление меняет атмосферу вокруг. Кроули выглядел безупречно. Тёмный костюм был явно сшит на заказ. Ни одной складки, ни одного лишнего движения ткани. Чёрная рубашка подчёркивала бледность кожи, галстук был завязан идеально. На уложенных волосах — ни одной выбившейся пряди. На лице — выражение доброжелательного дядюшки, но в глазах — холодная, внимательная сосредоточенность. Этот человек привык видеть больше, чем ему показывают. Десять лет во главе университета. Десять лет, за которые он превратил это место в систему, где всё работало, как часы. Нет, его не боялись в традиционном смысле этого слова. Просто уважение было столь глубоким, что страх становился естественным его продолжением. Он никогда не повышал голос. Но приказы ректора не обсуждались. Их просто сразу же выполняли. И меньше всего кто-либо хотел оказаться в фокусе его внимания. Мистер Кроули медленно двигался к месту боя в сопровождении нескольких преподавателей. И студенты расступались почти инстинктивно, прижимаясь к стенам и опуская глаза. Ректор остановился прямо перед ними. Взгляд быстро скользнул по Дину, отмечая кровь, разбитое лицо, напряжение в плечах, неровное дыхание. — Мистер Винчестер, — произнёс он тихо, — что здесь происходит? Стиснув зубы, Дин выпрямился, не позволяя себе выглядеть слабым. Его снова повело в сторону, колени на секунду подогнулись, и только чистое упрямство не дало ему рухнуть на пол. — Небольшая размолвка, мистер Кроули, — ответил он хрипло. — Я в порядке. — Я вижу, — Кроули чуть приподнял брови. Было ясно, что он не верит ни одному слову. — Проводите мистера Винчестера к врачу, — спокойно сказал он, даже не заботясь о том, кто из его свиты выполнит приказ. Двое преподавателей быстро подхватили парня под руки, уводя по коридору в сторону медицинского блока. Дин выглядел так плохо, что по толпе студентов прокатился встревоженный шёпот. Но он стих, стоило только ректору повернуться к Кастиэлю. Внимательный взгляд задержался чуть дольше, заставляя Каса внутренне съёжиться. — Мистер Новак, — строго произнёс Кроули, — идите за мной.

🥀🥀🥀

Кабинет главного человека университета встретил их давящей тишиной. Дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезая Новака от всего, что происходило снаружи: от шёпотов, от взглядов, от той сцены, которая ещё недавно казалась катастрофой. Здесь всё было иначе. Чистый стол, аккуратно разложенные документы, приглушённый свет, ни одной лишней детали. В этом кабинете были только порядок и контроль. Кроули молча прошёл к столу, снял пиджак, аккуратно повесив его на спинку кресла, и только потом сел. Тишина растягивалась, и Кастиэль с каждой секундой всё отчётливее понимал, что разговор будет не простым. Он стоял напротив, не зная, куда деть руки. Неприятное ощущение в костяшках не давало забыть, что он сделал. А напряжение осело в груди тяжёлым грузом, который не позволял собирать мысли в связанные предложения. — Итак, мистер Новак, — наконец негромко произнёс Кроули, переплетая пальцы и кивая ему в сторону стула, — я внимательно слушаю ваше объяснение. Кас сел на краешек, вцепляясь пальцами в сидение. Ректор ждал, и Кастиэль, сделав осторожный вдох, попытался сформулировать хоть что-то, но понял, что не может. Все объяснения упирались в одно — в правду, которую он не хотел озвучивать. Да и что он скажет? Что ненавидит Винчестера, потому что тот слишком похож на Джея? Что напился до беспамятства на собственном Дне Рождения и поэтому проснулся в кровати вместе с Дином? Что эта сволочь, пользуясь ситуацией, сделал их совместное, почти интимное фото, которое было теперь в руках у каждого студента? И что Кас чуть не убил Винчестера, потому что от вида собственных фотографий… Всё это просто смешно. — Просто сложилась такая… ситуация, — наконец произнёс Новак, понимая, насколько беспомощно это звучит. Кроули даже не вздохнул. Только чуть наклонил голову, рассматривая его под другим углом и пытаясь оценить то, что скрывается за этими словами. — Удивительно подробное объяснение, — сухо заметил он. — Но, боюсь, оно не отвечает ни на один из моих вопросов. Кастиэль опустил глаза, сильнее вцепляясь побелевшими пальцами в сидение стула, но возражать не стал. Потому что понимал, что любое неправильно сказанное слово только усугубит ситуацию. — Я ознакомился с вашим личным делом, мистер Новак, — в голосе Кроули отчётливо звенела сталь. — В том числе, с тем, что произошло в вашем предыдущем университете, — Кас напрягся. Эти слова прозвучали, как удар под дых. — И, учитывая произошедшее сегодня, я не могу рассматривать это, как единичный инцидент. Передо мной складывается вполне определённая картина. — Это не одно и то же, — резко ответил Кастиэль, поднимая взгляд. — Ваши навыки управления гневом, если их вообще можно так назвать, находятся на недопустимо низком уровне, — мужчина чуть подался вперёд, не сводя с провинившегося студента пронизывающего взгляда. — Вы позволяете эмоциям принимать решения за вас. И последствия этого, как мы видим, выходят далеко за рамки допустимого поведения в стенах университета. И если вы рассчитываете, что подобные вспышки останутся без серьёзных последствий, то глубоко ошибаетесь. — Вы не понимаете, что произошло, — начал Кастиэль, пытаясь удержать разговор. — Я понимаю достаточно, — строго перебил его Кроули. И Кас замолчал. Не потому что согласился. Просто понял, что здесь его никто слушать не будет. Он смотрел в окно, ожидая решения ректора, которое не заставило себя ждать. — Вы отстранены от занятий на период в один месяц. — Это несоразмерно, — громко возмутился Кастиэль. — Вы не имеете права просто… — В течение этого месяца ваше обучение будет происходить в онлайн-формате, — продолжил тот, словно не замечая попытки возразить. — Все лекции, все задания. По возвращении — сдача зачётов по всем дисциплинам. Без исключений. Новак больше не спорил. Он сидел, стиснув зубы, и чувствовал, как внутри медленно нарастает бессилие. — Кроме того, — добавил Кроули, — вы обязаны будете посещать штатного психолога. Регулярно. До тех пор, пока специалист не сочтёт, что вы способны контролировать свои реакции. Драка будет зафиксирована в вашем личном деле. Позвоните родителям и включите громкую связь, — добавил он после короткой паузы. Это Кас воспринял хуже всего. На секунду замерев, он медленно достал телефон. Пальцы дрожали от напряжения и усталости, которые навалились разом. Не подчиниться он не мог, но номер набрал не тот. Гудки казались слишком громкими в гнетущей тишине кабинета. — Кас, — раздался голос Габриэля, — если ты звонишь просто поболтать… — Гейб, — и в этом тихом слове было больше, чем в любом объяснении. — Что случилось? — голос брата стал внимательным. — Мне нужно, чтобы ты приехал в университет прямо сейчас, — Кастиэль сглотнул, пытаясь говорить ровно. — Я у ректора. — Ты в порядке? — Да, но мне нужно, чтобы ты был здесь. — Понял, — коротко ответил мужчина. — Уже еду. Никуда не уходи. Связь оборвалась. Кас опустил телефон, не поднимая взгляда. — Старший брат, я полагаю, — спокойно заметил Кроули, просто фиксируя этот факт. Кастиэль не ответил. Ему было уже всё равно, что именно видит или понимает ректор. Ожидание затянулось. Кроули вернулся к бумагам, и это выглядело как демонстрация того, что ситуация уже решена. Когда в дверь постучали, Кас невольно напрягся. — Войдите, — произнёс Кроули. Габриэль резко открыл дверь и сразу же нашёл взглядом младшего брата. Он за секунду проверил всё: стоит ли Кас ровно, как держится, нет ли крови, не сломано ли что-нибудь. И только после этого перевёл взгляд на Фергюса. — Мистер Новак, — спокойно сказал тот, смотря на Кастиэля, — подождите в коридоре. Кастиэль молча кивнул и вышел, чувствуя, как за его спиной закрывается дверь кабинета, где сейчас состоится разговор, который решит его дальнейшую судьбу. Сделав шаг в коридор, Кас сразу же почувствовал на себе почти осязаемое внимание, которое цеплялось за него со всех сторон: из-за приоткрытых дверей аудиторий, из групп студентов, притихших у стен, из углов, где обычно никто не задерживался. Разговоры не исчезали полностью. Они обрывались, становились тише, но потом возобновлялись вполголоса, с тем самым напряжённым интересом, который невозможно скрыть. Дин сидел на скамейке у стены, чуть наклонившись вперёд и опираясь локтями на колени. Рядом с ним стоял преподаватель и что-то негромко объяснял. Но Винчестер его почти не слушал. Лицо уже было приведено в порядок: кровь смыта, раны обработаны, но это не делало картину лучше. Наоборот, теперь всё было видно чётче. Рассечённая скула, потемневшая от удара. Разбитые губы, припухшие и не до конца сомкнутые. Тень синяка, медленно расползающаяся под глазом. Кожа казалась натянутой, дыхание — неровным, а в каждом движении чувствовалась скованность. Дин выглядел откровенно плохо. Кастиэль на секунду замер, когда взгляд зацепился за следы, которые он оставил своими руками. Но внутри… ничего не произошло. Ни сожаления. Ни вины. Ни даже раздражения. Только тяжёлая и глухая пустота. Как будто все эмоции выжгло тем, что случилось раньше. Тем, что было гораздо глубже и болезненнее, чем просто драка. Он отвёл взгляд первым. Прошёл мимо, не замедляя шага, и сел на другую скамейку, опуская глаза в пол. Расстояние между ними было не слишком большое. Но достаточное, чтобы не чувствовать присутствия Дина так остро. Дверь кабинета открылась. Сначала вышел Габриэль. Лицо было напряжённым, брови нахмурены, но взгляд настроен на действие. Он уже успел оценить ситуацию, и это было видно в каждом движении. Следом появился Кроули. Всё такой же спокойный, как будто происходящее не выбило его из привычного ритма ни на секунду. — Мистер Новак, — безэмоционально произнёс он, обращаясь к Кастиэлю, — сейчас вы направитесь в учебную часть и получите расписание занятий на ближайший месяц. Напоминаю, что все занятия будут проходить в онлайн-формате. После этого — кабинет психолога. На сегодня вы свободны, — он сделал короткую паузу, давая Касу время осознать его слова, и повернулся к Габриэлю. — До свидания. — Спасибо, мистер Кроули, — кивнул Гейб. Его голос звучал ровно, но взгляд был прикован к младшему брату. Кастиэль ничего не сказал. Он встал, чувствуя, как тело мелко потряхивает от перспективы встречи с психологом. Кроули тем временем перевёл взгляд на Дина. — Прошу вас, мистер Винчестер. Дин медленно поднял голову. Когда их взгляды встретились, Кас не увидел там обычной насмешки. Там было что-то непривычное — усталость, легкая растерянность и… Но Винчестер не дал времени разобраться. Он с усилием поднялся и, не сказав ни слова, прошёл мимо него к двери кабинета ректора. На долю секунды расстояние между ними исчезло, но тут же снова стало безопасным. Гейб подошёл к Кастиэлю, внимательно смотря ему в глаза. — Ты точно в порядке? — тихо спросил он. Кас кивнул. — Тогда идём, нас ждут. Они шли по коридору, почти не разговаривая. В учебной части всё прошло быстро — сотрудники уже были предупреждены. Папка с расписанием тяжело легла в руки Кастиэля — листы с датами, предметами, онлайн-занятиями. Чёткий, холодный план на ближайший месяц его жизни. Дальше — кабинет психолога. Перед дверью Кас на секунду замедлился, но деваться было не куда. Внутри оказалось неожиданно спокойно. Никакого давления, никаких попыток сразу разобрать его на части. Только несколько уточняющих вопросов, ровный голос, записанные даты встреч. Было проще, чем он ожидал. И от этого стало немного легче. Но стоило выйти обратно в коридор, как всё вернулось. Взгляды. Шёпот. Смешки. Они сопровождали его, как фон, от которого невозможно избавиться. Кто-то смотрел с явным шоком, кто-то — с жадным любопытством, а кто-то — с тем самым, странным восхищением, которое пугает больше всего. Но равнодушных не было. Кастиэль подошёл к своему шкафчику и, резко открыв его, начал собирать вещи. Учебники, тетради, планшет — всё складывалось почти механически. Он не думал о том, что делает. Просто делал. Когда дверца захлопнулась, громкий звук разнёсся по коридору. Некоторые из стоящих рядом студентов вздрогнули. Но он даже не обернулся.

🥀🥀🥀

Машина тронулась с места, бесшумно выезжая с парковки университета. Первые несколько минут в салоне стояла выжидающая тишина. Габриэль смотрел на дорогу, но всё его внимание было приковано к младшему брату. Это чувствовалось даже в мелочах. Он не включил музыку, ещё в здании универа перевёл телефон на беззвучный режим и не пытался заполнить паузу словами, которые сейчас были бы точно лишними. Кастиэль смотрел в окно и почти ничего не видел. Город проплывал мимо, но он видел просто картинку. Потому что находился здесь только физически, мыслями оставаясь там, в коридоре. Перед глазами снова и снова вставало разбитое лицо Дина и потерянный взгляд прекрасных зелёных глаз. Гейб заговорил первым. И сделал это осторожно, зная, что сейчас любое резкое слово может только сильнее расшатать и без того хрупкое состояние брата. — Кас… — тихо позвал он, не отрывая взгляд от дороги. — Что произошло? Кастиэль ответил не сразу. Он продолжал смотреть вперёд, но взгляд был пустым и расфокусированным. Он явно не видел ни дороги, ни машин, ни людей. Просто цеплялся за это направление, как за единственное, что сейчас не разваливалось. Потом медленно вздохнул, проводя рукой по лицу, чтобы стереть этот день и всё произошедшее в нём. — Я… — чувствуя, как слова застряли в горле, он тихо выругался. — Я сорвался, Гейб, — голос прозвучал хрипло. — Я его бил. Просто бил. И не мог остановиться… Меня оттащили, — он на секунду закрыл глаза, возвращаясь в тот момент. — И я реально мог его убить. Габриэль ничего не сказал. Только крепче сжал руль. Кас тем временем продолжал, как будто хотел выговориться до конца и больше к этому не возвращаться. — Они все смотрели, — выдохнул он. — Все. А Дин… Он просто стоял и улыбался. Как будто вообще ничего не происходит. И меня накрыло. Я вообще не думал. Просто ударил… Он опустил взгляд, уставившись куда-то вниз, и на мгновение показался совсем выжатым. — Я не собирался этого делать. Не планировал, — сказал Кастиэль тише. — Просто… щёлкнуло. Гейб медленно вдохнул и так же медленно выдохнул, на секунду крепче сжимая руль. В его взгляде мелькнула тревога — знакомая, уже пережитая однажды, и от этого только более тяжёлая. Он не стал засыпать брата вопросами, не стал давить, но молчание затянулось и стало ясно, что он думает не только о сегодняшнем дне. — Кас… я уже видел тебя таким, — тихо сказал он. — Тогда нам всем понадобилось слишком много времени, чтобы вытащить тебя. Я не хочу снова через это проходить. И это были не просто слова. За ними стояло то, о чём они никогда не говорили. Кастиэль — отстранённый, пустой, с потухшим взглядом, в котором ничего не задерживалось. Тогда Габриэль пытался достучаться до него, как мог — разговаривал, злил, шутил, просто сидел рядом часами, слушая хриплые рыдания — но всё это не помогало. Как будто Кас находился там, куда нельзя было дотянуться. Потом были больница, переезд в Лос-Анджелес, долгая реабилитация. И то, что происходило сейчас… Габриэль замолчал на пару секунд, прежде чем задать один-единственный вопрос, который действительно имел значение: — Ты в порядке? — Нет, — устало усмехнулся Кас, — но я буду. Машина повернула на знакомую улицу, и Кастиэль посмотрел на брата, покачав головой. — Отвези меня домой, — сказал он твёрдо. — Мы едем домой, — спокойно произнёс Гейб, бросив на младшего внимательный взгляд. К сожалению, он уже заранее знал, каким будет ответ. — Нет, — взгляд был уставшим, но жёстким. Как будто он держался за это решение, как за последнюю опору. — Я поеду к себе. Гейб нахмурился. И на секунду задержал дыхание, осторожно подбирая слова. Любое давление могло сейчас окончательно выбить Кастиэля из равновесия. — Кас… — начал он мягче. — Мне нужно побыть одному. И это было не просто упрямство. Скорее, желание закрыться, спрятаться, остаться наедине с тем, что он не мог показать даже близким. — Ты уверен, что это хорошая идея? — всё же спросил Габриэль. Он уже видел, как Кас с трудом собирал себя заново. И сейчас брат снова стоял на той же грани. Давить было нельзя, отпускать — страшно. — Нет, — закрыв глаза, Кастиэль тяжело вздохнул, — но… Дай мне два дня. Я приду в себя. Хоть немного. В пятницу мы поедем за город вместе с родителями. — Хорошо, — кивнул Гейб, — но я буду на связи. Днём, ночью — неважно. — Я знаю. Машина остановилась у дома. Кас вышел и, сделав шаг вперёд, вдруг остановился. Он наклонился к окну, задержавшись на мгновение. — Спасибо, Габриэль, — тихо сказал он. И в этих словах было больше, чем благодарность. В них прозвучало почти неслышное извинение — за резкость, за упрямство, за то, что он выбрал остаться один. И одновременно — просьба не отпускать окончательно, даже если он сам сейчас отказывается от помощи. Это было тихое признание, что он не справляется так, как пытается показать. И что ему всё ещё нужен кто-то рядом. — Не забудь позвонить, — строго сказал старший Новак, трогаясь с места.

🥀🥀🥀

Дин вышел, аккуратно закрывая за собой дверь кабинета ректора и с огромным трудом сдерживая желание хлопнуть ею так, чтобы к чёрту вылетели стёкла. Может, тогда с лица мистера Кроули наконец пропадёт эта раздражающая маска спокойствия. Люди вокруг что-то говорили, кто-то оборачивался ему вслед, кто-то перешёптывался, явно обсуждая утренний скандал, но Дину было плевать. После медблока его лицо выглядело уже не так паршиво — губу обработали, кровь стёрли, синяк на скуле только начинал темнеть, расползаясь тяжёлой тенью под кожей. Но шея… Даже ворот толстовки не скрывал следы чужих пальцев на коже. Толкнув дверь плечом, он вышел на улицу. Холодный воздух резко ударил в лицо, пробираясь под одежду и немного отрезвляя. Дин остановился на ступеньках университета, глубоко вдохнул и только сейчас понял, как тяжело всё это время дышал. — Отлично. Просто, блять, отлично, Винчестер, — усмехнулся он себе под нос, поморщившись от резкой боли в губе. Он спустился по ступенькам и пошёл вперёд, не особо разбирая дорогу. Люди мелькали вокруг смазанными силуэтами, машины шумели где-то рядом, ветер таскал по асфальту мелкий мусор, но Дин почти ничего не замечал. То, что сказал Кроули, всё ещё крутилось в голове раздражающим фоном: запись в личном деле, консультация психолога, отстранение от занятий, онлайн-формат, пока ситуация не уляжется. Как будто это вообще можно было вот так просто «уложить». Дин сжал руки в кулаки, пряча их в карманах. Его бесило буквально всё. Взгляды и перешёптывание студентов. Тишина в кабинете Кроули. Собственное бессилие. Но сильнее всего то, что он не понимал, что теперь делать с Касом. Винчестер выругался себе под нос, сворачивая в сторону парка за университетом. Шум города остался за зданием, превращаясь в далёкий гул. Влажный утренний воздух пах травой, сырой землёй и листьями. Дорожки ещё были немного мокрыми, а на ветках деревьев поблёскивали остатки влаги. Он прошёл в глубь парка — туда, где студентов почти не было — и только тогда опустился на самую дальнюю скамейку под большим старым деревом. Доски тихо скрипнули под его весом. Медленно откинувшись на спинку, Дин закрыл глаза. Тишина. Никаких голосов. Никаких взглядов. Никакого Кроули. Только ветер в листьях где-то над головой. Он просто сидел, чувствуя, как адреналин после драки окончательно сменяется вязкой усталостью. Тело ломило от остаточной боли, а голова гудела от недосыпа и слишком большого количества мыслей. Проведя ладонями по лицу, он резко выдохнул. Достав из кармана телефон, он разблокировал экран и включил фронтальную камеру. Несколько секунд Дин просто смотрел на своё отражение. Рассечённая губа. Тёмный синяк на скуле. Уставший взгляд. И шея. Он медленно повернул голову чуть в сторону. Следы от пальцев были настолько яркими, что Винчестер поражённо замер. — Так ты реально меня придушить решил… — тихо пробормотал он. В голосе не было ни привычной насмешки, ни раздражения. Только растерянность. Перед глазами снова всплыло утро. Кастиэль. Сбитое дыхание. Ярость в глазах. Пальцы на его шее. И взгляд… Господи, этот взгляд. Не просто злой или обиженный. Синие глаза смотрели так, будто ему действительно было больно. Не из-за драки или фото. А из-за самого Винчестера. — Чёрт… Кас, — Дин выключил камеру, бросая телефон рядом с собой на скамейку. — Нет, — глухо сказал он, — я подумаю об этом потом. Но уже в следующую секунду понял, что врёт сам себе. Резко поднявшись со скамейки, он пошёл обратно к дороге. Через пару минут Винчестер уже был в ближайшей аптеке. Тёплый воздух помещения ударил в нос запахом лекарств. — Мазь от ушибов и антисептик, — коротко бросил он фармацевту. Женщина за кассой окинула его быстрым взглядом, оценивая разбитую губу и синяк, но, слава Богу, ничего не сказала. Дин бросил деньги на прилавок, забрал пакет и сразу вышел обратно на улицу. Через несколько минут в его руках уже был большой горячий кофе и бургер из соседней кофейни. Бумажный стакан приятно обжигал ладонь теплом. — Набор выживания, — хмыкнул Винчестер себе под нос. — То, что доктор прописал. Снова вернувшись в парк, на этот раз он ушёл ещё дальше по дорожке, пока голоса студентов окончательно не растворились в воздухе. Сев обратно на скамейку, Дин поставил рядом кофе и пакет из аптеки, устало проводя рукой по волосам. — Вот так-то лучше. Без зрителей. Телефон снова оказался в руке. Чёрный экран. Пауза. Камера. Картинка всё ещё выглядело дерьмово. — Да уж… красавец, — тихо усмехнулся он, открывая антисептик. Смочив салфетку, осторожно коснулся губы. — Сука… Он методично обработал рассечённую губу, потом скулу. Каждое прикосновение отдавалось тупой, пульсирующей болью, но это хотя бы отвлекало от тяжёлых мыслей. Потом очередь дошла до шеи. И здесь движения невольно замедлились. Дин снова посмотрел на следы пальцев в отражении телефона. — Сильно же ты вцепился… И вместе с этой мыслью Кастиэль снова всплыл перед глазами так ярко, будто стоял рядом. Сбитое дыхание. Злость. Дрожащие пальцы. И этот чёртов взгляд синих глаз, от которого внутри до сих пор всё переворачивалось. — Чёрт… — Дин выбросил салфетку так резко, словно хотел избавиться от собственных мыслей. Листья над головой тихо шумели от ветра. Где-то вдалеке проехала машина. Парк жил своей спокойной жизнью, совершенно не замечая, что у него внутри всё летит к чертям. Он схватил кофе и сделал большой глоток, чувствуя, как жгучая горечь обожгла язык. — Вот это уже лучше. Бургер он пока даже не трогал. Просто сидел, глядя куда-то вперёд, сквозь деревья и пытаясь ни о чём не думать. Получалось хреново. Мысли всё равно возвращались. Фото. Толпа. Драка. Кроули. Кас. Особенно Кас. — Ой, только не начинай опять, — пробормотал Дин своему внутреннему «я». Но было уже поздно. Память всё равно потащила его назад. К самому началу.

🥀🥀🥀

Винчестер медленно крутил в руках уже почти остывший стакан с кофе. Мысли постепенно уносили его всё дальше. Туда, где было проще и понятнее. Туда, где ему не приходилось постоянно что-то доказывать, потому что он и так был лучшим. И это никогда даже не ставилось под сомнение. В школе у него всё складывалось слишком легко. Как будто сама жизнь заранее расчистила ему дорогу. Хорошие оценки, преподаватели, которые смотрели на него с раздражающим одобрением, родители, гордившиеся им так открыто, что иногда это даже смущало. Он был тем самым идеальным сыном, которого ставят в пример другим. Надёжный. Правильный. Спокойный. По крайней мере, именно так всё выглядело со стороны. — Винчестер, как всегда, первый, — усмехнулся однажды преподаватель, возвращая ему тест с высшим баллом. — Ну, я старался, — Дин тогда только лениво пожал плечами, даже не удостоив листок нормальным взглядом. Внутри это ощущалось не достижением, а чем-то абсолютно естественным. Почти обязательным. И самое забавное было в том, что при всём этом он никогда не выглядел ботаником. Наоборот. Винчестер был одним из тех парней, вокруг которых всегда собирается толпа. Капитан футбольной команды. Любимчик школы. Тот самый парень, которого знали буквально все — от первогодок до выпускников. С ним хотели дружить, рядом с ним хотели быть, за ним тянулись автоматически, словно он притягивал людей одной только своей уверенностью. — Эй, Дин! После тренировки идём или как? — крикнул кто-то с поля, когда он ловко перехватил мяч. — А у вас есть варианты без меня? — хмыкнул он в ответ, закидывая мяч обратно. Смех прокатился по полю, а Дин только усмехнулся шире, привычно ощущая себя в центре всего этого шума, движения, жизни. — Только попробуйте начать без меня, придурки. «Тогда всё действительно было проще», — подумал он сейчас, делая глоток кофе. Потому что раньше ему не приходилось даже стараться. Всё получалось само. И при этом он каким-то образом умудрялся удерживать баланс между всем сразу. Хороший ученик. Популярный парень. Капитан команды. Старший брат, на которого всегда можно положиться. Особенно для Сэмми. Младший вообще всегда смотрел на него так, словно Дин способен решить абсолютно любую проблему в мире. Дин привык быть тем, кто держит всё под контролем. Тем, кто поддержит, защитит, прикроет, если понадобится. Он привык, что все от него чего-то ждут, и спокойно это давал. Без истерик. Без срывов. Без слабости. А потом начался университет. Дин быстро понял, что здесь таких, как он, слишком много. Красивые. Харизматичные. Самоуверенные. Умные. Каждый привык быть лучшим где-то у себя дома, в своей школе, в своей компании. И теперь все они оказались в одном месте, где за внимание, статус и влияние уже приходилось бороться. Постоянно. Иногда открыто. Иногда исподтишка. Но расслабляться здесь никто не давал. — Думаешь, ты здесь особенный, Винчестер? — усмехнулся как-то один из старшекурсников в первые недели учёбы. — Нет, — Дин тогда медленно поднял взгляд, — я просто лучше, — парень только покачал головой, кто-то засмеялся, а сам он подумал: «Да, добро пожаловать в реальность, детки.» Но если университет и должен был его сломать, то явно выбрал не того человека. Потому что Винчестер освоился здесь очень быстро. Его харизма работала безотказно, и уже через несколько недель вокруг него снова начала собираться привычная компания — шумная, живая, постоянно смеющаяся. Люди сами тянулись к нему. Девушки — особенно. Красивые улыбки, заинтересованные взгляды, флирт, вечеринки — всё это снова стало обычной частью его жизни, словно ничего не изменилось Но на его курсе довольно быстро проявился человек, который совершенно не собирался отходить в сторону только потому, что есть Дин Винчестер. Брэндон Хейз — имя, которое сначала мелькало где-то на фоне — в разговорах, в списках лучших игроков, в чужих обсуждениях — потом неожиданно стало раздражать одним своим существованием. На первый взгляд, они с Дином были слишком похожи. Оба красивые, уверенные в себе, привыкшие быть в центре внимания. Оба умели собирать вокруг себя людей так легко, будто это происходило само собой. У Брэндона тоже всегда была компания — шумная, наглая, громкая, уверенная в собственной неприкосновенности. Он так же легко улыбался, так же уверенно смотрел людям в глаза и так же терпеть не мог уступать. И поэтому почти сразу начали происходить стычки. Сначала это выглядело даже смешно. Кто громче ответит на паре. Кто соберёт вокруг себя больше людей на вечеринке. Кто первым бросит колкость и заставит остальных засмеяться. Они постоянно цепляли друг друга — легко, почти играючи, но за этой лёгкостью быстро начало проступать настоящее раздражение. — Смотри-ка, Винчестер, — как-то протянул Брэндон, специально остановившись посреди коридора так, чтобы Дину пришлось замедлиться. — И как тебе университет? Всё ещё думаешь, что ты здесь главный? — А кто, по-твоему, должен быть главным? — Дин тогда только приподнял бровь, спокойно сунув руки в карманы джинсов. — Ты? — Я хотя бы не веду себя так, будто мне уже выдали корону, — усмехнулся тот. — Конечно. Потому что тебе её не выдавали, — Дин чуть презрительно хмыкнул. — И мне не выдадут. Потому что я с ней родился. — Заметно. Только вот ты успел вырасти, а корона осталась прежней. И сейчас она явно тебе давит на мозг, — не преминул отпустить ответку Брэндон. — Да ладно тебе, Хейз, — хмыкнул Дин. — Тебя же бесит не это. Тебя бесит, что люди всё равно смотрят на меня. Вокруг сразу раздались смешки, кто-то присвистнул, а Брэндон заметно напрягся, хоть и продолжал улыбаться. — Самоуверенность — это не харизма, Винчестер. — А зависть — не конкуренция. После этого они начали сталкиваться постоянно. Не просто пересекаться в коридорах или ловить друг друга взглядами через аудиторию. Они сталкивались в столовой, где их друзья мгновенно затихали, готовые вмешаться в любую секунду. На парковке, где любой разговор моментально превращался в открытую провокацию. В спортзале, где обычная тренировка перерастала в соревнование, кто кого продавит первым. На вечеринках, где алкоголь только сильнее разжигал желание вцепиться друг другу в глотки. И практически каждый раз всё заканчивалось одинаково. Сначала слова. Потом — шаг ближе. А потом кто-то первым терял терпение. — Отойди, Хейз, — коротко бросил Дин однажды вечером возле кампуса, когда Брэндон снова специально преградил ему дорогу. — Или что? — тот тогда только лениво усмехнулся, словно ждал именно этой реакции. Винчестер даже не ответил. Просто ударил без предупреждения. Голова Брэндона дёрнулась в сторону. Кто-то рядом заорал, кто-то вскочил со ступенек, а через секунду они уже сцепились так, словно ненавидели друг друга годами. Кулаки. Мат. Чьи-то крики вокруг. Телефоны, моментально направленные в их сторону. Кто-то пытался их разнять, кто-то, наоборот, подначивал продолжать. Дин хорошо помнил это ощущение. Выброс адреналина. Горячую кровь под кожей. И почти болезненное удовлетворение в тот момент, когда Брэндон снова оказался на земле первым. «Да, мы тогда выигрывали», — мрачно подумал Дин, прокручивая это в памяти. Потому что они действительно выигрывали чаще. Он и его друзья всегда были быстрее. Жёстче. Увереннее. Они не метались, не паниковали, не пытались выглядеть опасными — они просто были такими. И Брэндон это прекрасно понимал. Дин не умел проигрывать. Вообще. Даже в мелочах. И именно это со временем начало выводить Хейза из себя всё сильнее. Наверное, поэтому спустя какое-то время он перестал лезть напролом и просто сменил тактику. Если раньше всё было открыто и прямо, то теперь началась совсем другая игра. Мелкие подставы. Слухи. Тупые провокации, после которых невозможно было нормально предъявить что-то в ответ, потому что формально Брэндон как будто бы оставался не при чём. — Слышал, у тебя проблемы, Винчестер? — как-то между делом бросил он после пары, проходя мимо. — Хочешь проверить лично? — Дин тогда спокойно повернул голову. — А что, уже нервничаешь? — ухмыльнулся Брэндон. Дин сделал шаг ближе. Очень медленно. Так, что улыбка Хейза почти незаметно дёрнулась. — Нет, — тихо ответил он. — Просто пытаюсь понять, насколько сильно тебе хочется получить по лицу прямо сейчас. Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор. Напряжение было почти физическим. А потом Брэндон всё-таки отвёл взгляд первым и усмехнулся, будто ничего не произошло. Но Дин уже тогда понял главное. Хейз по-настоящему боялся проиграть. Не как обычный избалованный придурок, который не любит быть вторым. Нет, это сидело в нём глубже. Как будто каждая победа Дина напоминала ему о чём-то, с чем он сам внутри не мог справиться. И именно это делало Брэндона опасным. Потому что такие люди редко останавливаются вовремя. Несколько раз Винчестер всё-таки пытался поговорить нормально. Без толпы. Без драк. Без идиотских шоу перед половиной университета. Однажды вечером он перехватил Брэндона возле парковки, когда тот уже собирался уезжать. Хейз как раз опирался на машину, листая что-то в телефоне, когда Дин остановился рядом. — Заканчивай, — сказал он. — Что именно? — Брэндон не понимающе смотрел на него. — Всё это дерьмо. — Не понимаю, о чём ты, — усмехнулся тот. — Не беси меня, Хейз, — голос Дина стал жёстче. — Я серьёзно сейчас. — Или что? — Или в следующий раз ты уже не отделаешься разбитой губой, — Дин подошёл вплотную. — Ты реально не умеешь проигрывать, да? — Брэндон смотрел ему прямо в глаза и вдруг тихо усмехнулся. — А ты реально не умеешь быть вторым? Когда они перешли на четвёртый курс, Брэндон наконец нашёл способ ударить туда, куда действительно нужно. Всё произошло на одной из вечеринок после пар. Шумная квартира, набитая людьми под завязку. Музыка играла так громко, что вибрировал пол. В воздухе смешались запах алкоголя, сигарет и дешёвого парфюма. Кто-то танцевал прямо посреди гостиной, кто-то сидел на кухонной столешнице с бутылкой в руках, кто-то уже спорил на повышенных тонах в коридоре. Дин тогда стоял возле окна с пивом, вполуха слушая очередной тупой спор своих друзей о футболе, когда рядом неожиданно появился счастливый Брэндон. — Скучаешь, Винчестер? — протянул он, облокачиваясь плечом о стену рядом. — Уже меньше, чем минуту назад, — лениво бросил Дин. Кто-то рядом тихо хмыкнул. — Твоё появление заметно повышает мне настроение. — Слушай, тебе не надоело? — Хейз хитро прищурился. — Ты же понимаешь, что вот так, словесно, мы можем бодаться вечно. — Ты сейчас пытаешься придумать новый способ снова мне проиграть? — Дин отпил пива и с вызовом посмотрел на соперника. — Боюсь, что эта миссия невыполнима. — Нет. У меня есть для тебя кое-что интересное, — спокойно ответил Хейз и, заметив заинтересованность в глазах напротив, продолжил. — Я предлагаю спор. После этих слов вокруг реально стало тише. Не полностью. Но достаточно, чтобы ближайшие люди начали прислушиваться. Потому что все знали: когда эти двое что-то начинают — спокойно это не заканчивается. — Господи, только не опять, — простонал кто-то из компании Дина, уже смеясь. — Нет-нет, подожди, мне интересно, — сразу подхватил другой. — Ставлю сотку, что они подерутся через пять минут. — Ну? — Дин сделал медленный глоток пива, не сводя глаз с Брэндона. — Всё просто. Нужно соблазнить, влюбить в себя того, кого выберет для тебя соперник. То есть я, — Хейз внимательно смотрел на Дина, словно ожидал, что тот дрогнет. Но, не увидев даже тени смущения или паники, продолжил. — Разумеется, ты тоже выберешь для меня объект. — Ты сейчас серьёзно? — громко рассмеялся Винчестер, смотря на него, как на идиота. — Более чем, — Хейз действительно выглядел уверенно. — Это тупо даже для тебя, — хмыкнул Дин, а внутри что-то вздрогнуло. Вот даже как? Значит его извечный соперник решил проверить его так. Что ж. Не страшно. Дин уверен в себе и точно знает, что сразит наповал любую девчонку из универа. Стоит только подобрать ключ. — Или ты не потянешь? — мгновенно бросил Брэндон. — Да ладно, Дин, признайся, что можешь не осилить этот спор. Ты же не знаешь, кого я тебе придумаю в качестве объекта соблазнения. — Мне вообще без разницы, кто это будет, — хмыкнул Винчестер, совершенно не смущаясь. — Ты же знаешь, я покорю любую. — Любую? — усмехнулся Брэндон. — Посмотрим. Так ты согласен? Толпа слушала, затаив дыхание. Гул голосов нарастал. — Ого, — хихикнул кто-то. — Ну, начинается… — Я же говорил, они больные. — Какие правила? — Дин уверенно выпрямился. — Всё просто, — победно ухмыльнулся Брэндон. — Кто первый заставит объект реально влюбиться, тот и выиграл. — Бред какой-то, — фыркнул Дин, но уже без прежнего отказа в голосе. — И как это, в твоём понимании, «реально»? — О, есть много способов подтверждения: аудио, видео, фото. В конце концов, объект и сам в состоянии сказать. — И что получает победитель? — прищурился Дин. — Проигравший публично признаёт, что он — второй. До окончания университета. Ну, что скажешь? — Мне уже заранее тебя жаль, Хейз, — Дин протянул руку, которую Брэндон сразу пожал, смотря на него с вызовом. — Тогда пришло время определить объекты, — усмехнулся Хейз, высокомерно вскинув голову. — Тебе, как будущему проигравшему, я, так и быть, дам фору. Выбирай, кто будет моим объектом соблазнения. Дин задумался. Настолько, что даже не обратил внимания на сарказм. Кого же выбрать? Нужно ещё найти ту, что однозначно не попадётся на удочку Хейза. Может, Кару? О, эта девушка — дочь известного бизнесмена, всегда слишком высокомерна. К ней на кривой козе не подъедешь. Но беда в том, что и Хейз — не просто мальчик-студент, у которого нет шансов даже поздороваться с ней. Он тоже популярный парень. И это может стать его козырем. Надо придумать что-то такое, чтобы точно без вариантов. И тут Дин вспомнил «Мышь». Как звали эту девочку он не знал. Да и, пожалуй, никто не знал. Она всегда держалась особняком. Маленькая, худенькая, с почти прозрачной кожей и большими синяками под глазами. Волосы стянуты в вечный хвост на затылке, ни грамма косметики и украшений и постоянный серый костюм с юбкой-миди. А ещё она ни с кем не общалась, не пользовалась телефоном и постоянно читала богословскую литературу, как будто готовилась стать монахиней. И вызвать у неё интерес могла лишь книга. Точно! Брэндону без шансов. — Ну? — Хейз ждал свой приговор. — Трудно, да? Не можешь найти, кого я не соблазню? — Не надейся. Нашёл, — Дин демонстративно щёлкнул пальцами. — Мышь! — Чего? — Хейз сначала не понял, о чём речь. — Э, давай без извращений. Я не занимаюсь зоофилией. — Идиот! Я про девушку с третьего курса, кажется. Я не знаю её имени, но все зовут её Мышь. — Ах, эта! — Брэндон хмыкнул, представив себе своё поле действий. — Думаешь, задал мне сложную задачу? Да эта дура счастлива будет, что на неё обратил внимание такой парень, как я. — Ага, только если ты вдруг станешь святым или Ангелом. Но тогда тебе без шансов её соблазнить. Ангелы, они, знаешь ли, непорочны. Наверное, потому что нечем, — хохотнул Винчестер. — Посмотрим. А пока жду ответку. Кого ты припас для меня, Хейз? — М, Винчестер! Тебе не справиться! — Брэндон выпятил грудь и помедлил, наслаждаясь нервозностью на лице соперника. — Итак… Кастиэль Новак. — Ты охренел? — Дин аж дёрнулся от возмущения. — Он же парень. — И что? А разве в условиях сказано, что объект должен быть непременно женского пола? Нет. Мы этого не обсуждали, — он промедлил и хохотнул. — Ой, да ладно, Винчестер! Все же прекрасно знают, что тебя этим не смутишь. Ты у нас отлично можешь договориться и с девочками, и с мальчиками. Универсальный ты наш. — Идиот! — рявкнул Дин. Да, он прав. Они не оговаривали пол объекта, а сейчас уже поздно бить копытом. Да и второе тоже правда. Дин действительно был би. В его жизни случались и такие истории. И, если по правде, ему нравились парни. Порой даже больше девушек. Особенно такие, как … — Больше нечего сказать? — Хейз откровенно издевался, поддерживаемый своими друзьями. — Представляю, как это будет, — он демонстративно подвигал бёдрами, совершая характерные движения и «похлопывая» рукой воздух — О, да, Дин! Вот так! Трахай меня! Толпа истерично захохотала. А Томми, друг Брэндона, тут же поддержал его, вмиг нагнувшись и подставив задницу под теперь уже реальные шлепки Хейза. При этом он весьма эротично охал и ржал так, что через пару минут просто свалился на пол, истерично хлопая ладонью. — Придурки! — Дин с грохотом запустил бутылку из-под пива в урну. — Больше ни на что ума не хватает? — Да ладно! Винчестер, ради таких видео-доказательств я готов публично объявить себя номером два пожизненно, — Хейз уже не просто смеялся, он упал на диван, яростно стуча ладонью об сиденье. — Боже, это будет мое самое ценное порно. — Иди на хуй, дебил! — зло рявкнул Дин и вылетел из комнаты. Тогда он злился, ещё не зная, что именно с этого момента его жизнь покатится к чертям. Но пари заключено, и это сродни карточному долгу — святое. И у него нет вариантов отказаться. Сначала он думал, что это, как всегда, игра, где он контролирует ситуацию. Но с Касом подобное не прокатывало. И каждая попытка сближения ломалась о спокойствие, которое нельзя было пробить привычными способами. Тот не реагировал на показную уверенность. Не вёлся на лёгкие провокации. Не играл по правилам, которые Винчестер знал наизусть. Это бесило и одновременно притягивало. Вскоре Дин поймал себя на том, что каждый раз взгляд задерживается на Касе дольше, чем нужно. Сначала это раздражало. Потом стало привычкой. Потом — чем-то, от чего он уже не мог просто отмахнуться. Он начал появляться рядом, как будто случайно. У расписания, у выхода из аудитории, в коридорах между парами. И это выглядело слишком естественно, чтобы сразу что-то распознать. — Ты всегда так долго смотришь на расписание? — бросил он однажды, встав рядом с Новаком и опираясь плечом о стену. — Я проверяю информацию, — Кас был сосредоточен, как будто разговор не был для него приоритетом.— Это занимает время. — Или ты просто надеешься, что оно поменяется само? — усмехнулся Дин. — А ты всегда комментируешь чужие действия? — спокойно спросил Кастиэль, осматривая его с ног до головы. — Только если они меня интересуют. Кастиэль не ответил. Просто вернулся к расписанию, завершая разговор. С этого момента Винчестер стал настойчивее, проверяя границы, как привык делать со всеми. — Ты вообще отдыхаешь? Или у тебя вся жизнь по расписанию? — А ты всегда такой шумный? — парировал Кас, даже не меняя выражения лица. — Это называется харизма, — подмигнул ему Дин. — Это называется суета. Бессмысленная и раздражающая, — ровно сказал Кастиэль, ломая привычный шаблон в голове Винчестера полным отсутствием реакции. Попутно он следил и за успехами Хейза. И его радовало, что он не прогадал в выборе кандидатуры. Мышь, которую, как оказалось, зовут Эмми, совершенно не обращала на Хейза внимания, хотя тот буквально распушил хвост, как павлин, в попытках привлечь её. А когда она однажды в столовой откровенно отчитала его, не применив при этом ни единого нецензурного слова, Дин хохотал так, что чуть не уронил поднос с обедом. — Эй, Хейз! — он поставил поднос, смотря на абсолютно красного соперника. — Классно она тебя, да? Прямо-таки максимально изящно и культурно послала на хуй. — Это ничего не значит! — Брэндон поправил куртку и покачал пальцем. — Я её добьюсь! Увидишь! Это дело чести! И эта непорочная монахиня непременно отдаст свою неприкосновенность мне. — Раньше было проще, — коротко ответил Дин, впервые осознав, что это правда. Да, раньше всё было легче. Теперь всё стало сложным, непредсказуемым и… настоящим. Дин начал замечать за собой вещи, которые раньше игнорировал. Его бесило, когда Кас разговаривал с кем-то ещё. Он наблюдал за каждым его движением. Замирал, встречая слишком проницательный взгляд невероятно синих глаз в толпе. И однажды всё стало слишком очевидным, чтобы отрицать. Он сидел один в пустой аудитории и вдруг понял, что несколько минут подряд прокручивал в голове один и тот же момент — как Кас посмотрел на него сегодня, просто посмотрел, без слов, но с такой силой, что Дин почувствовал лёгкое головокружение. — Да ладно, — тихо выдохнул он, проводя рукой по лицу, — нет. — Он поднялся и медленно прошёлся по аудитории, пробуя успокоить дрожь в руках. — Серьёзно? — пробормотал он себе под нос. — Из всех людей… Ответ был слишком очевиден. Дин остановился у окна, уставившись наружу, но видел не улицу, а всё, что происходило в последние недели. Каждый разговор, каждый взгляд, каждое раздражение, которое превращалось в интерес. — Чёрт, — тихо сказал он, впервые осознавая, что это уже не игра. Теперь он не просто хотел выиграть спор. Он хотел быть рядом. Хотел, чтобы Кас смотрел на него не отстранённо, а искренним взглядом, который трогает. И это пугало сильнее всего. Всё стало слишком реальным и… опасным. Винчестер провёл рукой по волосам, тяжело выдыхая, и тихо сказал себе: — Ты влип, Винчестер, — и впервые за долгое время он не знал, что делать дальше.

🥀🥀🥀

С того нелепого спора прошло несколько месяцев. И Дин до сих пор ловил себя на том, что думает о Касе чаще, чем хотел бы признавать самому себе. Тем более, что Хейз регулярно подкалывал его, хвалясь, что уже добился свидания с Эмми. Правда пока в библиотеке и под предлогом обсудить одну книгу. Но это неважно. Главное, она уже не отталкивает. — Вот увидишь, Винчестер! Скоро я заполучу эту неприступную монашку, и тогда… — Он вдруг зажмурился, задумавшись. — А знаешь, она совсем не мышь. Просто… Он не договорил, но Дин удивлённо посмотрел на него. Похоже, что игра перестаёт быть игрой и для его соперника. Кто бы ожидал! Дин же уже давно понял, что всё выходит за рамки. Сначала он пытался относиться к этому, как к игре, и притушить эмоции, но каждый раз, когда Новак появлялся рядом, сердце начинало биться чуть быстрее, кровь приливала к вискам, а разум играл в собственную шахматную партию: как подойти, что сказать, чтобы пошутить, зацепить и одновременно показать, что он рядом и может защитить. Так что Винчестер, не найдя другого решения, продолжал подшучивать над Касом, бросая лёгкие провокации и шутки на грани раздражения, вновь проверяя границы. В День Рождения Новака Дин, совершенно неожиданно для самого себя, оказался у него в квартире. Растерянность и радость, переплетаясь между собой, накрыли с головой, когда он внезапно понял, что находится в постели Каса, ощущая тепло его тела, мягкость постельного белья, лёгкое дрожание дыхания спящего рядом человека. Сердце колотилось так, что, казалось, слышно во всём доме. Дин осторожно достал телефон и, уткнувшись носом в щёку Кастиэля, едва касаясь губами кожи, тихо прошептал: — Это… просто на память… Он сделал несколько снимков, чуть меняя угол, чтобы поймать мягкий, тёплый свет на коже, спокойный ритм дыхания, угол лица — всё, что делало Каса особенно красивым. Каждое движение было словно маленькая тайна, драгоценность, которую он хотел сохранить только для себя, ни с кем не делясь. На следующий день Дин пришёл в университет слегка усталый, но с внутренней уверенностью, что сможет контролировать ситуацию. И, едва переступив порог, столкнулся взглядом с Брэндоном. — Ну и как там, Винчестер? — усмехнулся тот, пряча лёгкую злость за маской самоуверенности. — Продолжаешь защищать своего любимчика? — Я сказал тебе уже — не лезь, — твёрдо ответил Дин. — Это не твоё дело. Твоя территория — Эмми. — О, правда? — Брэндон сделал шаг ближе, прищурившись. — Или тебе просто нравится быть героем? — Герой? — Дин усмехнулся, но взгляд оставался напряжённым. — Нет. Я не герой. Но не советую мешать мне. Пари должно быть честным. — Ты что, Винчестер, влюбился? — Это не твоё дело, — рявкнул Дин, сжимая руки в кулаки. — Ну-ну, — хмыкнул Брэндон и, развернувшись, ушёл в противоположную сторону. Позже, в столовой Дин сел за самый дальний столик, не желая ни с кем общаться сейчас. Он аккуратно положил телефон рядом с учебниками, ощущая лёгкий холодок волнения от того, что фотография Каса была с ним. Положив перед собой бутерброд — тёплая булочка с расплавленным сыром, ломтики свежего огурца и помидора, зелёный салат, едва различимый запах майонеза, — Винчестер сделал маленький укус, чувствуя, как привычный вкус немного успокаивает. Но глаза непрерывно скользили по окружающим студентам, проверяя пространство на наличие Брэндона или кого-то из его компании. Время от времени он касался пальцами телефона, ощущая странное тепло в груди от самой мысли о Кастиэле. Да, их было слишком много. Этих самых мыслей. Они практически заполнили его, кружась бесконечным хороводом. И Дин позволял этим беспокойным гостям роиться в его голове. Позволял себе слишком многое, чего бы ни стоило. «Я не влюблён. Он просто симпатичный. Я не разглядываю, а изучаю, чтобы знать, куда нажать, чтобы выиграть. Дрочу в душе, но не на него, а просто чтобы снять напряжение. Он мелькает в моих мыслях, просто потому что заебал. Своей натурой. И моей обязанностью выиграть. И я, чёрт возьми, не думаю о том, чтобы поцеловать его. Я просто хочу разбить ему лицо. Губами. Вот я креативный!» Вдруг раздался шум. Кто-то задел стол, книги посыпались на пол, один из студентов толкнул другого, и началась небольшая потасовка. Дин мгновенно вскочил на ноги, пытаясь разнять драчунов. Переключившись на возникший хаос, он совершенно забыл о своём телефоне. И именно в этот момент кто-то из компании Хейза незаметно переслал несколько рандомных фотографий на телефон Брэндона. Но Дин, конечно, ничего этого не заметил, думая только о том, чтобы разнять ребят и вернуть порядок. Он видел, как студенты отступают. Некоторые ещё кричали друг на друга. Но большинство вернулись за свои столики, по дороге наводя порядок. Дин тоже вернулся на своё место, спрятал телефон в карман и, быстро доев бутерброд, пошёл на следующую пару, даже не подозревая, что среди случайных фото у Хейза теперь есть то, чего бы не стоило видеть никому. На следующий день Винчестер вошёл в университет, высоко подняв голову, с лёгкой усталостью после пары часов сна, потому что ночь оказалась совершено бессонной. Зачем он вообще сделал это фото? И сразу же почувствовал, что что-то не так. Студенты собирались небольшими группами. Шептались и переглядывались, что-то показывая друг другу. И в какой то момент он увидел главное — кадры с ним и Кастиэлем, распечатанные и открытые на экранах телефонов почти у каждого студента. Сердце сжалось, дыхание стало резким и прерывистым, мышцы напряглись, ладони задрожали. Паника мгновенно смешалась с яростью. Разум прокручивал тысячу сценариев одновременно: как объяснить это Касу, как исправить ситуацию, как вернуть доверие, как разбираться с Брэндоном? И он ни секунды не сомневался, что это его рук дело. Совершенно понятно, почему. Такими действиями он явно вызовет злость Новака и лишит шансов Дина на сближение с ним. Нечестно играет, тварь! Гул в коридоре лишь нарастал. — Это Винчестер? — шепнул студент, заглянув через плечо друга. — Нереально, такой Кас… он, оказывается, тоже… — охнул в ответ тот. — Ну почему все красивые парни либо козлы, как Винчестер или Хейз, либо геи, как этот Новак? — недовольно фыркнула девушка с косичками. Дин поймал себя на мысли, что каждый взгляд студентов, каждый смешок — как нож, вонзённый в его память и чувства к Кастиэлю. Внутри бурлили ярость на Хейза, страх за Новака, чувство вины, тревога, невозможность контролировать ситуацию, которую он сам и создал. А вот что теперь делать с Касом?...