День защиты

Глава Сорок Шестая Потому что я невестка. Ся Люи, оказывая давление тем, что нужно передать деньги жене и детям Хромого Ша, заставил того забыть о разнице в возрасте, и они побратались. Ша-гэ к новоявленному младшему брату, который был моложе его на добрый десяток лет, в душе испытывал недовольство, поэтому то и дело искал повод выплеснуть злобу. Они лежали в одной палате и с утра до вечера препирались, вытаскивая на свет все старые счёты — кто кого подставил, кто у кого товар отжал — и заново их пересчитывали. А когда злость закипала до предела, отдёргивали ширму и начинали через проход молотить друг друга подушками. Каждый день, ровно на пять минут, когда Хэ Чусань в докторском халате пробирался в палату, босс Ша благоразумно замолкал. Он накрывался одеялом с головой, затыкал уши и мысленно твердил: «Господи Иисусе» — этот маленький кролик из семьи Ся Шуандао, стоило ему начать шептать нежности, становился таким приторным, что посторонним было просто стыдно. Как только Хэ Чусань, прошуршав одеждой, исчезал, два босса тут же возобновляли битву. После того как внесли огромный залог, разрешение на лечение вне тюрьмы наконец утвердили, и Ся Люи на вполне законных основаниях перевели в частную клинику. С боссом Ша они распрощались. Хэ Чусань надел золотые очки в тонкой оправе, строгий костюм с галстуком и, изображая родственника, приехал забирать босса. Он поддержал Ся Люи под руку, усадил в инвалидное кресло, отставил в сторону и пошёл собирать вещи. Босс Ша всегда старался не попадаться на глаза, когда приходил Хэ Чусань. Молодая парочка наслаждалась близостью всего пять минут в день, и если бы он посмел помешать, Ся Люи в отчаянии мог бы пырнуть его ножом. Но в этот раз он не выдержал и приоткрыл край ширмы, чтобы наконец разглядеть ту самую невестку из Сяоцитана. Хэ Чусань ещё во второй свой визит был предупреждён лёгким кашлем Ся Люи, что рядом лежит сокамерник, поэтому, увидев босса Ша, не испугался, а просто вежливо улыбнулся и продолжил аккуратно складывать старые вещи босса. Босс Ша с интересом оглядел Хэ Чусаня с ног до головы несколько раз. — Люи-гэ, у твоего брата всё это время на душе один вопрос. Я несколько дней ломал над ним голову, но так и не нашёл ответа. Теперь просто обязан спросить. Повязка с глаз Ся Люи уже была снята, зрение восстановилось. Он сидел в инвалидном кресле, обнимая термос, и с аппетитом уплетал десерт из кокосового молока со снежной лягушкой*1, который приготовил для него Хэ Чусань. Щёки надулись, он даже головы не поднял. — Ша-гэ, если есть что сказать, говори прямо. К чему эти «литературные выражения»? — Вы двое… — босс Ша снова перевёл взгляд на Хэ Чусаня, всё ещё не веря своим глазам: этот маленький кролик выглядел таким белым и кротким, явно образованный, с тонкими манерами, ну никак не походил на того, кто мог бы запереть босса и уложить его на лопатки. — Ты что, снизу? — Кхе-кхе! — босс поперхнулся десертом. Схватился за горло, уставился на него и закашлялся. Хэ Чусань поспешил к нему, похлопал по спине, обнял за плечи, успокаивая, и с достоинством пояснил Ша-гэ: — Ша-гэ, вы шутите. Конечно, это я ему «прислуживаю». Мне хоть десять смелостей дай, я не посмею ослушаться. Глаза босса Ша закатились, он спросил с подозрением: — Правда? А в первый раз ты говорил совсем другое. Хэ Чусань застенчиво улыбнулся и прильнул к боссу: — Это я сгоряча, увидел его раненого, сердце разрывалось. Когда вернёмся, ещё неизвестно, как босс меня накажет. Ша-гэ, будьте добры, замолвите за меня словечко, попросите его простить меня. Ся Люи кашлял так, что не мог вымолвить ни слова, лицо покраснело, он, не в силах больше слушать, резко шлёпнул его сзади, думая про себя: Актёр Хэ, ты достаточно наигрался? Хэ Чусань от шлепка споткнулся, схватился за задницу и с жалостливым видом посмотрел на босса Ша. Тот, с полуверой-полусомнением, проводил их взглядом. В двери вошёл дежурный полицейский, огляделся, ничего подозрительного не заметил, расписался в журнале и дал расписаться Ся Люи. — Ты… — полицейский с некоторым недоумением оглядел Хэ Чусаня, чувствуя, что тот кажется знакомым. — Ты его брат? — Я его двоюродный брат, — Хэ Чусань с полной невозмутимостью встретил взгляд полицейского. В эти дни, когда он приходил в образе врача, он всегда носил маску, так что его не должны были узнать. — Только ты один пришёл за ним? А машина для перевоза в другую больницу? — Остальные на парковке. Полицейский помедлил немного, но всё же пропустил. Когда они уходили, похлопал по спинке инвалидного кресла Ся Люи: — Снаружи веди себя прилично! Не возвращайся сюда снова! Ся Люи не обернулся, лениво поднял руку и показал знак ОК. Хэ Чусань толкал кресло, и они спокойно вошли в лифт. Как только двери лифта закрылись, Ся Люи внезапно снова шлёпнул Хэ Чусаня по заднице. — Ой! За что, Люи-гэ? — За твои дурацкие речи! Гадёныш! — лицо Ся Люи всё ещё не потеряло красноты. — Разве я не объяснил ему, что это я тот, кто снизу? — Хэ Чусань выглядел весьма обиженным. — Я имею в виду твои дурацкие речи в первый день, когда ты пришёл! — Ся Люи ещё больше разозлился от стыда, начал шарить вокруг, нащупал висящий на кресле термос и замахнулся. — Ой! Больно! Не бей, Люи-гэ! Десерт из снежной лягушки разольётся! Больно-а-а. *** Цуй Дундун и Сяо Ма с несколькими телохранителями, держа в руках букеты цветов, на парковке устроили торжественную встречу боссу и невестке. Увидев, что невестка идёт, прихрамывая, а на лице у неё подозрительные красные следы, все сразу догадались и отвернулись, тихо посмеиваясь: босс действительно нетерпелив. Цуй Дундун помогла санитару переместить Ся Люи в машину скорой помощи для перевода в частную клинику, заодно села рядом с боссом и тихо осудила: — Ты настоящий зверь! — Какой я зверь? — озадаченно переспросил Ся Люи. Цуй Дундун указала на противоположную сторону, где Хэ Чусань, морщась от боли, ощупывал сиденье, пробуя сесть: — Ты в палате его уже поимел? Это же больница, не мог бы ты сдержаться? Раны ещё не зажили, зачем так торопиться? Ся Люи разозлился и повысил голос: — Да никого я не поимел! — Не скрывайся! — Цуй Дундун осуждающе уставилась на него, бросила его и пошла заботиться о Хэ Чусане. — Сяо А-Сань, сначала не садись, сестра тебе подстелет одеялко. Ся Люи увидел, как Хэ Чусань действительно застенчиво и робко сел на одеяло, подстеленное Цуй Дундун, с видом, будто его как следует отымел босс, и его аж перекосило от злости. Он повернул голову и увидел Сяо Ма с выражением лица, полным негодования. Сяо Ма подвинулся ближе и тихо выругался: — Босс, этот парень слишком бесчувственный! Ты так тяжело ранен, а он ещё и соблазняет тебя, совсем ничего не понимает! Ся Люи шлёпнул его ладонью, отгоняя подальше: — Проваливай! *** Среди бела дня группа бандитов в палате частной клиники открывала шампанское и красное вино, устраивая грандиозное празднование. Цветы и фрукты устилали столы, стулья и больничную койку, на люстре под потолком висели ленты и воздушные шарики, а ещё большой баннер с надписью: «Добро пожаловать домой! Босс самый крутой!». — Тихо! Тихо! — Цуй Дундун встала на стол и крикнула. — Братья, сегодня мы празднуем два события! Первое — приветствуем босса, вернувшегося в целости и сохранности! Хотя он «упакован» как мумия, но по крайней мере живой, верно? Ха-ха-ха! — она смеялась и увернулась от подушки, которую Ся Люи швырнул в неё. — Босс, не торопись, дай мне договорить! Второе событие: в этом году мы пропустили праздник первого июня, так что теперь просто обязаны как следует отметить день рождения нашего босса! Несите торт! Сяо Ма с ещё одной группой людей, напевая на корявом английском «С днём рождения», вкатил огромный трёхъярусный торт, на вершине которого торчал маленький красный флажок. Сяо Ма снял его и громко прочитал: — Желаем боссу счастья, как Восточное море, долголетия, как Южные горы, быть вечно молодым, как в восемнадцать лет! — Пошло оно всё нахрен! — Ся Люи, сидящий на койке, рассмеялся и швырнул в него ещё одну подушку. — У босса подушки кончились! Нет больше оружия! — Цуй Дундун с высоты подняла руку в призыве. — Братья, вперёд! Прижмите босса и заливайте ему вино! Группа крепких парней с радостными криками бросилась вперёд, запихивая бутылки с вином в руки боссу. — Босс, пей-пей-пей! — Босс, я пью за тебя! — Босс, сначала мою чашу! — Он ранен, нельзя пить, — сидящий рядом с Ся Люи Хэ Чусань поспешно встал перед ним, отталкивая всех. Цуй Дундун скомандовала: — Поднимите Сяо А-Саня и выкиньте! Крепкие парни с радостными криками подняли Хэ Чусаня. — О-о! — О-о! — и начали подбрасывать вверх. — Бросайте-бросайте! Чем дальше, тем лучше! — Ся Люи сзади засмеялся и выругался. — Вино несите! Я буду пить! И сигарету мне зажгите! Дежурная медсестра услышала шум, хотела войти и удержать их, но разбушевавшаяся банда подняла и её, и она с визгом вместе с Хэ Чусанем полетела вверх-вниз. Охранники у дверей совали красные конверты с деньгами проходящим пациентам. — Здоровья! Долгих лет! — за их спинами крики радости, хлопки открывающегося шампанского, тосты и визги эхом разносились по всей больнице. *** К вечеру Сяо Ма, слегка подвыпивший, напевая песенку, покачиваясь, вернулся в ночной клуб, которым он управлял. Несколько оставшихся подручных окружили его. — Сяо Ма-гэ! — Ма-гэ! — Как босс? Сяо Ма указал на едва заметный след от ладони на своём лице: — Смотрите? В полном здравии! Полон сил! Подручные по очереди подбирались, чтобы потрогать его лицо. — Да-да, точно от босса. — Наш босс разве не ранен? А раненый и такая сила, настоящий тигр. — Я тоже хочу, чтобы босс меня ударил, это честь. — Проваливайте-проваливайте… — Сяо Ма разозлился и разогнал эту вонючую мелочь. Прошёл через шумную толпу на танцполе, поднялся на второй этаж в офис, запер дверь, проверил недавние счета, а потом снова покачиваясь поднялся на третий этаж. Третий этаж был отделан гораздо проще, чем два нижних: облупившиеся стены, неровный цементный пол, в огромной гостиной стояли телевизор и диван. Это было временное жилище Сяо Ма. В отличие от других главарей Сяоцитана, он не покупал дом, не имел постоянного места жительства, а только временные спальни рядом с заведениями, которые он курировал, да ещё снимал несколько квартир в городе. Ловкий кролик с тремя норами, Сяо Ма без сомнения был самым искусным в прятках человеком в Сяоцитане. Он открыл ключом дверь спальни в конце комнаты. Человек, которого он прятал внутри уже месяц, поднял голову с растрёпанной постели. Распущенные длинные волосы закрывали лицо, человек лениво откинул их рукой с длинными острыми ногтями, разглядел, что это Сяо Ма, и снова уткнулся головой в подушку. Сяо Ма взглянул на стол: хлеб и вяленое мясо, оставленные перед уходом, не тронуты, только вода выпита наполовину. — Вставай, поешь что-нибудь, — Сяо Ма пнул кровать. — Ты хочешь умереть с голоду? Человек под одеялом потянулся, выгибаясь, и наконец, пробормотал: — Я хочу стейк. — Здесь нет стейка. — Тогда отведи меня поесть. — Ты ищешь смерти? Разве ты не говорила, что твой крёстный отец послал убийц за тобой? — За месяц не нашли такую неудачницу, как я, я не боюсь, — та медленно села, откинула одеяло, и пара снежно-белых больших грудей внезапно выскочила наружу. Сяо Ма в спешке отвернулся: — Ты опять спишь голышом?! Тебе не противно? Немедленно надень что-нибудь! Та разразилась тихим, ехидным смехом, протянула руку к изголовью кровати и схватила резинку для волос, после чего ловко собрала свои растрёпанные длинные волосы в хвост, открыв взору лицо, полное демонической красоты и соблазнительной порочности, — ведь это была сама Юй Гуаньинь. — Чего ты так стесняешься? — улыбка Юй Гуаньинь была одновременно милой и зловещей. — Ведь мы уже спали вместе. — Заткнись немедленно! И больше никогда не смей упоминать об этом, чёрт подери! В тот раз я был пьян в стельку! — Кого ты пытаешься обмануть? — Юй Гуаньинь внезапно обняла его сзади, и Сяо Ма весь напрягся. — У того, кто по-настоящему пьян, как раз член не встаёт. А ты в ту ночь был таким твёрдым, таким неутомимым. Ты брал меня снова и снова, пока рана на моей спине не открылась заново, и я едва не умерла от твоих ласк. Пока она говорила, её слегка возбуждённый член потёрся о бедро Сяо Ма, заставляя его вздрогнуть от отвращения, и ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы вырваться из её объятий. — Я же сказал, что был пьян, значит, пьян! У меня нет никакого интереса к таким извращенкам, как ты, к таким уродливым трансам, абсолютно никакого, слышишь? Держись от меня подальше! Не подходи! Юй Гуаньинь, игнорируя его заикающиеся, полные ужаса крики, подступала всё ближе и ближе, и через несколько мгновений загнала его в угол, откуда не было выхода. Сяо Ма, этот высокий и крепкий, мускулистый мужчина, оказался прижатым к стене хрупкой на вид женщиной с тонкой талией и длинными ногами, и теперь стоял, распластавшись по стене, точно лепёшка, не в силах пошевелиться. Он хотел было оттолкнуть её руками, но она была полностью обнажена, её кожа сияла белизной и гладкостью, а груди торчали вызывающе, так что просто не нашлось места, куда можно было бы прикоснуться без риска. — Аааа! — Сяо Ма наконец не выдержал и заорал в отчаянии, бессвязно ругаясь: — Отойди от меня! Извращенка! Проклятый транс! Чтоб ты сдохла! Твою мать! Ааа… — его голос в конце дрогнул и перешёл в другой тон. — Ты же явно возбуждаешься при одном только взгляде на мою грудь, — Юй Гуаньинь схватила его за самое сокровенное место и рассмеялась. — Вот здесь у тебя всё в порядке, очень даже неплохо. Сяо Юй это нравится. — Отпусти, отпусти меня… — Ты опять пил, да? Я чувствую запах алкоголя на тебе, хе-хе, такой мужской, такой притягательный… — Нет, не надо… Отпусти… Ааа… Ааа… На помощь, спасите меня! *** В самый разгар полуночи, когда в ночном клубе внизу горели яркие огни, а толпа бесновалась в танце под оглушительную музыку, шум человеческих голосов и мощные удары барабанов проникали сквозь два этажа, достигая третьего, и даже пол слегка вибрировал, заставляя упавшую на него подушку подрагивать в такт. Из-под смятой простыни высунулась мускулистая, покрытая потом рука, и её ладонь, испачканная подозрительной жидкостью, потянулась к пистолету на прикроватной тумбочке. Следом за ней скользнула белая, красивая рука, которая перехватила эту руку и потянула её обратно под простыню. Под простынёй раздались звуки борьбы. — Отпусти меня! Я же сказал, что больше не хочу! — Ну же, милый, давай ещё разочек. — Уже четыре раза! Ты что, лисица-оборотень какая-то? Ты высасываешь мужскую энергию, чтобы жить, да?! — Хе-хе-хе, Ма-гэ такой милый, от этого я хочу тебя ещё сильнее. — Ещё раз тронешь, и я выстрелю, слышишь! — Ну давай, стреляй в меня скорее, убей меня, а потом замочи в формалине, и я буду с тобой каждый день, навсегда. — Ааааа, ты извращенка проклятая! Ты… отпусти мою штуку… Бабушка! Сестра Дундун! Босс! Кто-нибудь, спасите меня! *** А в десятках километров оттуда босса в этот момент невестка прижала к постели и целовала с такой страстью, что он едва мог вырваться, так что ему уж точно было не до чужих проблем. Хэ Чусань, не прерывая поцелуя, запустил руку под больничную пижаму Ся Люи и бесстыдно принялся ласкать его маленькие, нежные соски. Ся Люи вытаращил глаза от ярости и попытался ударить его, но Хэ Чусань перехватил его руку и усилил напор: его язык принялся дразнить ещё глубже и интенсивнее, заставляя Ся Люи задыхаться, а от ласк груди его тело обмякало, становясь ватным. От поцелуя Хэ Чусаня Ся Люи мог издавать только приглушённые стоны, а слюна неконтролируемо стекала по уголкам рта, смачивая подушку. Только когда Ся Люи совсем задохнулся и начал беспомощно колотить правой рукой по спине Хэ Чусаня, тот наконец с явной неохотой отпустил его. Погрузив лицо в шею Ся Люи и тяжело дыша там некоторое время, Хэ Чусань хрипло произнёс: — Когда твои раны заживут, мы рассчитаемся. — Рассчитаемся? За что? — Ся Люи толкнул его, но безуспешно. — Разве я тебе что-то должен? — Ты должен мне очень многое, — Хэ Чусань звонко чмокнул его в припухшие губы. — Ты должен мне спокойную, безопасную жизнь, и ещё ты должен мне одно первое июня. — Чёрт возьми, какое ещё первое июня! — Ся Люи ударил его кулаком в грудь, но кулак наткнулся на что-то твёрдое. — Это что такое? Хэ Чусань снял с себя нефритового Будду, висевшего на груди, и надел его на Ся Люи: — Я сходил к врачу и забрал его. Ты должен носить его постоянно, пока я не приду с кольцом и не заменю. До того снимать нельзя. — Какая нежность. Противно, — Ся Люи покритиковал его, но привычным движением потёр нефритового Будду и спрятал под одежду. — Кстати, почему все мои братки знают тебя? — недоумённо спросил он. Изначально личность Хэ Чусаня должна была быть известна только Сяо Ма, Дундун и нескольким телохранителям, однако сегодня на празднике в палате все мелкие главари из Сяоцитана относились к Хэ Чусаню как к старому знакомому. Хэ Чусань ответил совершенно естественно: — Потому что я невестка. Ся Люи замахнулся для вида, чтобы дать ему пощёчину, и тот, прикрывая голову, увернулся, тут же поправившись: — Ты же сам согласился легализоваться, и сестра Дундун говорила, что ты это с ней обсуждал. Вот она и пригласила меня инвестиционным консультантом в вашу компанию, помогать с «трансформацией». В последнее время я часто там бываю, так что некоторые старшие братья, которые там заправляют, меня уже знают. Он перехватил занесённую руку Ся Люи и прижал её к своей груди: — Сестра Дундун когда-то открыла небольшую фирму, я помог ей с инвестициями в несколько проектов. Сейчас доходы неплохие, оборотных средств хватает. По другим направлениям компании мы с ней уже всё обсудили, и в течение года Сяоцитан сможет полностью легализоваться. Он с надеждой посмотрел на Ся Люи и моргнул: — Тогда мы сможем быть вместе, и нам ничего не будет угрожать. Ся Люи слушал, и внутри у него всё кипело, хотя внешне он оставался совершенно спокойным. Он нежно ущипнул Хэ Чусаня за щёку и мягко сказал: — Глупый, нам и сейчас ничего не угрожает. *** Ночь стояла тихая и глубокая. Хэ Чусань крепко уснул на соседней кровати. В последнее время он не только ходил на работу в свою компанию, но и вместе с Цуй Дундун решал дела Сяоцитана, а в последние дни ещё и каждый день ухитрялся пробраться в больницу. Тот вымотался до предела. Ся Люи, который никогда раньше не слышал, чтобы он храпел, этой ночью неожиданно уловил несколько забавных похрапываний. Ах ты негодяй, — подумал Ся Люи, повернув голову и разглядывая его спину. Завтра надо выяснить, не простудился ли он, и заставить принять лекарства или сделать укол. Убедившись, что Хэ Чусань спит мёртвым сном, он тихонько потянулся к мобильному телефону на прикроватной тумбочке, набрал номер Цуй Дундун, укрылся под одеялом и прошептал несколько фраз. Затем набрал номер Сяо Ма. В штанах, брошенных на пол, внезапно зазвенел мобильный телефон. Мятая простынь резко откинулась в сторону, и Сяо Ма с бледным, как полотно, лицом высунул голову, после чего полумёртвым пополз с кровати, подобрал телефон и устало уселся на край. — Алло? Через несколько секунд он почтительно ответил «да» и повесил трубку. Юй Гуаньинь как змея подползла к нему, прижалась обнажённым телом к его спине и положила подбородок на плечо, спрашивая: — Это звонил А-Лю? — Угу. — Хочет, чтобы ты завтра пришёл к нему? — Угу. — Ты расскажешь ему, что я здесь? Сяо Ма вздохнул: — А ты хочешь, чтобы я рассказал? — Если я скажу «нет», ты действительно не расскажешь? — Зависит от обстоятельств. — От каких обстоятельств? — От того, собираешься ли ты навредить ему. Если да, то я сначала убью тебя, а потом расскажу ему. Юй Гуаньинь снова залилась кокетливым смехом: — Ма-гэ такой преданный, такой крутой, Сяо Юй так любит тебя за это. Она обняла Сяо Ма и потёрлась о него, добавив: — Не беспокойся, я тоже очень люблю А-Лю, я не причиню ему вреда. Я пришла сюда, чтобы помочь ему. Но поскольку наши раны ещё не зажили, я подожду немного, прежде чем встретиться с ним. Сяо Ма снова вздохнул: — Ты, извращенка, всё время врёшь, я тебе не верю. В общем, сиди здесь тихо и лечи раны, не вздумай выкидывать какие-нибудь фокусы. — Поняла, ты же всё равно запер меня здесь. Даже стейк не даёшь съесть. — Какой ещё стейк, блять! — выругался Сяо Ма, раздражённо вырвавшись из её хватки, открыл шкаф и швырнул ей свою рубашку. — Надень одежду! Ты голодала целый день, а всё равно вынудила меня на это, чтоб ты с голоду сдохла, и всё тут! Я пойду сварю тебе миску лапши с жареным яйцом. Хочешь ешь, а не хочешь, тогда чёрт с тобой. Сноски: *1. Традиционный китайский десерт из кокосового молока с желе из жира (фаллопиевых труб) снежной лягушки. Считается деликатесом и тонизирующим средством. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum