День защиты

Глава Двадцать Вторая Хэ - Чу - Сань! Поздней ночью в управлении полиции Ваньчжая, в кабинете заместителя начальника отдела по борьбе с организованной преступностью О-цзи, жалюзи были плотно задёрнуты. Се Цзяхуа стоял перед столом с папкой документов в руках, лицо его было ледяным и серьёзным. За его спиной, за столом, сидел непосредственный начальник, заместитель начальника отдела господин Лю, с таким же суровым выражением лица. Взгляды обоих упёрлись в парня на диване. Взлохмаченный, чумазый, он закинул ногу на ногу и преспокойно курил. Это был не кто иной, как А-Бяо, телохранитель Ся Люи. —Полтора года ты был рядом с Ся Люи и до сих пор не добыл ни одной серьёзной улики?! — господин Лю в ярости хлопнул кулаком по столу. А-Бяо, не вынимая сигареты изо рта, развёл руками: — Господин начальник, я бы и рад, но Ся Люи осторожен до паранойи. Ему тогда едва двадцать стукнуло, а он уже мотался с Зелёным Драконом в Золотой треугольник, общался с местными наркобаронами. Когда Зелёный Дракон умер, именно он остался в Сяоцитан единственным, кто держит всю линию поставок. Я знаю только несколько его низовых точек, и то он выходит на них только через Цуй Дундун. Что до верхних, то он лично встречает груз, берёт с собой проверенных. Для такого шестёрки, как я, туда вход закрыт. И даже самые доверенные до последнего не знают, где он назначит стоянку. — А раз ничего не узнал, зачем выдал себя? — Босс, я свою жизнь за народ готов положить без вопросов, но только не по-идиотски! Сегодня вечером, если бы я не сбежал из того дома, Ся Люи в любом случае меня бы заподозрил. Либо что я от Толстой Семёрки, либо что я коп. А вернись я к нему, это был бы чистый суицид. И потом, если бы я вовремя не пронюхал, что Толстая Семёрка затевает какую-то мутную игру, и не пришёл к вам с докладом, откуда бы у вас было столько задержанных? Господин Лю схватил со стола кипу бумаг и с каждым словом швырял их в А-Бяо: — Ах ты, ещё и спорить удумал?! Два года! Ни хрена не наработал! Только дурных привычек нахватался! И начальству ещё перечишь?! А-Бяо, прикрывая голову руками, увернулся и пожаловался: — Да вы хоть представляете, что такое два года под прикрытием?! Господин Лю, с героями так не обращаются! Это же просто свинство! — Герой?! Герой мать твою! — господин Лю аж задохнулся от злости и запустил в него ещё три папки. — Ай! Господин Се, чего стоите?! Спасайте! Се Цзяхуа даже бровью не повёл, будто не замечая того, что происходило. Он стоял с каменным лицом, о чём-то думая, затем повернулся к господину Лю: — Место происшествия выгорело дотла. Вся семья Хуа мертва. На ближайших дорогах камер нет. У людей Толстой Семёрки с Ся Люи свои счёты, их показания в суде легко оспорить. С теми уликами, что есть сейчас, зацепить его будет сложно. Нужно брать самого Ся Люи и его ближний круг. А в идеале, чтобы кто-то из них дал показания против него. — Это вряд ли, — сказал А-Бяо. — Ся Люи умеет людей к себе привязывать: и щедрый, и понятия чтит. Не будь я агентом под прикрытием, сам бы, наверное, был ему верен как пёс. Скорее родного отца сдадут, чем его. — Расхваливаешь! Прямо отец родной! Тогда иди к нему, становись настоящим бандитом! И не возвращайся! — господин Лю снова замахнулся. А-Бяо вскинул руку, защищаясь, поморщился с досадой, но сигарету изо рта так и не вынул. — Через три дня чтобы подробный отчёт о Ся Люи лежал у меня на столе, — сказал Се Цзяхуа, глядя на А-Бяо. — Всё: характер, привычки, связи, места, где он появляется, люди, с которыми он общается. До последней мелочи, что вспомнишь. Минимум десять тысяч слов. — Чего?! — А-Бяо подскочил. — Да я за всю жизнь столько не написал! Се Цзяхуа не удостоил его ответом, кивнул господину Лю на прощание и вышел. А-Бяо остался сидеть, глядя на начальника с таким видом, словно его только что приговорили к каторге. Господин Лю тяжело вздохнул: — Давай, пиши. Знаю, тяжело тебе пришлось эти несколько лет. Я организую тебе безопасную квартиру с круглосуточной охраной. А когда всё утихнет, отправим учиться за границу. *** Ся Люи пережил в ту ночь настоящую кровавую баню, но кроме того, что объелся каши, никакой другой слабости не чувствовал. Он растянулся на кровати Хэ Чусаня, лениво почесал затылок, привёл мысли в порядок, выключил свет и заснул. Каши оказалось многовато, среди ночи пришлось встать по нужде. Он надел тапки и в полной темноте на ощупь добрался до туалета. Обратно шёл мимо дивана и заметил, что этот гадёныш Хэ скрючился на нём в три погибели: голова на портфеле, длинные ноги почти до пола свисают. Куртка, которой он укрывался, сползла вниз. Ся Люи подошёл, пригляделся, нагнулся, подхватил куртку и укрыл его снова. Когда шаги затихли, Хэ Чусань открыл глаза в темноте и украдкой провёл рукой по куртке пару раз. Актёр Хэ, настоящий мастер своего дела, притаился в ночи, пряча истинное лицо, выжидал решающего шага. Прошло много времени. Наконец из комнаты Ся Люи донёсся ровный, негромкий храп. Тогда он бесшумно слез с дивана и крадучись, двинулся к спальне. Ся Люи дверь не запер. Хэ Чусань осторожно постучал пальцем по косяку и стал толкать дверь, по миллиметру, с предельной аккуратностью. Ся Люи спал на боку, дыхание его было спокойным. В комнате было темно, только сквозь щель в шторах пробивалась тонкая полоска света, едва-едва, чтобы различить силуэт. Тонкое одеяло на талии образовало красивый изгиб, словно горная долина, а за ним крутой, манящий подъём ягодиц… Хэ Чусань застыл, вцепившись пальцами в дверной косяк. Он сглотнул несколько раз, не смея и шагу ступить. Он-то знал, насколько чутко спит Ся Люи: чуть что, мгновенно проснётся и с одного удара впечатает незваного гостя в стену. Он стоял у двери, будто ночной призрак, переполненный и обожанием тайного поклонника, и похотливым вуайеризмом. Молча смотрел очень долго. Наконец, тихо выдохнул, с трудом подавив желание, осторожно прикрыл дверь и вернулся на диван попытаться заснуть. В гостиной скрипнул старый диван. Ся Люи с плотно закрытыми глазами нахмурился в темноте. Гадёныш, — выругался он про себя. Всю ночь оба хранили свои мысли, так что утром в глазах у каждого отчётливо виднелись красные прожилки. Хэ Чусань, зевая, жарил яйца и собирал сэндвичи. Ся Люи с трудом поднялся, сходил в туалет, брезгливо покосился на сэндвич и отправился досыпать. Хэ Чусань не рискнул тревожить босса Ся. Тот явно не выспался и был зол на весь свет. Юноша оставил сэндвич на столе, схватил сумку и пошёл за покупками. Сам он был чистенький, красивенький, вежливый и мягкий. Лавочницы так и липли с вопросами «когда переехал», и «кем работаешь». Через полчаса он уже пришёл обратно с набитой сумкой, а вдобавок получил две длинные луковицы. На кухне он заперся и принялся греметь посудой с мелодичным звоном. К полудню босс Ся, всё ещё сонный, наконец встал умыться. Хэ Чусань просунул голову с кухни: —Люи-гэ, проснулся? — Ага. — Зубы не забудь почистить. Новая щётка в стакане. — Заткнись. Хэ Чусань выставил на стол дымящиеся говяжьи потроха, целую рыбу на пару. Ту самую, что так понравилась боссу Ся ещё на Новый год, и овощное блюдо. В квартире стула не было, пришлось сесть на диване бок о бок, и наклоняться вперёд, чтобы наложить себе еды. И без того тесно, а Хэ Чусань ещё и локтем толкался, пытаясь подложить Ся Люи кусок получше. Ся Люи отбил его попытку ударом палочек: — Ешь давай. — Рана ещё болит? — спросил Хэ Чусань. — Нормально. — Ночью не вспотел? Если вспотел, надо повязку сменить. Ся Люи сохранял бесстрастное выражение лица, методично разбирая палочками нежное рыбье мясо. Этот гад сам ночью подглядывал, а теперь спрашивает, хорошо ли я спал? Он промолчал, отправил в рот самый лакомый кусок рыбного брюшка, прожевал и вдруг спросил: — Сегодня воскресенье. А чего это ты с Сяо Хэ не встретился, не погуляли? Хэ Чусань с невозмутимым лицом подцепил овощ: — У неё эти дни самочувствие не очень, тяжело выходить на улицу. — А что случилось с ней? — Не сказала. Наверное, простыла. — Ха. А ты, такой любящий, чего не проведаешь? Хэ Чусань опустил взгляд, перевернул рыбу, а когда снова посмотрел на Ся Люи, лицо его всё так же сохраняло искреннюю прямоту, но в глазах прибавилось неподдельной тревоги за девушку. — Я как раз днём собирался к ней заехать. — Где она сейчас живёт? — Всё там же, в Цзюлуне, с подружками снимает. — А чего к себе не позовёшь? Жили бы душа в душу. Хэ Чусань слегка смущённо опустил взгляд: — Мы ещё не дошли до такого. Притворяйся! Давай, играй дальше! Босс Ся не упускал момента кольнуть, в каждом его вопросе таился подвох. Но актёр Хэ держался как заправский стратег: отражал все выпады, ни разу не дав трещины. Так они и перебрасывались уколами весь обед, но победителя так и не выявили. Отобедав, Хэ Чусань напустил на себя серьёзность, переоделся в костюм, пригладил волосы и собрался на выход: — Отдыхай, Люи-гэ. Я навещу Сяо Хэ, к вечеру вернусь, ужин принесу.              Ся Люи откинулся на спинку дивана, листая купленную утром жёлтую прессу, и кивнул. — Передать что-нибудь сестрице Дундун? Может, она просила что-то тебе передать? — В мою «контору» не суйся, — предупредил Ся Люи. — Там сейчас копы толпами шастают. Купи мне новый телефон и симку к нему. Хэ Чусань кивнул и вышел. При полном параде, истинный джентльмен, на встречу с Сяо Хэ. Ся Люи подошёл к окну, приоткрыл штору. Тот шёл по улице уверенным шагом, лицо его было абсолютно спокойным. Гад! *** Ся Люи просидел на диване целый день, листал жёлтую прессу, забивал голову всеми этими сплетнями богатых семей. Затем вздремнул. В полудрёме услышал звук открывающейся двери, мгновенно вскочил и потянул рану на боку. Стиснув зубы от боли, придерживая поясницу, он поднялся. Из гостиной раздался голос Хэ Чусаня: — Люи-гэ, я вернулся. — Телефон на столе. Он заметил, что Ся Люи двигается странно: — Что с тобой? Рана? Ся Люи небрежно махнул рукой — всё ещё в пижаме с медвежатами — и с видом полного спокойствия плюхнулся на диван, широко расставив ноги, как настоящий босс. — Курица по-хайнаньски, жареная люфа*1, — Хэ Чусань начал расставлять на столике принесённые контейнеры. — Красный рис. И соленья, которые отец засолил. Суп из акульих костей и карася я для Сяо Хэ варил, много получилось, так что попробуй. — Ты у Сяо Хэ готовил? — Ага. Ся Люи больше ничего не спрашивал, только жадно хлебал суп. Курицу он любил, а жареная люфа ему не очень нравилась. Этот парень... то ли и правда был у Сяо Хэ, то ли сходил к Отцу Хэ, приготовил и назад пришёл? Дымовая завеса что надо, правда с выдумкой смешались так, что не распутаешь, — подумал он. Босс Ся прикинул, что надо сменить мишень. Как выдастся свободная минутка, велеть бы кому-нибудь притащить Сяо Хэ в «контору» да устроить показательную замену дохлой свиньи на живую*2. Хэ Чусаня этим не проймёшь, но её запугать, раз плюнуть, тогда и выложит всё как на духу. Пока Ся Люи ел, юноша опять куда-то вышел. Вернулся с древним телевизором — где ж он только его откопал? — и ещё антенну сам наладил. —Люи-гэ, вот, смотри телевизор. А мне пора на работу. На дворе была ночь Середины осени. В такую ночь люди собираются с родными и близкими, любуются полной луной. Но его это, кажется, нисколько не трогало. Он даже не думал о том, что они вдвоём. Без единой тени сожаления прихватил портфель и ушёл, оставив босса Ся в одиночестве. Ся Люи остался в квартире один. Сидел, перемалывал мысли, снова и снова прокручивал прошлую ночь. То внушал себе: просто спал как убитый, всё померещилось в полудрёме. То опять впадал в подозрения: этот гад — актёр каких поискать, на душе у него чёрт-те что, и если дать ему время, то станет большой головной болью. Лучше прибить его сейчас, пока не поздно. С нового телефона он набрал Сяо Ма. Тот, по своему обыкновению, принялся заливать про здоровье и рассыпаться в почтении. Ся Люи обрезал его на полуслове: — Это Толстая Семёрка подослал Сюй Ина, что бы тот убил Зелёного Дракона. А за всем этим стоял детектив Хуа. Сяо Ма ошеломлённо ахнул: — Что? Детектив Хуа? У Зелёного Дракона с ним вроде никаких счётов не было. Зачем ему это? Ся Люи и сам не знал ответа. Но именно это его и настораживало: смерть Зелёного Дракона явно таила в себе нечто большее. Он нахмурился, помолчал и сказал: — Продолжай копать. Детектива Хуа и всех его людей. — Понял. Он отдал ещё несколько распоряжений по делам. Затем набрал Юань-шу. Старейшины как раз собрались у Юань-шу на совет. Они включили громкую связь, слушали все вместе. Сам Юань-шу молчал. Первым заговорил Гэ-лао, который всегда был с Ся Люи в натянутых отношениях, и сразу перешёл в наступление: — Сяо Лю, в Хэшэнхуэй уже поползли слухи, что ты под видом переговоров специально убил Толстую Семёрку и детектива Хуа. Они требуют, чтобы уважаемые боссы рассудили по справедливости. Брат Толстой Семёрки, Цяо-е из Хэишэ, уже явился к нам с требованием объяснений. Да и с полицией у тебя теперь проблемы. Что думаешь делать? Есть план? Ся Люи ответил с нажимом: — Гэ-лао, по твоим словам, выходит, что на меня положиться нельзя? — Что ты, что ты, я просто беспокоюсь. Ты ведь глава. Если с тобой что случится, что тогда братьям делать? Нам, старикам, куда деваться? — Да, Сяо Лю, — сказал Цю-шу. — Где ты сейчас? Прислать подкрепление? — Я в безопасном месте. Сам всё улажу, не волнуйтесь. Гэ-лао и Цю-шу замолчали. Тогда в разговор вступил «принц» Дуань: — Ну раз ты так говоришь, мы спокойны. Юань-гэ, у тебя есть что сказать? Из телефона донёсся низкий, хрипловатый голос Юань-шу: — Сяо Лю, детектива Хуа убил не ты? — Нет. Это Толстая Семёрка его убил, — ровным голосом ответил Ся Люи. — Ладно. Это дело дойдёт до «старого хозяина». Ты должен уладить всё как следует. — Не волнуйтесь, Юань-шу. Ся Люи повесил трубку. Он сидел на диване, прокручивая в голове слова старейшин, их интонации, и усмехнулся. В конце концов, эти старики мне не верят, — подумал он. Но он не принимал близко к сердцу этих советчиков, которые рискуют только чужими головами. Его действия, при всей их дерзости, всегда были продуманы. Раз уж он пошёл против Толстой Семёрки, значит, оставил себе пути к отступлению. Он развалился на диване, посмотрел телевизор. Потом перевёл взгляд на тусклую, мигающую лампу, вспомнил слова Толстой Семёрки перед смертью, все эти придирки старейшин и на душе стало тяжело и паскудно. Во рту сделалось пресно, захотелось курить. Гад, своему же боссу сигарет не купил. В следующий раз, если я сюда приду, твою фамилию себе возьму!.. Нет, тьфу! Никакого следующего раза! — выругался он про себя. *** Поздней ночью Хэ Чусань вернулся. На ощупь, в темноте, открыл дверь. В гостиной всё ещё работал телевизор, но Ся Люи уже спал на кровати. Хэ Чусань бесшумно выключил телевизор, переоделся, умылся. Схватил куртку, собираясь свернуться на диване, но в этот момент из спальни вышел Ся Люи. Нахмуренный, с лицом, выражающим крайнее недовольство. — Разбудил? Ся Люи промычал что-то невнятное, прошёл в туалет. Вернулся, увидел, как Хэ Чусань снова скрючился на диване. Под глазами тёмные круги: всю неделю пахал, даже в выходные отдыха не знал. И всё-таки сердце у Ся Люи дрогнуло. — Иди на кровать. Хэ Чусань издал удивлённый звук: — А ты? — А ты как думаешь? Не на диване же мне спать. Хэ Чусань просто не верил своему счастью. Схватив куртку, он направился в спальню, но уже через несколько шагов до него дошло, что на самом деле затеял босс Ся. Актёр Хэ, не меняя невозмутимого выражения лица, послушно забрался на кровать, забился в дальний угол, лёг на бочок, как сама невинность. Ся Люи щёлкнул выключателем, устроился позади него, тоже на бок чтобы не давить на рану. Кровать у Хэ Чусаня была довольно просторной. Во всяком случае, не в пример той железной рухляди в Цзюлуне, где они раньше вдвоём ютились. Двое взрослых мужиков, если не разваливались, могли спокойно улечься, не задевая друг друга, тем более что между ними высилась целая баррикада из одеяла. Ся Люи в полутьме вглядывался в гладкую шею Хэ Чусаня. Каждую секунду он ждал, что этот парень не выдержит искушения общей постелью и выдаст себя. И тогда, в тот самый миг, когда его мысли примут нечистое направление, одним ударом отправит его с кровати на пол, а потом растопчет без всякой жалости! Но этот тип вёл себя образцово. Ся Люи то прикидывался спящим, то нарочито громко храпел, то елозил, перетягивая одеяло на себя. Хэ Чусань лежал как скала. Спал с такой неподдельной честностью, что, казалось, если небо рухнет, он и бровью не поведёт. На рассвете босс Ся наконец сдался. Он закрыл глаза и провалился в настоящий сон. Хэ Чусань, слыша за спиной этот разочарованный храп, улыбнулся. *** Ся Люи проспал без задних ног до полудня. Встал взлохмаченный, натянул тапки, вышел в гостиную. На столике его ждал завтрак: тарелка с сэндвичами и записка. Люи-гэ, обед в кастрюле, разогрей и поешь. Я буду вечером. Ся Люи отшвырнул записку в сторону, схватил сэндвич, откусил раз-другой, плюхнулся на диван и включил телевизор. Посмотрел недолго. За дверью послышались знакомые шаги. Хэ Чусань повернул ключ и вошёл. — Забыл что-то? — спросил Ся Люи. — Нет. Вспомнил, что ты плитой пользоваться не умеешь, — смиренно ответил Хэ Чусань. Босс Ся холодно хмыкнул. Хэ Чусань поставил на столик железный контейнер, который принёс с собой: — Вот, Сяо Хэ мне собрала. Ешь сначала это. А я пока разогрею. Ся Люи уставился на этот «романтический обед» с недоверчивостью. Взял палочки, попробовал. Действительно, на стряпню Хэ Чусаня похоже не было. Похоже, Сяо Хэ вчера выпила суп, который он для неё сварил, а сегодня в благодарность собрала ему обед. Отношения у них такие тёплые, такие гармоничные. Скажи кто, что это не любовь, никто бы не поверил, — подумал он. Ся Люи смотрел, как Хэ Чусань суетится на кухне, такой полный энергии, настроение у него явно приподнятое. Потом перевёл взгляд на контейнер. Еда разложена аккуратно, с такой тщательностью, с такой заботой… И внутренние весы его, поколебавшись, наконец качнулись от полного «подозрения» к «полувере с сомнениями». И тут он почувствовал, что наелся до отвала. Хэ Чусань появился из кухни с дымящейся миской риса с баклажанами и мясом, что утром готовил. Смотрит, а босс Ся развалился на диване, глядит в телевизор, а «обед от Сяо Хэ» стоит почти не тронутым. — Люи-гэ, почему не ешь? — Уже холодное. — Тогда давай моё поешь. — Мм. Хэ Чусань быстро доел свой обед, схватил портфель и снова ушёл на работу. А Ся Люи так и остался сидеть перед заставленным объедками столом. С каменным лицом уставился в телевизор, просидел так ещё немного, а потом вдруг занёс ногу и со всей дури врезал по контейнеру. Тому самому, из которого Хэ Чусань выгреб почти всё, оставив только парочку рисинок. Контейнер с грохотом полетел на пол, подскочил, перекувырнулся, расплёскивая маслянистый соус. Ся Люи прищурился, глядя на коричневые пятна. Неужели у них всё серьёзно? — подумал он. Этот малец только и умеет, что книжки читать да перечитывать. Скучный до тошноты. Что Сяо Хэ в нём нашла? Элиту? Ха, этот чёрт работает на чужого дядю, сколько может зарабатывать? Гад же предпочитал мужчин? И так быстро переключился? Переспал с бабой и понял, какое это счастье? Чёрт возьми, в прошлом году ещё строил из себя недотрогу и истерики мне закатывал?! Босс Ся внутри кипел от бешеной ревности, но лицо хранил невозмутимое. Посидел, опираясь на колени, ещё немного, потом швырнул пульт и пошёл в спальню отлёживаться. Он ворочался с боку на бок. То убеждал себя, что этот малец наконец встал на правильный путь, проявил послушание. Не зря босс Ся столько о нём заботился. То думал: этот ублюдок говорит «люблю» и сразу любит, а в следующий миг уже к другой переметнулся, ветреный, легкомысленный. В этих метаниях он неловко надавил на рану и её пронзило так, что он зашипел сквозь зубы. — Чёрт! — в приступе злости он схватил подушку и швырнул её. Положил руки под голову, уставился в потолок с лампой, усыпанной трупиками насекомых. Он намеревался выкинуть этого проклятого парнишку из головы, сосредоточиться на серьёзных делах. Но вдруг рука нащупала подмышкой что-то странное. Он приподнялся на локте. Там, где раньше была подушка, сейчас лежала стопка фотографий. Он взял одну, глянул и его глаз дёрнулся! Лицо исказилось. Пальцы задрожали, пока он собирал эти несколько снимков, разглядывая каждый. Потом, придерживая поясницу, спрыгнул с кровати, распахнул шкаф, достал ту самую чёрную кожаную коробку. Отшвырнул фотоаппарат, вытащил маленькую катушку с плёнкой. Растянул, поднёс к лампе… — Хэ - Чу - Сань! *1. Люфа — это длинный зелёный овощ с губчатой мякотью, который в кантонской кухне часто жарят с чесноком или креветками. По вкусу и текстуре ближе к кабачку или молодому огурцу. *2. «Замена дохлой свиньи на живую». Означает жестокую показательную расправу или угрозу такой расправой. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum