День защиты

Глава Двадцать Четвёртая Вынужденный поступать вопреки своей воле В участке О-цзи Ся Люи допрашивали всю ночь напролёт. Стражи порядка сменяли друг друга, в комнате включили кондиционер на минимум, подавали холодный кофе да чёрствый хлеб. Но Ся Люи не проронил ни слова до прихода адвоката, а когда тот появился, он и вовсе стал неуязвим. У него было алиби, заявление об угоне машины. Он зевал, играл с полицейскими в тайцзи с полной расслабленностью и невозмутимостью. Два дня непрерывной осады закончились ничем. В соседней комнате подчинённая Се Цзяхуа, молодая женщина-полицейский, смотрела записи с камер и стиснула кулаки: — Да это же беззаконие какое-то! Мы с таким трудом его взяли, и теперь через сорок восемь часов смотреть, как он выходит, как ни в чём не бывало? — В нынешнем Гонконге мафия всем заправляет? — Мужчина-полицейский стоял, скрестив руки на груди, и кривил губы: — Он просто пришёл к нам на экскурсию. Всё равно всё зря. Может, правда, разойтись уже по домам, помыться и баиньки. Се Цзяхуа, разглядывавший монитор, поднял глаза и посмотрел на того холодным взглядом. Мужчина-полицейский тут же прикусил язык. — Если бы справедливость легко было найти, зачем тогда нужна полиция? — проговорил Се Цзяхуа. — Так точно, господин! Се Цзяхуа, отчитав подчинённых, толкнул дверь допросной. Ся Люи откинулся на стуле, сплёл пальцы в замок, на подбородке пробивалась щетина. Вид у него был усталый, но при этом довольный и расслабленный. Адвокат рядом тоже вторые сутки не смыкал глаз, лоб блестел от пота, под глазами залегли чёрные тени. Опрятный и выглаженный, Се Цзяхуа сел напротив них. — Ся Люи, — произнёс он ровно, без единой эмоции в голосе. — Господин Се, — лениво отозвался тот. — Играя с огнём, можно сгореть. Берегите себя. Ся Люи усмехнулся: — Спасибо за заботу, господин Се. В дверь постучали, просунулась чья-то голова: — Господин начальник, вам звонят. Се Цзяхуа глянул на Ся Люи и вышел. Взял у подчинённого трубку: — Слушаю. — Господин Се, я уже полтора часа сижу в «Таньдао», молочный чай по второму кругу пью. Вы вообще появитесь или нет? Се Цзяхуа глянул на часы и ответил: — Ждите ещё пятнадцать минут. — И положил трубку. Он приказал подчинённым глаз не спускать с Ся Люи, а сам вышел из участка и пешком отправился в кафе «Таньдао» в двух улицах отсюда. Лу Гуанмин сидел с газетой, разгадывал кроссворд, на столе нарочно красовались две пустые чашки из-под чая. — Официант, ещё один чай, — он заметил вошедшего Се Цзяхуа и подозвал. — А вам что, господин Се? — Горячую воду. — Просто воду? — усмехнулся Лу Гуанмин. — Может, ещё что-нибудь закажете? — Говори по делу. Лу Гуанмин прищурился, пропустил все церемонии. Взял из портфеля папку, подвинул к Се Цзяхуа: — Список детективов, которые работали с Ся Люи и Толстой Семёркой. И кое-какие материалы по делу. Се Цзяхуа перелистал и закрыл папку: — Что именно ты хочешь узнать? — В прошлый раз мы говорили. О том человеке. Се Цзяхуа сидел недвижимо: — С чего ты взял, что я буду помогать тебе копать под собственного родственника? Лу Гуанмин улыбнулся: — А с того, что ты мне не врезал и всё же пришёл на молочный чай. Господин Се, ты ведь и сам его подозреваешь, правда? И начальство уже намекнуло не лезть в это дело и помалкивать. Се Цзяхуа помолчал, и ответил: — А меня ты не подозреваешь? Лу Гуанмин пожал плечами: — Нет. Официант принёс чай и воду. Лу Гуанмин откинулся на диван, прищурился, отхлебнул, причмокнул: — Я тебе верю. Мне кое-кто о тебе рассказывал. — Тан Цзяци, — назвал он имя, — следователь Антикоррупционной комиссии. Восемь лет назад погиб при исполнении. Он был моим предшественником… и двоюродным братом. По горячей воде, в чашке, которую держал Се Цзяхуа, незаметно пробежала лёгкая рябь. *** Восемь часов вечера. В ярко освещённом офисе ещё полконторы корпело над бумагами. Хэ Чусань был среди них, низко склонившись над стопкой документов. Поправив пару строк в компьютере, он рассеянно уставился на телефон, лежащий на столе. Два дня он почти ничего не ел. Но пусто было не в желудке. Пустота зияла в груди. Он взял телефон, набрал несколько цифр, остановился и снова положил трубку. Посидел, глядя в одну точку, заставил себя вернуться к экрану, уже потянулся к клавиатуре, и тут мобильный зазвонил и завибрировал. Он схватил его в ту же секунду. — Да? — Сяо Сань? — послышался голос Цуй Дундун. — Он вернулся, сидит дома. Загляни через пару часов, тут ещё кое-кто будет. Хэ Чусань положил трубку, на секунду остолбенел, а потом сорвался с места, схватил портфель и бросился к выходу. — Рики, выруби за меня компьютер! — А-Сэм*1, ты куда, на свою свадьбу? — крикнул кто-то из коллег ему вслед. Он летел в свою съёмную квартиру на всех парах. Дверь после полицейского налёта так и не починили. Достаточно было толкнуть плечом, и она откроется. Но место глухое, воры сюда не сунутся. Он сварил кашу с мясом, залил в термос и помчался в Цзюлун. Почти час проторчал у дома Ся Люи, пока не увидел, как вышли Сяо Ма с несколькими мелкими боссами, расселись по машинам и разъехались. Только тогда он прижал к себе термос и ринулся внутрь. Охрана у входа его знала, пропустила без лишних слов. Хэ Чусань ворвался в гостиную. Ся Люи, закутанный в тонкое одеяло, сидел на диване и вполголоса разговаривал с Цуй Дундун. Хэ Чусань влетел, запыхавшийся, взъерошенный. Ся Люи обернулся, увидел его. И удивился. Он впился взглядом в Цуй Дундун. Та пожала плечами и сказала: — Чего уставился? Первое, что ты спросил, когда вышел: «Как он там?». Жив-здоров, руки-ноги на месте. Я его и позвала. Любуйся. У Ся Люи слова застряли в горле. Он перевёл взгляд на Хэ Чусаня, а у того от слов Цуй Дундун кровь прилила к лицу. Хэ Чусань, пунцовый, сделал шаг вперёд: — Люи-гэ… — А ну стой! — рявкнул Ся Люи. — На колени! Босс ещё не остыл, потом разберусь с тобой! Хэ Чусань остолбенел, опустил взгляд, обнял термос, и послушно согнул колени. Но Ся Люи вдруг вспомнил про его раны и заорал снова: — Стоять! К двери отошёл! Смотреть на тебя тошно! Хэ Чусань выпрямился, отступил к двери, прижался к стене и замер. Ся Люи с Цуй Дундун продолжили тайную беседу. Когда она собралась уходить, то, проходя мимо Хэ Чусаня, многозначительно похлопала его по плечу: — Теперь твоя очередь, Сяо Сань. — Ты ещё с ним церемонишься! — крикнул ей вслед Ся Люи. — Забери его и валите оба! Цуй Дундун подмигнула Хэ Чусаню, приложила палец к губам — «тихо» — и махнула в сторону гостиной. Тот, словно мышь, скользнул вдоль стены внутрь. Подошёл к дивану, поставил термос на столик и как ни в чём не бывало поинтересовался: — Брат Люи, ты поел хоть что-то? Два дня без сна и отдыха. Духом Ся Люи держался, но тело уже сдавало. Он сидел, кутаясь в одеяло, сверлил Хэ Чусаня взглядом. Последних сил на то, чтобы его поколотить, у него не было, так что он только хмыкнул, отвернулся к телевизору, нашарил пульт и включил. Хэ Чусань, который уже знал здесь каждый угол, прошёл на кухню, достал миску и ложку, вернулся, налил кашу: — Поешь хоть немного. Ся Люи не удостоил его взглядом. Хэ Чусань поставил миску обратно и тихо, стараясь не шуметь, присел рядом. У Ся Люи дернулась жилка на лбу, но он продолжал смотреть в экран телевизора. Хэ Чусань смотрел на его профиль: щетина на подбородке, красные прожилки в глазах. Он, офисный работник, в крепости Цзюлуна с детства наслушался рассказов о пытках. Он не знал, на что способен Ся Люи, не знал этой поговорки про «небо прикрыть одной рукой», и за эти два дня навоображал себе страданий, одно другого страшнее. Он смотрел на этого бандита, из-за которого сам места себе не находил, и в груди его теснились страх пережитого, облегчение, и острая, ноющая жалость. Он тихо вздохнул, наклонился и сквозь тонкое одеяло обнял Ся Люи. Хэ Чусань почувствовал, как Ся Люи мгновенно окаменел, и ощутил исходящую от него убийственную ауру. Однако, не боясь смерти, он опустил голову, уткнулся лицом в его плечо и сжал руки ещё крепче. — Люи-гэ, главное, что ты вернулся. Я очень волновался за тебя. Ся Люи смотрел в телевизор, но ничего не видел. Яркие краски на экране расплывались в одно пятно. Сердце разъедала ноющая боль. Он не понимал, с чем борется и что пытается перетерпеть. Не понимал, откуда это самоистязание и чувство вины. Нет, он знал. Прекрасно знал. В его сердце всё ещё жила часть, отданная другому. Кровавая, рваная рана, которую оставило сердце, разорванное на куски. Он всегда боялся смотреть ей в лицо. В душе зияла чудовищная, кровоточащая пустота, которую он так и не сумел заполнить. Он боялся забыть. Ненавидел то, как изменился сам, как предал. У него не было права. Он не смел, не мог, не должен был начинать новые отношения. И уж точно не с этим мальцом. На нём лежало слишком тяжёлое прошлое, а впереди было слишком беспросветное будущее. Он не видел для них выхода. Но объятия Хэ Чусаня были такими тёплыми. Этот взгляд, впитывающий каждую его чёрточку. Тёплое дыхание, полные заботы слова. Смелые, решительные руки сжимали так, будто не собирались отпускать. Всё это было слишком тёплым, а у него уже не осталось сил, чтобы оттолкнуть. Он не мог отрицать, что балует этого парнишку. Что тот ему небезразличен. Внешне честный, а на деле полный хитростей вонючий щенок, упрямый, жёсткий, умный и наглый ублюдок… Он не мог отрицать, что за эти полгода, когда он нарочно держал дистанцию, в душе всё равно накапливалась тоска. В той допросной, за сорок восемь часов, его преследовал не страх как выйти, как ответить Се Цзяхуа и что делать дальше. Его преследовал взгляд Хэ Чусаня в минуту расставания: обида, злость, тревога и нежелание отпускать. То «Люи-гэ», которое тот выкрикнул тогда, заставило его сердце сжаться. Ся Люи сидел, оцепенев, глядя на миску с кашей на столике. Тёплый пар поднимался над ней, таял, растворялся в воздухе… Наконец он закрыл глаза, словно сдаваясь чему-то. Тяжело, с болью выдохнул. А потом снова их открыл. — Как там твои колени? — спросил он хрипло. Руки Хэ Чусаня чуть дрогнули. Он потёрся головой о его плечо: — Нормально. — Покажи. Хэ Чусань разжал руки, опустил голову, наклонился и закатал штанины. Ниже колен тянулись запёкшиеся, уже подсохшие тонкие полосы. Длинные, но неглубокие, мышцы и кости не задеты. Ся Люи выглянул из-под одеяла, осмотрел внимательно, потом протянул руку и нажал на коленную чашечку. Хэ Чусань зашипел, скривился, но стерпел. — Больно? — Ага. — Так тебе и надо, — тихо, почти себе под нос, произнёс Ся Люи. — Ещё раз такое выкинешь, переломаю тебе обе ноги. Хэ Чусань послушно замотал головой, изображая образцовое раскаяние: — Больше не буду, Люи-гэ. — В следующий раз перед поцелуем предупрежу, — добавил он с на редкость серьёзным видом. — Вот так. Он наклонился и снова припал губами к губам Ся Люи. — … Удивительно, но его не оттолкнули. Тот, кого целовали, закрыл глаза. В который уже раз потакая этой наглости. Спустя долгое время из-под одеяла вынырнули руки, обвили его плечи и спину, пальцы мягко запутались в волосах. В этом томном, нежном прикосновении губ и языков Хэ Чусань вдруг вспомнил тот ночной разговор два года назад на тёмной крыше. Он спрашивал Ся Люи, почему не признать эти чувства, почему боится взглянуть им в лицо? Не понимал, почему двое, которые любят, должны избегать друг друга, тосковать и с каждым днём отдаляться всё больше? Ся Люи тогда потрепал его по голове и сказал: — Ты не понимаешь. Слишком многое от нас не зависит. Теперь он понял, что означало это «от нас не зависит». Потому что любовь тоже не в нашей власти. *** Ся Люи вышел из полицейского участка целый и невредимый. Спустя несколько дней он созвал всех крупных боссов криминального мира на большой совет. На совете он выставил одного из приближённых Толстой Семёрки, а также привёл его эффектную подружку Лай Саньмэй. Та, едва взглянув на фотографии танцовщицы, которую Толстая Семёрка содержал на стороне, а особенно на огромный бриллиант у той на пальце, тут же переметнулась и призналась: Толстая Семёрка с самого начала замышлял недоброе. Более того, она выдала запись сделки между Толстой Семёркой и управляющим семьи Хуа. Ту самую, которой Толстая Семёрка шантажировал управляющего. Подручный Толстой Семёрки тоже вынужден был кивнуть и подтвердить весь план. Те из клана Хэ, кто поначалу громче всех требовал справедливости, теперь притихли, сказать им было нечего. Ся Люи закономерно забрал себе причал Толстой Семёрки, а также поглотил территорию банды Шацзябан, которую некогда отжал у босса Ша сам Толстая Семёрка, объявив это компенсацией за свои убытки. А Хэишэ — тоже из клана Хэ — присоединило к себе теперь обезглавленный Хэшэнхуэй, взяв под контроль остатки владений Толстой Семёрки. На прощание глава Хэишэ, Цяо-гэ, многозначительно улыбнулся Ся Люи. Тот насторожился, но волноваться не стал. Сяоцитан давно уже не была мелкой шайкой из крепости Цзюлуна. Под началом Ся Люи всего за два с небольшим года он разросся до половины Цзюлуна. Сотни братьев, десятки заведений: ночные клубы, дискотеки, рестораны, бильярдные, катки, игорные дома, бордели. После падения босса Ша и Толстой Семёрки Сяоцитан остался одним из немногих поставщиков «белого порошка» в Цзюлуне. Все развлекательные заведения тянулись к нему за товаром, он диктовал цены, сидел на месте, и наглел. Хэишэ, хоть и старая банда с глубокими корнями, но чтобы проглотить Ся Люи, им пришлось бы хорошенько подумать о своих зубах. Тем более что основные силы у них на острове, за проливом. Даже чтобы приехать в Цзюлун на разборки, им пришлось бы мучиться с пробками в туннеле под гаванью в час пик. Слишком далеко, не дотянуться. После этой истории Ся Люи под видом чистки от предателей и реорганизации убрал «белые веера» и «соломенные сандалии», которых подсунули старейшины. Оставил только «красный шест» — «Большую голову со шрамом», которого рекомендовал Гэ-лао: с ним просто было удобно работать. Шрам от слёз благодарности чуть печень на землю не вывалил. Гэ-лао, впервые за долгое время получив уважение, на время перестал придираться. Другие старейшины, хоть и ворчали, ничего поделать не могли. Ся Люи убрал внешние преграды, внутри прочистил ряды. Подчинённые были свои — умные, понятливые, где надо ударить или убить, никогда не заставляли его лишний раз напрягаться. Он сэкономил время и силы, целиком уйдя в игру в кошки-мышки с господином Се. Они обменялись ударами несколько раз, но никто так и не получил решающего преимущества. После того как Хэ Чусань в тот день поцеловал его во второй раз, он осмелел и попытался пойти дальше, но получил пощёчину и был отогнан. Ушёл обиженный, но на следующий день взял отгул и примчался обратно, виляя хвостом: приготовил три раза еду, целый день смотрел с ним кино. На третий день его срочно вызвали на работу, и он пропал на целый месяц в аврале, не показываясь на глаза. Зато целыми днями долбил по телефону: «Люи-гэ, я по тебе соскучился». «Люи-гэ, ты сегодня зубы чистил?» — Дерьмо! Катись! — выругался Ся Люи. Хэ Чусань тихо посмеялся в трубке: — Похоже, ты тоже по мне скучаешь. — ... — Ся Люи. Ся Люи каждый день швырял мобильный, дважды изодрал кровать, за месяц сломал три зубные щётки, — и, злой и надутый, тайком смотался к стоматологу на отбеливание. Хэ Чусань почти две недели ютился в разгромленной квартире, наконец выкроил время прибраться, сменить замки, всё вычистить, а потом полез под диван за тем, что спрятал в день ареста Ся Люи. Вытащил только разбитую надвое камеру босса Ся. Фотографий и плёнки как не бывало. На душе заскребли кошки. Он перерыл всё, но не нашёл. Пришлось решить, что их утащили крысы, и утешить себя: в любом случае человек теперь его, можно тайком снимать сколько угодно, только придётся купить пару наколенников для защиты. *** В эти выходные солнце светило тепло, и, пользуясь последними погожими деньками поздней осени, Ся Люи сам сел за руль, приехал к офису Хэ Чусаня, захватил «элитного» Хэ, с переработки, и увёз на пляж шашлыки жарить. Охрана грубо и нагло очистила целый участок пляжа. Сяо Ма и Шрам развели костёр, поставили мангал. Цуй Дундун и её круглолицая певичка разлеглись в шезлонгах и просто наблюдали за суетой. — Босс, куриные крылья в центре переверни, горят уже! Ты вообще жарить умеешь? — Цуй Дундун потягивала лимонад, да командовала направо и налево. — Ещё раз пикнешь, сама встанешь к мангалу! — рявкнул Ся Люи, уже закопчённый до неузнаваемости. — Хэ А-Сань, где масло?! Хэ Чусань сидел на корточках у его ног, листал какую-то книгу. Выпрямился, подал бутылку с маслом, стоявшую у мангала, и снова молча присел. Ся Люи пнул его ногой: — Мы отдыхать приехали, а ты читаешь сидишь! Ещё раз глянешь, и я в костёр отправлю! — У меня через месяц экзамен по специальности, — спокойно ответил Хэ Чусань. — Дочитаю страницу и подойду. Ся Люи схватил книгу щипцами и поднёс к огню. Хэ Чусань тут же вскочил и выхватил её: — Ладно, ладно, иду, иду. — Сволочь наглая, без взбучки никак! Крылья мне переверни! — Да, да, сейчас. Сяо Ма сидел за столиком неподалёку, нанизывал сосиски, и шепнул «Большой голове со шрамом», который как раз потрошил рыбу: — Слушай, этот Хэ, по-моему, совсем с катушек съехал. Ты глянь, как он на босса лыбится, морда дурацкая! Чёрт, ну ты посмотри, что он там вытворяет?! Хэ Чусань в этот момент осторожно оттягивал веко Ся Люи, сдувая с уголка глаза угольную пыль. И тут услышал за спиной вопль Сяо Ма: — Эй, Хэ! Иди сюда, сосиски нанизывай! Хэ Чусань и рта не успел раскрыть, как Ся Люи, даже глаз не открывая, заорал: — Я ещё не накомандовался! Ты куда лезешь?! — Босс, я это… — Сяо Ма замялся, заулыбался. — Подумал, он без дела трётся. — Катись отсюда! Живо сосиски насаживай и тащи сюда! — Есть! Сяо Ма поник, скрипнул зубами и пробормотал себе под нос: — Чёрт, когда-нибудь я его прирежу за спиной у босса. Шрам молча чистил чешую, не решаясь влезать. Босс Ся разбрызгивал масло так, что за пару движений чуть не спалил на себе одежду. Хэ Чусань поспешно оттеснил его в сторону, велел смотреть и учиться, сам закатал рукава и встал к мангалу. Продолжал болтать с ним, пока мазал: — Люи-гэ, ты сильно занят в последнее время? — Какое там, «элитный» Хэ! Месяц пропадал, и я ещё должен за тобой приезжать? Хэ Чусань тихо засмеялся: — Извини, в компании дел море. Ся Люи фыркнул: — Ты там уже гендиректор, что ли, «элитный» Хэ? Хэ Чусань честно и простодушно улыбнулся: — Нет. Но работы правда много. Я уже думал всё бросить… Может, к тебе в компанию перейду? Только чтобы два месяца отпуска в год давали. Рука Ся Люи, тянувшаяся за сигаретой, застыла. Два года назад он ещё изо всех сил хотел завербовать этого отличника-финансиста к себе в подчинённые отмывать деньги, вести счета, использовать по полной. Но теперь, услышав эту полуправдивую шутку, он заколебался. Он зажал сигарету в зубах, повернул голову, прикурил: — Раньше ты даже на бухгалтерскую книгу боялся взглянуть, думал, ослепнешь. А теперь сам напрашиваешься? Да я на тебя смотреть не хочу. Катись! Хэ Чусань «подкатился» на шаг ближе, прилип, зашептал вкрадчиво: —Люи-гэ… Ся Люи раздражённо отпихнул его локтем, уходя от разговора: — Работа не нравится? А по мне, так ты в ней как рыба в воде. — Я подумал, — сказал Хэ Чусань. — Слишком много работать, вредно. Если так дальше пойдёт, у меня времени не останется даже отца проведать. Ся Люи опять фыркнул. — И на тебя времени тоже не останется. — ... Босса Ся уже передёрнуло от этой сентиментальности, но он не успел разразиться гневом, как Цуй Дундун рядом зажала уши и вскочила: — Ужас! Если дальше будем слушать, нас всех прикончат на месте! Сяо Ло, пошли, пошли, прогуляемся вон туда. — Нахрен прогулки! А ну иди сюда, масло наноси! А ты, Хэ А-Сань, катись сосиски насаживать! Сноски: *1. В офисной среде сотрудники часто используют английские имена. В особенности если компании международные. «Сэм» — рабочее имя Хэ Чусаня, а приставка «а-» в китайском языке смягчает обращение, делает его неформальным. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum