Сигнал бедствия

Чуя почувствовал это раньше, чем услышал. Вибрация. Дрожь. Корабль содрогался — не от взрывов, от чего-то другого. От движения. От того, что Субъект-117 наконец собрал себя в единое целое и пошел на охоту. Дазай открыл глаза. — Он идет сюда, — сказал он. — Знаю. — Надо уходить. — Не успеем. Чуя поднялся. Бок горел огнем, ноги подкашивались, но он встал. Подошел к двери, выглянул в коридор. Там было темно. Красный свет погас. Аварийное освещение отключилось. Только далекое синее свечение — реактор работал на пределе. И шаги. Тяжелые, мокрые, чавкающие. Сотни ног, перетекающих друг в друга. — Он близко, — сказал Чуя. — Я слышу. — Ты останешься здесь. — Нет. — Дазай... — Нет, Чуя. Хватит. Я не прячусь. Дазай сел на кровати. Медленно, с трудом, но сел. Бинты на груди промокли насквозь, лицо серое, руки дрожат. Но глаза горели. — Мы вместе, — сказал он. — Или никак. Чуя посмотрел на него. Долго. Тяжело. Потом кивнул. — Ладно. Тогда пошли. Они вышли в коридор. Тьма сгущалась, давила на глаза. Фонари на скафандрах вырезали в ней два дрожащих круга. Впереди, в конце коридора, колыхалась тьма другого рода — живая, дышащая, голодная. Субъект-117 ждал. — Капитан, — прошелестели сотни голосов. — И чистильщик. Вся команда в сборе. — Команда, — повторил Дазай. — Красиво звучит. — Сейчас будет некрасиво. Тьма рванула вперед. Чуя вскинул дробовик. Выстрел — масса разлетелась кусками, но тут же собралась обратно. Второй — то же самое. Третий — бесполезно. Дазай стрелял из бластеров, выжигая дыры. Они затягивались быстрее, чем он успевал целиться. — Не работает! — крикнул он. — Знаю! — Что делать? Чуя отбросил дробовик. Закрыл глаза. Сосредоточился. Внутри него жила сила. Редкая, опасная, мутагенная. Корпорация охотилась за такими, как он. Хотела изучить, скопировать, использовать. Чуя никогда не пользовался ей в полную силу — слишком страшно. Слишком легко потерять контроль. Но сейчас был не тот случай. Он открыл глаза. — Уйди, — сказал Дазаю. — Что? — Уйди, я сказал. Дазай отступил. Чуя поднял руки. И гравитация взвыла. Он не просто управлял ей — он стал ею. Сила хлынула наружу, ломая все вокруг. Металл гнулся, стены трещали, трубы лопались, выпуская пар. Субъекта-117 прижало к полу, расплющило, размазало. Существо заверещало. Тысячи глоток закричали разом, но крик утонул в грохоте рушащегося корабля. Чуя сжимал кулак, и гравитация сжимала тварь. Сильнее. Еще сильнее. — Чуя! — крикнул Дазай. — Корабль! Ты развалишь корабль! — Пусть! — Мы погибнем! — И пусть! Но Дазай подбежал к нему. Схватил за плечи, заглянул в глаза. В них не было Чуи — только сила, только ярость, только жажда убивать. — Вернись, — сказал он. — Вернись ко мне. Чуя моргнул. — Осаму? — Я здесь. Я рядом. Не уходи. — Я... — Ты нужен мне. Живой. Не такой. Чуя смотрел на него. На бледное лицо, на синие прожилки под кожей, на глаза, в которых не было страха. Только любовь. Странная, безумная, невозможная. Гравитация отпустила. Субъект рванулся, освобождаясь, но Чуя уже не сжимал. Он дышал. Смотрел. Держался за Дазая. — Я здесь, — сказал он. — Я вернулся. — Хорошо. Субъект поднимался. Раздавленный, но живой. Части его срастались заново, тело набирало форму. Он стал больше, чем был — вобрал в себя обломки, металл, трубы. Живое и неживое перемешалось в нем, создавая нечто новое. — Вы умрете, — прошелестел он. — Оба. — Посмотрим, — ответил Чуя. Он снова поднял руки. Но теперь — осторожно. Дозированно. Используя силу не как кувалду, а как скальпель. Гравитация резала. Кусок за куском отделяла от массы, прижимала к стенам, расплющивала. Субъект визжал, метался, но не мог достать их — поле держало, не пускало. — Дазай! — крикнул Чуя. — Реактор! — Что? — Сбрось его в реактор! Радиация убьет! — Как? — Своей смертью! Ты пахнешь смертью — он пропустит! Дазай понял. Развернулся и побежал. Прямо в массу Субъекта, которая колыхалась за гравитационным полем. — Стой! — заорал Чуя. — Я быстро! Дазай влетел в массу. И она расступилась. Запах смерти — сильнее, чем у любой твари — заставил Субъекта отшатнуться. Дазай бежал сквозь плоть, сквозь руки, сквозь глаза, которые смотрели на него и не могли тронуть. Впереди был реакторный зал. Синее свечение. Жар. Гул турбин. Дазай выскочил на площадку. Обернулся. Субъект надвигался — огромный, слепленный из всего корабля. Он заполнил проход, не оставляя пути назад. — Давай, — прошептал Дазай. — Иди сюда. Субъект шагнул на площадку. Она прогнулась под его массой. Металл заскрипел, затрещал, начал проваливаться. — Иди, иди, — шептал Дазай. Еще шаг. Еще. Площадка рухнула. Субъект полетел вниз, в синее свечение, в самое сердце реактора. Дазай успел ухватиться за край. Повис на руках, глядя в бездну, где тварь исчезала в кипящей плазме. — Красиво, — сказал он. И руки разжались. Чуя поймал его. Гравитация — мягкая, осторожная, любящая — подхватила Дазая в воздухе, не дала упасть. Притянула к себе, опустила на пол. Чуя стоял на коленях рядом. Дышал тяжело, с хрипами. Изо рта текла кровь. Сила уходила, забирая последнее. — Идиот, — выдохнул он. — Чуть не убился. — Красиво же, — ответил Дазай. — Заткнись. — Ладно. Они сидели на полу разрушенного коридора. Вокруг догорали остатки Субъекта. Реактор гудел, переваривая тварь. Корабль содрогался, но держался. — Мы сделали это, — сказал Дазай. — Мы, — согласился Чуя. — Ты был крут. — Ты тоже. — Я про гравитацию. Ты монстр. — А ты пахнешь смертью. Идем. — Куда? — К челноку. Валить отсюда. Дазай посмотрел на него. На бледное лицо, на рану в боку, на руки, которые все еще дрожали от перенапряжения. — Дойдешь? — А ты? — Вместе дойдем. Они поднялись. Чуя опирался на Дазая, Дазай — на Чую. Два человека, два инвалида, два идиота, которые выжили вопреки всему. Коридор вел к стыковочному узлу. Там ждал челнок. Там ждала свобода. Или смерть. Но теперь им было все равно. Потому что они были вместе.