День защиты

Глава Двадцать Третья Что посеешь то и пожнёшь… В одной из высоток Центрального района, окна которого выходили на море, располагался шумный офис. Сотрудники сновали туда-сюда среди неумолкающих звонков телефонов, а Хэ Чусань, полностью сосредоточенный, барабанил по клавиатуре большого компьютера. Внезапно он звучно чихнул! Затем его накрыл необъяснимый озноб. Он пошмыгал носом, поднял голову и увидел вдалеке на потолке центральный кондиционер, который выпускал струи холодного воздуха. В тот вечер Хэ Чусань покинул офис вовремя, для многих сослуживцев это стало настоящим удивлением. На рынке он купил свежего мяса и овощей и заторопился к дому. Стоило ему войти, как он сразу ощутил: что-то здесь не так. Уже стемнело. Плотно задёрнутые шторы делали комнату совершенно непроницаемой для света из окна. Ся Люи не стал включать ни лампу, ни телевизор. Он сидел откинувшись на диване, вытянув длинные ноги на столик. Одной рукой он подпирал голову, другой крутил в пальцах рулончик фотоплёнки. От него в лицо ударила гнетущая, холодная аура. Все тарелки, миски и контейнеры со столика были сметены на пол. Маслянистые остатки еды и серовато-белые осколки разлетелись по всему полу. Прямо в центре столика лежал расколотый надвое фотоаппарат, а вокруг него в беспорядке разбросано несколько снимков. Картина была похожа на ту, где ревнивая жена нанимает частного детектива, чтобы уличить мужа в измене, а потом возвращается домой с уликами и устраивает разнос. Актёр Хэ с испугом сглотнул и поспешно отбросил эту неуместную мысль. Он сделал вид, будто ничего не случилось: прикрыл дверь, зажёг свет, поставил покупки, снял очки и лишь тогда, с показным спокойствием шагнул к боссу Ся, от которого так и веяло смертельной яростью. — Люи-гэ, — произнёс он. И его лицо приняло привычное открытое искреннее выражение. Сплошная невинность. Сплошная честность. Ся Люи с размаху ударил его ногой по колену, мгновенно сбив с ног и заставив упасть. Хэ Чусань грохнулся прямо в маслянистую груду осколков, острые края тут же впились в кожу коленей. Он стерпел боль, упёрся ладонями в пол, выпрямился на коленях и поднял спокойный, невозмутимый взгляд на Ся Люи. — Люи-гэ, — повторил он. Ся Люи, с лицом мрачнее тучи, произнёс холодным голосом: — Кто снимал? Когда? Как? Те снимки, что лежали на столе, и непроявленные кадры на плёнке запечатлели его самого, выходящего из здания компании. На одних он стоял у входа, на других наклонялся, садясь в машину, а самая жуткая представляла собой чёткий крупный план: он сидит в машине с открытым окном и спокойно курит, на лице полное безразличие. Блять, насколько близко нужно было подобраться, чтобы это снять? И как искусно спрятаться?! Хэ Чусань, без утайки и по порядку, ответил на каждый вопрос: — Я фотографировал. По выходным, когда не работал сверхурочно. И был в маскировке. Ся Люи стиснул зубы, а потом усмехнулся: — Так-так, Хэ А-Сань, ты, я гляжу, здорово прокачал свои навыки, а?! В свободное время взялся за слежку?! Неудивительно, что при упоминании копов ты всегда так злорадствовал. Ты, чёрт возьми, и сам коп, что ли?! Хэ Чусань посмотрел на него и выдал прямое объяснение: — Нет, Люи-гэ, у меня точно не хватит физической подготовки для тестов, да и по образованию я финансист. Полицейским мне не стать. Разве что пойти в антикоррупционную комиссию. Ся Люи вскочил и вновь зарядил ему ногой! — Твою ж, ты ещё и споришь! Заткнись! Хэ Чусань растянулся на полу, а потом, неловко кряхтя, поднялся и на сей раз благоразумно замолчал. Ся Люи шлёпнулся обратно на диван, хлопнул ладонью по подлокотнику и процедил сквозь зубы: — Значит так, Хэ А-Сань, я тебя действительно недооценивал. Ты полгода строил из себя паиньку: гулял с Сяо Хэ, таскал ей подарки, угощал едой, а вчера ещё и «навестил её во время болезни» — всё это было спектаклем для меня, да? Хэ Чусань покорно кивнул: — Да. Ся Люи сдавленно зарычал, в один миг вскочил, ухватил его за волосы и с глухим стуком впечатал головой в столик. Подхватил с пола масляный, в крови осколок и приставил к горлу. На его лице, искажённом злобной гримасой, расцвела жуткая усмешка: — Ты ещё и признаёшься? Жить надоело? Хэ Чусань, чья щека была прижата к столику, с трудом скосил глаза, чтобы взглянуть на него, и тогда его губы дрогнули: — Люи-гэ, подожди секундочку. Ся Люи в недоумении чуть ослабил пальцы. Хэ Чусань аккуратно развернулся, выудил из-под столика тканевую салфетку, бережно забрал из ладони Ся Люи острый осколок, тщательно обтёр руку босса Ся, счищая мелкие крошки, после чего подложил салфетку и вернул осколок обратно. И после этого, смиренно, снова приник лицом к столику: — Продолжай. Только осторожно, не порежь руку. — … Ся Люи отбросил осколок, стащил с Хэ Чусаня пиджак, скрутил его в жгут и обрушил на юношу град ударов, сопровождая это отборной руганью: — Твою мать! Думаешь, если разыграешь этот спектакль, у меня рука не поднимется на тебя?! Ублюдок! Проклятый негодяй! Играешь со своим боссом?! Сегодня я забью тебя до смерти! Хэ Чусань в одной тонкой рубашке обхватил голову руками, защищая лицо, уклонялся от ударов и при этом тихо, украдкой посмеивался. Ся Люи видел, как дрожат его плечи, и это лишь подливало масла в огонь. Он лупил, хлестал, пинал и поливал руганью. И только где-то через пятнадцать минут наконец остановился. Выплеснув гнев, босс Ся плюхнулся на диван, широко раздвинул ноги, и тяжело задышал. Заметив, что Хэ Чусань пытается выпрямиться, он снова пнул его, отправив обратно на пол. — Люи-гэ, прекращай, — Хэ Чусань быстро ухватился за его ногу, криво усмехнувшись, — У меня завтра встреча с клиентами. — Встречайся с матерью своей…— Ся Люи уже занёс ногу, но увидел, как Хэ Чусань, шатаясь, поднимается, а на его штанах ниже колен осколки и кровь. Лицо его помрачнело, и он опустил ногу. Опёршись о столик, Хэ Чусань выпрямился, оглядел своё плачевное состояние, затем наклонился и аккуратно вытащил из колена окровавленный осколок. Из ранки немедленно полилась струйка свежей крови. Ся Люи почувствовал, как сердце в груди кольнуло. Он пытался сдержаться, но в итоге всё равно не выдержал и буркнул: — Катись отсюда, переодень штаны, потом выходи, я тебя мазью намажу. Хэ Чусань, как раз вытаскивавший очередной осколок, на секунду застыл. А потом поднял взгляд на Ся Люи. Этот безжалостный босс из преступного мира, способный в одиночку с двумя ножами положить десятки головорезов, одним ударом кулака вбить голову двухметрового здоровяка в землю. Этот босс только что грозился забить юношу до смерти, а в итоге лишь сам запыхался. Он видел столько жестокости и крови, но теперь не мог вынести вида крошечной царапины на чужом колене. Хэ Чусань шагнул вперёд, покачиваясь на усыпанном осколками полу, но ноги подкосились, и он всем весом навалился на Ся Люи. Ся Люи вздрогнул, решил, что отлупил парнишку до потери сознания. Встревоженный, он приподнял голову Хэ Чусаня, уткнувшуюся ему в плечо, и обнаружил, что с ним всё в порядке. Лицо Хэ Чусаня покрылось холодным потом. Он сдерживал боль. Встретившись взглядом с Ся Люи, в чьих глазах ещё не угасла искренняя тревога, он обнял его за талию и крепко прижался к нему. — Ты что творишь? Отцепись! — Ся Люи пришёл к выводу, что этот юноша спятил от побоев, и его ослабевшей правой рукой шлёпнул Хэ Чусаня по лбу. — Люи-гэ, — Хэ Чусань, прильнув к нему, тихо позвал. Его глаза, похожие на глубокий чёрный омут, были наполнены отражением Ся Люи. И вдруг на его неизменно честной, открытой физиономии промелькнула лукавая усмешка. — Люи-гэ, имей в виду: если ты не в силах прикончить такого, как я… то потом уже никогда не отделаешься. А затем, без предупреждения, наклонился и прижался губами к губам Ся Люи. Босс Ся, привыкший просчитывать всё на несколько ходов вперёд, никак не ждал, что этот наглый ублюдок отважится на такое. Застигнутый врасплох, его мозг отключился, превратив хозяина в окаменевшую статую. Мало того, Хэ Чусань просунул язык внутрь, принялся нежно ласкать губы и зубы Ся Люи, слегка касаться кончиком языка его языка. В последний раз Ся Люи целовался больше десяти лет назад. В какой-то сырой, пропахшей плесенью комнате с тёмно-красными стенами, с какой-то незнакомкой под толстым слоем косметики. Её рот отдавал тяжёлой пудрой, перегаром и помадой. Тогда он оттолкнул её, спрыгнул с кровати, и его вырвало. А теперь на него внезапно обрушился такой свежий, такой нежный поцелуй Хэ Чусаня, и Ся Люи сам не заметил, как затаил дыхание. На самом деле Хэ Чусань не владел никакими техниками. Всё, что знал, вычитал из книг. Но стоило ему коснуться мягких, тёплых губ Ся Люи, как спина тут же обмякла. Рот Люи-гэ, о котором он столько мечтал, оказался таким мягким, таким тёплым, таким сладким … У книжного червя в голове всё поплыло. Он зажмурился и отдался поцелую целиком, сохраняя маску крутости исключительно на силе воли. К счастью, Ся Люи особо и не сопротивлялся. Лишь когда Хэ Чусань обвёл языком весь его рот, затем, задыхаясь, неохотно отстранился, и ещё раз нежно лизнул его в губы. Только тогда оцепеневший Ся Люи очнулся и замахнулся кулаком. Хэ Чусань, который ждал этого и был наготове, ловко ушёл от удара, просто отклонив голову в сторону. Он встретил полный удивления и ярости взгляд Ся Люи и, не страшась смерти, снова приблизился, чмокнув его в уголок губ. — Люи-гэ, в следующий раз не забывай чистить зубы после обеда, — сказал он, касаясь носом его носа. И тут Ся Люи зарядил ему коленом в живот, отправив на пол. Хэ Чусань приземлился спиной прямо на осколки. Юноша пару раз дёрнулся на полу, потом, уцепившись за столик, кое-как встал. Ся Люи сидел на диване, сжав кулаки, и тяжело дыша. Лицо, шея и уши у него побагровели, непонятно, от стыда или от злости. А вот глаза налились кровью. Тут уж точно ярость. С его головы будто валил пар, он излучал убийственную ауру, уставившись на Хэ Чусаня долгим взглядом. Левая рука сжималась в кулак с хрустом, но в голове была каша, и он не мог придумать, что делать дальше… Убить, и всё. Голову отрубить, жилы вырвать, шкуру содрать, мясо собакам скормить! Не успел он ещё привести свой гневный замысел в исполнение, как в дверь постучали. Оба мгновенно насторожились, взяли себя в руки и обменялись взглядами. Ся Люи бесшумно скрылся в спальне. Хэ Чусань подхватил со стола камеру вместе со снимками, засунул под диван, на ходу стягивая с себя изодранную одежду, и громко крикнул: — Кто там? — Добрый вечер, соседка из квартиры напротив, — раздался учтивый женский голос. — Можно одолжить у вас соевый соус? Хэ Чусань въехал сюда всего месяц-два назад, уходил затемно, возвращался поздно и с соседями ни разу не общался. В душу закралось сомнение, но, взглянув в глазок, он увидел обычную женщину лет двадцати с небольшим, с совершенно безмятежным лицом. Он покосился на Ся Люи, стоявшего в дверях спальни. Тот нахмурился и швырнул ему чистые штаны с рубашкой. Хэ Чусань, надевая одежду, произнёс: — Подождите немного. — Хорошо, спасибо. Перед тем как отворить дверь, у Хэ Чусаня дёрнулся глаз. Он ещё раз вгляделся в глазок и уловил в этой женщине нечто необычное — она стояла прямо по центру, будто загораживая что-то собой. К тому же в таком дешёвом многоквартирном доме, где жильцы самые разные, молодая одинокая женщина просто так стучится к новому соседу… У него ёкнуло сердце. Он отступил на шаг, собираясь предупредить Ся Люи, но в этот миг хлипкую дверь с грохотом высадили снаружи. — Бам! С громким ударом, вздымая клубы пыли, внутрь влетели трое полицейских. Шедшая впереди женщина в гражданском одним резким захватом заломила Хэ Чусаню руки за спину и уже потянулась за наручниками, но Хэ Чусань сделал кувырок и ударил ногой назад, целя ей в плечо. Женщина-полицейский рухнула на пол, двое её напарников кинулись на подмогу. Хэ Чусань применил ещё один приём, красивую подсечку в стиле тайцзицюань, но силы не хватило против троих, и в мгновение ока его снова прижали к полу. — Не трогайте его, — в этот момент раздался жёсткий и холодный голос Ся Люи. Хэ Чусань в панике вскинул голову и увидел, как Ся Люи, сменив пижаму на обычную одежду, вышел из спальни. Хэ Чусань дёрнулся ещё пару раз, но трое крепко держали его на полу. Он с трудом поднял голову, взглянул на Ся Люи и тяжело задышал. Ся Люи посмотрел на него, чуть нахмурился, и незаметно дал знак, мол, успокойся. Из-за двери вошёл четвёртый. В костюме, с каменным лицом, это был Се Цзяхуа. Он повернулся к Ся Люи: — Ты действительно здесь. — Он здесь ни при чём, — ровно произнёс Ся Люи. — Он ничего не знает. Отпустите его, я пойду с вами. — Люи-гэ! — в отчаянии воскликнул Хэ Чусань. — Заткнись! — крикнул Ся Люи. Хэ Чусань стиснул челюсти и молча сжал кулаки. Се Цзяхуа скользнул взглядом по распластанному юноше, выдержал паузу и бросил подчинённым: — Освободите его. — Господин начальник, он укрывает преступника… — начал было один из новичков. Се Цзяхуа окинул его взглядом, и тот благоразумно замолчал. — Ся Люи, вы арестованы по подозрению в преднамеренном убийстве. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, будет использовано против вас в суде, — отчеканил один из полицейских, защёлкивая наручники на запястьях Ся Люи. Полицейский подтолкнул Ся Люи к выходу, но тот дёрнул плечом и уклонился. Ся Люи сам пошёл. Юноша, растерянный, двинулся следом и снова выкрикнул, задыхаясь: — Люи-гэ! — Я скажу ему пару слов, — обратился Ся Люи к Се Цзяхуа. Се Цзяхуа приостановился. Ся Люи, в наручниках, развернулся и подошёл обратно. Хэ Чусань стоял на пороге, вцепившись в него взглядом. Ся Люи поднял колено и пнул его в грудь. — Ублюдок! Я с тобой разберусь, когда вернусь! *** Хэ Чусань понял, этот последний пинок был чтобы он не волновался. Но даже после этого удара в грудь тревога никуда не ушла. После того как полицейские увели Ся Люи, он поймал такси и помчался в Цзюлун. Выйдя из такси, он пару раз обошёл квартал, убедился, что хвоста нет, и рванул к дому Цуй Дундун. Он прилетел, чтобы сообщить новость, но Цуй Дундун оказалась куда спокойнее: — А? Так быстро его взяли? Да ерунда, я сейчас же адвоката отправлю. Не волнуйся, Сяо Сань. Иди домой и ложись спать! Хэ Чусаню ничего не оставалось, кроме как уйти в смятении. Он не вернулся на остров, а направился в дом отца. Было уже ближе к вечеру. Отец закрыл лавку, поужинал и сидел внизу с соседями. Завидев бредущего сына с потерянным лицом, отец тут же окликнул: — А-Сань, почему ты здесь? Ты уже поел? Хэ Чусань молча покачал головой. Отец, заметив, что с ним что-то не так, увлёк его домой: — Что с тобой? Ох ты, штаны-то в крови! Отец в панике заметался, достал аптечку, закатал сыну штанину и принялся обрабатывать раны, одновременно причитая: — Что случилось?! Скажи хоть что-нибудь! Юноша опустил голову и прошептал: — Папа, к тебе полицейские не приходили? Ты не говорил им, где я живу? — Да, сегодня днем. Сказали, проверяют переселение жителей из Цзюлуна, спросили, где ты живёшь, я и сказал. А что? Это полицейские тебя так? Ты что-то натворил? — Всё нормально, папа. Только никому больше про меня не рассказывай. Скажи, что съехал, и ты не в курсе. Я куплю новую симку. Если по старой не дозвонишься, звони на новую, но никому номер не давай. Отец услышал, как голос сына становится ещё тише, насторожился: — А-Сань, скажи мне честно, что стряслось? Хэ Чусань глубоко вдохнул, помолчал и наконец выдавил: — Люи-гэ арестовали. Он сидел с голыми коленями, ноги в кровавых следах от осколков, ссутулился, обхватив голову ладонями. Плечи его дрожали, и он тихо повторил: — Люи-гэ арестовали. — Этого парня с больными зубами? — Отец вздохнул. — Что случилось? Наконец-то поймали за продажу наркотиков? — Нет, — Хэ Чусань покачал головой. — Ах! — выдохнул отец. — Что посеешь то и пожнёшь. Те, кто вошёл в преступный мир, рано или поздно расплачиваются. А ты студент университета, зачем тебе это беспокойство о бандите? Пусть идёт своим путем. Хэ Чусань молча мотал головой, пальцы впивались в виски. Он не мог этого сказать. Нет. Невозможно. Разве можно его отпустить? Он только что целовал эти губы, и тут же увидел, как полицейские уводят его. В ту секунду, когда его самого прижали к полу, он был готов ради Ся Люи броситься наперерез полиции, лишь бы тот успел уйти … Справедливость, совесть, мораль. Он учился этому больше десяти лет, слушал отца больше двадцати лет. И вдруг захотел прикрыть злодея с руками по локоть в крови. Он был полон надежд, мечтал вытащить этого заблудшего гангстера на светлую дорожку. Но путь оказался долог. Не успел он ступить, а уже сам увяз в трясине. Он был слишком наивен. Он потратил больше полугода на хитрую игру, проглядев бурлящий под гладью поверхности водоворот. Он думал, что у них ещё есть время. Он повзрослеет, наберётся сил, составит план, направит, уговорит… Но сегодня он вдруг понял: с Ся Люи может случиться что угодно в одну секунду, а он даже ничем не сможет помочь. Цуй Дундун сказала ему успокоиться, но как он мог успокоиться? Ся Люи открывал игорные заведения, бордели, торговал наркотиками, вступал в кровавые разборки с другими бандами — он делал всё на свете. Даже если ускользнёт сейчас, как избежать следующего раза? Может быть, в один из дней его снова схватят, может быть, его убьют прямо на улице. Что посеешь то и пожнёшь. Он представил Ся Люи, лежащего бездыханным на обочине. И чем больше думал, тем сильнее его колотила дрожь. Он глубоко вздохнул, убрал ладони от лица, думая, что это слёзы. Но на руках был только холодный пот. — Папа, со мной всё в порядке. Дай мне побыть одному, — тихо сказал он. Отец вздохнул, потрепал его по склонённой голове. Сын с детства казался паинькой, но в голове у него всегда жили свои мысли. Отец не мог ими управлять. К счастью, Хэ Чусань был парень умный, рассудительный и всегда знал меру. Авось глупостей не натворит. В ту ночь Хэ Чусань лёг в своей маленькой комнатёнке, которую отец давно превратил в склад. Вокруг кровати и под ней громоздились горы вещей. В окружении тесных чёрных теней он лежал с широко распахнутыми глазами, протянул правую руку в сторону тёмного потолка. Он раскрыл ладонь, глядя на очертания тонких, длинных пальцев, затем медленно и с силой сжал кулак, и снова разжал. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum