Сигнал бедствия

Дверь не открылась. Удар — и створки замерли, только вздрогнули, будто их кто-то держал с обратной стороны. Второй удар — тишина. Третий — и шаги начали удаляться, затихая в глубине коридора. Чуя выдохнул. — Ушли, — сказал он. — Да, — Дазай опустился на кровать, тяжело дыша. — Странно. — Что странного? — Они никогда не уходят. Если начали ломиться — ломятся до конца. Чуя посмотрел на дверь. Та выглядела обычно — металл, усиленные петли, панель управления. Никаких следов взлома. — Может, просто проверяли? — Может, — Дазай не выглядел убежденным. Следующие несколько часов прошли спокойно. Чуя проверил запасы — кислород в баллонах таял быстрее, чем хотелось бы. Придется экономить или искать заправку на корабле. Дазай сказал, что в техническом отсеке есть баллоны для экипажа, но до него нужно пройти через зону, где твари особенно активны. — Значит, пойдем, — решил Чуя. — Прямо сейчас? — А чего ждать? Дазай пожал плечами и начал медленно подниматься. Они вышли в коридор. Первые полчаса все было нормально. Красный свет, тени, далекие шорохи — привычный антураж «Кормильца». Чуя двигался первым, держа бластер наготове, Дазай плелся сзади, цепляясь за стены. Потом свет погас. Совсем. Не постепенно, не мигая — просто раз, и темнота. Абсолютная, плотная, хоть глаз выколи. Фонари на скафандрах включились автоматически, вырезая в черноте два дрожащих круга. — Это новое, — сказал Дазай. — Обычно свет не гаснет. — Системы сбоят? — Должны работать от резервных генераторов. У них свой цикл. Чуя посветил на потолок. Красные лампы аварийки действительно погасли, но в стенах что-то гудело — генераторы работали. — Может, проводка, — предположил он. — Может. Они двинулись дальше. Технический отсек находился в другом конце корабля. Путь лежал через грузовые палубы, мимо тех самых контейнеров, где Чуя нашел нашивки экипажа. Дазай шел молча, только дыхание сбивалось чаще обычного. Они вошли в грузовой отсек. И остановились. Шлюз на противоположной стороне был открыт. Не приоткрыт, не заклинен — распахнут настежь. За ним зияла чернота открытого космоса, и поток воздуха уже свистел, уносясь в вакуум. Мелкие предметы — болты, куски пластика, обрывки бумаги — уже плыли к шлюзу, набирая скорость. — Твою мать, — выдохнул Чуя. Он рванул вперед, врубив гравитационный щит на полную. Сила тяжести схватила воздух, замедлила его движение, начала стягивать обратно. Чуя бежал к шлюзу, цепляясь за контейнеры, перепрыгивая через ящики. Пальцы вцепились в край створки. Он потянул. Металл не поддавался — механизм заклинило. Чуя вложил всю злость, всю ярость, всю силу в рывок, и створка медленно, со скрежетом, поползла на место. Герметизация сработала автоматически. Чуя прислонился лбом к холодному металлу и перевел дух. Сзади подошел Дазай. Остановился, глядя на закрытый шлюз. — Красиво, — сказал он. — Ты быстрее, чем раньше. — Заткнись, — Чуя обернулся. — Какого черта здесь происходит? Дазай поднял брови. — Ты у меня спрашиваешь? — Больше не у кого. — Я не открывал шлюз, Чуя. Я стоял рядом с тобой всю дорогу. — Может, дистанционно? — Чем? У меня нет пульта. И связи с системами корабля тоже нет. Я два года сижу в медотсеке и жду смерти, помнишь? Чуя смотрел на него в упор. Дазай не отводил взгляда. — Ладно, — сказал Чуя наконец. — Допустим. Тогда что это было? — Понятия не имею. Они двинулись дальше. Чуя шел теперь еще осторожнее, сканируя каждый угол, каждую тень. Дазай молчал, но Чуя чувствовал — тот тоже напряжен. Слишком напряжен для человека, который два года жил среди монстров. Технический отсек встретил их гулом генераторов. Здесь было светло — лампы работали в полную силу, отбрасывая резкие тени на стены, увешанные приборами. Баллоны с кислородом нашлись быстро — целая стопка в углу, помеченная бирками «АВАРИЙНЫЙ ЗАПАС». Чуя подключил один к скафандру, проверил давление. Нормально. — Теперь можно и обратно, — сказал он. — Да, — Дазай стоял у панели управления, разглядывая показатели. — Странно. — Что? — Расход энергии. Он вырос за последний час в три раза. — Может, твари что-то включили? — Твари не умеют включать приборы. Они их ломают. Чуя подошел ближе. На экранах мелькали графики, цифры, технические параметры. Он мало что понимал в энергосистемах, но одно видел ясно — линия потребления ползла вверх, и ползла быстро. — Куда уходит энергия? — Не знаю. Системы жизнеобеспечения работают в норме, освещение — вон, горит. Двигатели давно отключены. — Тогда куда? Дазай пожал плечами. Обратный путь выдался еще хуже. Сначала погас свет в коридоре, по которому они только что прошли. Чуя обернулся на звук — тьма поглотила часть коридора, отрезав путь назад. Потом замигали лампы впереди, создавая эффект стробоскопа. — Это не случайность, — сказал Чуя. — Согласен. — Кто-то управляет системами. — Похоже на то. — Ты уверен, что не ты? Дазай остановился. Повернулся к Чуе. В стробоскопическом свете его лицо казалось чужим — дергалось, распадалось на отдельные кадры. — Чуя, — сказал он медленно. — Я два года не выходил из медотсека, потому что не мог. Я еле хожу сейчас, потому что ты заставил. У меня нет доступа к системам корабля, потому что они заблокированы после аварии. Как, скажи на милость, я могу всем этим управлять? Чуя молчал. — Я не враг тебе, — добавил Дазай тише. — Уже нет. — А кто? — Не знаю. Может, корабль сошел с ума. Может, твари научились. Может, здесь есть кто-то еще. — Кто? Дазай не ответил. Дальше свет вел себя как живой. Он гас прямо перед ними, заставляя останавливаться и искать обходные пути. Зажигался за спиной, отрезая дорогу назад. Мигал в такт шагам, создавая ощущение, что кто-то смотрит. Чуя психовал. Он не любил, когда его водят за нос. Не любил, когда контроль ускользает. А здесь контроль ускользал с каждой минутой. — Это провокация, — сказал он, когда они в очередной раз уперлись в темный коридор. — Нас загоняют в ловушку. — Мысль здравая, — согласился Дазай. — Вопрос — кто? — Может, твои друзья. — У меня нет друзей. Только ты. Чуя фыркнул. — Комплимент от смертника. — Стараюсь. Они пошли в обход, через техническую шахту. Чуя лез первым, проверяя каждую перекладину, каждый люк. Дазай полз следом, тяжело дыша, но не жалуясь. В шахте было темно. Фонари выхватывали из мрака куски стен, трубы, вентиляционные решетки. Где-то в глубине капала вода — или не вода, Чуя не хотел думать. Они выбрались в коридор, который Чуя узнал. — Мы рядом с медотсеком, — сказал он. — Хорошо. — Слишком хорошо. Слишком легко. Дазай промолчал. Медотсек был открыт. Дверь, которую Чуя закрыл перед уходом, теперь стояла распахнутой настежь. Внутри горел свет — ровный, белый, почти уютный. — Я закрывал, — сказал Чуя. — Я знаю. — Кто открыл? — Не я. Они вошли внутрь. Все было на месте. Кровать, стол, шкафы с медикаментами. Даже тюбик от завтрака валялся там же, где Чуя его оставил. Но на стене, над кроватью, кто-то написал. Красным. Крупными буквами. «УХОДИ» Чуя смотрел на надпись и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. — Это ты написал? — спросил он, не оборачиваясь. — Нет. — А кто? — Не знаю. Чуя резко обернулся. Дазай стоял в дверях, прислонившись к косяку. Лицо бледное, руки дрожат, но взгляд спокойный. — Значит так, — Чуя шагнул к нему. — Я прилетел сюда за ответами. Я получил историю про тварей, про груз, про корпорацию. Я почти поверил. Но теперь системы корабля сходят с ума, шлюзы открываются сами, а на стенах появляются надписи. И ты говоришь, что не при чем. — Потому что не при чем. — Докажи. Дазай посмотрел на него долгим взглядом. Потом медленно, очень медленно, поднял руку и начал разматывать бинты на запястье. — Что ты делаешь? — Смотри. Бинты упали на пол. Под ними кожа была синей. Почти черной. С темными прожилками, пульсирующими в такт сердцебиению. — Это не просто болезнь, Чуя, — сказал Дазай тихо. — Это то, что корпорация вживила в меня. Нанороботы. Они перестраивают организм. Медленно. Необратимо. — И? — И они глушат любые сигналы. Я не могу управлять системами, потому что роботы блокируют интерфейсы. Я даже дверь открыть не могу, если она не на механике. Проверь, если хочешь. Чуя смотрел на его руку. На синюю кожу. На пульсирующие вены. На то, во что превратился человек, которого он когда-то знал. — Я не вру тебе, — сказал Дазай. — Сейчас — точно нет. В коридоре снова что-то грохнуло. Чуя не обернулся. — Допустим, — сказал он. — Тогда кто? Дазай покачал головой. — Есть только один вариант. Кто-то третий. — На мертвом корабле? — Корабль не мертв, Чуя. Он работает. Системы функционируют. Энергия потребляется. Кто-то всем этим управляет. — Твари? — Твари — животные. Они не умеют писать. Чуя посмотрел на стену. Красные буквы кричали в белом свете. «УХОДИ» — Это предупреждение, — сказал он. — Или угроза. — Кому? Тебе? Мне? — Нам. Они сидели в медотсеке до самого вечера. Чуя не снимал скафандр. Дазай лежал на кровати, глядя в потолок. Надпись на стене никто не стирал — нечем было. — Что будем делать? — спросил Дазай. — Думать. — Долго? — Сколько надо. — Мне может не хватить времени. Чуя посмотрел на него. — Не умрешь, пока я не разрешу. Дазай улыбнулся. Криво, устало. — Тиран. — Заткнись. Свет в медотсеке мигнул. Один раз. Второй. Третий. Потом погас. Снова наступила темнота. Абсолютная, непроницаемая, живая. И в этой темноте, откуда-то из глубины корабля, донесся звук. Не шаги. Не скрежет. Не грохот. Смех. Тихий, высокий, безумный смех, многократно усиленный динамиками внутренней связи. Дазай сел на кровати. Чуя вскочил, вскинул бластер. Смех продолжался. Плыл по коридорам, заползал в каждую щель, в каждый отсек. Казалось, сам корабль смеялся над ними — над двумя дураками, которые прилетели в ловушку. — Это не твари, — сказал Чуя. — Нет. — И не ты. — Нет. — Тогда кто? Смех стих так же внезапно, как начался. В темноте зажегся экран старого терминала связи. На нем, мерцая помехами, появилось лицо. Человеческое лицо. Измученное, бледное, с безумными глазами. — Дазай-кун, — прошептал динамик. — Ты привел гостя? А меня не пригласил. Чуя смотрел на экран и не верил своим глазам. — Это кто? — спросил он. Дазай молчал. Лицо на экране улыбнулось. — Не узнаешь, капитан? А ведь мы столько времени провели вместе. До самого конца. Чуя обернулся к Дазаю. Тот смотрел на экран с выражением, которого Чуя никогда раньше не видел. Страх. Настоящий, живой страх в глазах человека, который не боялся ничего. — Это один из экипажа, — сказал Дазай тихо. — Техник связи. Его считали погибшим. — Считали, — согласилось лицо на экране. — А я не погиб. Я стал лучше. Экран погас. Свет вернулся. Чуя и Дазай остались вдвоем в тишине медотсека, глядя друг на друга. — Кажется, — сказал Чуя медленно, — у нас проблемы. — Кажется, — согласился Дазай. — Большие. В коридоре снова раздались шаги. На этот раз — человеческие.