Сигнал бедствия

Лицо на экране улыбалось. — Давно ждал, — повторил Акутагава. — Два года ты прятался в медотсеке, капитан. Два года я звал тебя в гости. А ты пришел только с другом. Чуя вскинул бластер на экран. — Бесполезно, — сказал Акутагава. — Я не там. — А где? — Везде. Экран погас. И свет погас тоже. Полная темнота навалилась мгновенно, как будто кто-то выключил реальность. Чуя слышал только собственное дыхание и шорох — Дазай шарил рукой по стене, пытаясь найти опору. — Держись рядом, — сказал Чуя. — Стараюсь. Фонари на скафандрах включились автоматически. Два дрожащих круга выхватили из темноты кусок мостика — кресла, панели, разбитый экран. И больше ничего. — Куда он делся? — спросил Чуя. — Не знаю. — Ты же капитан. Должен знать свой корабль. — Мой корабль сошел с ума, Чуя. Вместе с грузом. Они двинулись к выходу. Гермодверь, которая только что закрылась за ними, теперь стояла открытой настежь. За ней зияла чернота коридора — никакого красного света, никаких ламп, ничего. — Это ловушка, — сказал Чуя. — Очевидно. — Идем? — А есть выбор? Чуя шагнул в темноту. Коридор встретил их тишиной. Даже гул вентиляции стих — будто корабль задержал дыхание. Шаги гулко отдавались от стен, создавая эхо, которого не должно было быть в узком пространстве. — Слишком тихо, — прошептал Чуя. — Согласен. — Твари обычно шумят. — Обычно. — Где они? Дазай не успел ответить. Потому что стена слева от них взорвалась. Чуя не сразу понял, что произошло. Металл разлетелся кусками, брызнул осколками, и из дыры хлынуло нечто. Масса. Биомасса. Она заполняла коридор, растекалась по полу, лезла по стенам, принимала форму. Человеческую форму. Почти. У неё были руки — слишком много рук. Ноги — слишком длинные. Голова — но не одна, а россыпью, глаза смотрели со всех сторон, из плеч, из груди, из спины. — Субъект-117, — выдохнул Дазай. — Самый первый. Самый удачный. — Удачный? — Чуя вскинул бластер. — Для корпорации. Не для нас. Существо двинулось к ним. Оно не шло — текло. Переливалось через собственные конечности, меняло форму, подстраивалось под пространство. Руки тянулись, росли, ветвились, пытаясь схватить. Чуя выстрелил. Заряд вошел в массу, выжег дыру. Дыра затянулась через секунду. — Я же говорил, — напомнил Дазай. — Бесполезно. — Тогда что делать? — Бежать. Они побежали. Существо рвануло следом. Оно двигалось быстрее, чем казалось возможным — масса перекатывалась, сокращала расстояние, дышала в спины. Чуя стрелял на бегу. Бесполезно. — Сюда! — Дазай свернул в боковой коридор. Чуя за ним. Коридор кончился тупиком. Гермодверь была закрыта, панель управления мертва, обходных путей нет. Они в ловушке. — Отлично, — Чуя развернулся лицом к приближающейся массе. — Просто отлично. — Извини, — сказал Дазай. — Я думал, здесь проход. — Думал он. Два года тут сидел и не знает проходов. — Я не часто выбирался. Существо заполнило коридор. Оно остановилось в паре метров, колыхаясь, перебирая конечностями. Глаза — десятки глаз — смотрели на них с разных сторон. Изучали. Оценивали. — Чего оно ждет? — спросил Чуя. — Не знаю. Может, узнает. — Узнает? Откуда? Дазай шагнул вперед. — Эй, — сказал он громко. — Ты помнишь меня? Я капитан этого корабля. Я открывал ваши контейнеры, когда вы замерзали. Я дал вам свободу. Масса замерла. Глаза заморгали — все сразу. — Ты, — прошелестело из глубины. Голос был как ветер в проводах — многоголосый, нечеловеческий. — Капитан. Плохой капитан. — Почему плохой? — Бросил нас. Убежал. Спрятался. — Я не мог вам помочь. Вы убивали. — Мы хотели жить. — Вы хотели жрать. Существо заколебалось. В массе что-то происходило — части отделялись, соединялись заново, спорили друг с другом. — Уходи, — сказал голос. — Оставь нам гостя. — Не оставлю. — Тогда оставайся сам. Масса рванула вперед. Чуя выстрелил в упор — бесполезно, она только раздалась шире, пытаясь накрыть их обоих. Дазай отшатнулся к стене, прижимаясь к металлу. — Чуя! — Вижу! Чуя врубил гравитацию на полную. Сила тяжести ударила по массе, прижала к полу, расплющила. Существо заверещало — десятки глоток закричали разом — но не остановилось. Части его отрывались, ползли отдельно, обходили поле гравитации с боков. — Не могу удержать всё! — крикнул Чуя. — Дай мне оружие! — Держи! Чуя швырнул Дазаю запасной бластер. Тот поймал — руки дрожали, но поймал — и открыл огонь по отросткам, что ползли по стенам. Они стреляли вдвоем. Спина к спине. Как в старые времена, когда работали чистильщиками. Тогда они прикрывали друг друга в перестрелках с конкурентами. Теперь прикрывали от того, что когда-то было людьми. — Левый фланг! — крикнул Чуя. — Вижу! Дазай развернулся, выжег отросток, тянущийся к его ноге. Тот зашипел, дернулся, но не сдох — просто отполз, перетекая в другое место. — Они не устают, — сказал Дазай. — Я знаю. — У нас кончатся патроны. — Я знаю. — Предложения? — Думай! Существо перестраивалось. Оно поняло, что лобовая атака не работает, и начало действовать хитрее. Части массы отползали назад, в коридор, собирались там во что-то новое. Глаза наблюдали, ждали, вычисляли. — Оно готовится, — сказал Чуя. — К чему? — К рывку. Дазай посмотрел на потолок. Там, в вентиляционной шахте, была решетка. Маленькая. Узкая. — Туда, — показал он. — Не пролезем. — Я пролезу. Ты задержишь. — С ума сошел? — Оно не тронет меня. Я пахну смертью, помнишь? А ты пахнешь жизнью. Ты ему нужен. Чуя выругался сквозь зубы. — Быстро, — сказал он. — И не вздумай умереть по дороге. — Не обещаю. Дазай прыгнул, ухватился за край шахты, подтянулся. Бинты на руках порвались, открывая синюю кожу. Существо зашипело громче — запах смерти стал сильнее. — Давай! — крикнул Чуя. Дазай исчез в шахте. Масса рванула вперед. Теперь — вся сразу, без хитростей, просто стена плоти, несущаяся на Чую. Он врубил гравитацию на максимум, создавая поле, которое должно было раздавить всё живое. Поле держало. Но существо было больше. Оно продавливалось сквозь гравитацию, теряя части, сжимаясь, но двигаясь вперед. Глаза смотрели на Чую в упор — голодные, злые, безумные. — Чуя! — крикнул Дазай откуда-то сверху. — Занят! — Открывай шлюз! — Что? — Шлюз! В конце коридора! Открывай! Чуя бросил взгляд в конец коридора. Там действительно был шлюз — грузовой, большой, ведущий наружу. Панель управления горела красным — активна. — Оно же в вакууме выживает! — Не полностью! Части — да, целиком — нет! Ему нужна целостность! Чуя рванул к шлюзу, не выключая гравитацию. Существо поползло следом, быстрее, чем он думал. Руки — десятки рук — тянулись, хватали воздух. Чуя добежал. Вбил код на панели — тот самый, корпоративный, универсальный. Шлюз взвыл, начал открываться. За створками заклубилась пустота — холодная, черная, бесконечная. — Прыгай! — заорал Дазай. Чуя прыгнул в сторону. Существо не успело затормозить. Масса влетела в открытый шлюз, и вакуум рванул её наружу, вытягивая в космос, разрывая на части. Кусочки плоти закружились в пустоте, замерзая, рассыпаясь в пыль. Чуя смотрел, как они исчезают. Потом захлопнул шлюз. Тишина. Настоящая, полная, без скрежета и воя. Чуя стоял, привалившись к стене, и пытался отдышаться. Скафандр пищал — перегрузки, стресс, кислород на исходе. Сверху спрыгнул Дазай. Приземлился неуклюже, упал на колени, но был жив. — Получилось, — выдохнул он. — Получилось, — согласился Чуя. — Ты как? — Жив. — Я тоже. Они посмотрели друг на друга. И вдруг оба рассмеялись. Нервно, на грани истерики, но смеялись. — Идиот, — сказал Чуя. — Полез в вентиляцию. С больными ногами. — Зато придумал, как шлюз открыть, — ответил Дазай. — Гениально, правда? — Идиотский план. — Но сработал. — Повезло. — Не повезло. Мы. Чуя перестал смеяться. Посмотрел на Дазая долгим взглядом. — Ты рисковал, — сказал он. — Ты тоже. — Я могу. Ты — нет. — Могу, — Дазай покачал головой. — Ещё как могу. Пока ты рядом. В коридоре зажегся свет. Красный, аварийный — но свет. Системы оживали после отключения. — Акутагава? — спросил Чуя. — Похоже, он отступил. Субъект-117 был его любимцем. Потеря его — удар. — Значит, у нас есть время. — Немного. Чуя кивнул. — Идем. Надо найти место, где можно посидеть и подумать. — Медотсек? — Нет. Там слишком далеко. И слишком опасно. — Есть каюта первого помощника. Рядом с мостиком. Там толстые стены и отдельная вентиляция. — Веди. Они шли по коридору, держась рядом. Дазай опирался на Чую — сил почти не осталось. Чуя не возражал. — Знаешь, — сказал Дазай, — я думал, что встречу смерть здесь. В одиночестве. На этом корабле. — А теперь? — А теперь не знаю. Может, встречу. Но не один. Чуя промолчал. Но руку не убрал. Каюта первого помощника оказалась маленькой, но уютной. Заправленная койка, рабочий стол, иллюминатор с видом на звезды. И тишина — настоящая, без примеси гула. Чуя усадил Дазая на койку, сам сел на пол, прислонившись к стене. — Отдыхай, — сказал он. — Завтра будем думать, как выбираться. — А сегодня? — Сегодня просто живи. Дазай посмотрел на него. — Ты правда не улетишь? — Правда. — Даже зная, что я умру? — Ты не умрешь. Я не дам. — Упрямый. — Заткнись и спи. Дазай улыбнулся и закрыл глаза. Чуя сидел, смотрел в иллюминатор на бесконечные звезды и думал. О том, что два года ненавидел этого человека. О том, что сейчас сидит и охраняет его сон. О том, что, кажется, начинает понимать. Корабль гудел где-то вдалеке, переваривая потерю. Акутагава затаился, готовил новую ловушку. Твари ждали в темноте. Но сейчас была тишина. И они были вдвоем.