Человек, которого не было

«Твоего отца выпускают досрочно». Это сообщение от Ичиро, пришедшее посреди дня — последнее, что помнил Натаниэль, когда открыл глаза и обнаружил себя в полностью незнакомом месте. Он нервно огляделся, чтобы определить хотя бы своё примерное местоположение и причину, по которой он мог бы оказаться в доме, который определённо не был квартирой Ичиро, но ничего из того, что его окружало, не дало ему подсказок. Где он находился? Натаниэль напряг слух, сопротивляясь потряхиванию своего тела, которое хотело впасть в панику. Если то, что написал Ичиро — правда, это не обязательно могло означать то, что он уже в опасности. Но сам факт знания этого заставлял его насторожиться. А место, которого он не узнавал, залитая светом кухня, где он стоял, замерев, как олень в свете фар, не располагали к спокойствию. Первым в голову пришло подсознательное желание убежать куда подальше. Но в доме, к его счастью, было тихо и пусто, а выходить из пока безопасного помещения и начинать бежать в неизвестном направлении было бы ещё глупее, чем остаться и потратить несколько минут на оценку обстановки. Так что первым делом Натаниэль прощупал карманы и облегчённо вздохнул, обнаружив там хотя бы телефон. Который, впрочем, оказался бесполезен, ведь несмотря на принадлежность ему когда-то, Натаниэль не смог вспомнить от него пароля. Он попытался натыкать на стареньком сенсоре дату своего рождения, дату рождения Ичиро, и даже день рождения матери пошёл в ход. Но ничего не подходило. А учитывая, что когда-то при переносе данных на новое устройство Натаниэль снял с этого любую блокировку, он искренне не знал, какая комбинация цифр могла бы оказаться правильной. И где, в таком случае, был его айфон с трещиной на защитном стекле, которым он пользовался весь последний год? Отшвырнув заблокированный телефон на стол, ничего не понимающий Натаниэль прошёлся по первому этажу дома, передвигаясь опасливо в поисках подсказок, но единственное, что он мог понять, так это то, что в доме жило два человека, судя по количеству кружек в шкафу. На второй этаж подняться он не рискнул, ведь если бы владельцы дома решили внезапно вернуться, у него не осталось бы выбора, кроме как выпрыгнуть в окно. Вместо этого он решил, не задерживаясь ни минуты, выйти на улицу. «Эмберстрит», — гласил указатель на углу, докуда Натаниэль, озираясь и ёжась добрался в первую очередь. Он вспомнил, что на крючке у двери висела ветровка, которая, если глазомер его не обманывал, вполне могла бы ему подойти. Но Натаниэль не решился бы вернуться и накинуть её на плечи, ведь исчезновение куртки оказалось бы для хозяев дома куда подозрительнее, чем дверь, которую он не запер. На нём была тонкая водолазка, но и на улице было не настолько холодно, чтобы он окоченел в первые же полчаса пребывания снаружи. Пялясь на название улицы, у Натаниэля в голове быстро вертелись шестеренки. Он пытался вспомнить, где в Нью-Йорке могла бы находиться подобная. Жуткая мысль пришла минутой позже, когда он огляделся и не обнаружил ни единого признака высоток на горизонте даже где-то вдали. Был ли это вообще Нью-Йорк? У Натаниэля застучали зубы и он был уверен, что это не последствия холодного воздуха. Только необходимость оставаться в более или менее адекватном состоянии и желание уберечь себя от любых возможных опасностей удерживало его от того, чтобы впасть в истерику. Он судорожно размышлял о том, что такого с ним могло произойти, чтобы он оказался в возможно другом городе и не имел ни единого воспоминания о том, как он сюда прибыл. Погружённый в мысли, Натаниэль и сам не заметил, как оказался на окраине города, настолько он был маленьким, и удивлённо застыл на обочине, уставившись на пустую трассу. По дороге, кажется, он встретил пару незнакомцев, приветливо поздоровавшихся с ним. Они выглядели безопасно, но едва ли ему удалось не шарахнуться от них в сторону на автомате, сдержанно кивая. Это могло быть обосновано тем, что при столь маленьком населении всякий встречный сразу же воспринимался соседом, но Натаниэль провёл достаточно времени в ожидании угрозы от каждого, а потому с трудом справлялся с реакциями в условиях стресса. Около получаса он пытался поймать попутку, матеря вслед каждого редкого водителя, что предпочёл не останавливаться, едва ли взглянув на его отчаянно вытянутую руку. Что было нелогично, по мнению Натаниэля, ведь, опять же, по его мнению, выглядел он вполне прилично и не смахивал на серийника на дороге в поисках новой жертвы. Если отбросить тот факт, что он одет не по погоде, никаких странностей в его виде не было: чистая одежда, чистый он, волосы чуть длиннее обычного, но тоже чистые. Наконец, одна из машин остановилась возле него и после того, как окно водителя открылось, оттуда высунулась женщина средних лет, смерившая его обеспокоенным взглядом. — У вас всё хорошо? Вам нужна помощь? Натаниэль попытался изобразить самое взволнованное выражение лица. — Да, мисс! Так вышло, что меня ограбили и оставили здесь, так что, да, думаю, мне нужна помощь, — сходу соврал он и даже почти что мило улыбнулся, надеясь, что кривизна губ прокатит за вполне себе настоящую нервозность. Женщина нахмурила брови и посмотрела ему за спину, словно помощь уже находилась прямо там. А может, и не помощь. Если бы Натаниэля и впрямь кто-то ограбил, он бы непременно испуганно обернулся после такого взгляда. — А разве… тут нет полицейского участка? — осторожно и сомневаясь в его словах спросила она. Чёрт. Натаниэль определённо не хотел в полицию, так что он затараторил всё, что ложится ему на язык. — Понимаете… Мне кажется, что эти люди всё ещё где-то неподалеку и я не буду чувствовать себя безопасно, передвигаясь по этим улицам. К тому же, я здесь не местный, поэтому не думаю, что в таком маленьком городке меня воспримут всерьёз? — попытался он. — Оу, да, я понимаю, — лицо женщины смягчилось. — Я не знаю откуда вы и не уверена, что мне по пути до вас, но я ехала в Лос-Анджелес прямо сейчас. Возможно, я могла бы отвезти вас туда, чтобы вам помогли уже там? — Идеально, — Натаниэль силой заставил звучать свой голос не так ликующе, добавив туда щепотку облегчения. — Я был бы вам весьма благодарен. Он уселся на пассажирское и тело наполнила приятная дрожь, когда ощутило тепло обогревателя, а в голове наконец-то начали появляться какие-то зачатки размышлений о ситуации в которой он оказался. Итак, судя по всему, Натаниэль был где-то неподалеку от Лос-Анджелеса. То, что он каким-то образом на юго-востоке страны никак не проливало свет на происходящее, но, по крайней мере, чувство полнейшей дезориентированности постепенно начало рассеиваться. Женщина покосилась на него, когда он захлопнул за собой дверь машины, но выглядела достаточно расслабленно. Даже если бы у Натаниэля не было печального опыта, связанного с незнакомыми, но опасными людьми, он всё равно бы мысленно осудил её за подобную беспечность. Хотя возможно он и вправду не имел ауры убийцы. В любом случае, что-то в его образе помогло ему оказаться в тёплой машине на пути в нормальный город, так что Натаниэль ни на что не жаловался. — Меня зовут Натаниэль, — представился он, опомнившись. — Берта, — женщина, покосившись, приподняла уголки губ. — Тебе нужно что-то ещё? Вода? Еда? Медикаменты? — предположила она, не имея возможности его рассмотреть. — О, нет, спасибо. Я в порядке. Повезло, что им были нужны только мои вещи и деньги, — вспомнил Натаниэль о своей легенде. Какое-то время, пока неизвестный городок полностью не скрылся из виду, они перекидывались дежурными словами, успокаивавшими их обоих в ситуации нахождения со внезапным незнакомцем в одном закрытом пространстве. Натаниэль даже смог расслабиться, взяв себя в руки. Паника была самым рискованным, что он мог сделать, и привести она могла к самым плачевным последствиям. С таким он уже сталкивался когда-то. Чуть позже они оба умолкли, а Берта сосредоточилась на дороге, включив какую-то радиостанцию и салон машины наполнила динамичная негромкая музыка. Натаниэль покачивл головой ей в такт и следил за мелькающими за окном деревьями, продумывая план действий в Лос-Анджелесе. Из мыслей его вырвал наигранно весёлый голос радиоведущего. «Итак, в такой солнечный декабрьский день мы хотим пожелать нашим слушателям хорошей и безопасной дороги. Ведите осторожно, а далее мы переходим к следующей композиции». Декабрьский день? Натаниэль похолодел. В голове мгновенно начали всплывать моменты, на которые он не обратил внимания ранее из-за собственного состояния. Холодная погода, свитер на нём, который он не мог носить в июне, в день, который он отчётливо помнил. В день, когда Ичиро написал ему об отце. Куда, чёрт возьми пропали из его памяти как минимум полгода? Натаниэль побоялся даже представить, декабрь какого года сейчас был. Живот противно скрутило и он согнулся пополам, прижав лоб к коленям. Сердце загрохотало в ушах, пока всё, что мог анализировать его мозг — то, насколько реально происходящее. Может это какой-то странный сон, и совсем скоро Натаниэль проснётся, разбуженный Ичиро? А существовал ли вообще Ичиро? — Натаниэль? — сквозь толщу воды донёсся обеспокоенный женский голос. — вам плохо? Вас укачало? Он вздрогнул. Мог ли Натаниэль быть уверен в том, что он в безопасности теперь, когда не знал что из его воспоминания правда? Была ли эта женщина Бертой на самом деле, или его сейчас везли прямиком в руки его преследователей, от которых, как он думал, он давно избавился? — Можете дать мне телефон? — прохрипел он. — Мне нужно позвонить. Натаниэль и в самом деле хотел позвонить. Но одновременно с этим это была возможно проверить намерения его попутчицы. В поле зрения появился экран телефона, в который он вцепился, как в спасательный круг. На него не пытались напасть, он мог бы позвонить в полицию и взволнованная Берта не выглядела так, словно она могла бы выхватить телефон у него из рук. Натаниэль набрал номер по памяти, молясь, чтобы на том конце взяли трубку — Алло? Я вас слушаю, — ответили хриплым знакомым голосом. — Ичиро? — выдохнул Натаниэль и сжал зубы от нахлынувшей волны облегчения. В трубке воцарилась мёртвая тишина, слышно было только тяжёлое прерывистое дыхание. — М? Кто это? — голос Ичиро дрогнул и прозвучал глухо; — Это… я, — он не знал что ещё может сказать до того, как сорваться. — Нат? Нат, это ты, да? Нат… Боже, скажи, что это ты, не молчи! Натаниэль только задушено угукнул и вновь замолчал. Он был просто рад тому, что хоть что-то осталось на своих местах. Он не был сумасшедшим, с чем бы эта полугодовая амнезия и неожиданное перемещение в пространстве ни были связаны. — Где ты, детка? Ты в порядке? Я искал тебя всё это время, по всем штатам, каждый день… Ты жив, господи, ты жив… Ичиро говорил что-то ещё, задавал вопросы, на которые у него не было ответа, после каждого предложения добавляя, что он волновался и ждал. Это подействовало на Натаниэля странно успокаивающе. Что бы с ним не произошло, он вернётся в Нью-Йорк, к Ичиро, и будет в безопасности. Ему есть куда возвращаться, у него есть человек, который сможет его защитить. — Ты можешь меня забрать? — голос Натаниэля соврался. — У меня нет ни денег, ни документов. Вообще ничего. — Прекрати. Что за вопросы? Конечно, я тебя заберу, — в трубке послышался скрип, словно Ичиро встал с кровати, а затем шуршание, похожее на звуки накидываемой куртки. — Куда мне подъехать? Натаниэль пожевал губу. — Эм, в Лос-Анджелес? — Что? — шуршание прекратилось. — Детка, это другой конец страны. Как ты… — В Лос-Анджелес, — тупо повторил он. — Я приеду туда через… — он обернулся. — Час, — подсказала Берта. — Да, спасибо. Я приеду туда через час. — Как ты там оказался? Неужели это снова те люди? Это же просто невозможно. — Я… не знаю. Тяжело объяснить, — Натаниэль неуверенно покосился в сторону, не желая говорить про своих преследователей и потерю памяти при женщине, которая, наверное, истратила на него весь запас своей доброты за последние полчаса. — Просто прилети за мной, Ичиро, прошу тебя. Документы? — опомнился он. — Твои документы дома, Нат, я всё привезу, — вздохнул Ичиро в полном замешательстве. — Ты сейчас с кем-то? Передай трубку, я поговорю с ними. Дома. Это слово умиротворяюще дрейфовало в мыслях Натаниэля всю дорогу до Лос-Анджелеса, а затем и те часы, что он просидел за столиком в Макдональдсе, ожидая, пока прилетит Ичиро. Берта, смотревшая на него как на ребёнка, потерявшегося в торговом центре, оставила ему денег на обед, отмахнувшись на его просьбу написать на салфетке номер своего счёта, чтобы позже он смог отплатить ей за доброту. Натаниэль мечтательно думал о доме, чтобы не думать о загадочности ситуации, которая произошла с ним, а точнее, происходила в течение полугода. Думать о квартире в Нью-Йорке, об Ичиро, который сел на первый же рейс, об истории их знакомства показалось Натаниэлю намного приятнее. Чуть больше двух лет назад он прилетел в Нью-Йорк, полностью истощённый отсутствием средств для дальнейшего выживания. Это был его прыжок в неизвестность, попытка на этот раз затеряться в мегаполисе среди миллионов людей, слиться с толпой, если всё из того, что он пробовал до этого, появляясь в самых тихих городках, оказалось бесполезным. В большом городе было больше опасностей, но ведь и скрываться от них могло быть проще? Он провёл в Нью-Йорке от силы неделю, прежде чем в один прекрасный день успел только услышать шум двигателя, переходя дорогу, поднять глаза и почувствовать себя ослеплённым светом фар. Машина на всей скорости неслась прямо на него и столкновение было неизбежно. Натаниэль мысленно попрощался со своей жизнью, но прежде чем он почувствовал невосомость и боль хрустящих костей, его спасли. Это оказался случайный незнакомец, вовремя оттащивший его от дороги и выругавшийся, когда машина, громко сигналя, промчалась мимо.От неожиданности Натаниэль не удержался на ногах и они оба повалились на землю, тяжело дыша: он — от испуга, мужчина — от адреналина. — Спасибо, — выдавил Натаниэль через силу, всё ещё смотря вслед машине на случай, если водитель решит развернуться и настигнуть его во второй, более успешный раз. — Получается, вы спасли меня от мучительной смерти. — Никаких проблем, — мужчина встал и подал ему руку, помогая подняться. — Ичиро Морияма. Натаниэль помедлил секунду. — Нил. Нил Джостен. Ещё раз спасибо, — он опасливо повертел головой по сторонам. — Ну, я пойду? — нервная улыбка. Ичиро нахмурился. — Эй, мистер Джостен. Попытка сбить, она же была намеренной, да? Только потом Натаниэль узнал, что это была попытка угадать, ткнув пальцем в небо, а никакая не интуиция или профдеформация. Но тот Нил оторопел от подобной догадливости и в очередной раз приуныл от своих хреновых навыков выживания и маскировки. Он промолчал вместо ответа, но по этому ответу все сразу стало кристально понятно. — У вас какие-то проблемы? Я могу вам чем-то помочь? — спросил Ичиро и под внимательным взглядом медленным движением потянулся к карману, достав оттуда свой жетон. — У меня сегодня выходной, но… — Натаниэль был готов поклясться, что капитан полиции перед ним смущённо отвёл глаза в сторону. После бездействия полиции в Балтиморе Натаниэль здраво не доверял копам. Он снова захотел сбежать, пусть рвануть в сторону из-под носа одного из них стало бы самым глупым и подозрительным, что он делал за последнее время. Но опять же, Натаниэль так устал от всего этого, а тут, впервые за долгое время, кто-то проявил хотя бы какие то зачатки беспокойства о его безопасности. Так что он решил рискнуть всем. — Да, мне нужна помощь, — глухо ответил он. — Меня… преследуют. И несмотря на наступивший вечер и выходной у Ичиро, они всё равно поехали в участок и просидели там почти до рассвета, разбираясь со всем дерьмом, что отравляло последние годы жизни Натаниэля. — Не знаю, как вы, — Ичиро зевнул, подходя к столу со стаканчиками американо из автомата, — но если я сейчас не закинусь кофеином, то усну прямо стоя. — Мы могли бы продолжить завтра? — предложил Натаниэль, разминая пальцы, напряжённые от хватки на ручке. — Вас, наверное, ждут дома. Ичиро лишь отмахнулся. — А ты уверен, что доживешь до завтра? — Очень смешно, — мрачно хмыкнул Натаниэль. Ичиро пожал плечами, подойдя ближе и протянул ему стаканчик, наклонившись ближе, чтобы рассмотреть записи обо всех преследователях, которые Натаниэль выводил на бумаге в течение последнего часа, не меньше. Спустя пару мгновений Ичиро закашлялся. — Нужно было выдать вам ноутбук, печатали бы на нём. Натаниэль придирчиво осмотрел свои пляшущие во все стороны острые буквы. Почесал затылок, подумав, что стоило бы постараться писать чётче и понятнее. Покраснел. — Мне переписать? — Разберусь, — Ичиро улыбнулся уголком рта. А потом понеслась волна арестов и судов. Ичиро пользовался всеми своими привелегиями капитана, а может и больше, отлавливая каждого члена банды, который ему угрожал. После того, как посадили с десяток самых ярых преследователей, они либо закончились, либо остатки залегли на дно, не рискуя больше связываться с Натаниэлем, который с того самого дня начал находиться под своеобразной протекцией копа. В любом случае, что бы это ни было, факт оставался фактом: у Натаниэля начало пропадать перманентное чувство слежки, а внутри зародилось незнакомое и пугающее чувство безопасности, для которого потребовалось время, чтобы привыкнуть. Были, конечно, и моменты откатов. Моменты, когда Натаниэль диким зверем смотрел на Ичиро, огрызаясь, не веря в то, что рано или поздно это всё закончится и он сможет жить жизнью обычного человека. Не веря, что Ичиро закроет глаза на его поддельные документы и остальные нарушенные законы, и не упрячет его за решётку вслед за остальными. Но тот, казалось, забыл обо всех протоколах и терпеливо, кирпичик за кирпичиком, выстраивал между ними доверие. Иногда, за ланчем неподалёку от участка, Натаниль чувствовал, словно между ними проскакивает искра, но ни у одного из них не было времени сэтим разбираться. Он сам пытался организовывать для себя новую жизнь, искал новое жилье, подработку, отвлекаясь на страхи о тех, кто остался на свободе. Ичиро же погрузился в работу, воодушевленный легкой возможностью закрыть план по поимке преступников, принадлежащих группировке. Но когда жизнь вернулась в своё относительно плавное течение, между ними что-то начало меняться. — Какие у вас любимые цветы? — спросил Ичиро напрямую перед последним заседанием. Натаниэль недоуменно приподнял бровь, но спустя пару мгновений всё же осторожно ответил. — Розы. Выйдя из зала суда, уставший, но с чувством абсолютной свободы, он ошарашенно замер, увидев перед собой огромный красный букет, перевязанный лентой. Натаниэль неловко обхватил его, покачнувшись, и поднял взгляд на дарителя. Перед ним стоял серьёзный, но расслабленный Ичиро. — Поздравляю. Спустя ещё неделю они пошли на свидание в бар и Натаниэль, наверное, впервые за всю свою жизнь позволил себе напиться, более не нуждаясь в постоянном контроле окружающей обстановки. Он доверял Ичиро. Ичиро бы его защитил. Самым неловким было обнаружить себя в чужой постели, в одежде, наскозь пропахшей сигаретами и заботливо укрытым одеялом. Несмелыми шагами выйдя из спальни, он искренне хотел провалиться сквозь землю, увидев смятый плед на диване в гостиной и самого Ичиро, бодрого и свежего, готовящего на кухне панкейки для них обоих. Натаниэль со своим перегаром, спутанными волосами и помятым лицом сбежал в душ так быстро, что Ичиро потом не раз припоминал ему их первое совместное утро. Таким образом, как только вопрос этики перестал стоять между ними, они начали свои отношения. Ичиро продолжал дарить ему букеты и предлагать довезти до дома, пока Натаниэль с натянутой улыбкой отказывался от последнего и любовался розами, стоявшими в вазочке на прикроватной тумбочке в комнате, что он снимал, пока его соседи из соседней комнаты громко о чём-то спорили. Подрезая стебли для того, чтобы цветы стояли дольше, он нередко прерывался на беспокойство о том, чем платить за жилье в слудующем месяце, ведь зарплаты работника заправки отчаянно не хватало ни на что. Когда Ичиро узнал об этом, они впервые поругались, а уже вечером, не стирая со своего лица скептического выражения, он перевёз вещи Натаниэля к себе. Увольняться с заправки было тревожно, но Ичиро сказал, что он может ни о чем не беспокоиться, ведь его заработка в полиции хватило бы на то, чтобы обеспечить их обоих. Потрёпанная спортивная сумка со всем её содержимым оказалась закинута в дальный угол шкафа в их спальне и забыта, а у Нила появилась новая, с которой он через день ходил в спортзал, не желая проводить круглые сутки без дела и не контактируя с людьми кроме Ичиро от слова совсем. Жизнь налаживалась. Из глубоких размышлений и воспоминаний Натаниэля смог вырвать только пришедший за ним Ичиро, остановившийся прямо у его столика. Следующие мгновения вполне могли войти в тройку самых счастливых в его жизни. Крепкие объятия, выбившие весь воздух из лёгких, тёплое дыхание, колышащее завитки волос у шеи и знакомый запах парфюма Ичиро, которым нельзя было надышаться. И хоть Натаниэль не помнил последние полгода, всё внутри него ощущало трепет после долгой разлуки. Он не смог найти в себе сил отлипнуть от Ичиро всю дорогу до Нью-Йорка. Затем, после его чудесного нахождения прошёл ещё год, а страх и потерянность дня, в котором он очнулся, постепенно начали погружаться в туман забвения. Подобного с Натаниэлем больше не повторялось, он исправно посещал психолога по рекоммендации психиатра и жизнь вернулась в тот период, как до его исчезновения: спокойный, чуть скучный и размеренный. И всё могло бы оставаться таковым, если бы в один выходной день Ичиро они не решили выбраться за новыми вещами в торговый центр. Они шли, нагруженные пакетами, мило беседуя о том, что заказать на ужин и даже аномально большое количество людей внутри ничуть не омрачало их день. Натаниэль неспешно шёл, оглядываясь по сторонам. Заметив баннер о том, что сегодня здесь проходит автограф-сессия какого-то известного писателя, он уже хотел сообщить об этом Ичиро, но внезапно почувствовал рывок за рукав. Натаниэль непонимающе обернулся и обнаружил перед собой светловолосого мужчину, покрасневшего и задыхающего. Тот, видимо, очень быстро бежал. Выглядел незнакомец очень взволнованно, в его глазах за стёклами очков читались неясная недоверчивая радость и одновременно жуткая тоска. Мужчина несколько раз открыл и закрыл рот, силясь что-то сказать, но безуспешно, так что Натаниэль решил ему помочь. — Вы что-то… — Нил? — сипло перебил его незнакомец. — Нил… Всего одно слово, но оно заставило Натаниэля замереть, а улыбку сползти в его губ в одно мгновение. За исключением перелёта в Нью-Йорк три с половиной года назад, он никогда больше не использовал документов на имя Нила Джостена. Они вместе с последними деньгами остались лежать в сумке, в застёгнутом на замок кармашке. Вначале Натаниэль не решался избавиться от них, а затем попросту забыл. И если этот человек перед ним знал давно забытое имя, кем он мог являться? Врагом из прошлого? Тем, что сейчас вытащит нож из левого кармана и пырнёт его, не заботясь о том, что убийство произойдёт посреди полного торгового центра. Секунды шли, острая боль по-прежнему не прорезала внутренности яркой вспышкой. И Натаниэль, и мужчина молчали, изучая лица друг-друга. Один — с настороженностью, другой — с надеждой найти то-то в его глазах. — Нат? Ты его знаешь? — с подозрением спросил родной голос за спиной. — Отойдите от него, — грубее произнёс Ичиро. Оцепенение спало с Натаниэля. — Мне кажется, вы обознались, — отстранённо прошелестел он, выдернул рукав пальто из чужой хватки и сделал шаг назад в безопасную зону рядом с наблюдающим Ичиро. — Меня зовут Натаниэль, всего вам хорошего. После чего развернулся и прибавил шаг, не обращая внимания на то, поспевает ли Ичиро за ним. Он снова сбегал.