«1000 дней до пепла»

— Тэ! Где мои ключи от машины? Я не могу найти! — крикнул Чонгук из коридора. Голос звучал громко, живо, с лёгким раздражением, которое появлялось у него каждый раз, когда он куда-то спешил. В ответ — тишина.       Тэхён стоял у окна на кухне. Руки скрещены на груди. Взгляд — куда-то вниз, во двор, где утреннее солнце уже скользило по крышам машин. Люди торопились по своим делам: кто-то разговаривал по телефону, кто-то пил кофе на ходу. Обычное утро. Только внутри него было неспокойно. Слишком тихо. Слишком тяжело. За спиной послышались шаги. Быстрые. Знакомые. Через секунду Чонгук подошёл вплотную и, не спрашивая разрешения, обнял его со спины, уткнувшись носом в плечо. — Нашёл тебя, — пробормотал он тихо. — Ты опять завис у окна?       Его руки привычно сомкнулись на талии Тэхёна. Тёплые. Уверенные. Слишком привычные за эти полгода. Тэхён закрыл глаза на секунду, а потом резко вывернулся из объятий. Будто отталкивал не человека, а то, что уже успело между ними появиться. — Не нашёл ключи? — спросил он спокойно, не глядя на него. Чонгук нахмурился. Сразу заметил этот тон: сдержанный, отстранённый. — Нет, — ответил он, внимательно наблюдая за ним. — Ты не видел?       Тэхён молча подошёл к столу, взял ключи, лежавшие рядом с кофеваркой, и протянул их ему. — Вот. Бросаешь везде свои вещи.       Чонгук взял их, но не ушёл. Стоял. Смотрел на него. — Ты опять в своих мыслях, — тихо сказал он. — Что случилось?       Тэхён отвернулся. Сделал вид, что занят чашкой кофе. Хотя давно уже ничего не делал — просто держал её в руках.       Полгода. Уже полгода они жили вместе. И за это время многое изменилось. В постели стало больше нежности. Больше медленных прикосновений, спокойных поцелуев, утренних объятий, когда никто никуда не спешил. Исчезла та дикая резкость, с которой всё начиналось. Страсть осталась, но стала мягче. Теплее.       А вот всё остальное… Остальное Тэхён не понимал. Совсем. Чонгук любил его. Это было видно в каждом жесте. В каждом взгляде. В том, как он приносил ему кофе утром. Как ворчал, когда Тэхён задерживался на работе. Как просто стоял рядом, не требуя ничего, кроме присутствия.       А он сам… Он до сих пор не знал, что чувствует. И это раздражало больше всего. — Ничего не случилось, — сказал Тэхён наконец, не оборачиваясь. — Просто задумался. Чонгук тихо усмехнулся. Сделал шаг ближе. — Ты всегда так говоришь, когда не хочешь отвечать, Тэхён. Я тебя уже знаю. Он снова приблизился, осторожно коснулся его плеча. Не обнял. Просто коснулся. — Тэхён… — тихо позвал он.       Тэхён медленно повернул голову и посмотрел на него. В этом взгляде было слишком много всего: усталость, тревога, раздражение… и что-то ещё, что он сам не мог назвать. Чонгук выдержал этот взгляд. Не отвёл глаза. — Мы полгода вместе, — сказал он тихо. — А ты до сих пор смотришь на меня так, будто я временный. Тэхён сжал губы. Чонгук попал в точку. — Может, ты и есть временный, — сказал он ровно. Но голос дрогнул. Едва заметно. Чонгук замер. Улыбка медленно исчезла с его лица. — Ты серьёзно сейчас? — спросил он тихо. Без злости, но уже с болью.       Тэхён отвёл взгляд. И именно в этот момент внутри что-то неприятно кольнуло. Потому что он видел, как медленно меняется выражение лица Чонгука. Как в его глазах появляется та самая трещина. Первая. Очень маленькая, но опасная. И это было только начало.       Чонгук смотрел на него ещё несколько секунд. Будто пытался понять: это просто плохое утро или что-то намного хуже. Он сжал ключи в ладони, потом медленно выдохнул и провёл рукой по затылку. — Знаешь… — сказал он тихо, уже без привычной лёгкости в голосе. — Нам, наверное, нужно поговорить.       Тэхён не ответил. Стоял у окна, глядя куда-то мимо него, будто вообще не слышал. Но плечи чуть напряглись. Чонгук это заметил. Всегда замечал. — Я приеду к тебе сегодня вечером, — продолжил он спокойнее. — В офис. После тренировки. — Он сделал шаг ближе. Остановился почти рядом. — И мы нормально поговорим, Тэхён. Без этих твоих «всё нормально». Тэхён медленно повернул голову. Посмотрел на него. Взгляд его был тяжёлый. — О чём говорить? — спросил он ровно. — У нас всё нормально. Чонгук тихо усмехнулся. Горько. — Вот именно, — сказал он. — Когда ты говоришь «всё нормально» — значит, всё вообще ни черта не нормально. Ты от меня отдаляешься, Тэхён, — добавил он уже тише. — Я это чувствую. Тэхён отвернулся. Снова к окну. Словно разговор уже начал давить. — Ты себе придумываешь, Чонгук, — сказал он холодно. Чонгук покачал головой. Медленно. — Нет, — ответил он. — Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы не замечать очевидного. Он сделал ещё шаг ближе. Почти вплотную. Но больше не тронул его. — Полгода, Тэхён, — сказал он тише. — Полгода я живу с тобой… и всё равно иногда чувствую себя чужим в твоей жизни. Эти слова повисли в воздухе. Тяжело. Тэхён сжал челюсть. Сильно. Слишком сильно.       Чонгук смотрел на его профиль — жёсткий, неподвижный, будто высеченный из камня. И вдруг тихо добавил: — Я не прошу многого. Просто скажи мне честно… я для тебя кто? Тэхён резко повернулся. В глазах вспыхнуло раздражение. Защитная реакция. — Не начинай с утра, Чонгук. — Голос стал жёстче. — Я спешу на работу. Чонгук усмехнулся. Коротко. Без веселья. — Конечно, — сказал он. — Ты всегда спешишь, когда разговор становится неудобным.       Он повернулся к выходу. Сделал пару шагов, но остановился у двери. Не оборачиваясь. — Я приеду вечером, — повторил он тихо. — После тренировки. Он всё же повернул голову. Посмотрел на него. Взгляд его был упрямый, но уже с болью. — И ты не сбежишь от этого разговора, Тэхён.       Тэхён ничего не ответил. Стоял у окна. Смотрел вниз. Слушал, как Чонгук надевает куртку в коридоре. Как щёлкает замок. Как закрывается дверь. И только когда в квартире стало совсем тихо, он медленно выдохнул. Провёл рукой по лицу. Закрыл глаза. — Чёрт… — прошептал он себе под нос. Потому что он знал: сегодня вечером всё может измениться.       Чонгук ехал на тренировку быстрее обычного. Руки уверенно лежали на руле, пальцы легко перебирали передачи, машина слушалась его безупречно — как всегда. Двигатель глухо урчал, плавно набирая скорость, а город за окнами расплывался полосами света и стекла.       Сегодня был сложный день. Новый заезд. Новые ученики. Новая машина. Он должен был полностью прочувствовать её — понять, как она ведёт себя на поворотах, как держит трассу, где её предел. Обычно такие дни его заводили. Адреналин шёл по крови ещё до того, как он выезжал на трек.       Но сегодня… Сегодня всё было иначе.       Он резко перестроился в соседний ряд, нажал на газ чуть сильнее, чем нужно, и тут же ослабил давление на педаль. Мысли всё равно возвращались не к трассе. Не к машине.       К Тэхёну. К его лицу утром. К этому холодному взгляду. К этим словам: «Может, ты и есть временный». Чонгук стиснул челюсть. Сильнее сжал руль. — Как меня это достало… — тихо выдохнул он.       Он снова увидел перед глазами ту сцену: кухня, Тэхён у окна — далёкий, закрытый, будто уже наполовину ушёл из их жизни, хотя стоял всего в двух шагах.       Полгода. Шесть месяцев он жил рядом с ним. Просыпался рядом. Засыпал рядом. Знал, как тот любит кофе — крепкий, без сахара. Знал, как он морщится, когда устаёт. Как молчит, когда ему больно. И всё равно иногда чувствовал: между ними есть стена. Прозрачная. Но крепкая.       Он въехал на территорию трека и резко затормозил у боксов. Двигатель заглох. Наступила тишина, прерываемая лишь лёгким треском остывающего металла.       Чонгук откинулся на спинку сиденья и на секунду закрыл глаза. Перед ним снова всплыло лицо Тэхёна. Спокойное. Холодное. Чужое. — Да что с тобой происходит… — тихо пробормотал он.       Он боялся. Впервые за долгое время по-настоящему боялся. Не аварий, не скорости, не поражения на соревнованиях. А того, что однажды вернётся домой, а Тэхён просто соберёт вещи и скажет: «Хватит». Он резко выдохнул, провёл рукой по лицу и открыл глаза. — Эй! Ты чего завис? — раздался голос со стороны боксов. Один из механиков махнул ему рукой. — Новую машину уже выкатили! И ученики тебя ждут!       Чонгук коротко кивнул. Вышел из машины, хлопнув дверью чуть сильнее, чем обычно. Он вдохнул глубже. Собрался. На трассе он всегда был другим: собранным, без лишних мыслей.       Но сегодня, когда он подошёл к новой машине — чёрной, блестящей, с ещё нетронутыми шинами, — он вдруг поймал себя на мысли: если сегодня вечером разговор пойдёт не так, если Тэхён снова закроется… он может его потерять. И эта мысль была для него невыносима.       Чонгук натянул перчатки, медленно затягивая липучки на запястьях.       Перед ним стояла новая машина — чёрная, блестящая, ещё пахнущая свежей резиной и металлом. Кузов ловил солнечные блики, словно дразнил: «Давай, попробуй меня». Он провёл ладонью по капоту. Короткое движение. Привычный ритуал. — Ну что, красавица… посмотрим, на что ты способна, — пробормотал он себе под нос. Механик протянул ему шлем. — Осторожнее с ней, — сказал он. — Она резче, чем предыдущая. Чонгук только усмехнулся. — Я люблю резких.       Он надел шлем, сел в машину и захлопнул дверь. Тишина. Потом — поворот ключа. Двигатель рявкнул резко, низко, мощно. Вибрация прошла по телу, от сиденья к позвоночнику, как электрический разряд. Вот это он любил. Вот здесь он чувствовал себя живым. Он медленно вывел машину на стартовую линию. Руки легли на руль. Вдох. Выдох.       Газ. Машина рванула вперёд. Резко. Жёстко. Шины взвизгнули, оставляя на асфальте чёрные полосы. Скорость нарастала быстро, почти агрессивно — именно так, как он любил. Первый поворот — плавный вход. Машина послушно легла в траекторию. Второй — быстрее. Чонгук чуть улыбнулся под шлемом. Адреналин начал разгонять кровь, вымывая из головы лишние мысли. И на секунду — всего на секунду — ему стало легче.       Третий круг. Скорость выше. Движения точнее. Он чувствовал машину как продолжение собственного тела.       Но потом… В голове снова всплыло лицо Тэхёна. Холодный взгляд. Тихое: «Может, ты и есть временный».       Челюсть сжалась. Он сильнее надавил на газ. Четвёртый поворот — резкий. Он вошёл в него чуть быстрее, чем следовало. И именно в этот момент машина повела себя странно. Лёгкий срыв задней оси. Едва заметный. Но Чонгук почувствовал его сразу. — Чёрт… — процедил он сквозь зубы.       Руль дрогнул в его руках. Он попытался выровнять траекторию. Но машина не слушалась так, как должна была. Ещё один срыв. Резче. Колёса коротко взвизгнули. Асфальт мелькнул слишком близко. Секунда. Вторая. Всё произошло слишком быстро. Машину повело в сторону. Он резко выкрутил руль, пытаясь удержать её, но зад сорвало окончательно.       Удар. Глухой. Жёсткий. Машину бросило в защитный барьер. Шлем резко дёрнулся вперёд, ремни впились в плечи. Металл заскрипел. Потом — тишина. Только двигатель ещё пару секунд хрипел, прежде чем окончательно заглохнуть.       Чонгук сидел неподвижно. Руки всё ещё сжимали руль. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Он тяжело вдохнул. Потом ещё раз. — Чёрт… чёрт… чёрт… — выдохнул он хрипло. Снаружи уже бежали люди. Крики. Шаги. — Чонгук! Ты в порядке?! — Кто-то дёрнул дверь. Она открылась со скрипом. Свежий воздух ворвался внутрь. — Эй! Ты слышишь меня?!       Чонгук медленно поднял голову. Мир немного плыл перед глазами, но боль не пришла. Ничего серьёзного. Только адреналин. И страх, который пришёл следом, — холодный, липкий.       Он расстегнул ремни, тяжело выдохнул и выбрался из машины. Ноги чуть подкашивались, но держали. — Я в порядке… — хрипло сказал он. — Всё нормально, ничего страшного. Кто-то положил руку ему на плечо. — Ты уверен? Тебя повело на повороте.       Чонгук кивнул. Но внутри уже понимал: это была не просто машина. Это он сам потерял концентрацию.       Он снова посмотрел на помятый перед машины. И вдруг поймал себя на мысли: если бы сейчас что-то пошло хуже… Если бы удар был сильнее… Он мог бы не доехать до вечера. До разговора. До Тэхёна. И от этой мысли внутри стало холодно. По-настоящему холодно.       Тэхён сидел у себя в кабинете, перелистывая новые договоры. Стопка бумаг лежала перед ним аккуратно — новые проекты, новые контракты, новые поездки. Секретарша только что занесла их и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.       В кабинете стало тихо.       Он машинально переворачивал страницы, скользил взглядом по строчкам, отмечал даты, суммы, страны — Япония, Германия, Сингапур… Ему предлагали много. Слишком много. Он был востребован. Компетентен. Знал своё дело идеально. В этих кругах его имя звучало уверенно, уважительно. Его приглашали на крупные проекты, за его услуги платили дорого, иногда даже слишком дорого.       Он всегда гордился этим. Всегда держал всё под контролем. Работа — его крепость. Его защита. Но сегодня строчки расплывались перед глазами. Он закрыл папку. Медленно откинулся на спинку кресла. Провёл рукой по лицу. — Что дальше?.. — тихо пробормотал он.       Вопрос повис в воздухе. Тяжёлый. Неприятный.       За полгода он привык к Чонгуку. К его голосу по утрам. К его привычке оставлять кружку в раковине. К его шагам по квартире. К тому, как тот просто появлялся рядом — молча, без слов, без требований. Он привык. И именно это пугало его — пугало то, что он чувствует к нему.       Тэхён резко поднялся из кресла, подошёл к окну. За стеклом шумел город — машины, люди, движение. Жизнь. Обычная. Понятная. А внутри него всё было совсем не понятно. Он упёрся ладонями в подоконник, наклонился чуть вперёд. — Что мне делать… — выдохнул он тихо.       Он понимал, что слишком холоден с Чонгуком. Видел это в его глазах. В том, как тот иногда смотрел на него — будто ждал чего-то, чего Тэхён так и не давал. Он сам себя сдерживал. Сам ставил стены. Сам отталкивал. И не понимал — зачем.       Он прикрыл глаза. Перед ним всплыли моменты, от которых внутри становилось странно тепло: как Чонгук смеётся на кухне; как тянет его за руку в кроват; как засыпает, уткнувшись носом ему в плечо.       В постели всё было проще. Там не нужно было думать. Не нужно было решать. Он любил его тело. Любил ощущать его под ладонями. Любил проводить пальцами по коже, ловить дыхание, чувствовать, как тот откликается на каждое прикосновение. Любил доводить его до того самого момента, когда Чонгук терял контроль и цеплялся за него, будто за единственное спасение. Любил слушать его стоны под ним. Это было просто. Честно. Без слов.       Но всё, что было за пределами постели… Вот это его пугало. Он посмотрел на своё отражение в стекле. — Чего ты боишься?.. — тихо спросил он сам себя. Ответа не было. Он качнул головой. Сжал губы. — Ответственности?... Нет. Не совсем. Открыться полностью? Может быть.       Но и это звучало не до конца правильно. Он просто… не хотел впускать его слишком глубоко. В свою жизнь. В свои мысли. В своё будущее. Потому что тогда всё станет настоящим. Слишком настоящим. И тогда уже нельзя будет сказать привычное: «Ты временный».       Он часто говорил это Чонгуку. С усмешкой. С холодом. Словно защищался заранее. Будто готовил почву для момента, когда всё закончится.       Но сегодня утром… когда Чонгук сказал, что им нужно поговорить… когда посмотрел на него так — прямо, серьёзно… Внутри впервые появилось неприятное чувство. Тревога. Настоящая.       Он вдруг понял: если Чонгук однажды действительно уйдёт — квартира станет пустой. Слишком тихой. И это будет его вина. Он тяжело выдохнул. Опустил голову. — Что ты со мной сделал… — прошептал он почти беззвучно.       И в этот момент телефон на столе резко завибрировал, выбивая его из мыслей. Экран загорелся. Имя на нём заставило сердце на секунду пропустить удар.       Чонгук.       Телефон продолжал вибрировать на столе. Тэхён несколько секунд просто смотрел на него, не двигаясь. Будто заранее знал: этот разговор ничего хорошего не принесёт. Он тяжело выдохнул и провёл пальцем по экрану. — Да, — сказал он коротко. На том конце послышалось шумное дыхание. Фон был непривычный — гул, голоса, какой-то металлический звон. — Тэхён, — голос Чонгука звучал напряжённо. — Я сейчас приеду. Тэхён нахмурился. Отстранил телефон чуть дальше, будто хотел убедиться, что не ослышался. — Хватит устраивать цирк, — холодно сказал он. — Не нужно никуда приезжать.       Он подошёл к столу и медленно сел на кресло. Пальцы нервно сжали край папки, лежавшей перед ним. — О чём ты вообще хочешь говорить? — продолжил он раздражённо. — Я не понимаю тебя. На секунду в трубке стало тихо. Потом Чонгук выдохнул. Тяжело. — Я хочу выяснить всё, — сказал он уже спокойнее, но в голосе чувствовалось упрямство. — Что происходит между нами. Что с тобой происходит. Может, мы всё же к чему-то придём, — добавил он тише.       Тэхён повернулся к окну. В груди неприятно кольнуло. Он вдруг почувствовал странное беспокойство. — Чонгук… — сказал он уже спокойнее. — Давай дома поговорим. — Он провёл рукой по волосам. — Это явно не тот разговор, который нужно вести в офисе. На том конце снова тишина. Потом тихий смешок. Усталый. — Ну, хорошо… — сказал Чонгук. — Дома так дома. — Его голос звучал странно. Глухо. Будто он говорил через усталость и напряжение. — Я тебя жду, — добавил он. Тэхён нахмурился сильнее. — Ты уже дома? — спросил он. — Скоро буду, — коротко ответил Чонгук. И сбросил вызов. Резко. Без привычного «до встречи».       Тэхён ещё несколько секунд сидел с телефоном в руке. Смотрел на потухший экран. Внутри что-то неприятно сжалось. Слишком резко он закончил разговор. Слишком странно звучал его голос. — Что-то не так… — тихо пробормотал Тэхён.       Он медленно открыл папку. Попытался снова вчитаться в договор. Но строчки перед глазами расплывались. Мысли возвращались к одному и тому же: к голосу Чонгука. Глухому. Напряжённому. И вдруг — как вспышка — в голове мелькнула тревожная мысль: а если он уже что-то решил?..       Тэхён резко поднял взгляд на телефон. Пальцы сами потянулись к экрану. Но он остановился. Сжал зубы. — Нет… — тихо сказал он себе. — Всё нормально. Но внутри уже поднималось беспокойство. И избавиться от него он не мог.       Тэхён тянул до последнего. Сидел в машине у дома ещё несколько минут после того, как заглушил двигатель. Руки лежали на руле, взгляд — в лобовое стекло, но он ничего не видел. Ему так не хотелось подниматься. Не хотелось этого разговора.       Он ненавидел выяснения отношений — громкие слова, претензии, эти бесконечные «давай поговорим». Всё это казалось ему тяжёлым, липким, ненужным. Он просто хотел приехать домой, лечь в постель, уткнуться в его макушку и уснуть. Без вопросов. Без признаний. Без чужих чувств, которые требовали ответа. Но он знал: сегодня не получится сбежать.       Он тяжело выдохнул, взял ключи и вышел из машины. Поднялся на этаж. Открыл дверь тихо. Очень тихо. В квартире стояла тишина. Такая густая, что сразу стало не по себе. Он прошёл в гостиную и остановился. В полумраке на диване сидел Чонгук. Перед ним на столе стоял стакан.       Чонгук держал в руке бутылку и медленно повернул голову. Глаза мутные. Красные. Он был уже изрядно пьян. — О… пришёл, — протянул он, усмехнувшись криво. — Я думал, ты не придёшь.       Он сделал глоток прямо из бутылки. — Ну надо же… — добавил он с явным сарказмом. — Соизволил всё-таки. Тэхён стоял у входа. Молча. Спокойно. Но внутри всё напряглось. — Что, Тэхёни… — продолжил Чонгук, чуть наклоняя голову. — Не хочешь разборок? Не хочешь выяснения отношений?       Тишина. Тэхён не двигался. Не отвечал. Чонгук вдруг резко поставил бутылку на стол и вскочил на ноги. — А что ты хочешь?! — выкрикнул он. — Что ты вообще хочешь, Тэхён?!       Тэхён смотрел на него. Спокойно. Слишком спокойно для этой сцены. И это только сильнее бесило. — Да ничего я не хочу, Чонгук, — сказал он ровно. — Ты сам ко мне прилип. Чонгук на мгновение замер. — Ты сам ко мне пришёл, — продолжил Тэхён. — Сам захотел жить вместе. Сам за нас всё решил. — Он сделал шаг вперёд. Медленно. — Ты даже не спросил, хочу я этого или нет. Просто поставил перед фактом. Тишина. Секунда. Потом Чонгук вдруг рассмеялся. Громко. Неровно. — Какой же ты трусливый… — сказал он сквозь смех и покачал головой. — Ты даже своих чувств боишься. Он сделал шаг ближе. Глаза блестели — от алкоголя, от злости… от боли. — Ты же любишь меня, — сказал он почти шёпотом. — И ты не можешь без меня.       Он посмотрел прямо в глаза. — Тэхён, скажи… это ведь так? Тэхён выдержал этот взгляд. Не отвёл глаза. Но внутри всё болезненно сжалось. — О какой любви ты говоришь, Чонгук? — сказал он тихо. — Я не люблю тебя. Тишина. Тяжёлая. Как удар. Чонгук замер. Потом снова рассмеялся. Ещё громче. Ещё больнее. — Хватит врать… — выдохнул он. — И мне… и себе.       Он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть что-то невидимое. Потом посмотрел пристально на Тэхёна. — Хорошо, — сказал он глухо. — Чего ты тогда хочешь? Тэхён устало выдохнул. — Да ничего я не хочу… — сказал он тихо. — Отстань от меня, Чонгук. Эти слова повисли в воздухе. Как приговор. Чонгук медленно кивнул. — Отлично… — сказал он пьяным голосом. — Супер.       Он развернулся резко и пошёл в спальню. Шаги тяжёлые. Резкие. Тэхён остался стоять в гостиной. Слушал. Как открывается шкаф. Как вытаскивается сумка. Как вещи падают внутрь — быстро, беспорядочно. Без разбора.       Через минуту Чонгук вышел обратно. С сумкой через плечо. Глаза красные. Лицо напряжённое. Он прошёл мимо Тэхёна и нарочно толкнул его плечом. Сильно. Тэхён чуть пошатнулся, но ничего не сказал.       Чонгук уже собирался выходить. Рука была на ручке: он остановился. Не повернулся полностью — только слегка повернул голову через плечо. — До свидания… — сказал он тихо. — А хотя нет… — добавил он глухо. — Прощай, Тэхён.       Щёлкнул замок. Дверь захлопнулась громко. Резко. Окончательно. И в квартире снова стало тихо. Только теперь эта тишина была другой. Пустой. Холодной.       Тэхён стоял посреди комнаты неподвижно. Смотрел на закрытую дверь. И только спустя несколько секунд понял: теперь он один. Он всё ещё не сводил взгляда с порога, будто ждал, что дверь сейчас снова откроется. Что Чонгук вернётся, бросит сумку на пол, снова начнёт спорить, кричать, доказывать…       Но за дверью было тихо. Никто не возвращался. Он медленно повернулся и пошёл в спальню. Шаги звучали глухо, непривычно одиноко — без второго дыхания за спиной, без чужих движений, без голоса, который обычно что-то доносил из кухни или коридора.       Он снял пиджак, бросил его на стул. Расстегнул рубашку — медленно, пуговица за пуговицей. Слишком спокойно. Слишком размеренно. Будто ничего не произошло. Будто это обычный вечер.       Он прошёл в ванную и включил воду.       Горячая струя ударила по плечам, по спине, по затылку. Пар быстро наполнил помещение, зеркала покрылись влажной дымкой. Тэхён стоял под водой долго. Не двигаясь. Просто позволял струям стекать по телу. Будто пытался смыть с себя этот вечер. Эти слова. Этот взгляд Чонгука перед уходом. Он закрыл глаза. Перед глазами снова мелькнуло: «Прощай, Тэхён». Он резко вдохнул. Потом выдохнул. — Чёрт… — тихо пробормотал он.       Через несколько минут он выключил воду, вытерся полотенцем, надел пижаму и вышел из ванной. Он подошёл к кровати и сел на край. Провёл рукой по покрывалу. Машинально. Привычно.       Раньше здесь всегда лежал Чонгук — раскинувшись поперёк, занимая половину постели, ворча, что Тэхён постоянно ворует у него одеяло. Теперь — никого. Он лёг. Перевернулся на спину. Выдохнул медленно. — Давно бы так… — пробормотал он тихо в пустоту. — Взял бы просто и ушёл… Он закрыл глаза. Уголки губ чуть дрогнули в слабой усмешке. — Неужели я теперь буду один?.. — прошептал он, перевернулся на бок и подтянул одеяло ближе. — Господи… какое счастье быть одному… Одиночество — это безумно прекрасное состояние.       Слова прозвучали уверенно. Почти спокойно. Но в груди почему-то стало пусто. Неприятно пусто. Он уткнулся лицом в подушку и только тогда почувствовал: она всё ещё пахла Чонгуком. Его кожей. Его шампунем. Его теплом. Тэхён резко отстранился. Стиснул зубы. — Прекрати… — прошептал он глухо. Будто разговаривал сам с собой. Будто приказывал себе не чувствовать.       Он зажмурился сильнее. Попытался уснуть. И, к удивлению, действительно уснул быстро. Слишком быстро. Как будто устал не телом, а мыслями.       И только среди ночи он вдруг резко проснулся. Сам не понял почему. В квартире стояла тишина — такая непривычная, что она буквально давила на уши. Он лежал в темноте, не двигаясь. Прислушиваясь.       Ждал привычных звуков: шагов, дыхания рядом, тихого шороха. Но ничего не было. Только пустота. И именно тогда до него дошло: Чонгук действительно ушёл. Не хлопнул дверью, чтобы вернуться ночью, когда остынет, а ушёл по-настоящему. И от этой мысли в груди стало неожиданно холодно.