Ядерная война

Самолет Дазая пересек границу Азурии в 16:47. Без предупреждения. Без дипломатического разрешения. Без единого согласования. Просто маленькая белая точка на радарах ПВО, летящая со стороны Краснограда. Система опознавания молчала. Диспетчеры заорали в эфир. Дежурные истребители поднялись по тревоге. На экранах замелькали отметки целей, расчеты перехвата, время до возможного удара. — Неизвестный борт, вы нарушили воздушное пространство Азурии. Немедленно измените курс. Повторяю: немедленно измените курс. В противном случае мы открываем огонь. В наушниках повисла тишина. Потом — спокойный голос. С легким акцентом. Почти ленивый. — Говорит президент Краснограда Осаму Дазай. Прошу соединения с президентом Накахарой. Дело государственной важности. И жизни и смерти. Моей в том числе. Пилоты переглянулись. — Повторите? — Я — президент Краснограда. Лечу к вашему президенту. Без оружия. Без охраны. С мирными намерениями. Если вы меня собьете — через час начнется Третья мировая. Так что лучше соедините меня с начальством. В командном центре ПВО воцарилась тишина. Потом кто-то нажал кнопку экстренной связи. Чуя узнал новость через семь минут. Он сидел в кабинете, смотрел на аппарат и ждал. Чего — сам не знал. Сообщения? Знака? Чуда? Вместо этого влетел адъютант. Бледный. Мокрый от пота. — Господин президент. Чрезвычайная ситуация. — Что еще? — Самолет Дазая пересек границу. Он направляется к столице. Требует встречи с вами. Лично. С глазу на глаз. Чуя встал. — Что? — Дазай в воздушном пространстве Азурии. Один. На частном самолете. Говорит, что иначе через час начнется война. Чуя смотрел на адъютанта. Мир плыл. — Он... он с ума сошел? — Вероятно, господин президент. Но он уже здесь. Истребители сопровождают. Прикажете сбивать? — Нет! Слишком быстро. Слишком громко. Адъютант замер. — То есть... прикажете посадить? — Посадить. Немедленно. В правительственном аэропорту. И никому ни слова. Генералам — молчать. Прессе — молчать. Всем молчать. — Слушаюсь. Адъютант выбежал. Чуя стоял посреди кабинета. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. — Идиот, — прошептал он. — Какой же идиот. И улыбнулся. Самолет сел в 17:30. Маленький "Фалькон", личный борт президента Краснограда. Он вырулил на дальнюю стоянку, подальше от чужих глаз. Охрана аэропорта оцепила периметр. Никого. Только ветер и бетон. Трап опустился. Дазай вышел. В легком пальто, без шапки, с растрепанными волосами. Посмотрел на серое небо, на ангары, на военных вдалеке. Улыбнулся своей кривой улыбкой. — Холодно у вас, — сказал он встречающему офицеру. — Холоднее, чем в Краснограде. Офицер не нашелся, что ответить. Машина неслась по городу с включенными мигалками. Чуя сидел на заднем сиденье и смотрел на проплывающие улицы. Люди шли по делам. Не знали. Не догадывались. А в город только что тайно въехал президент враждебной державы. — Где встреча? — спросил он. — В бункере, — ответил адъютант. — Там безопасно. Никто не узнает. — В бункере, — повторил Чуя. — Как романтично. Адъютант покосился, но промолчал. Бункер находился под старым зданием Генштаба. Три этажа вниз. Гермодвери. Системы жизнеобеспечения. Комнаты для совещаний на случай ядерной войны. Толстые стены, которые выдержат прямое попадание. Сейчас там было пусто. Только охрана у входа. И один человек внутри. Дазай сидел за столом переговоров. Пил кофе. Увидев Чую, улыбнулся. — О, привет. А кофе тут отвратительный. Растворимый. У вас что, в бункере не держат нормальный? Чуя остановился в дверях. — Ты идиот. — Знаю. — Полный идиот. — Тоже знаю. — Тебя могли сбить. — Могли. — Убить. — Могли. — Посадить пожизненно. — И такое могло быть. Чуя шагнул вперед. Схватил Дазая за грудки. Приподнял над стулом. — Ты понимаешь, что сделал? Ты нарушил границу. Без разрешения. Без охраны. Ты дал им повод. Если узнают — мне конец. Нам конец. Дазай не сопротивлялся. Смотрел в глаза. Спокойно. Тепло. — Я знаю, — сказал он. — Но выбора не было. — Какого выбора? — Они хотели войны. Мои генералы. Твои генералы. Все хотели. А я — нет. Потому что я хочу тебя. Чуя отпустил. Отступил на шаг. — Ты серьезно? — Абсолютно. Я прилетел сказать: мне плевать на власть. Плевать на страну. Плевать на все. Если мы не остановим это сейчас — завтра будет поздно. Мы нажмем кнопки. Или нас уберут. И нажмут другие. И все сгорит. — И что ты предлагаешь? — Сдаться. — Что? — Сдаться. Вместе. Пойти к нашим генералам и сказать: мы уходим. Мы отказываемся от власти. Но если вы начнете войну — мы расскажем все. Про заговоры. Про провокации. Про то, кто на самом деле сбил беспилотник. Они не выдержат. У них нет легитимности без нас. Чуя смотрел на него. Долго. Очень долго. — Ты сошел с ума. — Да. Но это единственный выход. — А если они нас убьют? — Значит, умрем вместе. Я не против. Чуя ударил его. Резко. Сильно. В скулу. Дазай пошатнулся, удержался за стол. Провел рукой по лицу. Посмотрел на кровь на пальцах. Улыбнулся. — Больно, — сказал он. — Приятно. — Не смей так говорить, — прошипел Чуя. — Не смей говорить про смерть. Не смей шутить этим. — Я не шучу. — А я не хочу, чтобы ты умирал! Крик вырвался сам. Громкий, надрывный, почти звериный. Дазай замер. Чуя стоял, сжав кулаки. Дышал тяжело. Глаза блестели. — Я не хочу, чтобы ты умирал, — повторил он тише. — Я только нашел тебя. Только почувствовал, что живой. А ты опять про смерть. Опять про уйти. Не смей. Тишина. Только гул вентиляции. Дазай подошел ближе. Осторожно. Как к раненому зверю. — Чуя, — сказал он мягко. — Я здесь. Я живой. Я не уйду. Обещаю. — Врешь. — Не вру. Впервые в жизни — не вру. Он протянул руку. Коснулся щеки Чуи. Провел пальцем по скуле. — Ты дрожишь. — Холодно. — В бункере тепло. — Мне холодно. Дазай шагнул еще ближе. Обнял. Просто обнял, прижал к себе. — Сейчас согрею. Чуя замер на секунду. Потом обнял в ответ. Сильно. До хруста. Так они и стояли. Два президента. Два врага. Два безумца. Посреди бетонного бункера, готового выдержать ядерный удар. — Что мы делаем? — спросил Чуя в плечо Дазаю. — Не знаю. Но мне нравится. — Нас убьют. — Может быть. — Нас запомнят предателями. — Возможно. — Наши страны возненавидят нас. — Скорее всего. Чуя отстранился. Посмотрел в глаза. — И ты все равно здесь? — Я все равно здесь. Потому что там, без тебя — не жизнь. А здесь, с тобой, даже смерть не страшна. Чуя смотрел долго. Потом поцеловал. Резко. Жестко. Со всей злостью, со всей нежностью, со всем страхом, что копился неделями. Дазай ответил. В гулкой тишине бункера было слышно только их дыхание. Когда оторвались друг от друга — оба тяжело дышали. — Ну, — сказал Дазай, облизывая разбитую губу. — Теперь точно назад дороги нет. — Не было с самого начала, — ответил Чуя. — Значит, будем тонуть вместе. — Значит, будем. Они сели за стол. Напротив друг друга. Как тогда, в Линце. Только теперь между ними не было политики. Только люди. — План такой, — начал Дазай. — Мы вызываем сюда наших генералов. По отдельности. И говорим: либо вы отступаете, либо мы уходим в отставку и рассказываем все прессе. Про провокации. Про заговоры. Про то, кто реально хочет войны. — Они не поверят. — Поверят. Потому что у меня есть доказательства. Записи. Документы. Люди, которые готовы дать показания. — У меня тоже кое-что есть. — Отлично. Значит, козыри на руках. Чуя кивнул. — А потом? — А потом... не знаю. Может, нас свергнут. Может, посадят. Может, убьют. Но война не начнется. По крайней мере, сегодня. — А завтра? — Завтра будет завтра. А сегодня мы вместе. Чуя усмехнулся. — Ты романтик. — Я реалист. Просто реальность такова, что ты — лучшее, что в ней было. Чуя покраснел. Отвернулся. — Заткнись. — Не могу. Я по тебе соскучился. — Мы виделись неделю назад. — Это была вечность. Чуя фыркнул. Потом вдруг стал серьезным. — Дазай. А если не получится? — Тогда мы хотя бы попробовали. — Этого мало. — Чего ты хочешь? Чуя помолчал. Потом сказал тихо: — Чтобы ты был рядом. Не только сегодня. Всегда. Дазай смотрел на него. В голубых глазах — надежда и страх. В темных — удивление и что-то очень похожее на счастье. — Я рядом, — сказал он. — Я здесь. И никуда не уйду. Обещаю. — Опять обещаешь? — Теперь — точно. Они сидели в бункере. Смотрели друг на друга. За стенами — мир готовился к войне. Здесь — двое людей просто были вместе. И этого было достаточно. Пока достаточно. — Зови своих генералов, — сказал Дазай. — Пора заканчивать этот цирк. Чуя кивнул. Взял телефон. — Они будут в ярости. — Пусть. — Могут стрелять. — Могут. — Ты не боишься? Дазай улыбнулся. Посмотрел на Чую. — С тобой — нет. Чуя покачал головой. Набрал номер. — Алло. Соедините меня с Начальником Генштаба. Срочно. И передайте: пусть собирает всех. У меня для них сюрприз. Положил трубку. — Начинается. — Начинается, — эхом отозвался Дазай. — Но теперь — вместе. Они сидели рядом. Ждали. За дверями бункера начиналась новая эпоха. Какая — никто не знал. Но они были готовы. Потому что вместе.