День защиты

Глава Семьдесят Третья Я очень устал. Хэ Чусань стоял на коленях и, не уклоняясь, не защищаясь, принимал каждый удар. С детства он был не по годам смышлёным и покладистым, а отец всегда придерживался своих воспитательных принципов, так что за всю жизнь поднял на него руку всего два раза. Последний раз — когда сын сломал ногу и скрыл это от отца. Тогда после каждого удара Хэ Чусань громко кричал, жалобно скулил и просил пощады. Но сейчас, сколько бы отец ни хлестал его, не жалея сил, Хэ Чусань лишь крепче стискивал зубы и не издавал ни звука. Увидев это упрямое, ни капли не раскаявшееся лицо, отец разъярился ещё сильнее. Но старика в самый ответственный момент здоровье не подвело: ни инфаркта, ни инсульта. Он пнул сына ногой, повалил на пол и с неослабевающей силой продолжил избивать, словно хотел забить до полусмерти. Синь-Синь и мама У несколько раз бросались между ними, пытаясь остановить, но отец грубо отталкивал их с бранью. Когда Хэ Чусань начал корчиться под ударами и заходиться кашлем, задыхаясь, то ли от невыносимой боли, то ли от простуды и воспалённого горла, не в силах вдохнуть, Синь-Синь наконец не выдержала. С рыданиями она бросилась на брата, закрывая его собой: — Бей! Хочешь убить брата, тогда сначала убей меня! — Отойди! — отец не мог поднять руку на дочь. — Брат спас мне жизнь! Я готова отдать ему свою! — рыдала Синь-Синь. — Брат сказал, что Люи-гэ тоже спас его! Люи-гэ такой хороший человек, что тут плохого, если брат его любит?! Почему ты его бьёшь?! Они ведь вместе, никому ничего плохого не сделали! Неужели из-за того, что он любит Люи-гэ, он больше не твой сын?! Отец не нашёл слов для ответа. Глядя, как сын жалко лежит на полу, он и сам уже не мог продолжать. Он сердито швырнул веник, резко развернулся, распахнул дверь и широким шагом вышел вон. Мама У тревожно взглянула на Хэ Чусаня, велела Синь-Синь остаться и присмотреть за ним, а сама поспешила за мужем. Боялась, что у него будет сердечный приступ, хотела подождать, пока он немного остынет, чтобы потом попробовать его уговорить. Хэ Чусань лежал на полу, мир перед глазами кружился, желудок судорожно сжался. Он внезапно согнулся, и его вырвало ужином. В полубессознательном состоянии он почувствовал, как Синь-Синь помогла ему подняться и повела в спальню. Но не успел он коснуться кровати, как ноги подкосились, и он рухнул. — Братик! — испуганно вскрикнула Синь-Синь. — Всё нормально, — тихо прошептал Хэ Чусань, не открывая глаз. — Отец не бил по важным местам. В больницу не вези. Я очень давно не спал. Просто дай мне поспать. У него кружилась голова, он чувствовал, что действительно заболел. Он, всегда сильный и полный энергии, уже не помнил, когда в последний раз болел. Никогда раньше тело и душа не были так измотаны, что он едва держался на ногах. Для других он был молодым талантом, элитой бизнеса, тем, кого в цзянху называют «золотым мальчиком», — молодым, богатым, умным, проницательным, уверенным и спокойным. Но он не был совершенным, не был неуязвимым, не мог легко управлять всем вокруг. Каждую каплю своего блеска на людях он оплачивал огромным трудом в одиночестве. Родившись и выросши в крепости Цзюлун, он с детства знал горечь и безысходность жизни, видел слишком много разлук и потерь, слишком много неудач и беспомощности. Сколько людей в этом мире могут избежать болезней, бед и злой судьбы? Сколько могут добиться всего, чего захотят? Кто в реальности может быть тем непобедимым героем из фильмов? Он, ещё молодой и не имеющий достаточного веса, чтобы спасти положение и переломить ход событий, отлично понимал, сколько трудностей, опасностей и жертв для этого потребуется. Поэтому он ступал осторожно, как по тонкому льду, не смел недооценивать, не смел зазнаваться, не смел расслабиться. В последние дни он одновременно тайно расследовал, плёл сети, работал как одержимый, готовя почву и накапливая силы для будущего большого дела. И одновременно продолжал игру в «отпусти, чтобы поймать», держа Ся Люи на расстоянии, чтобы тот сам пришёл просить мира. День за днём напряжение ума и тела, постоянная душевная натянутость, тревога и тоска по Ся Люи, беготня, усталость, подавленность и бессонница постепенно опустошали его. А гнев и разочарование отца стали последней каплей. Он чувствовал сожаление, ярость и горечь заставили его даже забыть подобрать потерянное кольцо. Чувствовал вину — он никогда не хотел так резко и неожиданно ранить отца, если бы пришло время рассказать правду, он бы тщательно подготовился, а не допустил такой внезапной и пассивной ситуации. Чувствовал тревогу — Ся Люи до сих пор не пришёл мириться, и он не знал, насколько важен в сердце того человека, боялся, что Ся Люи пойдёт напролом и ступит на путь без возврата раньше, чем он успеет вмешаться. Но сейчас у него не осталось сил даже думать, что делать дальше. Он не остановится, не сдастся, но он слишком устал. Ему просто хотелось отдохнуть. Хотя бы одну ночь. Сквозь сон он почувствовал, как Синь-Синь изо всех сил затащила его на кровать, вытерла лицо влажным полотенцем, помогла прополоскать рот, сняла верхнюю одежду и брюки, намазала ушибленные плечи и спину лечебным бальзамом от ушибов, укрыла одеялом. Исчерпав последние силы, он наконец провалился в глубокий сон. Синь-Синь выключила свет в спальне и вышла. Пока она убирала разгром в гостиной, она тяжело вздыхала и в душе заступалась за брата: почему отец его бьёт? Такой прекрасный сын! Любит мужчину, и что с того, никому не мешает! Шепча себе под нос жалобы на отца, она привела комнату в порядок. Посмотрела на часы: уже больше девяти вечера, а тот, кого она про себя звала «невесткой-боссом», всё не возвращался. Она достала старый мобильник брата, чтобы позвонить и сказать ему, чтобы он скорее приходил. Пролистала историю звонков: последние дни только разговоры с коллегами и клиентами. Перешла в телефонную книгу, долго искала имя Ся Люи, но не нашла. Зато был контакт под именем «Kitten», с которым несколько дней назад были сообщения. Открыла, и точно он, их «невестка». Kitten значит котёнок. — Пф-ф… Синь-Синь неожиданно получила удар романтикой прямо в лицо. Подумав, что её красивый и крутой «невестка-босс» в глазах брата просто милый котёнок, она не смогла сдержать смех и одновременно покрылась мурашками. Она уже хотела набрать номер, но вдруг интуитивно почувствовала неладное: пыль на журнальном столике, брат сказал, что несколько дней спал в офисе, брат выглядит ужасно измотанным, кольцо валялось в щели шкафа, уже поздно, а «невестка» до сих пор не пришёл, и они давно не созванивались. Внутри у неё похолодело. Женская интуиция подсказала, что эти двое, скорее всего, поссорились и расстались. Если расстались, почему брат не сказал отцу? Хотя бы меньше бы получил! Если расстались, почему вещи «невестки» всё ещё здесь? Он их не забрал? Синь-Синь подумала-подумала и решила не ломать голову. По телефону тоже пока не стала звонить, она не знала всех деталей, вдруг брат рассердится, что она лезет не в своё дело. Она накинула куртку, села на диван и решила переночевать здесь. Завтра с утра она купит брату лекарство от простуды. Включила телевизор без звука, но глаза начали слипаться, голова клонилась, она почти заснула. Вдруг в коридоре раздался «динь» открывающегося лифта, потом шаги приблизились к двери, и наконец звякнул ключ в замке. Она мгновенно насторожилась, вскочила, схватила веник и притаилась за дверью. Дверь распахнулась, и прямо перед ней оказался веник и напряжённое, настороженное лицо Синь-Синь. Ся Люи тоже был напряжён и насторожен. Увидев её, он удивлённо спросил: — Синь-Синь? — Люи-гэ! — Синь-Синь одновременно испугалась и обрадовалась. — Ты вернулся! — А где твой отец? — спросил Ся Люи, готовый к бою, и осторожно заглянул в квартиру. — Ушёл! Ушёл! Ся Люи пришёл сюда с героическим настроем, готовый перечить отцу и даже жизнью рискнуть ради А-Саня. Услышав, что сталкиваться с тестем не придётся, он с облегчением выдохнул, но тут же снова напрягся: — А где А-Сань? Как он? Его сильно избили? — Он внутри… — не успела Синь-Синь договорить, как Ся Люи, даже не сняв обуви, протиснулся мимо неё. Увидев, что в гостиной никого нет, бросился открывать дверь спальни. — Тсс, он спит, — Синь-Синь быстро остановила его. — Тише. Ся Люи осторожно приоткрыл дверь, на цыпочках подошёл к кровати и при свете луны посмотрел на спящее лицо Хэ Чусаня. Лицо было бледным и измождённым, брови крепко сдвинуты, даже во сне он выглядел глубоко встревоженным. Сердце Ся Люи сжалось от острой боли. Он невольно потянулся рукой, чтобы коснуться, но испугался разбудить и замер. Долго, словно в трансе, он смотрел на любимого, потом наконец опомнился и так же тихо вышел обратно. — Как он? — тихо спросил он у Синь-Синь. — Куда его ранили? — Только поверхностные ушибы, я намазала лечебным бальзамом. Но он простудился, очень слабый, только что вырвало. — Синь-Синь внимательно посмотрела на него и почувствовала неладное. — Откуда ты узнал, что его били? Ся Люи смущённо кашлянул: — Кхм, я разместил охрану в соседней квартире. Когда отец избивал его и ругался, шум был слышен даже сквозь стену. Телохранители поняли, что дело плохо, и сразу позвонили боссу. Босс в это время плавал на яхте и развлекал господина Цяо, но услышав, что его невестку отлупил тесть, так испугался, что сердце чуть не выпрыгнуло в море. Он быстро соврал, что в компании срочное дело, оставил девушек развлекать Цяо в каюте, а сам прыгнул на моторную лодку и примчался обратно. — Почему твой отец его бил? — недоуменно спросил он. Хэ Чусань всегда был почтительным, разумным и внимательным ко всем, он не должен был сделать ничего такого, что могло бы довести отца до бешенства и рукоприкладства. Синь-Синь сунула руку в карман, достала кольцо, которое подобрали во время уборки, и сунула его прямо под нос Ся Люи: — Вот! Отец его нашёл! Ся Люи широко раскрыл глаза, глядя на сверкающее, огромное бриллиантовое кольцо. Разве А-Сань не выбросил его? Он не подобрал? Отец нашёл? — Т-тогда… папа… он… он… — от ужаса Ся Люи начал заикаться. — Он узнал про вас! — сказала Синь-Синь. В ушах Ся Люи раздался оглушительный звон, будто кто-то сверлил зубы огромной дрелью. Впервые в жизни у него задрожали колени. Он судорожно прикрыл ладонью внезапно заломившую челюсть и оцепенел, совершенно растерянный. Синь-Синь увидела, как он побледнел и даже зажал лицо руками, и едва сдержала смех. Вспомнив, как точно так же растерялся брат, когда отец нашёл кольцо, она подумала, что её брат и «невестка» — идеальная пара трусов: один финансовый гений, другой глава триады, на улице они повелевают всеми и вся, а дома при одном виде разъярённого отца оба сразу прячутся и дрожат. Ей стало противно смотреть на эту панику, к тому же она учуяла от него запах разгульной жизни, алкоголь, сигареты, приторные женские духи. Внутри всё вскипело от возмущения: — Ты что, ходил пить с кем-то?! Ся Люи смутился ещё сильнее: — Кхм, были рабочие переговоры. — Ты давно не общался с братом? — продолжала наступать Синь-Синь. — Вы поссорились? Ты его обидел? Ся Люи оказался прижатым к стенке и совсем растерялся: — Всё не так, как ты думаешь. Мы не расставались, просто немного поругались. Синь-Синь свирепо сверкнула глазами, и в ней мгновенно вспыхнула ярость: — Брат из-за тебя чуть не умер под ударами! Ты не только поссорился с ним, но ещё и пошёл пить с кем-то! Невестка, ты совсем обнаглела! — Ты же только что говорила, что ему ничего! Насколько сильно его избили?! — Ся Люи одновременно чувствовал вину и тревогу и совершенно проигнорировал то, что Синь-Синь назвала его «невесткой». — Мне всё равно! Немедленно мирись с ним! — решительно заявила Синь-Синь. — У брата и настроение плохое, и здоровье, и ещё побои, и всё из-за тебя! Сегодня ты никуда не уйдёшь! Будешь ухаживать за ним, а когда проснётся, извинишься! Ся Люи быстро закивал. Он и не собирался уходить. Даже если бы отец вернулся и попытался забить его насмерть, он всё равно не ушёл бы. — И ещё, кольцо забери себе, — Синь-Синь сунула бриллиантовое кольцо ему в руку. — Такая важная вещь, а ты её просто бросаешь где попало! Как можно быть таким неосторожным! Ся Люи ни за что ни про что получил ещё одну порцию выговора и только молча проглотил обиду. Честное слово, кольцо ведь бросил именно Хэ Чусань. Синь-Синь ещё немного побурчала, критикуя его со всех сторон, а в конце передала ему всю ответственность за уход за братом и собралась уходить. — Предупреждаю: больше не смей обижать моего брата! Завтра я вернусь проверить! Ся Люи обречённо кивнул: — Иди скорее домой. Уже поздно. Пусть телохранители из соседней квартиры проводят тебя. — Не надо! Пусть лучше остаются охранять вас! А то вдруг опять какие-нибудь плохие люди придут убивать моего брата! Ты вообще понимаешь, как ему тяжело с тобой встречаться?! — напоследок Синь-Синь ещё раз вонзила в него нож. Ся Люи почувствовал, будто у него кровь полилась из семи отверстий. Он поспешно замахал руками, выпроваживая гостью, и мысленно поставил Синь-Синь по уровню опасности сразу после отца Хэ и Хэ Чусаня с его загадочной улыбкой. Когда Синь-Синь ушла, он аккуратно положил кольцо на прикроватную тумбочку, тщательно проверил состояние Хэ Чусаня, вытер ему пот влажным полотенцем, сам быстро умылся и осторожно лёг рядом, стараясь не потревожить спящего. Он тоже очень давно не спал по-человечески. Ночи без Хэ Чусаня были словно погружение в болото, мёртвые, душные, безжизненные. Он осторожно провёл пальцами по лицу любимого, долго-долго смотрел на него в лунном свете, пока сознание наконец не начало туманиться. Тогда он крепко обнял Хэ Чусаня и провалился в тяжёлый сон. *** Ся Люи увидел не самый приятный сон. Проснулся весь в холодном поту и уже не помнил ни единой детали. Он растерянно смотрел на залитую утренним светом комнату, потом машинально протянул руку и коснулся лба Хэ Чусаня. Кожа была обжигающе горячей. Он быстро вскочил и позвонил личному врачу. Доктор примчался, сделал Хэ Чусаню жаропонижающий укол и поставил капельницу у кровати. Ся Люи то и дело менял ледяные компрессы, прикладывая их ко лбу, чтобы сбить температуру. Это был тот самый доктор, которого раньше вызывали в Таиланд. Он своими глазами видел, как господин Хэ день за днём заботливо ухаживал за боссом, и давно догадался об их отношениях. Теперь, наблюдая, как босс в панике ухаживает за больным, доктор наконец не выдержал и спросил: — Ты вчера вечером «позанимался делами», а потом «то самое» оставил внутри и не дал ему почиститься? — Да пошёл ты на хер! — выругался Ся Люи, но тут же понизил голос, боясь разбудить Хэ Чусаня. — Ничего я не оставлял. — Правда не почистил?! — доктор посмотрел с осуждением. В голове Ся Люи невольно всплыли те интимные моменты, когда Хэ Чусань после всего заботливо его вытирал и приводил в порядок. От воспоминания у него мгновенно заныло в самом чувствительном месте, лицо вспыхнуло: — Ты о чём вообще думаешь? Мы вчера вообще ничего не делали. Доктор посмотрел на него с полным недоверием. Босс Ся в очередной раз ни за что ни про что получил ярлык «сволочи-сверху» и, не в силах оправдаться, только молча страдал. *** В обед пришла Синь-Синь проверить, не обижает ли «невестка» брата, и принести рисовую кашу с рыбой, которую сварила мама У. Увидев брата в жару, с капельницей, слабого и спящего, она снова разозлилась и хотела отчитать «невестку». Но, взглянув на виноватое и встревоженное лицо Ся Люи, решила, что тот хотя бы осознал вину, и молча ушла домой. Там она выплеснула всё накопившееся возмущение на отца: — Ты избил брата так, что у него теперь высокая температура! Он чуть не умер! Отец Хэ всё ещё кипел от злости, но сердце уже ныло от жалости к сыну. Он сердито буркнул: — Я его больше не бью, и вообще мне на него плевать! Пусть делает что хочет! Он вспомнил последние слова матери Хэ Чусаня перед смертью: Сын носит твою фамилию, только не дай ему связаться с преступным миром. Сейчас сын хоть и не пошёл в триады, но связался с человеком из триад, и ещё как связался, до постели! Какая разница?! Он столько лет воспитывал, наставлял, мечтал, что сын вырастет достойным человеком, а тот всё равно свернул на кривую дорожку! И с мужчиной! Как он теперь посмотрит в глаза покойной матери Хэ Чусаня! А этот Ся Люи! С виду приличный парень, вроде бы воспитанный и разумный, чуть надёжнее тех мошенников и обманщиков, поэтому отец и терпел их отношения. А в итоге?! Этот паршивый босс не соблазнил честную девушку, а увёл честного юношу! Отец Хэ так сильно расстроился, что поднялся на крышу, сел в одиночестве и закурил трубку, тяжело затягиваясь. Мама У принесла ему суп, хотела поговорить, но увидела, что он всё ещё в ярости и ничего не слышит, только вздохнула и спустилась вниз. *** Глубокой ночью Хэ Чусань проснулся от резкого запаха горелого. Он всё ещё был в жару, сознание мутилось. Ему показалось, что на кухне в его квартире случился пожар. Он с трудом слез с кровати и, шатаясь, вышел из спальни. Как раз в этот момент из кухни, полной густого дыма, выскочил Ся Люи, зажимая нос и кашляя. На нём был фартук, в руке половник. Они столкнулись взглядами и оба замерли. Это сон? — растерянно подумал Хэ Чусань. — Мне снится, что Люи-гэ готовит мне еду? И даже во сне он умудрился поджечь кухню? Ся Люи поспешно сорвал фартук и смущённо сказал: — Кхм… Синь-Синь днём принесла суп. Я хотел разогреть тебе. Хэ Чусань широко открытыми глазами смотрел на него сквозь туман, потёр лицо руками и наконец окончательно проснулся. — Как ты здесь оказался? — его лицо мгновенно стало холодным и отстранённым. Ся Люи впервые после ссоры сам пришёл наводить мосты. Он неловко вытер пот со лба и положил половник на шкафчик: — У тебя всё ещё температура. Ложись обратно в постель. Он шагнул ближе, чтобы помочь, но Хэ Чусань отступил, избегая его рук: — Откуда ты узнал, что я заболел? Где мои родители? Где Синь-Синь? Ся Люи не знал, с чего начать, и не решался силой тянуть его. Он только мягко уговаривал: — Сначала ложись в постель, я потом всё расскажу. Он пошёл следом за Хэ Чусанем в спальню. Тот сам забрался на кровать и сел, прислонившись к изголовью. Ся Люи присел на край кровати, всё ещё не зная, как начать, и в конце концов просто взял с тумбочки кольцо и протянул ему. От волнения он выбрал крайне неудачную фразу: — Я нашёл кольцо. — Его нашёл мой отец, — поправил Хэ Чусань. — Оставь себе. Ся Люи подавился. Долго не мог выговорить ни слова. У него не было таланта Хэ Чусаня красиво уговаривать. Он подумал-подумал и наконец сказал: — Помнишь, ты раньше говорил: «Мы больше не будем ссориться и дуться»? — Люи-гэ, ты всё ещё не понимаешь? — с горечью посмотрел на него Хэ Чусань. — Мы сейчас не ссоримся и не дуемся. Мы… Ся Люи быстро зажал ему рот рукой: — Не смей произносить это слово! Я не согласен! Хэ Чусань молча смотрел на него. В его взгляде читалось: «Какая разница, согласен ты или нет? Я принимаю решение в одностороннем порядке». — Чего ты от меня хочешь?! — Ся Люи убрал руку и с болью спросил. — Я правда не хочу с тобой ссориться и уж точно не хочу расставаться! Хэ Чусань продолжал молчать. Ся Люи встал, нервно прошёлся по комнате, потом снова сел на край кровати, достал из внутреннего кармана ту самую фотографию и сказал: — Ты ведь именно это хотел узнать, да? Да, признаю, это связано с Зелёным Драконом. И моя поездка в Таиланд тоже связана с ним. Этот таец на фото убил отца Зелёного Дракона и самого Зелёного Дракона. Я летал туда, чтобы отомстить. Я тогда солгал тебе, боялся, что ты будешь волноваться и не пустишь меня. Я был неправ! Хэ Чусань мельком взглянул на фотографию: — Здесь трое. А где остальные двое? Ся Люи помедлил и ответил: — Один — отец Зелёного Дракона. Второй не имеет отношения к этому делу. Всё уже закончилось. Я больше никуда не поеду. Буду жить спокойно и мирно с тобой, хорошо? Хэ Чусань встретил его взгляд, в котором всё ещё мелькала неуверенность, и в груди у него капля за каплей собирался ледяной иней. Раз Ся Люи признал, что таец на фото связан со смертью Зелёного Дракона, то как второй человек, Се Инцзе, может быть совсем ни при чём? Если всё действительно закончилось в Таиланде, как говорит Ся Люи, то почему он продолжает видеть кошмары и снова и снова бормотать о мести? Почему так дорожит этой фотографией, носит при себе, а когда потерял, пришёл в ярость и требовал её вернуть? Хэ Чусань не стал разоблачать эту полуправду, это выдало бы его связь с Лу Гуанмином. Но в этот момент он по-настоящему почувствовал усталость и боль от этих отношений. Слабость, отступления, показная храбрость и постоянная ложь Ся Люи в любви резали его сердце, как нож, раз за разом. Вдруг ему показалось, что все его усилия, вся его забота, вся осторожность, с которой он оберегал их связь, были совершенно напрасны. Действительно ли Ся Люи любит его по-настоящему или просто ему удобно иметь рядом внимательного, приятного в общении спутника? А он сам, который искренне считал, что любит без расчёта и ничего не требует, почему теперь всё чаще чувствует боль, обиду, неудовлетворённость и даже ревность? — Не будь наивным, Люи-гэ. Разве такие дела когда-нибудь заканчиваются? Между нами всегда будет стоять третий человек. Пока в твоём сердце есть он и пока ты помнишь все эти старые обиды, мы навсегда останемся людьми из разных миров. Как мы можем быть вместе? — Я очень устал, — тихо сказал он. — Нам, наверное, пора прекратить. *** Перевод команды Golden Chrysanthemum