Ядерная война

Граница проснулась в четыре утра. Холодное ноябрьское небо над ущельем Раздольным еще хранило звезды, когда операторы беспилотников на азурийской базе "Сосновый Бор" потеряли сигнал. Сначала просто помехи. Потом — тишина. — Связь? — спросил дежурный офицер. — Нет сигнала, — ответил оператор. — Полная потеря. — Система самоуничтожения сработала? — Неизвестно. Последние телеметрические данные — захват целью. Ракета "воздух-воздух". Класс — наш. Офицер побелел. — Чей самолет? — Красноград. МиГ-31. Бортовой номер... сейчас... — Не надо номер. Просто подтвердите: нас сбили. — Нас сбили. Тишина повисла в командном центре. Только гудели мониторы да где-то далеко за стеной работал генератор. — Пилоты? — Беспилотник. Пилоты на базе. Офицер выдохнул. Беспилотник — это не люди. Беспилотник — это железо. Железо можно заменить. Но через десять минут пришел новый доклад. Беспилотник был разведывательный. Дальний. Дорогой. И на его борту, помимо аппаратуры, находились два оператора. Не пилоты — техники. Они обслуживали системы в полете, вели ручное управление на сложных участках. Их модуль не катапультировался. — Погибли? — спросил офицер. — Модуль разрушен. Обломки на нашей территории. Спасатели уже там. — Есть выжившие? Молчание. — Нет. В шесть утра Чуе доложили. Он еще спал. Третий час подряд — рекорд за последнюю неделю. Разбудил адъютант. Без стука. Без предупреждения. Просто влетел в спальню с планшетом. — Господин президент. ЧП на границе. Чуя сел мгновенно. Сон как рукой сняло. — Что? — Красноград сбил наш беспилотник. Два оператора погибли. Чуя замер. Секунда. Две. Потом встал, натянул халат, вышел в кабинет. — Подробности. Адъютант докладывал. Сухо. Быстро. По фактам. Зона патрулирования. Нарушений не зафиксировано. Беспилотник шел в нейтральном воздушном пространстве. Внезапный пуск ракеты. Поражение. Падение обломков на азурийской территории. — Нарушений не было? — переспросил Чуя. — Спутники подтверждают. Полная запись. Беспилотник не пересекал границу. — Тогда почему они стреляли? Адъютант пожал плечами. — Это вопрос к Краснограду. Чуя подошел к окну. За окном серел рассвет. Город просыпался. Люди включали телевизоры, радио, интернет. Через час они уже будут знать. Через два — требовать ответа. Через три... — Свяжитесь с Красноградом. Требуйте объяснений. Немедленно. — Слушаюсь. Адъютант вышел. Чуя смотрел на аппарат защищенной связи. Черная коробка на столе. Молчала. Экран темный. — Дазай, — прошептал он. — Что ты наделал? В Краснограде Дазай тоже не спал. Он сидел в кабинете и слушал доклад министра обороны. Того самого, с тяжелым взглядом и злыми глазами. — Самолет нарушил границу, — говорил министр. — Наши средства ПВО засекли вторжение. Командир звена принял решение в соответствии с инструкцией. — Он нарушил границу, — повторил Дазай. Голос звучал ровно. Слишком ровно. — Да. — А у меня другие данные. Спутники Азурии, которые мы перехватили, говорят, что нарушений не было. — Спутники врут. — Спутники — техника. Они не врут. Министр обороны выдержал взгляд. — Господин президент. Я докладываю вам факты. Дальнейшее — ваше решение. — Мое решение, — кивнул Дазай. — Конечно. Он встал, подошел к министру. Близко. Очень близко. — Вы знаете, что будет дальше? — Война, — спокойно ответил министр. — Если Азурия решит ответить. — Азурия решит ответить. Общественное мнение не оставит выбора. Начнется эскалация. Через неделю мы будем целиться друг в друга ракетами. — Мы и так целимся. — Ядерными ракетами. Министр молчал. Дазай смотрел на него. В глаза. В эти маленькие злые глаза. — Это вы сделали, — сказал он тихо. — Вы и ваши люди. — Я не понимаю, о чем вы. — Понимаете. Вы хотели спровоцировать войну. Чтобы убрать меня. Чтобы доказать, что я слаб. Что не могу защитить страну. — Господин президент... — Не надо. Я знаю. Я все знаю. Дазай отвернулся. Подошел к окну. За окном тоже серел рассвет. Другой город. Другие люди. Другая страна. — Связь с Азурией. Немедленно. Прямая линия. Лично Накахаре. — Господин президент, сейчас не время для... — Я сказал — связь. Министр вышел. Дазай стоял у окна и ждал. Аппарат на столе молчал. В Азурии Чуя сидел в кольце. Генералы заполнили кабинет. Все, кто был вчера в клубе. И еще несколько. Лица жесткие, глаза горят. — Ответ должен быть немедленным, — говорил командующий РВСН. — Мы не можем проглотить это. — Сбитый беспилотник — это не объявление войны, — возражал Чуя. — Это провокация. — Это убийство наших граждан. Двух граждан. Наших операторов. Их семьи ждут ответа. — Ответ будет. Но не военный. Дипломатический. — Дипломатический? — генерал-полковник усмехнулся. — Вы будете говорить с ними? Опять? Пока они готовят новые удары? — Я буду делать то, что должно. — Должно — защищать страну. А вы защищаете этого... этого... — Кого? — голос Чуи стал тихим. Опасным. — Этого красноградского выродка. Мы знаем про вашу переписку. Про ваши встречи. Про то, что между вами. Чуя замер. — Откуда вы знаете? — Мы знаем все, господин президент. Мы защищаем страну. Даже когда президент об этом забывает. Тишина. Чуя смотрел на них. На этих людей, которые клялись ему в верности. Которые теперь стояли и смотрели с презрением. — Вы следили за мной. — Мы следили за врагом. Вы стали частью врага. — Я не... — Вы предали нас. Вы предали страну. Ради кого? Ради психопата, который пытался повеситься? Ради убийцы из восточных провинций? Чуя встал. — Вон, — сказал он тихо. — Все вон. — Господин президент... — Вон! Генералы вышли. Нехотя. С угрожающими взглядами. Чуя остался один. Подошел к аппарату. Нажал кнопку вызова. — Дазай, — прошептал он. — Ответь. Пожалуйста, ответь. В Краснограде аппарат пискнул. Дазай бросился к нему. — Чуя? Чуя, ты слышишь? Связь была плохой. Шифрование, помехи, тысячи километров. — Слышу, — голос Чуи звучал далеко, как из другого мира. — Что случилось? — Это не я. Это мои генералы. Они хотят войны. Они сбили ваш беспилотник. — Я знаю. — Ты знаешь? Откуда? — Догадался. У меня тоже не все чисто. — Чуя, послушай. Мы должны быть осторожны. Они хотят стравить нас. Хотят, чтобы мы нажали кнопки. — Я знаю, — повторил Чуя. — Но у меня нет выбора. Общественность требует ответа. Генералы давят. Если я ничего не сделаю — меня свергнут. — И что ты сделаешь? Пауза. — Объявлю частичную мобилизацию. Дазай закрыл глаза. — Это начало конца. — Я знаю. Но другого выхода нет. — Есть. Мы можем встретиться. Прямо сейчас. Я прилечу. Объясним все вместе. Скажем, что это провокация. — Не успеешь. Через час я должен выступать. Если не объявлю — меня уберут. И придет кто-то другой. Кто нажмет кнопку сразу. — Чуя... — Дазай. Слушай. Я сделаю, что должен. Ты делай, что должен. Но помни: я не хочу войны. Я хочу тебя. Тишина. Только помехи. — Я тоже, — сказал Дазай. — Я тоже хочу тебя. И мы еще встретимся. Обещаю. — Обещаю. Связь прервалась. Чуя сидел неподвижно. Потом встал, подошел к зеркалу. Посмотрел на себя. На президента Азурии. На человека, который через час объявит мобилизацию. — Прости, — сказал он своему отражению. — Прости. В соседней комнате уже ждали журналисты. В Краснограде Дазай вызвал начальника госбезопасности. — Найдите мне этих генералов. Всех, кто участвовал. Их люди в ПВО. Их связи. Все. — Будет исполнено. — И приготовьте самолет. Я лечу в Азурию. — Господин президент, это опасно. Они могут... — Мне плевать. Начальник госбезопасности вышел. Дазай смотрел на аппарат. На фотографию Чуи в ящике стола. На мир за окном, который медленно, но верно катился в пропасть. — Я приду, — сказал он. — Я обещал. Через час Чуя стоял на трибуне. Камеры. Микрофоны. Тысячи глаз. Он говорил. Слова лились сами. Про трагедию. Про погибших. Про необходимость защитить страну. Про частичную мобилизацию. Внутри было пусто. Только одно билось в голове: "Я иду к тебе. Держись." В Краснограде Дазай садился в самолет. Взлетка. Двигатели ревут. Пилоты проверяют системы. — Курс на Азурию, — сказал он. — Без согласования. Без дипломатических каналов. Просто летим. — Нас собьют, — сказал пилот. — Может быть. Но я должен попытаться. Самолет взлетел. Внизу оставался Красноград. Генералы. Заговор. Война. Впереди — неизвестность. И Чуя.