Momentum Mori

Лето. Июнь. Приглашение пришло за неделю до события — тяжёлый пергамент с узором в виде фамильного герба Малфоев, но оно было адресовано не просто как формальность, а как личное послание от друга. «Дорогие Грейнджеры! — начиналось письмо, написанное изящным почерком Абраксаса Малфоя. — Летний приём в этом году не имел бы смысла без вас. Ждём всю семью. Блэки уже подтвердили. Будем вместе. Ваш Абраксас Малфой.» — Как всегда приглашение выполнено прекрасно. — улыбнулась Эмма, аккуратно складывая письмо. Ричард стоял возле зеркала в зале и поправлял идеально сидящую на нем мантию из дорогого шелка. — Мы вместе столько лет. Наши отцы дружили, наши деды хорошо сотрудничали. Малфои, Блэки, Грейнджеры — это три кита, на которых держится половина магической экономики. Ричард улыбаясь отвернулся от зеркала складывая руки перед собой. — Не половина, — поправила Оливия, появляясь в дверях. — Две трети, если считать строительный синдикат и алхимические патенты. Она была сегодня в парадной мантии — тёмно-синей, расшитой серебряными звёздами, с фамильной брошью-сапфиром на груди. Каштановые волосы убраны в сложную причёску, на пальце — кольцо-печатка Грейнджеров. Гермиона смотрела на бабушку и в который раз поражалась её величию. В свои семьдесят Оливия Грейнджер держалась так, будто ей тридцать, и могла одним взглядом поставить на место любого. — Бабушка, ты сегодня особенно красива. — сказала Гермиона рассматривая пришедшую бабушку. — Мы будем проговаривать очевидные вещи, милая? — Оливия подмигнула, модельной походкой подошла к любимой внучке. — Просто сегодня я хочу, чтобы те, кто забыл, вспомнили, кто мы такие. — А кто-то забыл? ― удивленно сказал Ричард. — Уэнтуорты, например. Они всё никак не поймут, что их время прошло. Чу чуть попозже. Поместье Малфоев встретило гостей сиянием тысяч огней которые красиво окружали всё вокруг. Особняк из светлого камня возвышался среди идеально подстриженных садов, фонтаны били в такт негромкой музыке которая играла в самом особняке, а по мраморным дорожкам скользили эльфы с подносами, уставленными хрустальными бокалами с эльфийским вином. У входа их уже ждали. Абраксас Малфой — высокий, блондинистый, с идеальной улыбкой и тёплым взглядом мужчина. Он шагнул навстречу, едва машина Грейнджеров не остановилась. — Ричард! Эмма! — он пожал руки обоим. — Вау, Оливия, вы сегодня ослепительны. — Он поцеловал ей руку с искренним уважением. — Вас с нетерпеньем ждет мой отец. А это наша юная Гермиона. Из-за спины Абраксаса вышли Сигнус и Друэлла Блэк, а с ними — Беллатрикс, сияющая при виде Гермионы. — Блэки уже здесь. — констатировал Ричард, смотря на лучшего друга. — Опять приехали раньше всех? — Мы всегда приезжаем раньше, — усмехнулся Сигнус, пожимая руку мистеру Грейнджеру, а потом обнимая друга. — Чтобы занять лучшие места. — Лучшие места уже ваши, — Абраксас свойски обвёл рукой всё своё поместье. — Как и всегда. Идёмте, я покажу, что приготовил для нас. Внутри было ещё роскошнее, чем снаружи. Красивые хрустальные люстры отражались в чистых мраморных полах, вдоль стен стояли статуи знаменитых волшебных скульпторов, а гости — все из волшебного мира. Малфой конечно не сильно хорошо относился к магглорожденным, но, если магглорожденный волшебник достигал хороших успехов в карьере он относился к нему с уважением. Поэтому на его мероприятии были разные волшебники. Все были в хороших, дорогих мантиях и хорошо одеты. Блэкам, как и Грейнджерам тоже было всё равно на магглорожденных. Их провели в отдельную беседку — возвышение в центре зала, откуда открывался идеальный вид на всё мероприятие. Лучшее место. Рядом уже сидела жена Абраксаса с Люциусом. — Гермиона! — Люциус поднялся и поклонился с безупречной вежливостью. — Рад тебя видеть. Ты прочитала ту книгу по этикету, что я тебе советовал? — Прочитала и нашла три ошибки в твоих же манерах. — сказала с улыбкой Гермиона, усаживаясь рядом с парнем. — Не может быть! — Может. Спорим? — На что? — Ммм… ну, например, на твою коллекцию шоколадных лягушек. — Идёт, — Люциус улыбнулся — редкость для него. — Ты проиграешь. — Посмотрим. Белла закатила глаза, усаживаясь с другой стороны. — Вы двое — как старики. Спорите о книгах. — Это называется интеллектуальная беседа. — важно сказал Люциус, отбрасывая свои длинные, блондинистые волосы назад. — Это называется занудство. — отрезала Белла. — Но я вас всё равно люблю. Взрослые тем временем обсуждали дела. Абраксас наливал вино, Сигнус рассказывал о новых проектах для Министерства, Ричард делился планами по расширению строительного синдиката, а шикарные дамы обменивались последними новостями в моде. Иногда они обменивались своими планами. — ...Уэнтуорты опять пытаются залезть выше головы… — донеслось от Друэллы, до Гермионы. — Пусть лезут, — Это был холодный голос бабушки Оливии. — Чем выше залезут, тем больнее падать. Не успели они закончить разговор, как к беседке подошла группа. Впереди — пожилая женщина в тяжелой изумрудной мантии, расшитой серебром, но серебро было дешёвым, а мантия — прошлого века. За ней — мужчина с тонкими губами и цепкими глазами, женщина в жемчугах (ненастоящих, как сразу отметила Оливия) и двое молодых людей. Девочка и парень. Они были с такими же надменными лицами. — Уэнтуорты, — скривилась Друэлла. — Кто их пустил? — Я. — спокойно ответил Абраксас. — Хочу посмотреть, как они будут делать вид, что имеют право здесь находиться. Это же очень забавно. — Ты жесток. — усмехнулся Сигнус постукивая по своему бокалу пальцами. — Я справедлив. Пусть видят своё место. Аделина Уэнтуорт остановилась прямо перед беседкой, явно ожидая, что её пригласят подняться. Но никто даже не шелохнулся. — Абраксас, дорогой, — начала она сладким голосом, — какой чудесный вечер... — Рад, что вам нравится, Аделина, — ответил Абраксас, даже не делая приглашающего жеста. — Наслаждайтесь. Пауза затянулась. Аделина перевела взгляд на Грейнджеров. Прошлась по всем но остановилась на Оливии. — Оливия. Я вижу, ты всё ещё держишься молодцом. Внутри себя Оливия задушила её и кинула в неё несколько противных заклинаний. Но она лишь усмехнулась спокойно, смотря на неё. — А я вижу, ты всё ещё не научилась отличать настоящее серебро от подделки, — ответила Оливия, жалко смотря на её мантию. — Тебе бы к моему ювелиру сходить. Он творит чудеса даже с теми, у кого нет вкуса. Аделина побагровела и скривилась. — Твоё чувство юмора всегда было своеобразным, Оливия. Но, возможно, ты забыла, с кем разговариваешь. — Я прекрасно помню, с кем разговариваю, — Оливия поднялась во весь рост. — Ты — Аделина Уэнтуорт из рода, который триста лет пытается пробиться в высший свет и триста лет терпит неудачу. Мне тебя жаль. Она вышла из-за стола и встала напротив Аделины — выше, прямее, величественнее. — Давай проясним одну вещь, Аделина. Моя семья — Грейнджеры — владеет половиной главной строительной компанией. Наши проекты кормят треть магического Лондона. Наши алхимические разработки используются в Мунго и Министерстве. Она сделала шаг вперёд, и Аделина отступила. — А вы кто? — продолжила Оливия. — Вы — семья, которая живёт прошлым. Которая пытается пролезть в высший свет, потому что когда-то, двести лет назад, ваш предок женился на дальней родственнице Малфоев и до сих пор пытается на этом выехать. — Как вы смеете! — взвизгнула Аделина. — Я смею, потому что могу. — Оливия усмехнулась холодно и красиво. Она подошла почти вплотную. — Если вы ещё раз посмеете приблизиться к моей семье с вашими грязными намёками, я лично прослежу, чтобы ваш род вычеркнули из всех реестров, какие только существуют. Вы станете пылью. Вы меня поняли? Аделина побелела. Её сын дёрнулся, но мать схватила его за руку. — Поняли? — повторила Оливия. — Да, — выдохнула Аделина. — Тогда будьте добры, удалитесь. Вы портите вид. — Браво, Оливия, — Абраксас поднял бокал. — Браво. — Благодарю, Абраксас, — Оливия вернулась на место. — Иногда нужно напоминать людям их место. — А вы уверены, что они не будут пакостить? — спросила Эмма. — Будут, конечно. — Оливия пожала плечами. После ужина, когда взрослые разошлись по гостиным — обсуждать новые проекты, а дети выбрались в сад. Ночь была тёплая, звёздная, в воздухе пахло розами и дорогим вином. Они сидели на скамейке у фонтана — Гермиона, Белла и Люциус — и смотрели на струи воды, подсвеченные снизу голубым магическим светом. — Твоя бабушка — легенда. — сказал Люциус. — Я серьёзно. Моя мама так не умеет. Она, наверное, больше... дипломатичная. А твоя — как дракон. — Она всегда была такой. — тихо ответила Гермиона. — Просто берегла меня от этого. — От чего? — От своей тёмной стороны. — Это не тёмная сторона. — Белла повернулась к ней. — Это сила. Она защищает своих. Это правильно. Мы все так делаем. — Мы — да, — кивнул Люциус. — Потому мы и вместе. Потому нас и боятся. Гермиона задумалась. Внутри шевельнулся голос... «Уэнтуорты запомнят. Они попытаются отомстить. Не сделай ошибку, которая может изменить твою жизнь. Будь начеку.» — Я знаю…— прошептала она. — Что? — Белла наклонилась ближе. — Ничего. Просто... спасибо, что вы есть. — Это мы тебе спасибо должны говорить. — фыркнул Люциус. — Без тебя мы бы с ума сошли от скуки на этих приёмах. — Люциус прав. — Белла взяла незаметно её за руку. Гермиона улыбнулась — впервые за вечер по-настоящему. Они сидели ещё долго, пока не пришла Друэлла и не позвала их обратно — пора было возвращаться. — Идём. — сказала Гермиона, поднимаясь. — Идём. Они пошли к выходу. Через неделю. Солнце стояло высоко, и воздух над садом Грейнджеров дрожал от жары. Старый, но до сих пор очень дом — доставшийся бабушке Оливии от её родителей — прятался в тени вековых дубов. Сад разросся, но оттого казался ещё уютнее: тропинки терялись в зарослях красивых кустиков. Деревья склонялись, создавая красивые живые арки. Рядом с домом был большой пруд. По некоторым его краям были красивые кувшинки, которые плавно двигались от редких волн, создаваемых от ветра. — Ну и жарища… — протянула Беллатрикс, растянувшись в шезлонге под большим зонтом. — Как вы тут живёте без охлаждающих чар? — Не хотим, да и привыкли уже, — улыбнулась Эмма Грейнджер, поднося к столу огромный кувшин с лимонадом. — Лёд из холодильника, неплохо работает от жары. Друэлла и Эмма расположились в плетёных креслах под старым дубом и вели неспешную беседу — о детях, о погоде, о том, как изменился мир за последние двадцать лет. Иногда их смех долетал до девочек, но они не вслушивались — им было хорошо вдвоём. ― Мы недавно разговаривали с Орнеллой… Эмма начала увлеченно рассказывать Друэлле о их теме разговора и когда она закончила она посмотрела на лучшую подругу. Она сидела с серьезным лицом и смотрела вперед. ― Дру… ты чего? ― Не разговаривай со мной. С Орнеллой своей говори. Эмма засмеялась. Она наклонилась к подруге и положила свою голову ей на плечо. ― Ты меня к ней ревнуешь что-ли? ― Да. Ты так увлеченно о ней начала рассказывать. В то время Гермиона и Белла сидели на старом пледе, расстеленном на траве, чуть в стороне от в-них. Рядом валялись книги, но читать не хотелось — хотелось просто лежать и чувствовать тепло. — Хорошо, — выдохнула Белла, запрокинув голову и глядя в небо. — У вас тут спокойно. — Да, — Гермиона тоже смотрела вверх, на облака, лениво плывущие по небу. — Я всегда любила это место. Здесь можно спрятаться от всего. — От чего прятаться? — Не знаю. От... мира, наверное. Белла повернула голову и с прищуром из-за солнца посмотрела на неё. Взгляд был тёплым, внимательным. — Ты какая-то другая сегодня…— сказала она с небольшим подозрением. — Задумчивая. — Просто отдыхаю, — Гермиона посмотрела на неё и улыбнулась, но улыбка вышла чуть натянутой. — Расслабляюсь. — Врёшь. — Не вру. — Ну тогда чуть-чуть врёшь. Гермиона вздохнула и села, обхватив колени руками. Белла тоже приподнялась на локте, что-то ожидая от Грейнджер. Но Гермиона молчала. — Не хочешь говорить — не говори. — сказала Белла после паузы. — Я подожду. — Спасибо. ― тихо прошептала Гермиона. Они сидели в тишине, слушая, как шуршит листва и где-то вдалеке что-то жужжит. Белла не давила, не спрашивала — просто была рядом. И этого было достаточно. Внутри Гермионы, однако, тишины не было. Там, глубоко, крутилось что-то тёмное и холодное. Голос, который она научилась временно заглушать, но не научилась побеждать. Она понимала, что когда-нибудь ей придется взять всё в свои руки и покончить со всем этим. «Они заслуживают» — шептал голос сейчас. — «Они хотели, чтобы твоя семья страдала. Они призирают обычных людей и избранных. Разве они не заслуживают того же?» — Да, заслуживают. — одними губами прошептала Гермиона. — Что? — Белла повернулась, приподнимая одну бровь при вопросе. — Ничего. — Гермиона улыбнулась. — Просто думаю вслух. «Ты слабая,»— не унимался голос. — «Ты боишься своей силы. А могла бы стать такой могущественной, что никто никогда не посмел бы обидеть твою семью.» Гермиона зажмурилась, пытаясь заткнуть этот внутренний шум. Она уже не понимала это её внутренний голос говорит, или та которая дала Гермионе дар времени. Грейнджер сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. — Эй… — тихо сказала Белла. — Ты побледнела. — Всё хорошо. Правда. Белла посмотрела на неё долгим взглядом, но снова не стала спрашивать. Вместо этого она просто взяла её за руку и переплела их пальцы. — Если захочешь поговорить — я здесь. — сказала она. — Если не захочешь — я тоже здесь. Просто знай. Гермиона кивнула, не в силах говорить. «Она тебя не поймёт. Не говори пока.» ― прошептал голос. — Заткнись, — прошептала Гермиона почти беззвучно. — Что? Я не поняла...— Белла приподнялась, не понимая сто сказала Гермиона. — Ничего, просто сказала, что солнце напекло. Пойдём к пруду, искупаемся? — Идём. Они поднялись и пошли по летней, зелёной тропинке. Белла что-то рассказывала — про какую-то глупую шутку, про планы на лето. Гермиона слушала вполуха, кивала, улыбалась. Гермиона задумалась и сжала руку Беллы крепче. — Больно, — пожаловалась та, но не отдёрнула. — Прости, пожалуйста. Я нечаянно. — Ничего. Только не ломай мои пальцы, они мне ещё пригодятся. Гермиона рассмеялась — вымученно, но искренне. Белла умела рассмешить даже в самые тёмные моменты. Остальную часть дня они провели отлично. Они искупались в прохладном пруду и успели поэкспериментировать с разными заклинаниями. Вечер опускался на особняк Грейнджеров медленно. Солнце уже село, но небо ещё хранило тёплый розоватый оттенок, и в саду зажглись магические светлячки — маленькие огоньки, которые папа зачаровал, чтобы они кружили над дорожками их большой территорией особняка до самого рассвета. Гермиона сидела на веранде, на старом плетёном диване, прижавшись к бабушке Оливии. Воздух пах жасмином и вечерней росой, где-то в траве стрекотали сверчки, а из дома доносился тихий смех родителей — они с Друэллой и Сигнусом играли в волшебные шахматы в гостиной. — Бабушка, — тихо спросила Гермиона, глядя на звёзды, — а как ты поняла, что любишь дедушку Уильяма? Оливия улыбнулась, вспоминая о своем любимом муже. Она погладила внучку по голове. — Уильям был очень умным и красивым. Мы сначала дружили год. А потом я поняла, что люблю его и хочу прожить с Уильямом всю свою жизнь. Внутри него тоже как позже я узнала были такие мысли и чувства ко мне. Он признался мне в чувствах, и мы начали встречаться. Потом мы строили карьеру не мешая друг другу. А потом родился Ричард. Они сидели молча, глядя на звёзды. Где-то вдалеке ухнул филин. Светлячки танцевали свой бесконечный танец. Гермиона посмотрела на бабушку. В свете светлячков её лицо казалось моложе, мягче, но в глазах была та самая глубина, которая пугала и восхищала одновременно. — Бабушка, а ты боишься? — Чего, милая? — Смерти. Оливия замолчала. Потом ответила тихо, но твёрдо. — Я боюсь не успеть. Не научить тебя всему, что знаю. Не защитить. Но смерти... нет, не боюсь. Потому что я знаю, что после я наконец встречусь с Уильямом. И наконец у меня останетесь вы. А вы — лучшее, что я сделала в этой жизни. Гермиона прижалась к ней сильнее, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — Я люблю тебя, бабушка. — И я тебя, моя девочка. Очень. Их прервал звук аппарации. Он был резким, неправильным — не плавное, разрешённое появление гостей, а грубое, насильственное вторжение в защитный периметр собственности Грейнджеров. — Что за... — начала Оливия, вставая. На дорожке, ведущей к веранде, материализовались двое. Корнелиус Уэнтуорт — мужчина с тонкими губами и цепкими глазами, которого они видели на приёме у Малфоев. И его жена — высокая, худая женщина с лицом, искажённым злобой. — Оливия Грейнджер, — процедил противно Корнелиус. Он облизнул свои сухие губы и направился к ним. Палочка в его руке была нацелена прямо на неё. — Какая трогательная семейная идиллия. Гермиона вскочила, инстинктивно прижимаясь к бабушке. Оливия была спокойна. На её лице ни дрогнул ни один мускул. — Как вы прошли защиту? — голос Оливии был холоден. — У вашей защиты есть слабые места, — усмехнулся Корнелиус. — Мы потратили целых полгода, чтобы их найти. И нашли. И вот мы здесь. ― он размахнул руками по сторонам проявляя некую власть в этой ситуации. — Чего вы хотите? — Оливия сделала шаг вперёд, заслоняя Гермиону собой. — Хотим? — жена Корнелиуса рассмеялась — неприятно, почти каркающе. — Мы хотим, чтобы вы заплатили. За унижение моего мужа. За то, что вы его подставили и конечно за унижение на приёме. За то, что вы считаете себя лучше. — Я не считаю себя лучше, — спокойно ответила Оливия. — Я просто знаю своё место. А вы — своё. И ваше место — не здесь. — Заткнись! — Корнелиус шагнул ближе, палочка упёрлась почти в лицо Оливии. — Ты и твоя семья... вы думаете, что можете всё? Что вам всё позволено? Что вы — неприкасаемые? — Насчёт неприкасаемых — ты ошибаешься. — в голосе Оливии зазвенела сталь. — Если вы хоть пальцем тронете нас, позже тоже получите удар по своей противной и грязной семейке. — Знаю, — Корнелиус криво ухмыльнулся. — Поэтому мы не будем оставлять следов. Просто несчастный случай. Две девушки гуляли по саду и пропали. Исчезли. Такое бывает. — Палочка у тебя в руке, безмозглый идиот. — Оливия усмехнулась. — Следы магии всегда останутся. — Не останутся, — Жена Корнелиуса достала свою палочку. — Мы всё продумали. Гермиона смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает что-то страшное. Голос, который обычно шептал, теперь кричал: «Они хотят убить Оливию. Они хотят убить тебя. Ты можешь остановить их. Ты можешь отмотать время. Ты можешь...» Гермиона незаметно достала свою палочку из кармана брюк и положила в руку бабушки которая была за спиной. Та её сжала и резким рывком ударила заклинанием в жену Корнелиуса что та улетела в дерево ударяясь головой. Она сделала шаг назад закрывая собой Гермиону. ― Ах ты старая сука… Он с полными ярости глазами повернулся и отбил заклинание которое кинула в него. Корнелиус вдруг перевёл палочку с Оливии на Гермиону. Он делает шаг в бог открывая себе обзор на Гермиону. — А начнём с мелкой, — сказал он. — Чтобы ты, Оливия, посмотрела, как умирает твоя внучка. А потом — ты. — НЕТ! — закричала Оливия. Время замедлилось. Гермиона видела, как бабушка бросается, заслоняя её собой. А потом она увидела зелёную вспышку — смертельное заклинание, летящее прямо в них. Видела, как Оливия оборачивается к ней и шепчет. — Прости, Миона. Я не успела тебя защитить… ― смотря на внучку сказала Оливия держа за руку. Боль пронзила всё тело девушек. Тело ловчей начало покрываться зелено-золотыми трещинками…