«ТЕНИ ПРОШЛОГО: ХРОНИКИ ВОЗРОЖДЕНИЯ»

Глава 2. Питер Хейл: Предательство и рождение В 1992 году Питеру Хейлу было двадцать лет, и он впервые в жизни чувствовал, что задыхается не от бега. В семье Хейлов всё было сложно. Талия, его старшая сестра, была альфой — мудрой, сильной, но невыносимо давящей своим авторитетом. Она знала всё лучше всех. Она решала, что правильно, а что нет. Она определяла, кто достоин остаться в стае, а кто должен уйти. Питер был умён. Возможно, даже умнее Талии, но он никогда не говорил этого вслух. Он научился прятать свои мысли за улыбкой и сарказмом, научился казаться легкомысленным, чтобы не вызывать подозрений. Но внутри него росло что-то тёмное — желание доказать, что он тоже чего-то стоит. Желание быть замеченным. В тот день он ушёл в лес, чтобы побыть одному. Подальше от Талии, от младших сестёр, от всего. И наткнулся на охотника. Питер замер, втягивая носом воздух. Запах металла, пороха и чего-то ещё — страха? — витал в воздухе. А потом из-за деревьев вышел парень с арбалетом, направленным прямо ему в грудь. — Не двигайся, — сказал парень. Голос был твёрдым, но в глазах мелькнуло что-то странное. Не ненависть. Не страх. Скорее... усталость. Питер мог бы напасть. Он был быстрее, сильнее. Оборотень против человека — исход был предрешён. Но что-то остановило его. Может быть, тоска в глазах незнакомца. Может быть, то, как он сжимал арбалет — не как оружие, а как тяжёлую ношу, которую вынужден нести. — Ты не стреляешь, — заметил Питер, чуть наклоняя голову. — А ты не нападаешь, — ответил парень. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом парень медленно опустил арбалет. — Мой отец был бы в ярости, — сказал он почти про себя. — Мой отец вообще редко что-либо замечает, — усмехнулся Питер. Так они познакомились. Крис Арджент. Питер узнал это имя позже, когда втянул носом его запах и запомнил навсегда. Крис был на два года старше, но казался старше своих лет — слишком серьёзный, слишком грустный, слишком уставший от жизни, которую не выбирал. Они начали встречаться в лесу тайно. Сначала просто разговаривали — о книгах, о музыке, о погоде. Потом разговоры стали глубже. Крис рассказывал о семье, об отце, который требовал от него быть идеальным охотником, о матери, которая молчала и смотрела в сторону, о младшей сестре Кейт, которая уже в детстве была жестокой. — Я ненавижу это, — признался Крис однажды ночью, сидя на поваленном дереве. — Всё это. Охоту. Убийства. Мой отец говорит, что мы защищаем людей от монстров. Но когда я смотрю на тебя... я не вижу монстра. — А кого ты видишь? — спросил Питер, и в его голосе впервые за долгое время не было сарказма. — Я вижу... — Крис запнулся, посмотрел на него. — Я вижу того, кто понимает. Питер протянул руку и коснулся его лица. Крис не отшатнулся. Это был первый поцелуй под Неметоном, в лунную ночь, когда ветер шептал что-то древнее и важное. — Талия сказала бы, что это место благословляет союзы, — прошептал Питер, когда они отстранились. — А мой отец сказал бы, что это место для охоты, — ответил Крис. — Но мне плевать, что он сказал бы. Их роман длился почти девять месяцев. Девять месяцев счастья, которое Питер прятал ото всех. Он стал мягче, спокойнее. Даже Талия заметила перемены, но списала их на взросление. Никто не знал, что каждую ночь, когда стая засыпала, Питер ускользал в лес, к нему. К Крису. Они строили планы. Говорили о том, как уедут из Бикон-Хиллз, как найдут место, где ни охотники, ни оборотни не смогут их достать. Крис мечтал открыть маленький магазин или работать с деревом — он любил запах свежеспиленного кедра. Питер мечтал просто быть с ним. — Я хочу просыпаться и видеть твоё лицо, — говорил Крис, проводя пальцами по его руке. — Каждое утро. Всю оставшуюся жизнь. — А я хочу, чтобы ты перестал бояться, — отвечал Питер. — Чтобы ты знал: я никогда не причиню тебе вреда. Никогда. Они верили в это. Оба. Они не знали, что Джерард Арджент уже следит за ними. Весной 1994 года всё рухнуло. Джерард вызвал Криса в свой кабинет. В воздухе пахло старой кожей и опасностью. — Я знаю о твоей связи с оборотнем, — сказал отец, не глядя на него. — Ты позор семьи. Я нашёл тебе невесту — Виктория. Через месяц свадьба. — Нет, — выдохнул Крис. — Я не буду на ней жениться. Я ухожу из семьи. Джерард встал. Медленно. Обошёл стол. И ударил — сильно, в челюсть. Крис упал на пол, чувствуя вкус крови. — Ты не уйдёшь, — тихо сказал Джерард, наклоняясь к нему. — Никогда. Ты женишься на ком я скажу. А если посмеешь ослушаться... твою шлюху разрежут на кусочки. Я лично прослежу, чтобы это было медленно. Крис смотрел на отца и понимал: он не шутит. Он сделает это. Убьёт Питера. Медленно. Жестоко. — Я согласен, — сказал Крис, и эти слова разрывали ему душу. — Я сделаю, как ты скажешь. На следующий день он встретил Викторию в лесу. Знал, что Питер наблюдает. Джерард устроил эту сцену специально. Питер замер за деревьями, глядя, как Крис целует другую. Мир рухнул. — Это ошибка, — шептал он себе. — Это недоразумение. Он объяснит. Вечером Крис пришёл на их место. Питер ждал. Надежда ещё теплилась в груди. — Объясни, — сказал Питер. — Скажи, что я не видел того, что видел. Крис молчал. А потом поднял пистолет. Питер смотрел на дуло и не верил своим глазам. — Что ты делаешь? — голос срывался. — Крис, что происходит? — Прости, — сказал Крис. Выстрел. Пуля вошла в плечо. Обычная, не серебряная. Крис специально выбрал такую, чтобы не убить. Но Питер этого не знал. Он упал на колени, зажимая рану. Кровь текла сквозь пальцы, горячая и липкая. Он смотрел, как Крис уходит, не оборачиваясь. — Почему? — крикнул Питер вслед. — За что? Ответа не было. Рана зажила через пару дней — оборотни регенерируют быстро. Но душевная рана не зажила никогда. Питер стал другим. Злым. Циничным. Закрытым. Талия замечала перемены, но он отмахивался. Никто не должен знать, никто не должен видеть его слабость. Любовь — это слабость. Любовь — это боль. Он больше никогда не позволит себе полюбить. Он проводил время со случайными женщинами, пытаясь заглушить пустоту внутри. Одна из них, Элизабет, простая девушка из города, забеременела. Питер узнал об этом и замер. Ребёнок. Его ребёнок. — Я не буду его растить, — сказала Элизабет, глядя в сторону. — Я не готова. Забирай. Он забрал. Осенью 1995 года, когда Питеру было двадцать три, Малия появилась на свет. Он стоял рядом с Элизабет, держал её за руку, пока Дитон принимал роды. А когда крошечный комочек с тёмными волосиками и голубыми глазами оказался у него на руках, что-то в груди перевернулось. И в этот момент пришло видение. Оно накрыло его внезапно, как волна. Питер увидел себя в какой-то другой жизни — старше, злее, изуродованным шрамами. Он увидел, как Талия забирает у него эту девочку. Как ему стирают память. Как девочка растёт в лесу дикаркой, не зная отца. Как она убивает свою приёмную семью. — Нет, — выдохнул Питер, прижимая дочь к груди. — Я не отдам её. Никому. Дверь открылась, и вошла Талия. — Поздравляю, брат, — сказала она, протягивая руки. — Дай мне посмотреть на неё. Питер отступил на шаг. — Она останется со мной. Талия нахмурилась. — Питер, ты не справишься один. Девочка должна расти среди своих. В стае. — Она будет расти со мной. Талия шагнула ближе и попыталась применить власть альфы. Давление навалилось на Питера — инстинкты кричали: подчинись, склони голову, сделай, как велит альфа. Но Питер стиснул зубы, вспомнил видение и не поддался. Мысль о дочери, о том, что он может потерять её, дала силу сопротивляться. — Ты не заберёшь её, — сказал он, глядя сестре в глаза. — Никогда. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Талия первой отвела взгляд. — Ты делаешь ошибку, — тихо сказала она. — Может быть, — ответил Питер. — Но это моя ошибка. Той же ночью он покинул Бикон-Хиллз. Собрал вещи, посадил Малию в машину и уехал в темноту, не оглядываясь. Разорвал все связи — со стаей, с прошлым, с болью. В зеркале заднего вида огни города становились всё меньше. — Я выращу тебя вдали от всего этого, — прошептал он спящей дочери. — Ты никогда не узнаешь, что такое предательство. Я защищу тебя. Даже ценой своей жизни. Малия во сне чмокнула губами и улыбнулась. А Питер смотрел на дорогу и думал о Крисе. О том, как любил его. О том, как тот выстрелил. О том, что больше никогда, никогда не позволит себе такой слабости. Он не знал, что через восемнадцать лет судьба снова сведёт их вместе. И что правда окажется сложнее, чем он мог представить. --- Конец второй главы