Безумная шмарь

Мысли лениво перекатывались в уставшей голове, грозясь слиться в один сплошной комок. Рука, удерживающая иглу, медленно опустилась на подлокотник кресла, пока глаза в конце концов закрылись и, обычно идеально ровная осанка, расслабилась, погружая владельца в мир сновидений. Спокойная чёрная пелена продолжалась недолго. Уже через минут сорок Аластор снова открыл глаза, но не в своей полуразрушенной башне, а в… подвале города Каннибалов. Конечно, этого только не хватало. Кошмары не посещали его уже довольно долгое неопределенное время и демон уже подумал, что с ними покончено в его вечной загробной жизни, но не тут-то было. Дети. Они были повсюду. Их противный смех эхом отражался от каменный стен и неприятно оседал на краях сознания. Уши так и норовили прижаться к голове и, против воли хозяина, практически скрылись за волосами. Сейчас он как никогда корил себя за свой чувствительные уши и слух. Слышать этот гомон было почти пыткой, как тогда. Не было разве что кандалов, которые удерживали его здесь, чтобы он не мог уйти. Верующие бы сейчас постучали три раза по столу со своим «тьфу-тьфу-тьфу», но ему оставалось надеяться только на то, что этот сон скорее закончится. Пройдя дальше по коридору, он наткнулся на небольшую каморку, где хранились статуэтки и черепа со скелетами. Их стало ещё больше, хотя он припоминал их не так много. Черепа, подвешенные за глазницы к низкому для грешников потолку, нарисованные будто неумелыми подростками пентаграммы, несколько видов тростей, сделанных из костей и сброшенных в угол. Все это навевало мысли о том, что каморка принадлежала не только Рози, но и, похоже, Сьюзан. Эта старая карга всегда заставляла Аластора забывать все джентельменские манеры, которым его обучила дорогая матушка. Но гордость не позволяла упасть в глазах грешных душ слишком уж нецензурными словами, коих демон ещё не озвучивал. По комнате неторопливо перемещались небольшие, мягко светящиеся разными цветами шарики. Их было довольно много и ни один не повторялся. Столько же, сколько черепов тут осталось. Припомнится, это те заблудшие души, что, не найдя покой после смерти от ангельских клинков или будучи полностью съеденных каннибалами не особо хорошего вкуса, остались на этой земле навсегда, как и он. Ад он таков — пока не сдохнешь от ангельских клинков, покоя тебе не видать. И это повторялось с каждым, кто случайным и не очень образом попадал сюда. Сами виноваты. По крайней мере, такой точки зрения придерживался Великий Радио-демон. Случаи, когда жертвы оказывались невиновны и случайным образом попадали вниз, были единичны. Но и они позже становились кровожадными ублюдками, которые пытались занять его место. Или хотя бы других Оверлордов. Из мыслей вывело прикосновение маленьких мерзких ручек к ушам. Инстинктивно приложив ладонь к своей макушке, Аластор почувствовал там присутствие ребёнка. Убрав назойливое создание от себя за шкирку, он снова повернулся к комнате, но вместо неё увидел лишь зеркала. Раздраженно хмыкнув, он подошел к одному из них и посмотрел на свое отражение. Волосы спутаны висели клочьями, как и шерсть на ушах, мешки под глазами. Вся презентабельность куда-то запропастилась вместе с всем интерьером комнаты. До чутких ушей долетели крики и звук разбившейся бутылки. Крики были настолько знакомыми, насколько болезненными. Аластор уже знал, что будет дальше, и не хотел поворачивать голову в ту сторону, однако у его мозга были другие планы. Как только зрелище кошмарных воспоминаний снова предстало перед глазами, земля ушла из под ног, а дыхание сперло. Тело будто парализовало. — Мама, нет! — крик прорвался быстрее и громче, чем хотелось бы. Он сорвался к ней, умирающей со стеклом в голове, но улыбающейся своему единственному сыну, и упал на колени, прижимая ее холодную руку к своему лицу. — Нет, мама, пожалуйста, не снова… Женщина улыбнулась ещё нежнее и медленно, словно специально, закрыла глаза, перестав дышать. Глаза Аластора расширились и замерли, улыбка дрожала в уголках губ. По всему пространству появились глаза: Вокса, Вегги, Люцифера, Чарли, Валентино, Кармилла, Зестиал. Кто-то смотрел осуждающе, враждебно, даже сочувствующе и жалея. Даже Чарли, ангел, которая не смогла бы так на него смотреть никогда в жизни. — Хорошо, что ты отказал мне в предложении вступить в команду. Такой слабак мне не нужен. — Я же говорила, что он ебанный псих с ненормальной башкой, которому нужна только выгодная сделка. — Жаль, что ты не оправдал мои ожидания, грешник. Не понимаю, что Чар-Чар такого увидела в тебе, что ты теперь для неё, как верный пёсик. Хотя нет, ты ведь больше не работаешь в отеле. — Ты правда настолько ужасен, Ал?.. Все мои надежды для будущего Ада для тебя ничтожный мусор?.. Голос принцессы Аластор не смог выдержать. Он обнял себя руками, будто пытаясь стать меньше, поверхностно и часто дыша. Когда-то давно он уже слышал этот голос. Такой разбитый, сочувствующий и жалеющий. Это было невыносимо. — Я не слабак. Это ты просто идиот, Винсент. Я уже говорил, что для меня весь этот отель просто способ поразвлекаться, разве нет, принцесса? — его тон был пропитан презрением и тихой ненавистью, но уголки несходящей улыбки предательски дрожали. "Ты никто. И даже никогда не был тем Великим Радио-демоном. Это лишь помощь Рози". И демон проснулся. Прямо как маленький ребенок он сел в том же кресле и, вцепившись в свою шею острыми когтями, случайно поцарапал себя. Иголка с нитками упала на пол. Рана открылась и снова закровоточила из-за резкой смены позы. Легкая боль помогла прийти в себя, и он глубоко вдохнул воздух поглубже в легкие, медленно успокаиваясь после очередного кошмара. Как не было бы стыдно признавать, он испугался. Испугался своей слабости. Все похороненные мысли о матушке, ее смерти и мыслях о своей никчемности были заброшены на дальний угол сознания до подходящего часа. И вот этот час настал. В не самой лучшей форме. Что ж, теперь ему точно не уснуть, поэтому придётся зашивать рану снова и думать о жизни. *** Валентино наложил последний бинт на свое порванное крыло, слегка недовольно глядя Воксу в глаза. Наконец, когда тот удосужился посмотреть на него в ответ таким же недовольным взглядом, начались возмущения: — Что на тебя нашло?! Почему именно сейчас, когда эта ебучая принцесска решила пойти против Рая и «защитить», — мотылек двумя пальцами обозначил очевидные кавычки, — нас от этой хуйни в виде экзорцистов, тебе приспичило… как ты там выразился? Стереть ебучую ухмылку с лица этого оленя. Ну вот нахрена?! В порыве гнева отбросив бинты и оставив телеголового в смущенно-недовольном настроении, он встал и скрестил вторую пару рук на груди, первой парой покуривая сигарету и надеясь, что хотя бы никотин поможет успокоиться. Впрочем, ответ не заставил себя долго ждать: — И вот че ты на меня бросаешься сейчас? Сам-то одержим этим своим Энджел Дастом. И ниче, — чутка уклонился от ответа медиа-демон. Но от Вала не утаилось, что тот много чего скрывает. — Да?! «Ниче»?! То, что вы с этим клубничным сутенером чуть не разнесли половину Ада, это ниче?! И в итоге пострадали еще и 21 гребанных клубов, которые я спонсирую! А башня?! Освещение до сих током бьет! Тебя это не ебет?! Под собственные возмущения и яростные взмахи сразу четырьмя руками, Валентино удалился восвояси, оставив Вокса, точнее то, что от него осталось, лежать на столе. Тот виновато скосил глаза вниз к полу.