День защиты

Глава Сорок Четвёртая Вот только закончит это последнее дело. В благоприятный день Хэ Чусань совершил обряд: преклонил колени, вознёс благовония, выпил куриной крови и вступил в Сяоцитан, став учеником замглавы Цуй Дундун. За талант в инвестициях и финансовом планировании его назначили «инвестиционным консультантом» при Сяоцитан. Он давал советы и самой компании, и в частном порядке помогал братьям и сёстрам с их деньгами. В Сяоцитан вошла в моду финансовая грамотность. Бандиты, раньше жившие одним днём и сорившие деньгами без счёта, начали копить по три-пять тысяч и, накопив приличную сумму, бежали к консультанту Хэ, чтобы «малые деньги родили большие». У консультанта Хэ не было ни одного бойца в подчинении, он не участвовал в драках, налётах или поджогах, не пролил ни капли чужой крови и слёз, но быстро завоевал сердца многих и стал всеобщим любимцем, новой звездой. Слухи о нём дошли до других банд, и братья дали ему прозвище — «Мальчик-талисман, приносящий богатство». К счастью, его отец не имел возможности услышать эти бандитские байки, а иначе, чего доброго, схватил бы метёлку и отходил бы сына так, что тот стал бы «мальчишкой с перебитыми ногами». В тюрьме босс Ся, как и отец Хэ, знать не знал ни о каких бандитских слухах и влачил своё обычное существование: каждый день ел и пил, играл в тюремные игры за лидерство, собирал вокруг себя подчинённых. Однако того новичка Цинь Хао, которого он спас в тот день, он не заставлял кланяться ему как боссу. Он спас Цинь Хао просто по наитию. Приметил, что парень бойкий, с гонором, и жалко, если его растопчут такие, как Да Ман. Хотя он красиво назвал это «приметил» Цинь Хао, на самом деле лицо Цинь Хао, так похожее на Зелёного Дракона, постоянно напоминало ему о прошлом, а отстранённый, холодный характер Цинь Хао был полной противоположностью Зелёному Дракону. Эта фальшивая копия торчала перед глазами будто заноза в боку, и ему от этого было совсем не по себе. Хорошо ещё, что Цинь Хао сам не лез в душу. Даже после спасения он по-прежнему держался особняком и на глаза не попадался, так что Ся Люи мог его не видеть. Так они и жили, почти не пересекаясь, целых полмесяца. А тут подоспел праздник Середины осени. В тюрьме заключённым дали выходной: работать не надо, каждому выдали по два лунных пирожка, а на обед добавили куриную ножку. В столовой все радовались и веселились. Пришёл начальник тюрьмы поздравить заключённых с праздником и заодно упомянул, что сегодня у него день рождения. Заключённые хором спели ему песню в честь дня рождения и проводили. Едва начальник ушёл, как в столовой начался сущий хаос и веселье. Несколько парней из Чаочжоу*1 вскочили на столы и затянули «Любовь глубокой осенью»*2. — Если судьбе угодно, чтобы мы расстались, не надо меня удерживать понапрасну. Если любовь наша вечна и бессмертна, как же может случиться разлука… Люди из Хэшэнхуэй внизу отбивали такт по столам и подхватили: — Не боюсь, что ветер развеет любовь! На тысячи ли вокруг одна любовь! Сойтись или разойтись небом суждено, не вини небо, не вини судьбу! Пусть горы и реки будут свидетелями! — Две руки, что вместе и в радости, и в печали, всё делят пополам, не моё и не твоё! Ты ради меня, я ради тебя, вместе и в горе, и в беде, я крепко держу твою руку! Мой друг! — грянули хором сяоцитанцы. В столовой мигом стало шумно и людно, песни лились одна за другой. Даже охранники поддались общему веселью и тихонько подпевали. Ся Люи в этой раскалённой, кипящей атмосфере отбивал ритм по тарелке для своих, но при этом не переставал оглядываться по сторонам. Он не терял бдительности. Понимал, чем шумнее, тем выше риск, что кто-то воспользуется суматохой и устроит пакость. И точно! Он заметил в углу Цинь Хао с подносом еды, а за его спиной Да Мана с несколькими братьями из Шацзябан, которые подкрадывались. Ся Люи пнул под столом Большого Шрама и кивком велел ему присмотреть. Цинь Хао, привыкший всегда быть один и держать ухо востро, тоже ощущал опасность за версту. Едва Да Ман приблизился, он уже почуял неладное. Остановился, обернулся и ледяным взглядом уставился на него. — Тебя ведь А-Хао зовут? — усмехнулся Да Ман. — Слышал от друзей на воле, что ты в драке не щадишь себя. Цинь Хао промолчал. — Чего один сидишь? Ни слова, ни привета, никому не нравишься? Или Ся Шуандао трахнул тебя той ночью и бросил? Цинь Хао одним движением перевернул поднос! Да Ману в лицо полетела жирная еда вместе с рисом. Он в панике шарахнулся в сторону и разразился руганью: — Ёб твою мать! — Это твою мать твой отец трахал! — Шрам с двумя своими врезался в толпу. — Это наш человек из Сяоцитан! Босс Ша вас правилам не учил?! — О, старый ботинок, который босс Ся износил и выкинул, и то другим трогать нельзя? Шрам был вторым «Красным шестом» в Сяоцитан. В отличие от первого, Сяо Ма, он не умел переругиваться, а предпочитал драться. Не тратя слов, он закатал рукава и врезал Да Ману кулаком в лицо! Да Ман отшатнулся на несколько шагов, сплюнул кровь, взревел и бросился вперёд, но занесённый кулак так и застыл в воздухе. Откуда ни возьмись появился Ся Люи и одной рукой перехватил его запястье. Сжал так, что хрустнули кости. Да Ман взвыл от боли, а Ся Люи нажал вниз, заставляя его согнуться чуть ли не креветкой. — Пусти! Пусти! А-а-а-а-а! — Хромой Ша! — Ся Люи повернулся к сидевшему неподалёку боссу Ша. — Твои люди, а ты за ними не следишь? Хромой Ша нахмурился. Ему самому было неловко. Крикнул Да Ману: — Хватит! Живо ко мне! Буря улеглась так же быстро, как и началась. Ся Люи развернулся и пошёл обратно к столу, бросив на ходу: — Приведи его. Пусть с нами сядет. — Не нужна мне твоя помощь, — сказал Цинь Хао ему в спину. Ся Люи остановился. — Я тебе никто. Не нужна мне твоя помощь, — повторил Цинь Хао. Внезапно, у того перед глазами мелькнуло. Не успел он договорить, а Ся Люи уже вцепился ему в волосы и с силой прижал головой к столу! Наклонившись к самому уху, злобно прошипел: — Ты, сука, думаешь, я хочу тебе помогать?! Я тебя на глазах у всех спас, и с тех пор ты человек Сяоцитан. Думаешь, Да Ману действительно до тебя есть дело? Он мне лицо растоптал! С сегодняшнего дня будешь ходить за мной и не смей, блять, проблем создавать. А ещё раз будешь таким неблагодарным, и не видать тебе завтрашнего солнца! Со всей силы стукнул головой Цинь Хао о стол и кивнул Шраму: — Веди. — Есть! Ся Люи велел поставить койку Цинь Хао рядом со своей. Он понял, что этот парень не только не умеет уступать, но и совершенно не разбирается в людях. Такой человек даже в углу спокойно не усидит и вечно влипнет в неприятности. Оставить его одного, и трёх дней не пройдёт, как он пропадёт. *** Тюремные ночи самые долгие и тягостные. Ся Люи слышал, как на соседней койке ворочается Цинь Хао, и самому становилось не по себе. Фотография, которую он носил в бумажнике уже почти десять лет, — профиль курящего Зелёного Дракона, — снова и снова всплывала в голове. — Она моя сестра! Она любит тебя! — А ты? — Я… я твой подчинённый, твой ученик, который поклялся тебе в верности. Я признал тебя боссом и буду с тобой всю жизнь. — Он меня редко обнимает. А когда обнимает, я смотрю на него, очень внимательно смотрю, и вижу: он думает о ком-то другом! У него лицо такое, будто он не со мной! Получается, он может обнять меня, только если думает о другой! Скажи мне, кто эта стерва? Эта коварная особа? Что в ней такого, чего нет во мне? За что мне это? — Ей не нужны эти вещи! Ты и сам прекрасно знаешь! Неужели нельзя быть с ней искренним? — Не могу. — Сяо Лю, это я виноват. Не кори себя. — Сяо Лю… Ся Люи издал сдавленный, полный ярости звук. Он изо всех сил сжал нефритового Будду на груди, вдавливая его в кожу, пытаясь заглушить внезапно вспыхнувшую острую боль в груди. Изо всех сил он заставлял себя думать о Хэ Чусане: о том, как тот бесстыдно обнимал его за талию и канючил, как сюсюкался, прижимая его руку к своей щеке, о той застенчивой и полной надежды улыбке, когда он пододвинул маленькую коробочку с нефритовым Буддой. Этой улыбкой он изо всех сил заслонял всю кровавую грязь, все порывы насилия и убийства, копившиеся в душе. — Люи-гэ. Когда выйдешь, завязывай со всем этим и начинай новую жизнь. Я не хочу больше так мучиться, не видя тебя. Ся Люи глубоко вдохнул спёртый воздух и медленно, тяжело выдохнул. Он завяжет с прошлым. Вот только закончит это последнее дело. *** Шрам спал на нижней койке поодаль от Ся Люи, раскинувшись звездой, храпя на всю камеру. Его толстые руки-ноги свисали с кровати. Вдруг кто-то легонько пнул его ногой и он проснулся. Хотел спросить кто, но Ся Люи зажал ему рот. — Это я, — шёпотом сказал Ся Люи. И несколько раз похлопал по верхней койке. Тот из сяоцитанцев, кто спал наверху, сам сполз вниз и забился спать к остальным братьям. — Босс? Что случилось? Ся Люи спросил шёпотом, чтобы никто, кроме них, не услышал: — Как подготовка? — Всё готово. Кроме охранника Сина, мы подкупили одного из подчинённых Ся Пи. Охранник Син в ближайшие дни найдёт предлог перевести остальных из Хэшэнхуэй в другие камеры, оставит только Ся Пи и того подкупленного. Вечером подкупленный заманит Ся Пи в душ. Нож я заранее спрячу за трубой с горячей водой. — Я зайду. А вы с людьми стойте у двери. — Понял. Ся Люи, всё ещё в мыслях, вернулся на свою койку. Цинь Хао не спал. Тихо лежал в темноте и следил за его передвижениями. Ся Люи заметил его взгляд и резко обернулся, уставившись на него. Цинь Хао тут же зажмурился и отвернулся. Чёрт, — мысленно выругался Ся Люи. При виде этого парнишки у него внутри всё сжималось, так и хотелось взять нож и соскоблить с него это лицо. *** На следующий день выходного не было. Заключённых, как обычно, погрузили в грузовики и отвезли на работы в ближайший карьер. Стоял «осенний тигр»*3 — в полдень солнце пекло немилосердно, обжигая кожу, морской ветер дул так, будто хотел содрать с лица обгоревшую плоть. Работавшие заключённые то и дело останавливались вытирать пот, снимали промокшие насквозь майки, выкручивали их и нахлобучивали на голову. Некоторые от жары снимали даже трусы, но через мгновение солнце принималось жечь яйца, и они в панике натягивали их обратно. Как тюремный босс, Ся Люи, конечно, ленился сколько мог, сваливая работу на подчинённых. Он нацепил большую соломенную шляпу, присел на корточки в мёртвой зоне, невидимой для охранников, и курил. На его голой спине тянулись густые старые шрамы, на жаре они стали насыщенного чёрно-красного цвета, казалось, вот-вот загорятся. Вдалеке вдруг раздался громкий спор, и всё больше людей начало стекаться в ту сторону. Ся Люи раздражённо затушил недокуренную сигарету и встал. По привычке хотел её выбросить, но вспомнил, что в тюрьме надо экономить, погасил и сунул окурок в карман. — Что там? — спросил он, схватив одного из своих, вытягивавшего шею в ту сторону. — Кажется, брат Большой Шрам с кем-то сцепился. Шрам в этой ссоре пострадал совершенно напрасно. Он был не из тех, кто лезет в драку без причины. Он спокойно работал, как вдруг его схватили люди из Шацзябан и принялись обвинять, будто он специально опрокинул только что наполненную ими корзину с камнями. Шрам, само собой, не собирался признавать вину, они начали препираться, и в конце концов схватились друг с другом. Да Ман из Шацзябан, работавший неподалёку, прибежал на шум и, увидев Шрама, взбесился. Новая обида наложилась на старую. Он размахнулся и ударил, и они сцепились в жестокой схватке! Когда Ся Люи подоспел, люди Сяоцитан и Шацзябан уже почти все были втянуты в драку, бились вперемешку, не разобрать было, кто свой, кто чужой. Вдалеке тюремщики отчаянно свистели, на бегу доставая электрошокеры. — Всем стоять! — крикнул Ся Люи. Увидев, что босс Ша тоже ковыляет к ним, добавил: — Хромой Ша! Прикажи своим остановиться! Если не прекратите, всех в карцер посадят! Два босса пользовались среди своих огромным авторитетом. После их окриков обе стороны, хоть и с неохотой, прекратили драку. Шрам стоял в центре, тяжело дыша. Ся Люи нахмурился и хотел было его отчитать, но вдруг лицо Шрама застыло, он схватился за живот и упал на землю! Окружающие инстинктивно отшатнулись. Шрам повалился на бок, и из-под его пальцев хлынула кровь! Да Ман стоял рядом, шокированный, в руке у него была заточенная ручка от зубной щётки, с которой всё ещё капала кровь. Лицо Ся Люи мгновенно похолодело. В нём вскипела убийственная ярость. Он рванулся вперёд и схватил Да Мана за горло. Всё еще шокированный Да Ман даже не пытался сопротивляться, его шея мгновенно оказалась в железной хватке, он захрипел, пытаясь вырваться. — Нет… кх… не… кх… я… — Ся Шуандао! Отпусти! Давай поговорим! — Хромой Ша бросился разнимать, но Ся Люи одним пинком отшвырнул его в сторону. Люди Сяоцитан, объятые праведным гневом, ринулись в атаку, и обе стороны снова сцепились в жестокой драке! Охранники с криками ворвались в толпу и первым делом разом ткнули электрошокерами в Ся Люи! Судорожно дёргаясь, он упал на землю, лицом к лицу с Большим Шрамом, который тоже корчился в луже крови. Шрам, зажимая окровавленный живот прохрипел: — Босс… хватит… босс… Ся Люи сквозь зубы издал сдавленный рык, попытался подняться, но удар дубинкой по голове окончательно вырубил его. *** Очнулся он уже в карцере. Карцер находился под землёй, и там царил полный контраст с палящим солнцем снаружи — пробирающий до костей холод. Ся Люи был только в штанах, его трясло, но постепенно он пришёл в себя. Голова раскалывалась, бровь рассечена, один глаз заплыл так, что не открывался. Он с трудом поднялся с пола, шатаясь, подошёл к решётке и схватился за прутья. — Очнулся? — спросил охранник в коридоре. — Где мой брат? — Тот, которого пырнули? В больницу отправили, живой пока. — А Да Ман? — Тоже заперт, — ответил охранник. — Говорит, это не он пырнул, щётку ему в суматохе подсунули. Ся Люи нахмурился, но от этого движения дёрнулась рана на брови, и он тихо зашипел. Охранник бросил ему сигарету, посоветовав: — Забудь ты о Да Мане. Тебе сколько осталось? Несколько месяцев? Убьёшь Да Мана, да так и останешься здесь на всю жизнь. — Он моего брата ранил, — мрачно процедил Ся Люи. — Вы, бандиты, правда думаете, что вы такие верные и благородные? — Охранник усмехнулся, бросил ему спички. — Покури, остынь, босс Ся. Тебе ещё два дня в карцере сидеть. Ся Люи просидел в карцере целых три дня. Вышел оттуда, как и все, кто там побывал: заросший щетиной, измождённый, с мутью в глазах. Вышедший вместе с ним босс Ша шёл, заметно припадая на ногу, через каждые несколько шагов останавливался перевести дух. В сыром карцере его старая травма дала о себе знать, нога снова разболелась. Он, стиснув зубы, прибавил шагу, чтобы догнать Ся Люи, и, поравнявшись, тихо сказал: — Ся Шуандао, та щётка и правда была Да Мана, но он никак не мог принести её в карьер, чтобы кого-то пырнуть. Да Ман, хоть и горячий, без моего приказа не посмел бы убивать твоих людей. Ся Люи усмехнулся: — Босс Ша хочет сказать, что Да Ман всё-таки получил твой приказ? — Хочешь верь, хочешь нет, но я никого ни на что не подбивал. Обычные стычки дело одно, а если человека убьют, какая мне от этого выгода? — Босс Ша, заткнись. Да Мана тебе не спасти. Если выяснится, что это ты подбил, то и свою шкуру не спасёшь. Хромой Ша, полный тревоги и злости, выругался себе под нос: — Ся Люи, если мы сцепимся, кому от этого польза? Почему ты головой не думаешь? Ты сейчас гораздо слабее, чем Хао Чэнцин в своё время… Не успел он договорить, как Ся Люи схватил его за горло и прижал к стене: — Заткнись, сука! Ты смеешь произносить его имя?! Двое охранников с дубинками подбежали и силой их растащили: — Ся Люи! Угомонись! Только вышел, и опять хочешь обратно?! Ся Люи с ненавистью оттолкнул Хромого Ша. Охранники, взяв по одному, оттащили их в камеры и у входа сильно толкнули: — Если вы двое ещё раз устроите драку, обоих отправят на десять суток в карцер! Понятно?! — … — Я спрашиваю, понятно?! — Понятно, господин охранник, — подавленно ответили два босса, которые на воле вершили судьбы по своему усмотрению. Охранники сняли с них наручники: — Пошли вон! Берите мыло и в душ! Чёрт, от вас так разит! Через полчаса отбой, пошевеливайтесь! Хромой Ша, пыхтя от злости, схватил полотенце и таз и направился прямиком в душевую. Нога совсем онемела, её срочно нужно было отогреть горячей водой. Ся Люи же шёл медленно, осторожно, всё оглядываясь по сторонам, и заметил, что в камере нет никого из Сяоцитан и Шацзябан. — Господин охранник? — подошёл он к двери, позвал дежурного охранника. — А где остальные, которые в тот день дрались? Все ещё в карцере? Незнакомый охранник усмехнулся: — Перевели в другие камеры. А вы что, думали, их оставят, чтобы вы дальше дрались? Ся Люи подозрительно посмотрел на него. Этого лица он точно никогда раньше не видел. — А где охранник Син? В душевой? Тот снова усмехнулся: — Охранник Син уже как два дня на больничном. — Он помахал через решётку электрошокером, нетерпеливо подгоняя: — Меньше болтай! Быстро в душ! Если будешь тянуть, хуже будет. Под его пристальным взглядом Ся Люи направился в душевую. Она находилась вне камерного блока, соединённая с ним длинным коридором. Из-за дальности всё, что в ней происходило, в камерах было почти не слышно, поэтому у двери постоянно стоял отдельный охранник. В свой первый вечер здесь, именно в этой душевой на него напали люди Пао Цзая. Шрам заранее подкупил тогдашнего дежурного охранника Сина, и тот под каким-то предлогом ушёл, так что вся драка прошла незамеченной для тюремного начальства. А теперь у двери стоял ещё один охранник и тоже совершенно незнакомый. Ся Люи осторожно заглянул внутрь. Хромой Ша стоял голый, спиной к нему, у дальней трубы, окутанный паром. В душевой, кроме него, никого не было. Один Хромой Ша опасности не представлял, к тому же у двери стоял охранник. Ся Люи, хотя в душу и закралось подозрение, всё же вошёл. Оглянувшись, он посмотрел на незнакомого охранника: лицо у того было бесстрастное, он явно не горел желанием наблюдать за голыми мужиками в душе и отвёл взгляд. Ся Люи подошёл к трубе неподалёку от Хромого Ша и, поворачивая кран с горячей водой, воспользовался моментом, чтобы заговорить: — Снаружи что-то не так… — он не успел договорить и опешил, потрясённо уставившись на Хромого Ша. Тот, кто только что стоял к нему спиной, теперь оказался со связанными за трубой руками. Его связали полосками разорванной одежды. Ноги тоже были связаны, он не мог пошевелиться, а рот был заткнут его собственными трусами. Весь залитый горячей водой, жалкий, он таращил глаза и мычал в его сторону. И в ту же секунду, когда Ся Люи осознал, что что-то не так, его рука уже повернула кран. Пакет с морским песком, засунутый в трубу, с силой вырвался наружу под напором горячей воды! Облако мелкого песка обрушилось на Ся Люи, осыпав его с головы до ног! Перед глазами потемнело, глаза обожгло острой болью! Ся Люи, зажимая лицо, закричал и попятился назад, но в этой муке инстинктивно услышал свист сзади и рефлекторно замахнулся пластиковым тазом. «Треск»! Раздался глухой удар. Остриё пробило дно таза! Он яростно ударил ногой назад, и нападавший с воплем отлетел в сторону! В ушах послышались торопливые шаги со стороны входа. В душевую вбежало семь-восемь человек. Затем раздался торжествующий крик Ся Пи: — Открывайте все краны! Ся Люи, ты, ублюдок, хотел меня убить?! Ты отсюда живым не выйдешь! Под оглушительный рёв льющейся со всех сторон воды несколько здоровенных мужиков бросились на Ся Люи! Сноски: *1. Чаочжоу (潮州, Cháozhōu) — это город на востоке провинции Гуандун (Китай). *2. «Любовь глубокой осенью» (爱在深秋) — это популярная кантонская песня, которую исполняет Алан Там (Alan Tam) — живая легенда кантонской поп-музыки, актёр, продюсер, один из самых влиятельных артистов Гонконга 1980–90-х годов. Другое название песни «Осенняя любовь». *3. «Осенний тигр» — это образное название бабьего лета, только более влажного и знойного, чем европейское. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum