«ТЕНИ ПРОШЛОГО: ХРОНИКИ ВОЗРОЖДЕНИЯ»

Глава 8. Крис Арджент: Прости Ночь в Бикон-Хиллз была тихой, но Крис Арджент давно разучился спать спокойно. Он сидел на краю кровати, сжимая в руках фотографию в старой деревянной рамке. Эллисон. Его дочь. Его сердце. На снимке ей было двенадцать — она смеялась, запрокинув голову, ветер развевал её тёмные волосы. Обычный день. Обычное счастье. — Прости меня, — прошептал Крис в тишину. — За всё. За окном светало, а он так и не сомкнул глаз. Снова. Крис Арджент родился в семье охотников. Это не был выбор — это была судьба, впаянная в кровь, в традиции, в кодекс, который передавался из поколения в поколение вот уже двести лет. Его дед учил отца, отец учил его, а он должен был учить своих детей. Так работала семья Арджент . В детстве Крис верил, что они герои. Что они защищают мир от чудовищ, о которых обычные люди даже не подозревают. Он хотел быстрее вырасти, чтобы стать таким же сильным и бесстрашным, как отец. Джерард Арджент был для него образцом — твёрдым, непоколебимым, всегда знающим, что правильно. — Мы защищаем тех, кто не может защитить себя сам, — говорил Джерард, и Крис верил каждому слову. Он прошёл обряд посвящения, как все в их роду. Его привязали к стулу и оставили выбираться самостоятельно. Большинству охотников требовались минуты или даже часы. Эллисон позже справится за два с половиной часа. Крис сломал стул за несколько секунд . Джерард смотрел на сына с гордостью. В восемнадцать лет Крис получил своё первое задание. Джерард отправил его в Японию для сделки с покупателями оружия, но забыл упомянуть, что покупатели — якудза. Японская мафия. Это было испытание — проверка на способность выживать в любой ситуации. Крис выжил. Но в тот день он впервые увидел Они — демонов, преследующих одержимого Ногицуне. Он смотрел, как они рубят людей мечами, и понял: мир сложнее, чем ему рассказывал отец. Не все монстры — оборотни. И не все, кого называют монстрами, заслуживают смерти . Потом была Виктория. Крис не любил её — по крайней мере, не той любовью, о которой пишут в книгах. Но Джерард сказал: «Женись». И он женился. Потому что Ардженты подчиняются старшим. Потому что так надо. В 1994 году родилась Эллисон. Крис смотрел на крошечную дочь и чувствовал то, чего никогда не чувствовал раньше. Не долг. Не обязанность. Любовь. Чистую, абсолютную, всепоглощающую. Ради неё он был готов на всё. Ради неё он нарушил бы любой кодекс. — Ты особенная, — шептал он ей, качая на руках. — Ты будешь жить иначе, чем мы. Я обещаю. Они много переезжали. Сан-Франциско, Вашингтон, снова Сан-Франциско. Работа Крисом федеральным лицензированным продавцом оружия и консультантом по безопасности была идеальным прикрытием для семьи охотников . Никто не задавал вопросов об их арсенале. Крис и Виктория решили, что Эллисон узнает правду только в семнадцать лет. Они хотели дать ей нормальное детство — насколько это было возможно в их семье. Но в 2011 году всё изменилось. Крис услышал новости из Бикон-Хиллз. Лора Хейл, альфа, была убита. Кто-то забрал её силу. Крис знал историю семьи Хейлов — пожар, гибель почти всех, Кейт... Кейт была в этом замешана, хотя он старался не думать об этом. Теперь в город возвращались выжившие. А значит, возвращалась и опасность. — Мы переезжаем, — сказал он семье. В ту ночь, когда они только въехали в новый дом, Крису приснился сон. Не просто сон — другая жизнь. Он видел Эллисон взрослой, красивой, с луком в руках. Она сражалась рядом со Скоттом — тем самым парнем, которого он ещё не встретил, но уже чувствовал, что тот будет важен. А потом удар. Её падение. Её глаза, смотрящие на него с той стороны. — Папа, — шептала она. — Папа, помоги мне. Крис проснулся с криком и побежал в её комнату. Эллисон спала. Живая. Дышащая. Целая. Он просидел у её двери до утра, сжимая пистолет в руке. В Бикон-Хиллз Крис сразу взялся за дело. Они охотились на альфу, который терроризировал город. Крис выслеживал, ставил ловушки, допрашивал подозреваемых. Всё как обычно. Но что-то было не так. Сначала он заметил странности в поведении Кейт. Сестра, всегда такая уверенная, теперь говорила слишком быстро, слишком много улыбалась, слишком часто исчезала по ночам. Крис не хотел думать о плохом, но где-то в глубине души уже знал. — Ты уверена, что всё в порядке? — спросил он однажды. — Абсолютно, — ответила Кейт с той улыбкой, от которой у него по спине пробежал холодок. Потом был Скотт. Крис заметил его на матче по лакроссу. Слишком быстрый, слишком сильный, слишком... странный. Он следил за ним, наблюдал, искал подтверждения своим подозрениям. И однажды ночью в лесу он нашёл их — Скотта и Дерека Хейла, вместе, явно не впервые. — Он оборотень, — сказал Крис Эллисон, когда правда вышла наружу. — Твой парень — оборотень. — Я знаю, — ответила дочь, и в её глазах была такая решимость, что Крис растерялся. — И мне всё равно. Я люблю его. Сны продолжались. Каждую ночь Крис видел смерть Эллисон. Каждую ночь он просыпался в холодном поту и бежал проверять, дышит ли она. Каждую ночь он садился у её двери и смотрел, как занимается рассвет. — Ты сам не свой в последнее время, — заметила Виктория однажды за завтраком. — Что с тобой? — Ничего, — ответил Крис, отводя взгляд. — Работа. Бессонница. Виктория посмотрела на него долгим взглядом, но ничего не сказала. Она всегда умела молчать, когда нужно. Эллисон болтала о школе, о новых друзьях, о Скотте. Крис слушал вполуха, но вдруг поймал себя на мысли, что имя Скотта теперь вызывает у него не враждебность, а что-то другое. Может быть, надежду. Может быть, веру в то, что его дочь сможет прожить жизнь, которую он сам не прожил. В ту ночь сон был другим. Крис стоял в лесу. Не в том лесу, что за домом, а в каком-то другом — старом, тёмном, с огромным дубом в центре поляны. Неметон. Он слышал это слово раньше, от Дитона, от стариков в семье. Место силы. А рядом с дубом стоял он. Молодой. Красивый. С глазами, в которых горел зелёный огонь. Питер Хейл. Крис знал это имя. Знал историю. Знал, что Питер был в коме шесть лет после пожара, что он убил Лору, что он был альфой, что Дерек убил его . Но во сне Питер был жив. Был рядом. Смотрел на него так, будто знал всю его жизнь. — Ты пришёл, — сказал Питер. — Я ждал. Крис шагнул вперёд, и мир вокруг изменился. 1993 год. Крису двадцать три, и он впервые за долгое время чувствует себя живым. Они встречаются в лесу тайно, прячась от семей, от охотников, от всего мира. Питер смеётся над его шутками, рассказывает о своей семье, о Талии, которая вечно командует, о маленькой Коре, которая только учится ходить. — Ты не похож на монстра, — говорит Крис однажды, глядя на него. — А ты не похож на охотника, — отвечает Питер. — Может, мы оба ошиблись? Они целуются под Неметоном, и Крис чувствует, как внутри разливается тепло. Впервые в жизни он знает точно: это правильно. Это то, ради чего стоит жить. — Я уйду из семьи, — обещает он. — Найду способ. Мы уедем далеко, где нас никто не найдёт. — Я буду ждать, — отвечает Питер. 1994 год. Джерард вызывает Криса в свой кабинет. В воздухе пахнет старой кожей и опасностью. — Я знаю о твоей связи с оборотнем, — говорит отец, не глядя на него. — Ты позор семьи. Я нашёл тебе невесту — Виктория. Через месяц свадьба. — Нет, — выдыхает Крис. — Я не буду на ней жениться. Я ухожу из семьи. Джерард встаёт. Медленно. Огибает стол. И бьёт — сильно, в челюсть. Крис падает на пол, чувствуя вкус крови. — Ты не уйдёшь, — тихо говорит Джерард, наклоняясь к нему. — Никогда. Ты женишься на ком я скажу. А если посмеешь ослушаться... твою шлюху разрежут на кусочки. Я лично прослежу, чтобы это было медленно. Крис смотрит на отца и понимает: он не шутит. Он сделает это. Убьёт Питера. Медленно. Жестоко. — Я согласен, — говорит Крис, и эти слова разрывают ему душу. — Я сделаю, как ты скажешь. Он инсценирует поцелуй с Викторией в лесу, зная, что Питер наблюдает. Видит, как тот замирает, как боль искажает его лицо, как он уходит, не оглядываясь. — Прости, — шепчет Крис в пустоту. — Прости меня. Вечером он идёт на их место. Питер ждёт. В его глазах ещё теплится надежда. — Объясни, — говорит Питер. — Скажи, что я не видел того, что видел. Крис молчит. Поднимает пистолет. — Что ты делаешь? — голос Питера срывается. — Крис, что происходит? — Прости. Выстрел. Пуля входит в плечо. Обычная, не серебряная. Крис специально выбрал такую — чтобы не убить. Чтобы дать шанс выжить. Чтобы Питер возненавидел его настолько, чтобы забыть и жить дальше. Он уходит, не оглядываясь. Не может смотреть, как падает тот, кого он любит больше жизни. За спиной тишина. Только ветер шумит в кронах деревьев. — Папа? Папа, ты меня слышишь? Крис открывает глаза. Эллисон стоит рядом, в школьной форме, смотрит обеспокоенно. — Ты кричал во сне, — говорит она. — Всё хорошо? — Да, — отвечает Крис, садясь на кровати. — Просто сон. Эллисон кивает, но в её глазах — тень понимания. Она тоже видит сны. Она тоже знает, что это не просто сны. — Я люблю тебя, пап, — говорит она, обнимая его. Крис прижимает дочь к себе и закрывает глаза. — Я тоже, малыш. Я тоже. После того сна всё изменилось. Крис вспомнил. Не всё, но достаточно. Любовь, предательство, выстрел. Годы одиночества и боли. И Питера — его лицо, его глаза, его улыбку. — Кто он? — спросила Виктория однажды, заметив, как он смотрит в пустоту. — Никто, — ответил Крис. — Просто призрак. Он не лгал. Питер стал призраком — жил где-то там, в другом городе, с дочерью, которую Крис никогда не видел. В этой жизни они даже не были знакомы. Но сердце помнило. Шли месяцы. Крис наблюдал за тем, как развиваются события в Бикон-Хиллз. Как Скотт становится сильнее. Как Эллисон учится быть охотницей, но сохраняет человечность. Как Дерек, поначалу такой озлобленный, постепенно раскрывается. Крис видел, как его дочь меняется. Из наивной девочки она превращалась в воина. Это пугало и восхищало одновременно. — Ты стала сильнее, — сказал он ей однажды. — Ты научил меня быть сильной, — ответила Эллисон. — Но Скотт научил меня быть доброй. Крис улыбнулся. Впервые за долгое время. Когда Кейт погибла от рук Питера, Крис не знал, что чувствовать. С одной стороны, она была его сестрой. С другой — она сожгла семью Хейлов, убила невинных. Она заслужила наказание. — Я не знаю, правильно ли это, — сказал он Скотту после битвы. — Но я знаю, что ты хороший человек. Береги мою дочь. Скотт кивнул. В его глазах была та же решимость, что и в глазах Эллисон. Когда Джерард появился в городе, Крис понял, что придётся выбирать. Отец всегда был для него авторитетом. Но теперь Крис видел, во что превратился Джерард — в одержимого местью старика, готового уничтожить всех ради своей цели. Когда Джерард нарушил кодекс, Крис понял: пора остановить его. — Я на твоей стороне, — сказал он Скотту. — Что бы ни случилось. — Почему? — спросил Скотт. — Потому что ты прав. Потому что моя дочь верит в тебя. И потому что я устал ненавидеть. Когда умерла Виктория, Крис остался совсем один. Эллисон была рядом, но между ними всё равно оставалась стена — стена секретов, недомолвок, страха за будущее. Крис смотрел на дочь и видел в ней себя. И это пугало его больше всего. — Ты не обязан быть охотником, — сказала ему однажды Эллисон. — Ты можешь просто быть моим отцом. — А кто я без охоты? — спросил Крис. — Ты — мой папа. Этого достаточно. В 2011 году, когда Крису было сорок один, он стоял на крыльце своего дома и смотрел на ночное небо. Где-то там, в темноте, были оборотни, которых он когда-то ненавидел. Где-то там была стая, которая стала для его дочери семьёй. Где-то там был Питер, живой и здоровый, растивший свою дочь вдали от всего этого. Крис не знал, встретятся ли они когда-нибудь. Не знал, простит ли Питер его, если узнает правду. Не знал, сможет ли он сам простить себя за то, что сделал. Но он знал одно: он будет защищать Эллисон. Чего бы это ни стоило. — Я найду тебя, — прошептал он в темноту. — Когда-нибудь. И расскажу всё. Ночь не ответила. Но Крис знал: она слышит. --- Конец восьмой главы