День защиты

Глава Четырнадцатая А на Китайский Новый год придёшь ко мне домой? Под началом босса Ся в Сяоцитане несколько сотен братьев, от мала до велика давили Толстую Семёрку и его шушеру, открывали по всему городу одну точку за другой. Так и прожили этот год в бизнесе и прибыли. А под конец года управляющая Цуй Дундун подвела итоги: выходило, что все купались в деньгах, от самого главаря до последней шестерки. В рождественский вечер Ся Люи арендовал свой ночной клуб, устроил банкет по случаю удачного года. Созвал всех старейшин и несколько десятков влиятельных братьев, раздал красные конверты, и понеслась гулянка до самого утра. Снаружи он был главарём с острым глазом, жестоким сердцем и тяжёлой рукой. Рубил сплеча, жёстко нападал и безжалостно наживался. Но внутри, среди своих, держался по-народному, был щедр и доступен. Чередовал пряник и кнут, и все беспрекословно подчинялись и признавали только его главенство. Старшие одобряли его хватку, а получив увесистые конверты, наперебой нахваливали. Только один из них, самый молодой и с наименьшим стажем — Цю-шу, — подняв тост, тихо сказал ему на ухо несколько слов по душам: — Сяо Лю, ты слишком много врагов нажил. Будь осторожнее. Толстая Семёрка столько лет в этом мире крутится, неспроста он до такого положения добрался. Ся Люи рассмеялся в ответ, поднял бокал и громко произнёс: — Цю-шу, спасибо на добром слове! В новом году у нас всё пойдёт как по маслу, развернёмся ещё сильней! Он залпом осушил бокал и добавил тише: — Цю-шу, спасибо. Я ещё молодой, зелёный. Так что присматривайте за мной, старейшина, в будущем. Он обошёл всех старших, с каждым выпил, а потом его окружила в центре зала свора подчинённых, каждый норовил вставить слово похвалы. Сяо Ма выскочил на сцену в роли ведущего и начал своё выступление: — Хочу сказать нашей компании, боссу, всем старейшинам, всем братьям и сёстрам спасибо! За то, что дали мне, Сяо Ма, шанс исправиться, начать жизнь заново! То есть нет, за то, что позволили мне стать управляющим и филиал поднимать. Всего, чего я добился, я добился только благодаря нашему боссу, который меня воспитал, выдвинул на это место. Наш босс очень щедрый, не любит пустословить! Вот и я не буду болтать. Предлагаю: каждый, кто здесь сидит, пусть поднимет и выпьет бокал за босса! Ся Люи оттеснили от сцены. Он позеленел, швырнул бокал и полез наверх, дурь из этого козла выбивать. Каждому?! Ты, ублюдок, решил меня до смерти напоить? Сяо Ма бросил микрофон и дал дёру. На прощание только рявкнув: — Братья! Босс тут! Давай, налетай! Ся Люи даже за край рубахи его не ухватил, его тут же накрыла толпа и море выпивки. — Босс, босс! Давай я за тебя выпью! — Наливай боссу побольше, побольше! Наш босс даже от тысячи бокалов не опьянеет! — Босс, удачи тебе! Босс, живи вечно! — Босс, ты мой герой! — Босс, жена сказала без твоего автографа на фото домой не пустит! Босс, будь человеком! — Да чтоб вас! Руки убрали! Вы пить пришли или лапать?! Валите все! Валите! Валите! С одной стороны, Ся Люи в одиночку отбивался от десятка здоровенных лбов, там творился полный кавардак. А с другой за столом старейшин было чинно и благородно. Несколько ключевых людей из банды подходили поднять тост, Цуй Дундун с гладко зачёсанными волосами, с резкими, почти мужскими чертами лица, держала бокал и непринуждённо болтала с Юань-шу. — Девчонка, в этом году ты отлично поработала. — Вы преувеличиваете, ничего особенного. — Как там Пушка под твоим началом? — Смышлёный, хваткий, перспективный парень. *** Праздничный вечер катился к кульминации: смех, музыка, песни, всё вперемешку. На сцене стриптизёрша вовсю крутила задом под зажигательную музыку, и за каждую снятую вещь босс должен был выпить бокал. В зале братья довольно гоготали, хватали бутылки и носились в поисках босса. — Эй, а где босс? Где босс?! Вы же только что его на руках подбрасывали! Куда забросили-то? Цуй Дундун с приветливой улыбкой попрощалась с несколькими братьями, под предлогом «пойти в уборную» выскользнула из зала. Только зашла, а там один из подчинённых перегнулся через унитаз и блюёт. — Эй, это женский туалет! Блевать иди в соседний! — Цуй Дундун с брезгливостью отпихнула его ногой. Совсем пьяный парень посмотрел на неё, огляделся по сторонам и с глубочайшим недоумением долго и мучительно соображал. — Нет, точно, это мужской туалет… Брат Дундун, ты же сам здесь… — до него дошло. — А! Сестра Дундун! Простите! Простите! Пощадите! А-а-а-а! — Шлёп! Шлёп! Шлёп! Через пять минут Цуй Дундун, даже бровью не поведя, отложила сломанный резиновый вантуз, схватила парня за шиворот и вышвырнула его из уборной. Морда того превратилась в свиное рыло. Ещё через пять минут она привела себя в порядок: причёска блестит, костюм отлично сидит. Она вышла наружу, даже не взглянув на зал, который тем временем превратился в сумасшедший дом, и прошла служебным коридором на второй этаж, в кабинет генерального директора. Ся Люи валялся плашмя на её диване, в позе звезды, без рубашки. У ног лежали пиджак и рубашка. Они превратились в лохмотья, а на лице, как мокрая тряпка, лежало полотенце. — Гнилая банда… Дверь закрыть и поджечь. Всех спалить… — услышав, как вошла Цуй Дундун, выругался он. — Налей воды… Цуй Дундун достала из шкафа бутылку, налила красного в бокал и протянула ему. Ся Люи с трудом приподнялся, глянул на бокал и его замутило. — Да чтоб тебя! Меня и так тошнит! А ты мне снова алкоголь?! — Выбора нет. Хочешь чего попроще? Спускайся вниз, сам возьмёшь. Ся Люи натянул полотенце на лицо и упал обратно. — Тогда смотри, как я тут помру! Бессердечная ты… — Хватит ныть в твоём-то возрасте, — сказала Цуй Дундун и набрала внутренний номер. — Два стакана воды с лимоном со льдом, две миски лапши с вонтонами. Только когда официант принёс заказ, Ся Люи кое-как поднялся, с бульканьем выпил полстакана лимонной воды и наконец набрался сил, чтобы ответить: — Ёб твою мать, это я, по-твоему, ною?! Затянувшись сигарой, Цуй Дундун небрежно помешивала лапшу палочками. — Моя мать давно сдохла. Больше десяти лет назад, как раз под Рождество, сифилис подцепила, а денег на лечение не было. Ся Люи, у которого с родителями тоже были свои счёты, серьёзно сказал: — Туда ей и дорога! Дрянь, которая родила, а растить не стала. Тебя в восемь лет какому-то извращенцу продала. — Я просто напоминаю, не еби её, у неё сифилис. — … Двое неудачников, у которых не было нормального детства, устроились на диване, попивая воду и втягивая лапшу, съели по большой миске. Оба за время банкета сильно проголодались. Набив животы, они поковыряли в зубах зубочистками и перешли к серьёзному разговору. — Что тебе сказал Юань-шу? — лениво спросил Ся Люи, откинувшись на спинку. — Хочет Пушку на должность «белого веера» поставить, — ответила Цуй Дундун. — Думаю, он всё ещё нам не доверяет, хочет своих людей побольше воткнуть. Ся Люи усмехнулся: — Не доверяет? Пусть сам главой станет. В его-то возрасте соваться командовать! — Думаю, он без злого умысла. Просто боится, что ты дело развалишь и это ударит по доходам старших. В конце концов, ты с Толстой Семёркой недавно сильно поцапался. И слышал он, что Толстая Семёрка с Ша Цзяцзюнем обедали с другими крупными боссами. Пока непонятно, что другие банды думают. Если они объединятся против нас, нам придётся туго. Ся Люи с силой смял сигарету пальцами, медленно растирая её в труху, но лицо оставалось совершенно спокойным. — Толстую Семёрку я убью. Это только вопрос времени. Остальное я сам решу. Эти старые пердуны близорукие, трясутся над каждой копейкой, вот и не могут ничего путного сделать. Цуй Дундун рассмеялась: — Правильно сделаешь. Я тоже Толстую Семёрку терпеть не могу. Со старейшинами я поговорю, успокою. А что с «красным шестом», которого Гэ-лао к нам пристроил? Этот парень в последнее время шумит, видно, выслужиться хочет. — Пусть старается, — ответил Ся Люи. — В следующий раз, когда пойдём на Толстую Семёрку, поставим его в первые ряды. Цуй Дундун, с сигаретой в зубах, снова усмехнулась, она всё поняла. — Толстая Семёрка и старейшины, это мелочи, — сказал Ся Люи. — Меня другое беспокоит: полиция. — А что с ними? — В прошлом месяце, когда мы заносили дань, один недавно переведённый детектив наотрез отказался брать. — Не берёт, заставим. Подкиньте ему коктейль Молотова во двор, не в первой, — предложила Цуй Дундун. — Сейчас не время шум поднимать, — возразил Ся Люи. — Он племянник заместителя начальника полиции, у него крыша крепкая, гонору много. Даже старший детектив Хуа его не уговорил. — О? И что это за должность? — Стажёр-детектив, ничего особенного. Но старший детектив Хуа в следующем году на пенсию. Кто его заменит, пока непонятно. Боюсь, могут быть сюрпризы. Старший детектив Хуа, так почтительно называли его в бандитском мире. На самом деле он был главным детективом Восточного округа Цзюлуна. Много лет он исправно брал «красные конверты», по-отечески заботился о бандах из криминального мира, покрывал их дела и следил, чтобы доходы текли рекой. Теперь, когда этот старый дед собирался покинуть свой пост, не один влиятельный босс не мог сомкнуть глаз по ночам. Мучились, тряслись, словно от неизлечимой болезни. Ся Люи и Цуй Дундун, как волк и шакал, сидели на разных концах дивана, уставившись на две пустые миски из-под лапши, и каждый думал о своём. Наконец они обменялись короткими, приглушёнными фразами, пришли к согласию и скрепили его рукопожатием. Это означало, что коварный план наконец-то обрёл форму. Спустя несколько дней круглолицая певичка, которую содержала Цуй Дундун, перевоплотилась в её «двоюродную сестру», якобы эмигрировавшую в Америку и теперь вернувшуюся в Гонконг повидать родных. В чужом городе, где всё было непривычно, она у входа в бар подверглась нападению хулиганов. К счастью, мимо проходил только что закончивший смену стажёр-детектив. Не стерпев несправедливости, он ринулся на помощь красавице, заложив основу для прекрасной истории. А то, что эта история обернулась пророчеством, уже другая песня. Молодой детектив вскоре влюбился в «двоюродную сестру» без памяти, провёл с ней жаркую ночь. А потом его застукал на месте преступления «муж», который примчался из Америки ловить изменницу: избил его вместе с подручными, снял компрометирующие фото и начал шантажировать. Но всё это события последующие, и автору лень их подробно описывать. *** А теперь вернёмся к одному из главных героев, который на протяжении этих нескольких тысяч слов ненадолго исчез из виду, к Хэ Чусаню. На следующее утро парень, пользуясь тем, что на рождественские праздники не нужно было ни на стажировку, ни на подработку, взвалил на плечи рюкзачок и отправился в университет. Там он сдал в праздничный бокс библиотеки несколько книг, которые давно пора было вернуть. А потом, вооружившись двумя порциями рыбных шариков, устроил засаду у дверей бильярдной, которая в праздник была закрыта. Ближе к полудню Ся Люи подъехал один, зевая во весь рот, поднял рольставни и впустил его внутрь. — Когда ты пришёл? Уже успевший съесть обе порции рыбных шариков, Хэ Чусань ответил с лёгкой обидой: — Утром. Я тебя три часа ждал. — А я тебя просил приходить так рано? — Ся Люи открыл холодильник, и кинул ему банку колы. Хэ Чусань склонил голову, ковыряя колечко на банке, и ответил с ноткой обиды: — Ты сказал «утром». — Пока я не пообедал, у твоего Люи-гэ ещё утро, — отрезал Ся Люи и ткнул его кием в упрямый затылок, будто говоря: С какого перепугу ты решил, что твой босс встанет ни свет ни заря? — Рюкзак брось, сначала поедим, — продолжил Ся Люи, поддевая кием его рюкзачок, которого давно не видел, — а потом вернёмся, я научу тебя кручёному удару. Они опустили рольставни и, болтая по дороге, пошли плечом к плечу в соседнюю чайную. — Ты совсем дурак, что ли? Три часа торчал? Позвонил бы мне. Ц-ц, у тебя же нет телефона. Люи-гэ подарит тебе «старшего брата»*1, завтра придёшь, заберёшь. — Я… — Ещё раз скажешь, что не берёшь грязные деньги, поставлю в угол, будешь смотреть, как я один ем! — Я хотел сказать, что в следующем месяце компания мне выдаст. — Твой босс, что ли, расщедрился? В любовники тебя решил взять? — По моей должности всем выдают, чтобы с клиентами связь держать. — Ишь ты, Хэ А-Сань! Элитой стал? Всем «старших братьев» раздают? Кого ты разводишь? — … — Хэ Чусань только вздохнул с таким видом, будто говорил: Не веришь, и ладно. Ся Люи терпеть не мог его стариковскую серьёзность, поэтому отвесил ему подзатыльник и сменил тему: — Как вчера праздник встретил? С отцом? — Отец сказал это иностранный праздник, он его не празднует. — … — Люи-гэ, а на Китайский Новый год придёшь ко мне домой? Отец тоже согласен. Я пельменей с чашао*2 наделаю. — Да ну, у меня свой дом, чего я к тебе попрусь? И ещё отец твой должен одобрить?! — Я у Сяо Ма спросил, он сказал, что на Новый год в Гуанчжоу поедет, к родным. А сестра Дундун с подругой в Таиланд собирается. Они просили за тобой присмотреть. — … — Да чтоб вас! Предатели! — Придёшь, Люи-гэ? — … Гм. Они перекусили, купили по дороге вафли и, жуя, вернулись обратно. Опустили рольставни, и Хэ Чусань по-хозяйски протёр стол, расставил шары, а потом поинтересовался: — Только ты не позовёшь опять ту девушку? Ся Люи сидел, широко расставив ноги, в кресле и жевал вафли. — Позову твою мать! Вывести сюда красотку из заведения сестры Дундун, стоит две тыщи, и боссу скидки нет! В прошлый раз ты меня на две тыщи развёл, я с тобой ещё не рассчитался! Хэ Чусань стоял к нему спиной, протирал стол, и плечи у него затряслись, конечно, давился смехом. Ся Люи взбесился, вытянул ногу и с размаху врезал ему по заднице! Хэ Чусань с отпечатком подошвы на заднице повалился на стол и с исключительным кокетством обернулся, бросив на него лукавый взгляд: — Люи-гэ, ты обещал научить кручёному удару. Давай. Твою мать, он хочет, чтобы я его выебал! Не то! Тьфу! Да не хочу я его ебать! — подумал Ся Люи, мысленно выругав себя, отшвырнул пакет с вафлями и шагнул вперёд, даже не замечая, что сам выгнулся ничуть не меньше. — Смотри! Взгляд юноши скользнул по изгибу его талии, медленно спустился ниже, задержался на упругой округлости и замер. Он тайком сглотнул. — М-м-м, смотрю. В эти праздничные дни на улицах висели портреты седобородого Санты, в кафе и торговых центрах яблоку негде было упасть, в парках развлечений и туристических местах влюблённые парочки стояли в длинных очередях. Везде была суета, гам, толкотня. А эти двое опустили рольставни, расставили банки с колой и заперлись в тишине маленького зала, играя в бильярд весь остаток дня. Хэ Чусаня, которого Ся Люи «мурыжил» больше года, подтянулся в игре прилично. А Ся Люи из-за правой руки, которая уже не слушалась как прежде, иногда промахивался со своими коронными ударами. Они рубились на совесть, и в итоге Ся Люи, к своему изумлению, проиграл с разницей в несколько десятков очков. Босс Ся швырнул кий, сделал великодушное лицо и попытался выкрутиться: — Ужинать пора. Пошли, я тебя в ресторан с западной кухней свожу. — Кто проиграл, тот готовит, — напомнил Хэ Чусань. — Сейчас в рестораны без брони не пробиться. — Я только лапшу могу сварить! Целый день играли, а в итоге лапша?! — Ты лапшу сваришь, а я солёную курицу сделаю и пирог с редькой. Идёт? — Ты можешь солёную курицу приготовить? — Тётя Ахуа меня раньше учила. Босс Ся всё ещё пытался увильнуть: — Под солёную курицу рис нужен. Хэ Чусань хлопнул ресницами: — Люи-гэ, ты же не откажешься от своих слов? Ся Люи то краснел, то бледнел. — … Забирай рюкзак. Пошли. Они сели в машину, и Хэ Чусань с недоумением спросил: — Люи-гэ, а чего ты так готовки боишься? Ся Люи что-то процедил сквозь зубы. — Чего? — Я однажды готовил и поджёг… кхм, плиту. — … — И этот лисёнок снова смотрит на него странным взглядом, от которого руль начинает из рук выпрыгивать. — Я готовил и дом поджёг! Три этажа выгорело! Управляющий с прислугой в бассейн сиганули! Что, доволен? — взорвался Ся Люи и в бешенстве нажал на клаксон. — Ты, ёбаный в рот, чего трясёшься?! Попробуй только засмеяться в голос! Хэ Чусань под рёв взбешённого Ся Люи уткнулся лицом в рюкзак, вытирая слезы, и хохотал так, что свело живот. *** Да уж. Человек, который то ногу сломает, то дом подожжёт, то себя с другими в кровь изрубит. Этот разрушитель, по мощи превосходящий метеорит, был воспитан Зелёным Драконом. Его терпению и выдержке можно только позавидовать. За десять с лишним лет бурь и невзгод вспоминать об этом было невыносимо. Сейчас Хэ Чусань мог испытывать к Зелёному Дракону разве что отстранённое сочувствие. Но спустя полчаса, когда он оказался в неожиданно скромном доме Ся Люи, двухэтажном особнячке в посёлке, где из мебели было только самое необходимое, он проникся страданиями Зелёного Дракона в полной мере. — Люи-гэ, в такой маленькой кастрюле огонь нужно делать средний! — Люи-гэ, сначала воду вскипятить надо, потом лапшу кидать! И вылавливать! — Лапшу варят без масла! — Это салатница, на огонь её ставить нельзя, Люи-гэ! — Специи сыпь прямо в миску, а не в кастрюлю! Всё выварится! Эй! —Твою ж мать! Заткнись! *** Час спустя Хэ Чусань сидел за столом. Перед ним стояли ароматная солёная курица, румяный пирог с редькой и креветочной пастой, румяные жареные овощи… и две большие миски белого, рассыпчатого риса. Чёрный комок лапши одиноко валялся в мусорном ведре на кухне. А Ся Люи, закинув ногу на ногу, сидел на диване, курил и смотрел телевизор, будто рядом с ним воткнули табличку: Я же говорил, что не умею готовить, идиот! Хэ Чусань, который наивно полагал, что после всех мытарств ему хотя бы перепадёт миска лапши от босса мафии, старчески вздохнул и, расставляя миски, позвал: — Люи-гэ, иди есть. И босс Ся всё равно придирался без конца: курица жёсткая, пирог пересоленный, овощи… ну, овощи ещё более-менее, потому что их-то любой дурак приготовит. И рис ещё терпимый. Хэ Чусань, вздыхая, кивнул: — Да-да-да! В следующий раз получше сделаю, Люи-гэ. Ся Люи с палочками на полпути, исподтишка покосился на Хэ Чусаня. Следующий раз? — Следующего раза не будет, — сказал он небрежно. — Если захочу, то в ресторан схожу. — Ты всё время ешь в городе, это вредно. — А я повара нанять не могу? Зачем мне ты? Хэ Чусань вздохнул снова, взял себе жёсткую куриную лапку, и на лице у него было написано: Ладно, ладно, у тебя же денег куры не клюют. Ся Люи бросил палочки на стол, и Хэ Чусань тут же уткнулся в свою куриную лапку, боясь лишний раз вздохнуть. Они молча съели половину курицы, и когда Хэ Чусань увидел, что лицо Ся Люи начало смягчаться, осторожно продолжил: — Люи-гэ, у тебя на вечер какие планы? — А? — На рождественские праздники новый фильм вышел, «Дикие дни». Я приглашаю тебя в кино, пойдём? — У вас в университете опять бесплатные билеты раздавали? — Пятнадцатого зарплату дали, — сказал бедняга Хэ Чусань. — … Гм. Сноски: *1. «Старший брат» — сленговое название мобильного телефона в Гонконге и Китае 1980–1990-х годов. *2. Чашао — сладковатая на вкус свинина, приготовленная особым способом томления в соусе с последующим запеканием. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum