«ТЕНИ ПРОШЛОГО: ХРОНИКИ ВОЗРОЖДЕНИЯ»

Глава 6. Эллисон Арджент: Правда и боль Бикон-Хиллз встретил Эллисон Арджент золотой осенью и запахом новых возможностей. Она стояла у окна своей новой комнаты, разбирая коробки, и смотрела на город, которому предстояло стать её домом. Домом? После стольких переездов это слово потеряло смысл. Сан-Франциско, Вашингтон, снова Сан-Франциско — и вот теперь этот маленький городок, затерянный среди лесов Калифорнии. — Нравится? — в дверях появилась мама, Виктория, с неизменной идеальной укладкой и холодной улыбкой. — Не знаю ещё, — честно ответила Эллисон. — Маленький какой-то. — Зато тихий. Иногда тишина — это то, что нужно. Эллисон кивнула, но почувствовала какой-то подтекст в маминых словах. Она привыкла к тому, что в их семье всегда есть недоговорённости. Папа вечно занят какими-то делами, мама слишком идеальна, а тётя Кейт появляется редко и всегда с намёками на что-то, чего Эллисон не понимала. Обычная семья. Просто все немного... заняты. Первый день в новой школе оказался одновременно волнительным и пугающим. Эллисон шла по коридору, сжимая расписание, и чувствовала на себе десятки взглядов. Новая девочка всегда привлекает внимание. Особенно такая, как она — с идеальной осанкой гимнастки, с луком за спиной (она всегда носила его с собой, привычка), с лёгкой улыбкой на лице. — Ты новенькая? Голос раздался сбоку. Эллисон обернулась и увидела девушку с потрясающими рыжими волосами и глазами, в которых читался острый ум. Она была одета так стильно, будто сошла со страниц модного журнала — винтажное платье, идеальный макияж, уверенная осанка. — Лидия Мартин, — представилась девушка, окидывая Эллисон оценивающим взглядом. — Мне нравится твоя куртка. — Спасибо, — Эллисон улыбнулась. — Мама привезла из Сан-Франциско. Она работала байером в одном бутике. Лидия одобрительно кивнула и вдруг заявила: — Ты моя новая лучшая подруга. — Что, прости? — Эллисон рассмеялась. — Ты мне нравишься. Решено. В этот момент к ним подошёл высокий блондин с самоуверенной улыбкой. Джексон Уиттмор — капитан команды по лакроссу, как позже узнала Эллисон. Он обнял Лидию за талию, и они заговорили о вечеринке, которая должна была состояться в пятницу. — Ты придёшь, конечно, — сказала Лидия, даже не спрашивая. — У меня семейный вечер, — попыталась отказаться Эллисон. — Отмени. И это было сказано так, что Эллисон почему-то согласилась. На трибунах во время тренировки по лакроссу Эллисон заметила его. Тот самый парень, который утром дал ей ручку, даже не спросив. Просто протянул и улыбнулся. Скотт. Она узнала его фамилию из списка класса — МакКолл. — Кто это? — спросила она у Лидии, кивая на поле. — Скотт МакКолл, — Лидия поморщилась. — Обычный парень. Дружит со Стайлзом, этим придурковатым сыном шерифа. А что? — Просто интересно. Лидия посмотрела на неё с понимающей улыбкой: — Оу. Ну, удачи. Он, кажется, свободен. Эллисон покраснела и отвернулась, но продолжила наблюдать за Скоттом. Он пропустил первый удар — мяч попал прямо в лицо, и Эллисон вздрогнула. Но потом случилось что-то странное. Скотт вдруг начать ловить все мячи. Двигался так быстро, что Эллисон не верила своим глазам. — Неплохо, — признала Лидия. — Для обычного парня. Они начали встречаться. Тайком от родителей, которые вряд ли одобрили бы — слишком рано, слишком серьёзно, слишком... неизвестно почему. Эллисон просто знала: Скотт — тот самый. Он был необычным. Иногда убегал без объяснений, иногда смотрел на неё так, будто видел что-то, чего не видели другие. Но когда они были вместе, мир становился ярче. — Ты веришь в судьбу? — спросила она однажды, лёжа на траве в парке и глядя на облака. — Верю, — ответил Скотт, глядя на неё. — А ты? — Начинаю верить. Он поцеловал её, и Эллисон почувствовала, что именно здесь, в этом маленьком городке, она наконец нашла то, что искала. Всё рухнуло в тот день, когда Эллисон узнала правду. Не сразу, конечно. Сначала были странности: запах серы в доме, странные разговоры родителей, которые замолкали, когда она входила. Потом тётя Кейт появилась в городе, и её улыбки стали слишком сладкими, слишком... опасными. — Эллисон, нам нужно поговорить, — сказала Кейт однажды, застав её одну. — О твоём парне. — О Скотте? — О нём. Ты знаешь, кто он? Эллисон нахмурилась. — Он... Скотт. Учится в школе, играет в лакросс. Кейт усмехнулась. — Он оборотень. Монстр. Зверь. Эллисон рассмеялась. — Тётя, это смешно. Оборотней не существует. — Существуют. И наша семья охотится на них уже много веков. Главный принцип: «Мы защищаем тех, кто не может защитить себя сам». Кейт провела её в подвал дома Арджентов. Там, за решёткой, сидел Дерек Хейл — тот самый парень, который иногда появлялся рядом со Скоттом. Сидел, смотрел на неё жёлтыми глазами, и Эллисон чувствовала, как земля уходит из-под ног. — Это правда? — прошептала она. — Спроси у него сама, — усмехнулся Дерек. — Всё, во что ты верила, ложь, — сказала Кейт. — Но теперь ты узнала правду. И ты должна выбрать: остаться человеком или стать одной из них. Выбор оказался невозможным. Эллисон смотрела на Скотта и видела не монстра — видела мальчика, который держал её за руку, который смеялся над её шутками, который смотрел на неё так, будто она — центр вселенной. Но она видела и другое — фотографии в бестиарии, которые показывала Кейт. Когти, клыки, глаза, светящиеся в темноте. Тела убитых. — Скажи мне, что это неправда, — потребовала она у Скотта. — Не могу, — тихо ответил он. — Я оборотень. Но я не монстр, Эллисон. Я тот же самый. Я не изменился. — Ты лгал мне! — Я защищал тебя! Она ушла. Хлопнула дверью. Разбила что-то внутри себя. В ту ночь Эллисон впервые увидела сон. Не просто сон — другую жизнь. Она стояла на поле боя, сжимая лук. Вокруг были её друзья — Скотт, Стайлз, Лидия, Дерек, Айзек. Они сражались с чем-то тёмным, чудовищным. А потом удар — и она падает. Скотт ловит её, в его глазах — вся боль мира. — Я люблю тебя, — шепчет она. — Всегда. — Нет, не уходи, — кричит он. — Пожалуйста, не уходи! Но она уходит. Тьма забирает её. Последнее, что она видит — лицо Скотта, искажённое горем. Эллисон проснулась с криком. Сердце колотилось где-то в горле. За окном светало, а она сидела на кровати, вся мокрая от пота, и не могла понять, где реальность. — Это был просто сон, — прошептала она. — Просто сон. Но сон не уходил. Он остался в памяти, как клеймо. — Мам, — спросила она на следующий день. — Ты веришь в прошлые жизни? Виктория замерла на мгновение, потом продолжила резать овощи. — С чего такой вопрос? — Приснилось. Что я жила другой жизнью. И умерла. — Сны — это просто сны, дочка. Эллисон кивнула, но не поверила. Во сне всё было слишком реально. Слишком... знакомо. Прошли дни. Эллисон избегала Скотта, но сны не отпускали. Каждую ночь она видела его лицо, полное боли. Каждую ночь слышала свой голос: «Я люблю тебя». Лидия заметила перемены. — Ты сама не своя, — сказала она однажды в школе. — Что случилось? — Ничего. — Я же вижу. Это из-за Скотта? Эллисон молчала. Лидия вздохнула и села рядом. — Знаешь, я тоже иногда вижу странные сны. О смерти. О криках. О том, что я не такая, как все. — Она помолчала. — Может, этот город странный. Может, мы все странные. Но это не значит, что мы должны быть одни. Эллисон посмотрела на неё и впервые за долгое время почувствовала, что её понимают. Однажды вечером она пришла к Скотту. Он сидел на крыльце, глядя в темноту. Когда увидел её, вскочил. — Эллисон? — Я знаю, что ты оборотень, — сказала она. — И я знаю, что моя семья — охотники. Но я не хочу войны. Я хочу тебя. Скотт смотрел на неё, не веря своим ушам. — Эллисон... — Во сне я умерла. В другой жизни. И ты плакал надо мной. — Она коснулась его лица. — Я не хочу, чтобы это повторилось. Не в этой жизни. — Не повторится, — сказал он. — Я обещаю. Они обнялись, и впервые за долгое время Эллисон почувствовала покой. Но сны продолжались. Она видела битвы, видела смерть друзей, видела, как её семья становится врагами. Видела отца, который мучается выбором между долгом и любовью. Видела деда, чьи глаза горят безумием. — Ты должна быть сильной, — сказал ей однажды папа. Крис сидел напротив неё в гостиной, и его лицо было серьёзнее обычного. — Наша семья... у нас сложная история. Твой дед, твоя тётя — они не всегда поступают правильно. Но я хочу, чтобы ты знала: я всегда на твоей стороне. — Даже если я выберу его? Крис помолчал, потом кивнул. — Даже тогда. — Почему? — Потому что ты моя дочь. И потому что я знаю, что такое любить кого-то, кого твоя семья считает врагом. Эллисон посмотрела на отца с новым пониманием. Она вдруг осознала, что он тоже что-то скрывает. Какую-то боль. Какую-то потерю. — Пап, — тихо спросила она. — Ты тоже любил? Кого-то, кого не должен был? Крис не ответил. Просто встал и вышел из комнаты. Но Эллисон увидела его глаза. В них была такая тоска, что сердце сжалось. Где-то в глубине сознания, в тех снах, которые она видела, оставалось знание: всё будет сложно. Будет больно. Будут потери. Но она также знала: она будет сражаться. За Скотта. За друзей. За ту жизнь, которую они заслуживают. Даже если придётся умереть снова. Даже если придётся воскреснуть. Потому что любовь — это то, что остаётся. Всегда. И где-то там, в другой жизни, которую она видела во сне, Скотт ждал её. И она возвращалась к нему. Снова и снова. — Я найду тебя, — шепнула она в темноту. — В каждой жизни. Ночь не ответила. Но Эллисон знала: она услышана. --- Конец шестой главы