День защиты

Глава Восемнадцатая Чувство «дома» Хэ Чусань, конечно, понимал, что то «хмыканье» Ся Люи в тот раз нельзя было считать согласием. Тем более что они тогда же ночью крупно поссорились и до сих пор дуются. За два дня до Нового года он позвонил Ся Люи на мобильный, но уточнять, придёт тот или нет, не стал, а спросил с хитринкой: — Люи-гэ, на новогодний стол, кроме пельменей с чашао, что ещё хочешь? Курицу по-хайнаньски будешь? Ся Люи в ту минуту в подвале приказывал А-Юну, который лупил человека. Он сидел с сигаретой, зевнул и бросил: — Без разницы. — Или рыбу на пару? — Мгм. Закончив разговор, Хэ Чусань улыбнулся в трубку. Босс Ся в это время чихнул: — Апчхи! Рука А-Юна застыла, и избиваемый бедолага вместе с ним поднял голову на Ся Люи. — Чего вылупились! Продолжай! — Ся Люи зыркнул глазами, с развязным видом взял салфетку из рук А-Бяо, громко высморкался и швырнул её прочь. Он вошёл в лифт, придерживая тяжелую голову, и только тут с запозданием сообразил: блин! Кто это звонил? Хэ А-Сань? А я когда ему согласие давал?! Ворчал он, ворчал, колебался, колебался, но в новогодний вечер после обеда всё-таки сел за руль и поехал к танлоу, где жил Хэ Чусань. Нашёл переулок, припарковался. Здесь соседи были давними жителями крепости Цзюлун.  Не желая, чтобы его узнали, он надел тёмные очки, задрал воротник пальто и крадучись, точно киллер, поднялся по лестнице. К счастью, все в этот час сидели по домам и готовили праздничный ужин. Изредка мимо с хохотом проносились шумные ребятишки, а в темноте коридора на него никто не обращал внимания. Едва он поднёс руку к двери, как Хэ Чусань распахнул её изнутри, с улыбкой, которую невозможно было спрятать: — Люи-гэ, с Новым годом! Ся Люи давненько не встречал человека, который радовался бы так открыто, от всей души. И на миг застыл, уткнувшись лицом в воротник, и только потом сказал: — Мгм, с Новым годом. — И небрежно сунул ему в руки корзинку с фруктами. Хэ Чусань провёл его в дом. Квартира была невелика, размером с гостиную богатых людей, но ловко разделена на две комнаты и зал, и выглядела куда просторнее и светлее, чем те две убогие каморки в крепости Цзюлун. Врач Хэ на досуге нарезал из бумаги красивые узоры, расклеил их по стенам. Всё было красное, нарядное, а на телевизоре прилепил картинку с пухлым младенцем, несущим богатство, и от всего так и веяло праздником. Посреди комнаты стоял маленький квадратный стол, на нём уже были разложены три прибора, а в середине красовалась посыпанная зелёным луком и имбирём, паровая рыба-лобан. От неё поднимался ароматный пар. Ся Люи никогда прежде не встречал Новый год в такой простой, но по-настоящему тёплой атмосфере. В детстве праздник означал для него одно: отец пьёт больше обычного и с особым усердием колотит его с Сяо Мань. А потом, когда он перебрался в роскошную виллу, застолья были богатые, но холодные. Дела Зелёного Дракона не оставляли времени, он возвращался заполночь, и они с Сяо Мань просто молча сидели за столом, заваленным едой, наедались и расходились. — Люи-гэ, проходи, садись, остальное скоро будет, — окликнул Хэ Чусань. — Папа! Люи-гэ пришёл! Ся Люи от этого оклика заныли зубы. Из комнаты вышел отец Хэ с кувшином сладкого рисового вина, прищурился, окинул его взглядом с головы до пят: — Ц-ц-ц, господин Ся теперь сам глава, большой босс, а всё равно почтил наше скромное жилище, это для нас честь, большая честь. С этим папашей Ся Люи было ещё труднее, чем с его сыном. Он с каменным лицом процедил: — Господин Хэ, прошу вас, садитесь. — Что вы, что вы, гость вперёд, присаживайтесь вы, — врач Хэ был само радушие. —Вы садитесь. — Нет уж, прошу, прошу. Они стояли в гостиной и кланялись друг другу, пока у Ся Люи не лопнуло терпение. Он уже готов был взорваться, когда Хэ Чусань вышел с тарелкой хайнаньской курицы: — Чего стоите? Садитесь скорее. Папа, Люи-гэ фрукты принёс. — Что вы, что вы, господин Ся, вы слишком любезны, — сказал врач Хэ. — Господин Ся, я слышал, что в прошлый раз, когда я заболел, это вы нас на своей машине в больницу отвезли. Этого вовек не забуду. Кто бы мог подумать, что господин Ся, при всём вашем «бизнесе», окажется таким отзывчивым и добрым сердцем… Хэ Чусань вышел из кухни с пельменями, улыбнулся: — Папа, хватит мудрствовать. Врач Хэ глянул на сына: — Что значит «мудрствовать»? Я просто вежлив! А ты, неуч, думаешь, все такие, как ты? А он — большой босс! У Ся Люи от этих речей зубы заныли с новой силой. Он с непроницаемым лицом выдавил: — Господин Хэ слишком добр. Отвезти, это ерунда. Вы тогда в крепости нам очень помогли. — Что вы, что вы, господин Ся, а как ваши зубы в последнее время? Я после ужина посмотрю? — Нет! Не надо. — Господин Ся, не стесняйтесь, я бесплатно! Денег не возьму! — Не надо… — Господин Ся, зубы, это серьёзно, нельзя так относиться… — Не… Апчхи! Не успел босс Ся, шмыгающий носом, окончательно выйти из себя, как Хэ Чусань появился с большой миской еды и пришёл на выручку: — Папа, за едой о зубах не говорят. Смотри телевизор. Врач Хэ давно уже не вёл приём, его распирало от безделья, и при виде живого человека он продолжал бубнить про зубы, пока Хэ Чусань не сунул ему миску с супом. Тогда он временно умолк и принялся смаковать. Хэ Чусань протянул Ся Люи миску с чуаньбэй с серебряными грибами и снежной грушей. Это был освежающий суп, от насморка и чиха самое то. Юноша не проронил ни слова о пользе его, просто отвернулся к отцу и уставился в телевизор. И только когда Ся Люи опустошил миску, встал как бы невзначай и подлил ещё. На этот раз Ся Люи явился подготовленным, всё время был начеку, ждал от Хэ Чусаня какого-нибудь подвоха. Но тот вёл себя открыто и спокойно, только изредка спрашивал был ли он занят, как здоровье Сяо Ма-гэ и сестры Дундун. Ни в словах, ни в жестах не было ни малейшего намёка, смотри не смотри, одна сплошная искренность и никаких задних мыслей. В комнате топилась печка, тепло разливалось обволакивающе. Ся Люи чувствовал, как горячий воздух греет спину, и мало-помалу расслаблялся, переключаясь на еду. Кулинарные способности паршивца Хэ оставляли желать лучшего, всё остальное было более-менее, но рыба на пару вышла отменная. Ся Люи не удержался, несколько раз запустил в неё палочки, прихватил даже хвост. Хэ Чусань незаметно перевернул рыбу, чтобы ему было удобнее. Ся Люи с бесстрастным лицом ел рыбу. Раньше за уличными ужинами они с Хэ Чусанем постоянно цапались, но сегодня он, с одной стороны, не мог при отце Хэ сорваться, а с другой хотел держать дистанцию, поэтому упорно молчал, отвечая только на прямые вопросы, и выглядел мрачным и неприступным. Отец и сын Хэ ничуть не обижались на холодность Ся Люи, да продолжали болтать между собой. Отец Хэ почти ничего не съел, вскоре бросил палочки и налил себе в пустую миску рисового вина: — Хэ А-Сань, ах, Хэ А-Сань! Как только деньги появились, у тебя сразу крылья выросли! По выходным ни учишься, ни работаешь. Как только свободен, так сразу за девчонками бегаешь! За девчонками ухаживаешь и ладно, но хоть бы домой привёл показать! — Господин Ся, нашего домашнего рисового вина не хотите попробовать? — Я за рулём, так что не надо — сказал Ся Люи, продолжая ковыряться палочками в рыбьем брюшке. — Ай, да это же рисовое вино, с него не пьянеют! Господин Ся, не стесняйтесь, я вам налью… Хэ А-Сань, ты чего меня дёргаешь?! Говори нормально! Я не договорил ещё! Думаешь твой отец старый непонимающий человек, да? Вот пусть господин Ся сам скажет: если нашёл девушку, разве отцу не надо показать? — Папа! — Хэ Чусань, похоже, действительно чуть покраснел. — У нас с ней пока ничего серьёзного. — Ха! Ничего серьёзного! Я от тёти Ахуа слышал, ты уже к ним в кафе водил её! И еду сам готовил! Молчун-молчун, а как девушек охмурять так все приёмы знает, да? Ся Люи сам не понял, почему у него так заныли зубы, но с каменным лицом проглотил последний кусок рыбьего брюшка, встал и пошёл в туалет. За спиной отец с сыном продолжали перепалку. Хэ Чусань перелил себе в миску то вино, которое отец налил Ся Люи, и негромко заметил: — У него простуда, ему от этого только хуже будет. Отец Хэ вытаращил глаза: — Я ж от души! — Потом тише сказал. — Сынуль, а ты деньги у него взял, да? Даже простуду его лечишь? Как ни крути, он из банды. Это грязные деньги, нельзя их брать! — Да нет же, папа, — ответил Хэ Чусань и подлил в миску Ся Люи ещё супа. Прополоскав рот и потирая щёки, Ся Люи вышел из уборной и застал такую картину: отец Хэ охаживал сына курительной трубкой по голове: — Папа деньги не тратит, всё тебе на свадьбу копит! — Не надо так стараться в твоём возрасте, — сказал Хэ Чусань. — Я сам зарабатываю. — Каком ещё возрасте?! Я старый, что ли?! Я в самом соку! Паршивец! Ся Люи увидел, как трубка упорно бьёт Хэ Чусаня по лбу, и не выдержал: — Что стряслось? — Папа хочет после Нового года лавку открыть, — сказал Хэ Чусань, потирая красный лоб. — Люи-гэ, помоги уговорить его. Ся Люи, стоило ему встретиться взглядом с отцом Хэ, сразу почувствовал, как голова и зубы снова заныли. Какой там уговаривать, он отпил супа, кашлянул и выдавил: — Господин Хэ хочет лавку открыть, и пусть открывает. Незачем ему мешать. Отец Хэ сразу решил, что босс Ся смотрит на вещи куда разумнее, и очень обрадовался: — Видишь? Даже большой босс говорит «Да»! «Да»! Сынуль, отойди! Отец с сыном всё переругивались, а ужин тем временем подходил к концу. Ся Люи так увлёкся их разговорами, что не заметил, как съел и выпил: три миски супа, рыбу больше чем наполовину, пельменей штук десять, полкурицы, овощей полмиски и две миски риса. Наелся до отвала и теперь из последних сил сдерживал отрыжку. Нельзя же ронять статус босса. Когда ужин кончился, к отцу и сыну Хэ заглянули несколько соседских стариков, живущих этажом ниже, они позвали на цветочный рынок. Отец Хэ с радостью засобирался, велел соседям подождать внизу, а сам пошёл переодеться. Хэ Чусань отказался, сказал, что будет заниматься, и остался с боссом Ся. Хэ Чусань убирал посуду и бросил небрежно: — Я в прошлом году уже был на рынке, скучно там. Мы лучше на крышу поднимемся, фейерверками полюбуемся, Люи-гэ. — Ты с отцом на рынок иди, а я поехал, — сказал Ся Люи. Хэ Чусань на секунду растерялся, но быстро улыбнулся: — Рано ещё, Люи-гэ. На крыше никого почти не будет, спокойно. Ся Люи, держась за слегка выпирающий живот, чувствовал: в этой комнате, где становилось всё теплее, ему больше не усидеть. Ещё немного, и случится что-то неладное. Да, это чувство «дома» жгло его. — У меня дела, — холодно бросил он, вставая за пальто. Хэ Чусань опередил его, сдёрнул пальто с крючка и придержал у себя: — Ты только что поел, ну посиди ещё. Ся Люи дёрнул пальто к себе: — Я сказал нет. Хэ Чусань замялся на секунду, но спорить не стал: — Ладно, не смею задерживать. Провожу хотя бы до выхода, Люи-гэ. Ся Люи отмахнулся: — Не надо. Не хватало ещё, чтобы кто увидел. Он сделал шаг к двери, но в этот момент Хэ Чусань вцепился ему в руку. У Ся Люи в голове что-то щёлкнуло, он рефлекторно дёрнул рукой! Резко обернулся, и гневно уставился на Хэ Чусаня. Хэ Чусань с самым невинным видом спокойно сказал: — Погоди, у меня кое-что есть. Ся Люи, пересилив себя, остался у порога. Хэ Чусань быстро сходил на кухню и притащил маленький железный термос. Тот самый, где в прошлый раз была каша с пиданом и мясом: — Сегодня супа много сварили, нам с папой не съесть столько. Забирай с собой, в холодильник поставь. Когда захочешь, попроси кого разогреть. Ещё дня два он точно не испортится. Выражение лица у него было честное и открытое, без единого намёка на хитрость. Не давая Ся Люи опомниться и снова отказаться, он сунул ему в руки термос, распахнул дверь, шагнул назад и улыбнулся: — Тогда я не провожаю, Люи-гэ. Береги себя. Ся Люи, закутавшись в пальто, с этим железным термосом спустился вниз. Он шёл по тёмному коридору, холодный ветерок дул в лицо, немного остужая горячую голову и щёки. Но даже так он чувствовал себя неуютно и откинул воротник пальто, чтобы остыть ещё, ещё сильнее. Как он обычно и делал. Он не глядя кинул термос на соседнее сиденье, но когда тот начал заваливаться, успел подхватить и ровно поставить. Потом вяло стукнул ладонью по рулю, откинулся в кресле и медленно выдохнул облако пара. *** Хэ Чусань стоял у окна и провожал взглядом фигуру Ся Люи. Тот под фонарём торопливо исчез в переулке. И только спустя долгое время оттуда выехал чёрный Мерседес. Это «спустя долгое время» равнялось одной выкуренной сигарете. Он склонился, прижался лбом к ледяному стеклу и, чуть дрогнув губами, тихо усмехнулся. Теперь он знал, сколько занимает места в сердце другого. По крайней мере, достаточно, чтобы тот просидел в машине с досадой и выкурил сигарету. Вдалеке, над бухтой Виктория, взрывались фейерверки, но из-за крыш и домов были видны лишь смутные разноцветные всполохи. Хэ Чусань лёг на подоконник, пальцем теребя красную бумажную аппликацию, и вспоминал, как бандитский босс только что сидел за столом, чуть хмуря брови, сосредоточенно выковыривая из рыбы кости. И снова улыбнулся глупо, по-дурацки. На душе у него было спокойно и радостно. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum