Глава 2. Разлука и перемены
14 марта 2026 г., 21:58
Меня невероятно вдохновили поездки. Совершенно новый уровень прогулок, когда получаешь удовольствие даже от одного только передвижения, безо всяких исследований бомбоубежищ и замысловатых троп. Ты мчишься по безлюдному тротуару со скоростью около пятнадцати километров в час, ветер дует тебе в лицо, не занося пыль в глаза через очки, и развевает твою расстегнутую кофту; ты в такие моменты думаешь, что выглядишь как супермен, хотя со стороны в этом нет ничего необычного.
У Богдана часто получалось найти нам отличное совместное увлечение – видео игры или подобные потасовки, – и после дуэтного времяпровождения я начинал заниматься всем этим solo and alone (а идея оседлать своих застоявшихся железных педальных коней была изначально его). Этот случай не стал исключением.
Но так как мы катались достаточно часто, что на “solo and alone” не оставалось либо времени, либо сил в ногах, то в одиночку я стал разъезжать только когда Богдана отправили к бабушке в деревню, находившуюся в шести часах езды от нашего города. Меня должна настигнуть та же участь, но ближе к концу лета.
Да, нас традиционно каждое лето отправляли погостить к бабушке в деревню. К нашей бабушке мы ездили в Краснодарский край, лишь на пару недель. Богдана же отправляли обычно на месяц, но не более.
На самом деле, хоть я и очень люблю свою бабушку, пребывание у нее частично ощущается как ссылка. Там у меня нету столько знакомых, с которыми можно погулять. Да и гуляли все только вечером, примерно после пяти часов. Зато можно было не являться домой чуть ли не до самого отбоя, когда давно уже стемнело, и никто не звонил и не интересовался, где я и все ли у меня хорошо. А если я приходил, скажем, не в десять вечера, а в девять, то в доме все удивлялись и спрашивали, мол почему я рано пришел, гулять что ли не с кем. На фоне того, что некоторым тамошним моим знакомым строго-настрого наказывали быть дома в восемь вечера и ни минутой позже (и я не утрирую!), я позволял себе подшучивать на эту тему. Оно и не удивительно: я приезжаю в деревню отдохнуть, а они там живут 24/7, 7/52, и это все то же, что и наказы моих родителей быть дома до наступления тьмы.
Хотя отдыхать можно было только лишь от города. Даже несмотря на то, что наш город и ощущался деревней, просто большой.
Заняться у бабушки было практически нечем. Из видеоигр только мобильные, ибо ни компьютера, ни ноутбука там нету. Даже места для расположения последнего нет. А на моем телефоне установлены в основном “убивалки времени”, в которые я только с этой целью и играл. Самым ценным – тем, ради чего я все-таки с удовольствием ехал к бабушке – были разговоры с ней.
Но и бассейны мы обычно за весь год не посещаем, исключая “ссылку” к бабушке. Стабильно несколько раз за эти две недели мы катаемся на термальный комплекс в соседнюю деревню. В еще одной соседней деревне пару лет назад я впервые посетил цирк. Что-то уникальное кроме разговоров с бабушкой – что кажется крайне обыкновенным явлением в такой ситуации, но столь же и прекрасным – все же есть в этой “ссылке”.
Что касается Богдана, то, судя по его рассказам, он там поживает достаточно весело (уж я ему мог бы позавидовать в этом плане), несмотря на ежедневную тоску по дому, по мне и по нашим общим увлечениям. У него там побольше знакомых и родных, чем у меня в деревне у моей бабушки, с которыми можно развлечься, причем не только после пяти часов вечера. И происходят эти потехи настолько же часто, насколько часто он вспоминает, что все-таки очень скучает по дому. А именно, по нескольку раз в день.
Каждый день какая-то движуха, и после “бабушкинского” месяца у него накапливается тонна интересных и забавных историй о похождениях его, его двоюродных братьев и тамошних друзей.
Под конец июня мы с ним расстались. И я себя ощутил, словно крепостной в день той самой знаменитой реформы 1861 года. Я вроде бы был теперь свободен (даже несмотря на всю дружескую любовь к Богдану, от него тоже нужно отдыхать, как и от всего остального, каким бы классным другом он ни был), но я не знал, что мне теперь делать. Все свободное время мы либо играли в видеоигры, либо катались на велосипедах. Вдвоем. Теперь я один, а с Богданом мы можем теперь лишь переписываться, и то не постоянно.
Но отчаиваться из-за безвыходности не пришлось, и на следующей день я отчалил solo and alone. Включил музыку на телефоне, засунул его в карман и, подпевая под любую знакомую мне песню, катался по тем же улицам и улочкам.
По правде говоря, вчера я даже подумать не мог, что подобные заезды будут столь же интересными. Мне казалось, что мне будет чрезвычайно грустно и тоскливо без Богдана, и что кататься я буду только под грустную музыку. Но такие покатушки позволили мне побыть наедине с собой, поразмышлять о своем, и поболтать с тем же собеседником, с которым был диалог в первой главе данного повествования. Ни в коем случае он мне не заменял Богдана, даже в последнего отсутствие. Но и сказать, что дополнял, тоже будет некорректно. Он был другим. Не менее, но и будто бы не более родным. Эта мысль грела, ибо я равнял Богдана с самой родной мне сущностью.
И катался я уже каждый день. Ноги привыкли и не требовали отдыха. А видео игры не требовали каждодневного, и уж тем более многочасового присутствия. В этом больше нуждался Богдан и наши с ним отношения. "А компьютерные игры – это лишь посредственность", – вот к какой мысли я пришел за время катания в одиночку, проводя время с непосредственной пользой.
