Человек, которого не было

Эндрю стоило бы начать верить в совпадения. Здоровый скептицизм долгие годы был с ним, срабатывая в моменты, где одно совпадение — это случайность, а два — случайность чуть более редкая. Но принимая предложение провести автограф-сессию в Нью-Йорке, в честь подписания контракта с новым издательством, он не задумывался о том, что это может привести его к чему-то конкретному. Новая книга о таинственном исчезновении не менее таинственного парня, выпущенная через какие-то полгода после написания той, с которой всё началось, выстрелила слишком неожиданно. Людям нравились загадки, а ещё больше им нравилось узнавать их решение. И Эндрю, как писатель, дал им его. В отличие от его реальной жизни, в конце книги главный герой успешно нашёл свою потерю, целого и невредимого. После двух разлетевшихся, как свежий хлеб тиражей, Эндрю успел слетать в Вашингтон, получить там премию имени Агаты Кристи за лучший современный роман, заручиться там парочкой полезных знакомств и вернуться обратно, прежде чем в кратчайшие сроки переехать в Нью-Йорк, без сожаления покинув дом, в котором он почему-то продолжал жить до последнего. Наверное, надеясь, что рано или поздно Нил вернётся. Новое издательство оказалось куда менее пассивным, заставив Эндрю задуматься о правильности своего решения. В Финиксе от него требовалось только вовремя сдавать рукописи, и то, с огромными поблажками. Здесь же за всё то короткое время, что он находился в Нью-Йорке, ему пришлось провести семинар для начинающих писателей, побывать на фестивале поп-культуры и, в конце-концов, обнаружить себя с маркером в руках за столом огромного торгового центра, наблюдающим за толпой людей, выстроившихся в ряд перед ним. Конечно, окончательное решение согласиться принимал он сам, но всё же. Лица людей перед Эндрю сменяли друг друга с огромной скоростью. Он только и успевал следить за тем, как на стол одна за другой ложились его книги, вежливо кивать на восхищённые возгласы фанатов и поправлять очки так, чтобы на селфи не появилось бликов от очков. Было до безумия скучно, но достаточно терпимо, чтобы высидеть оговорённые три часа. Почти наслаждаться этим мешало только недовольное лицо менеджера, который всем телом показывал, что Эндрю неплохо было бы улыбнуться. Всего одна секунда потребовалась на то, чтобы Эндрю понял, что его единение с читателями на сегодня заканчивается здесь и сейчас. Всего на секунду он отвёл глаза в сторону от взволнованного подростка перед собой, расписываясь в его книге, не глядя, когда маркер в руках дрогнул и оставил за собой неровную полосу. Это был Нил. В потоке людей Эндрю зацепился взглядом за волосы, которые думал, что не увидит уже никогда, и после этого всё, включая автограф-сессию и окрики за спиной, стало неважным. Возможно, когда он подскочил со своего места, чтобы броситься туда, к знакомой макушке, стул за ним с грохотом повалился на пол, но и этого он тоже уже не слышал. В ушах Эндрю раздавался только его собственный гулкий топот, пока он пробирался между неторопливо прогуливающихся по торговому центру людей. Он не думал о том, что мог ошибиться. Даже если бы это оказался не Нил, у Эндрю было оправдание. Он потерял этого человека на целый год, что было слишком мало, чтобы забыть, и одновременно слишком много, чтобы в памяти не воскресли болезненные воспоминания. Он также не питал никаких ожиданий. Наверное, если Нил ушёл так внезапно и так бесследно, у него были свои причины. Эндрю уже почти прожил своё разочарование в строчках написанной книги. Единственное, чего он хотел — ещё раз взглянуть в глаза Нила, пусть даже те не были бы наполнены прежней ненавистью. Ещё Эндрю хотел бы получить ответы, но это уже было опционально. Он рывком развернул к себе человека и, наверное, уже был готов обознаться, готов поставить себя в неловкое положение. Эндрю верил, что возможная ошибка стоит больше бездействия и копошащихся в голове мыслей после: «а что, если бы». Увидеть перед собой незнакомца было бы лучше, чем впоследствии думать о том, что он упустил Нила. Но эти мысли быстро ушли, ведь на уровне глаз Эндрю оказалось слишком знакомое лицо и в столь внезапное зрелище было искренне тяжело поверить. — Нил? — позвал он, не удержавшись от слабости. — Нил… Это оказался не он. По крайней мере, так сказал Натаниэль — мужчина с лицом Нила, но без капли узнавания в опасливо сузившихся на небесно-голубой радужке зрачках. И Эндрю, чёрт возьми, не хотел в это верить. Он наизусть знал каждую мельчайшую деталь в лице, рядом с которым просыпался по утрам, помнил расположение бледных веснушек на носу, вздёрнутый вверх уголок рта, выглядевший, словно губы Нила в любой момент готовы расплыться в ухмылке. Всё это было на лице Натаниэля. Всё, кроме прежнего мягко направленного в его сторону выражения. Натаниэль отступил назад и только тогда Эндрю заметил за его спиной другого мужчину с цепким взглядом и угрожающим видом. Тот, казалось, уже был готов вмешаться, словно Эндрю мог бы причинить тому хоть какой-то вред. От развернувшейся картины и секундного, возможно, не самого логичного осознания, горечь пронзила его сердце. Нил искал защиты от грозы в его объятиях. Этот человек искал защиты от самого Эндрю у другого мужчины. Ощущалось столь же неправдоподобно, сколь и болезненно. Когда знакомый незнакомец развернулся и начал удаляться от него, Эндрю и не подумал кинуться за ним. Во-первых, тот угрюмый мужчина явно был настроен помешать ему начать преследовать Нила. Во-вторых, скорее всего, Эндрю всё-таки обознался, мозг посмеялся над ним, создав иллюзию того, что это он, только потому, что Эндрю слишком сильно хотел в это и верить. Не мог же человек так искусно притворяться, что они не знакомы? И в-третьих, даже если он и вправду повстречал Нила, тот не горел желанием с ним разговаривать, что бы ни послужило причиной этого. И последняя причина была той, что заставила ноги Эндрю приклеиться к полу, а его самого — беспомощно наблюдать за спиной, с каждой секундой становившейся всё меньше, пока та не превратилась в серое пятно, затерявшееся в цветастости бутиков вокруг. Мужчина, что был с Нилом, ещё раз смерил его взглядом, прежде чем последовать за своим спутником. А Эндрю остался стоять на месте в полном раздрае, думая о произошедшем до тех пор, пока к нему не подошёл менеджер и осторожно не тронул его за плечо. Эндрю вздрогнул, сбросил с себя часть заторможенности и затуманенными глазами посмотрел на того. — Нам нужно закончить мероприятие. Возвращайся на своё место. Менеджер попытался подтолкнуть его обратно к столу, но Эндрю взбрыкнул, вырвавшись из его хватки и сунул ему маркер, который по прежнему судорожно сжимал в своих пальцев. — Нет, — невежливо отрезал он, сунул руки в карманы и пошёл в сторону, полностью противоположную той, в которой скрылся Нил. Эндрю ощущал необходимость перекурить, приведя свои всколыхнувшиеся мысли в порядок успокаивающим запахом дыма. Он шёл на курилку торгового центра, думая об этом, как и о том, что весь вечер проведёт в обнимку с Лучиком, пытаясь восстановить внутренний покой после всего произошедшего. Второе совпадение произошло всего через неделю после неудачной автограф-сессии, в результате которой Эндрю после пары пинков менеджера пришлось выложить официальные извинения в соцсетях, сославшись на то, что ему внезапно стало плохо. В целом, фотография, исподтишка заснятая кем-то из фанатов, с его всклокоченным видом, выглядела вполне убедительно. Эндрю стоял на кассе кофейни, выбирая между карамельным и попкорновым сиропом, когда ощутил на себе чей-то взгляд. Такое изредка случалось: иногда его узнавали читатели, иногда — хотели познакомиться. В зависимости от вежливости человека напротив, Эндрю относился ко всем одинаково нейтрально, впрочем, никогда не давая второй категории надежду на что-то большее. Но этот раз был другой. Взгляд не отрывался от него, был прожигающим, на грани неуютности, всё то время что он делал заказ и расплачивался за него с желанием побыстрее обернуться, чтобы увидеть виновника. И когда Эндрю наконец развернулся с хмурым видом, желая грубо спросить что нужно этому человеку, он подавился воздухом, увидел перед собой Нила, который Натаниэль. Эндрю понятия не имел как обращаться к этому парню даже в собственной голове, теперь, когда он переварил факт наличия двух имён вне зависимости от причины. Он машинально бросил взгляд ему за спину, заметно расслабившись, не увидев того угрожающего мужчину. На этот раз Нил-Натаниэль был один и выглядел он более собранно, что не отменяло того факта, что Эндрю всё равно посыпался от одного только его вида. Само присутствие Нила-Натаниэля создавало непреодолимое ощущение когнитивного диссонанса, в него, в его существование тяжело было поверить. Особенно, учитывая то, что он до сих пор ни черта не понимал. — Привет, — тихо произнёс тот, бегая глазами по кофейне, пока они вынужденно не остановились на его лице. — Я тебя не преследую, — сходу начал обороняться Эндрю, от шока не совсем понимая, что он несёт. — Я знаю, — Нил-Натаниэль попытался улыбнуться. Вышло криво даже без учёта того самого уголка губ. — Я сам тебя искал. — Круто, — а что ещё он мог ответить на подобное? — Поговорим? — Нил-Натаниэль кивнул в сторону столиков. У Эндрю, честно, были планы. Да и кофе он заказывал с собой. И заряда на телефоне оставалось немного, а ведь он ещё хотел заехать в издательство перед тем, как вернуться домой и расписать план для новой книги, идея которой совсем недавно пришла ему в голову. В общем, никакое из обстоятельств не располагало к тому, чтобы оставаться здесь ради Нила-Натаниэля. Так что, учитывая всё это, Эндрю поджал губы, развернулся и уверенным шагом прошёл вглубь кофейни, усевшись за дальний столик в углу. Он закинул ногу на ногу, сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на оставшегося на своем месте Нила-Натаниэля. Тот встряхнул головой и жестом показал, что сядет сразу же, как сделает свой заказ. Прекрасно. У Эндрю ещё было время, чтобы заставить себя выглядеть ещё более спокойно и прекратить нервно ковырять заусенец на большом пальце. Когда Нил-Натаниэль, наконец, уселся напротив, между ними ещё на пару минут воцарилось неловкое молчание. Эндрю ждал, пока будет готов его напиток, чтобы законно иметь возможность судорожно вцепиться в него пальцами. Чего ждал Нил-Натаниэль, он не знал, но эта пауза позволила ему разглядеть то, как выглядел сидящий напротив человек, и лишь в очередной раз удивиться. Его Нил весь состоял из плавных линий. Что-то облепляющее тело он надевал только на смены, чтобы было удобно завязывать фартук, но в остальное время… Безразмерные свитера, пушистые кардиганы, футболки, в которых легко можно было затеряться, брюки пастельных цветов с пыльными пятнами сзади, постоянно затоптанные кедами. Нила нельзя было назвать стильным в полном понимании этого слова, но в нём был уютный шарм, который Эндрю разглядел с их первой встречи, и который заставлял его сердце ёкать раз за разом. Но видя этого человека, язык не поворачивался его назвать как-то иначе, кроме как «Натаниэль». Серое пальто, как и в прошлый раз, под которое была надета черная рубашка с парой расстёгнутых пуговиц. Опускать глаза ниже было бы невежливо, но Эндрю знал, сделай он это, он увидел бы на парне классические брюки и какие-нибудь Мартинсы. В Натаниэле определённо было что-то более стержневое и собранное. И снова создавалось впечатление существования двух разных людей. Возможно Эндрю прокомментировал бы это, но в этот момент к ним подошёл официант, поставивший перед ними картонный стаканчик с его напитком и чашку на противоположный конец стола. Эндрю не задумываясь взглянул на её содержимое и лишь понадеялся, что моргнул не слишком жалобно. В чашке был американо. Нил всегда пил только чай, а кофе искренне не уважал за его горечь. Так что если прямо сейчас Натаниэль не собирался торжественно объявить, что у него есть давно утерянный и недавно найденный брат-близнец, который через пару мгновений зайдёт в кофейню и бросится к Эндрю со словами как он скучал, то во всём этом не было смысла. Эндрю не знал зачем продолжать находиться в ситуации, в которой он ощущает себя идиотом. От того, чтобы встать с места и закричать что-то вроде «я нихрена не понимаю», его удерживала только бонусная система в кофейне, куда он ходил постоянно, и акция «десятый стаканчик бесплатно», которой он планировал воспользоваться уже завтра. — Итак, — произнесли они в один голос и вновь умолкли. — Давай ты первый, — снова попытался Нил-Натаниэль. Эндрю мог бы начать отнекиваться и предложить тому быть первым согласно всем клише, но он слишком хотел ответов и был только за то, чтобы поскорее начать говорить. — Ты Нил или Натаниэль? — прямо спросил он то, что интересовало его больше всего. — Натаниэль, — так же коротко ответил тот, но не успел Эндрю испытать разочарование, он добавил. — Но и Нил тоже. — Отлично, ладно, спасибо, — Эндрю схватил стаканчик и уже собрался уходить, чтобы больше не находиться в этом театре абсурда. — Подожди! Позволь мне объяснить. Эндрю очень тяжело вздохнул и остался на месте. Он винил во всем эти голубые глаза, к которым не мог повернуться спиной, когда они смотрели на него так беспомощно. — Ну? Натаниэль пожевал губу, постучал по чашке, сделал глоток кофе и тоже вздохнул. — Я даже не представляю с чего начать, — признался он. Будто бы Эндрю представлял. — Для начала попробуй объяснить мне свои поддельные документы, — Эндрю потянулся к карману и достав оттуда бумажник, вынул из отделения на замке водительские права на имя Нила Джостена и протащил их по столу к человеку напротив. Он так и не избавился от привычки таскать документы Нила всюду за собой, даже зная, что они не настоящие. — Откуда они у тебя? — Натаниэль схватился за пластиковую карточку и воровато оглянувшись, накрыл её ладонью. Эндрю его проигнорировал, отвечать сейчас определённо была не его очередь. — Я сделал их, когда был в бегах. Как он и думал. — В бегах от кого? — От отца, — Натаниэль опустил плечи и приглушил голос. — Балтиморский мясник, скорее всего ты слышал. Ты же и сам из Балтимора. Эндрю временно опустил то, что подобный разговор, правда, в обратную сторону, у них уже был. И что тогда Нил ничем не подал вида, что хотя бы слышал о Натане Веснински. Либо он слишком хорошо врал, что было более чем вероятно, либо… — Шрамы? — вырвалось у Эндрю против воли прежде, чем он задумался о сказанном. На непонимающий взгляд Натаниэля он уточнил. — Твои шрамы, они от него? — И от него в том числе, — кивнул Натаниэль, а затем замер. — Стоп. Откуда ты знаешь? «Я видел их перед собой каждое утро». Так хотел ответить Эндрю, но не стал, потому что если его предположения верны, то швырять в лицо непомнящему человеку факт, что они встречались, было бы очень обременительно. Не то чтобы он на сто процентов верил Натаниэлю, но Эндрю писал детективы, а там случались и вещи ещё более неправдоподобные. — Мы арендовали дом вместе, — вместо этого нейтрально ответил он. Натаниэль поискал что-то взглядом на потоке, вспоминая. — В Саут-Пасадене, да? — он неловко улыбнулся. — Прости, мы с Ичиро немного покопались в твоей биографии. После нашей встречи в торговом центре я испугался, что ты один из тех, кто меня преследовал раньше. Особенно узнав, что писатель Эндрю Добсон родился и вырос там же, где и я, в Балтиморе. — Я не понимаю, — признался Эндрю, у которого уже не было сил даже разозлиться, он лишь тихо недоумевал. — У тебя амнезия? Раздвоение личности? Почему ты несёшь всё это с таким видом, словно сам услышал об этом впервые совсем недавно? Натаниэль потупил глаза, рассматривая столешницу так внимательно, словно там был нацарапан ответ. — По сути, так и есть. Я не помню ничего из того, что происходило в те полгода, что я прожил в Саут-Пасадене. — И как такое возможно? — недоверчиво протянул Эндрю, изогнув бровь. — У меня случился эпизод диссоциативной фуги. Эндрю моргнул. Затем ещё раз, для ясности. Яснее не стало. Он слышал о диссоциативном расстройстве личности, он знал, что существует рыба-фугу. Но то, что существовало что-то, совмещающее в себе два этих понятия, он не знал. Пока что всё продолжало выглядеть так, словно Натаниэль его в очередной раз водит за нос, чтобы потом отвесить болезненный щелчок. — И что это значит на нормальном языке? — максимально ровным тоном поинтересовался он. Пальцы Натаниэля сжались вокруг чашки сильнее. Он неестественно выпрямил спину и пожал плечами с горькой усмешкой. — Это редкое психическое заболевание. Ты забываешь, кто ты, переезжаешь в другое место и заводишь новую биографию, даже не подозревая, что с тобой что-то не так. Это именно то, что произошло со мной полтора года назад. Вряд ли бы я смог убежать далеко, но мне не повезло, мой мозг не стал ничего выдумывать и решил взять себе биографию личности с поддельных документов из сумки, которую я прихватил, когда уходил из дома. Так в Саут-Пасадене и появился Нил Джостен. А через полгода Натаниэль решил вернуться. Эндрю недоверчиво прищурился на его объяснения. Прозвучали они максимально неправдоподобно. Он подумал, что догадался бы, окажись перед ним психически нестабильный человек, выдумавший себе личность с нуля. Но затем Эндрю вспомнил кашу у себя в голове на протяжении всего их конфетно-букетного периода. Вспомнил «путешествую налегке», семью в Сиэтле, оставленную ветровку на вешалке и остальные мелочи, которые Эндрю списывал на странности характера и едва ли не вмешательство инопланетян, пока медленно сходил с ума от несостыковок. Эндрю прикрыл глаза ладонью и устало покачал тяжелой головой. Это имело больше смысла, чем он думал. Пазл складывался, и картинка была паршивой. — Я уехал всего на один день, — выдавил он, — и ровно в этот момент к тебе решили вернуться воспоминания. Любое раздражение покинуло его тело, когда Эндрю подумал, как Нилу, нет, Натаниэлю было страшно очнуться и обнаружить себя в абсолютно незнакомом месте, в чужом доме, без единой вещи, принадлежавшей ему. Как жутко было добираться домой, не имея ни документов, ни денег. Горло неприятно сжалось от сожаления, хотя он понимал, что не был виноват ни в чём из произошедшего. По крайней мере, Эндрю надеялся. — Прости? — голос Натаниэля прозвучал не менее огорчённо. Эндрю почувствовал желание заверить в отсутствии вины и его самого. — Фуга обычно случается на фоне посттравматического синдрома. Видимо, я поймал какой-то триггер и психика полетела к чертям, — предположил он. — Например, сорвался со своего места туда я после того, как узнал, что моего отца выпускают досрочно. У Эндрю резко открыл глаза. Зрачки расширились от догадки. — Незадолго до того, как ты исчез, я сказал тебе, что Балтиморского Мясника убили в тюрьме. — Оу, — тихо отозвался Натаниэль. — Ну, вот и триггер. Я перестал подсознательно ощущать опасность и мозг решил, что Нилу больше незачем существовать. И они на время замолчали, каждый думая о своём. Эндрю думал, что развязка его книги о Ниле не сравнится с той истиной, что он узнал. Ему было и горько, и смешно от того, насколько неудачно всё сложилось. Что из всех возможных людей он решил начать отношения с наименее подходящим вариантом, с личностью, которой даже не существовало за пределами сознания Натаниэля. Что он буквально влюбился в защитную реакцию. — Ладно. Допустим, — Эндрю вернул себе контроль, а лицу выражение безразличной прохлады. — Но зачем ты мне об этом рассказал? Ты мог продолжать жить так, как жил. Нью-Йорк достаточно большой, чтобы мы никогда не столкнулись. Ты боишься, что это повторится? — О, нет, обычно эпизоды единичные, — Натаниэль упрямо помотал головой с большим энтузиазмом, чем того требовала ситуация. В его жесте Эндрю смог разглядеть зачатки непонятного раздражения. — Я работаю над своим ПТСР с врачом. Но психолог считает, что если я восстановлю пробелы в памяти, это поможет стабилизировать состояние. Эндрю, мне чертовски не нравится, что из моей жизни вырвали кусок в полгода. Это бесит. Так что, раз уж мы… дружили в тот период, может, ты мог бы помочь мне вспомнить? У Эндрю не было ни единой причины соглашаться. Пусть здесь и не было вины Натаниэля, он всё равно имел полное право чувствовать себя обманутым и пострадавшим. Из его жизни тоже вырвали кусок, размером в полгода. Но не памяти, а человека. Он лишился Нила и одно только присутствие Натаниэля неумолимо напоминало об этом. Ему всё ещё могли врать, Эндрю мог продолжать не верить. Он мог ответить что угодно, включая отказ. — Мне нужно подумать, — ответил он. «Я не уверен, что хочу вспоминать эти полгода сам», — подумал Эндрю про себя, но вслух сказать не решился. На лице Натаниэля читалось облегчение лишь от того, что ему не отказали мгновенно. Он провёл ладонью по волосам и улыбнулся уже более уверенно. — Мне оставить тебе свои контакты? Эндрю покачал головой и вновь потянулся к бумажнику. — Напиши мне сам, — он протянул Натаниэлю свою визитку. — Пришли заключение о своём диагнозе, и я решу, верю ли я в твою историю с диссоциативной фугой. Пока что мне больше нечего сказать. — Договорились, — кивнул Натаниэль и откинулся на спинку, допивая свой американо. Эндрю тоже остался сидеть за столиком, надеясь, что он прозвучал достаточно твёрдо в самом конце, не показав, что внутри него царит полный беспорядок, спровоцированный свалившимися ему на голову информацией и Натаниэлем. После он наблюдал за тем, как на телефон Натаниэля пришло сообщение, как он засуетился и попрощался с ним, быстрым шагом выходя из кофейни, на ходу запахивая пальто. Эндрю через стекло видел, что тот садится в подъехавшую машину, за рулём которой сидел всё тот же мужчина из торгового центра. Должно быть, это и был тот самый Ичиро. На секунду он даже встретился с ним взглядом. В течение этой секунды Ичиро сверлил его, но отвлёкся на Натаниэля, потянувшегося клюнуть его то ли в губы, то ли в щёку. Эндрю тоже отвёл глаза от окна. Увиденное на секунду заставило его ощутить гаденькое желание беспричинно отказаться помогать. Таким образом совпадения в конце-концов закончились, но перипетии в жизни Эндрю и не думали останавливаться. Тем же вечером, когда он снял очки и потёр красные от бесчисленного количества ссылок и текста глаза, а Лучик сонно зевнула на коленях, едва взглянув на него, его телефон зазвонил. Номер был незнакомым и Эндрю с подозрением принял звонок, едва не выронив телефон, услышав знакомый голос со звенящими нервными нотами. — Хей, это снова я, Натаниэль. Знаю, ты сказал, что нужно время на подумать и моя просьба прозвучит очень глупо, но… — динамик на время замолчал, в нём был слышен только шум города, — но могу я приехать к тебе? Прямо сейчас, — Натаниэль взволнованно усмехнулся. — Мне, если можно так сказать, больше не к кому обратиться. И разве мог Эндрю отказать?