О святой любви и лютой ненависти

***

      Для лучшего понимания места действия советую найти на онлайн-карте короленковские пруды города Горловки. Также рекомендую посмотреть фото данных мест в Интернете.       Жила она не то чтобы далеко от меня. Всего пара кварталов.       “Эмили… – Подумал я. – До чего же чудесное и красивое имя. И девчонка сама по себе тоже очень красивая. Мне жаль, что вышел с ней такой казус. Причем это действительно казус в прямом смысле термина. Если она так легко ударилась, что просто поцарапала лоб (хоть и не особо сильно), то почему она чуть ли ни теряла сознание? Может, она просто притворялась?”       Я подъехал к дому минут через пять после расставания и занес велосипед в квартиру. На часах было полдесятого. Никогда я раньше так поздно не возвращался. Сегодняшний день не стал бы исключением, если бы не Эмили.       В какой-то степени я и без ее слов чувствовал себя героем. А ведь и правда: я мог просто взять, быстро подняться и уехать. Но я воспитан совершенно не так.       Я прошел в свою комнату, переоделся в домашнюю одежду, закрыл дверь и набрал номер Эмилии.       Интересно, о чем она хочет со мной поговорить?       А может она вообще сейчас не ответит?       Пошли гудки. Один… Второй… Третий… Она взяла трубку.       – Эмили?       – Да! – Ответил мне прелестный, но чуть искаженный телефонным микрофоном девичий голосок (хотя с какой-то стороны он его даже украшал).       – Как ты и просила, позвонил тебе. Ты что-то хотела?       – Да. Хотелось бы с тобой завтра встретиться, погулять. Ты не против? Свободен?       – Конечно. Чем бы мне летом заниматься, кроме прогулок? Во сколько и где встретимся? – Первый вопрос был риторическим, а второй ожидал ответа.       – В час дня. У моего подъезда сможешь меня встретить?       – Конечно. Живу я недалеко, так что без проблем.       Мы договорились, попрощались и я завершил звонок.       Вот и пожалуйста. Первое знакомство с противоположным полом спустя столько времени, и мы на следующий же день идем гулять. Причем познакомились мы не в интернете, что меня безусловно радовало. Я не особо любил знакомиться в интернете, да и мама моя не любит, когда я так делаю. В частности это связано с одним случаем, о котором мне не особо хотелось бы говорить. Скажем так, во время общения с той девочкой выяснилось, что за интернет-аккаунтом скрывается далеко не девочка. И у меня из-за этого были неприятности. Больше я ничего сказать не могу.       Но даже несмотря на хроническую повышенную бдительность в интернет-общении после того случая, я все равно не люблю знакомиться в интернете. Даже если я знакомлюсь с какой-нибудь девочкой, и мы договариваемся погулять, то после первой прогулки мне часто становится не по себе, потому что приходилось врать маме и говорить, что я иду гулять с Богданом. А я совершенно не любил лгать родителям.       В последнее время я вообще не знакомлюсь в интернете. Полагаюсь на то, что судьба сама меня приведет к новым знакомствам в реальной жизни. Только так это обычно и бывает. Чистая случайность, которая на деле таковой не является. Вот она со мной и случилась.       На следующее утро я проснулся с невероятным предвкушением сегодняшнего дня. Мне все-таки очень хотелось снова повидаться с Эмили. А потом, вероятно, снова, снова и еще много раз снова. Теперь это не обратить.       И в такие моменты, когда я очень жду какого-то часа, время невероятно тянется, и я стараюсь его буквально убить. Ибо только ради этого часа я живу сегодняшний день. И ради всей последующей прогулки.       И вот я снова испытал это чувство – беспокойное ожидание часа икс.       И он в конце концов настал. За пятнадцать минут до назначенного часа встречи я оделся, взял на всякий случай денег, и выдвинулся к дому Эмили без семи минут час.       Я шел быстрым шагом, и ровно в 13:00 был уже у подъезда. Через две минуты девочка вышла. Только был один нюанс. На лбу не было ни царапинки. В этот момент чувство страха укололо меня даже сильнее, чем тогда, когда я ей этот шрам оставил. Но его сейчас нету. Совсем.       – Привет! – Сказала она, выйдя из подъезда, после чего обняла меня в знак приветствия. Переваривая ситуацию, я с неохотой обнял ее в ответ.       – Привет.       Она отстранилась, после чего спросила:       – Чем сегодня… Эм… С тобой все в порядке? – Она явно недоумевала, увидев мое выражение лица. Очень жаль, что я сам его не видел.       – А г… Где?.. – Я указал на лоб       Эмили потрогала свой лоб       – Ты о чем?       – Я же тебя сбил вчера. Что, черт возьми, произошло? – Только после последнего слова я понял, что зря это сказал, ибо сейчас будут еще большие недопонимания. Лучше бы сейчас я отмахнулся, что все нормально, а потом, в более спокойной обстановке, чуть отойдя от шока, объяснил бы, что все-таки произошло.       – В смысле сбил? Мы же вчера только познакомились. Ты не помнишь? Ты подъехал ко мне, спросил, можно ли со мной познакомиться. Я тебя не понимаю.       Я еще больше стал недоумевать. Какое-то время я просто стоял и смотрел на лоб Эмили. Мне не верилось. В памяти четко отпечатался момент столкновения с Эмили, я четко помнил, как бегал сначала в магазин за холодной водой, а потом в аптеку. Четко помнил, что вез Эмили до дома. Неужели это просто мое воображение? Неужели я себе настолько ярко нафантазировал это происшествие, что даже не помню того, что было на самом деле? Я никоим образом не смог себя переубедить, что все было именно так, как сказала Эмили. Но видимо все было именно так, ибо шрама на ее лбу не было, хоть бери и бей его об асфальт прямо сейчас, дабы все встало на свои места.       – Знаешь… Давай это потом обсудим, – я решил исправить свою ошибку и отложить сию ситуацию на попозже. – Возможно, все менее серьезно, чем нам обоим кажется. Ладно? Прости, что сейчас начал говорить об этом. Это было явно неуместно.       Скорее всего, сейчас Эмили стала еще меньше понимать, что вообще происходит. Но я дал себе слово в конце концов объяснить, что лежит на моей памяти и предположить, что могло произойти и почему мы помним разные истории нашего знакомства.       – Ну… Ладно. Если ты так считаешь нужным, то хорошо. Но я все равно не понимаю, что ты имеешь ввиду. Надеюсь, что в будущем прояснишь, – небольшая пауза, перевод темы. – Ну так что? Чем сегодня займемся?       – А… Ну… Мы с тобой даже не знакомы особо. Предлагаю пообщаться, узнать друг друга лучше, – при переносе диалога в другое русло я резко успокоился и на время позабыл про конфликт воспоминаний.       – Хорошо. Я, в целом, так и думала. Но поскольку я тебе уже рассказала о своих увлечениях, то ты мне теперь расскажи о своих. И давай куда-нибудь пойдем, чтобы не стоять на месте.       Тут я задумался. А достоверны ли мои воспоминания о нашем с ней диалоге, который был, когда я ее вез на своем велосипеде домой, или на самом деле она мне рассказывала совсем иное? Если воспоминания исказились, то что конкретно исказилось, а что осталось неизменным? А вдруг я себе нафантазировал только саму аварию, а все остальное было в точности, как в памяти Эмили? А вдруг вселенные раздвоились, и в моей памяти просто-напросто отпечаталась та вселенная, в которой я сбил девочку?       Что ж, пора прекратить этот шторм вопросов. Я лишь очень сильно надеялся на то, что хотя бы воспоминания об увлечениях и жизни Эмили я помнил правильно.       – Хорошо, – мы медленным прогулочным шагом пошли в сторону местного некоего парка. – Я обычно целыми днями катаюсь на велосипеде. Особенно летом. Занимаюсь вокалом, но у преподавателя пока что отпуск. Еще играю на гитаре. Про книги я тебе уже говорил.       – Ну ты прям рок-звезда, – хвалила меня Эмили. – Вокал, гитара… Тебе это все очень нравится? – Она сделала акцент на последнее слово.       Видимо, про книги я ей действительно говорил, если она ничего об этом не сказала. Надежды все больше.       – Да, не поверишь насколько сильно. Жизнь свою сейчас не представляю без пения.       – Это очень круто. Я вот когда-то тоже хотела пойти на вокал, но не получилось из-за переезда. Я раньше вообще не в этом городе жила. Мы с родителями жили в Москве, но им надоел мегаполис. Они продали столичную квартиру, а денег нам хватило не только на квартиру здесь, но и на дачу. Но, опять же, я на ней никогда не бывала, поэтому за ее существование не ручаюсь!       Отлично. Значит, упоминание дачи (и, скорее всего, уезда ее родителей) тоже было на самом деле.       – Понятно. А тебе самой больше нравится мегаполис или провинция?       – Я мало что помню из московской жизни. Когда мы переехали, мне было шесть. Но если сейчас это все снова представить, то я понимаю, что мне лучше все-таки здесь. Родители не ошиблись при переезде. Но даже несмотря на то, что я живу тут уже около девяти лет, все равно не очень хорошо знаю хотя бы этот район города. Родители бесконечно твердят, что тут опасно гулять, особенно такой девочке, как я, – последнее предложение она сказала с упреком.       – Ну… Отчасти они, возможно, правы. Наш город, как все время мне говорила моя подруга с детства, живет "по понятиям". Я сам до конца не изучил его контингент, но полностью ей верю. Мне, на самом-то деле, ни разу не попадались такие люди. Их, думаю, можно легко назвать быдлом. Либо я просто стараюсь держаться от них подальше и у меня это очень хорошо получается, либо мне просто-напросто везет. Не знаю.       – То есть они все-таки говорили правду. И не зря за меня так переживают. Я поняла. Спасибо, что пояснил. Потому что они мне не могли нормально объяснить, что вообще происходит. Либо я это все воспринимала, как простое родительское наказание. Ну ты понимаешь, наверное.       – Да, я тебя прекрасно понимаю. Но если хочешь, то я могу тебе со временем показать всякие интересные места. По крайней мере до их приезда, пока ты можешь самовольничать. Когда они возвращаются?       – Ой, ты так добр, спасибо! Через четыре дня, поздно вечером они должны быть уже тут.       Я улыбнулся после ее благодарности. Она была по-особенному харизматичной. Мне это понравилось, и я, похоже, потихоньку стал в нее влюбляться.       – Если хочешь, то могу сразу показать достаточно поэтические пейзажи. Тебе точно должно понравиться.       – Конечно! Веди меня! – Она чуть ли не прыгала от радости. Глаза ее блестели и смотрели прямо на меня вопреки тому, что мы сейчас переходили дорогу. Все соображения собственной безопасности она доверила мне. Но и сам я не смотрел по сторонам, даже не заметив того, что мы вышли на проезжую часть; я лишь любовался этими милейшими глазками, которые еще нужно попробовать поискать. Они идеальны по своей внешней природе.       Мы пошли к ставкам, что находились в десяти минутах ходьбы от того парка. Мне очень нравилось то место. Оно было не особенно красивым для какого-нибудь случайного человека, который, скорее всего, видал нечто красивее. Но для меня как для того, кто жил тут всю жизнь… В общем, в этом однозначно что-то есть. Что-то очень родное и за душу берущее. Что-то, что житель мегаполиса может и не понять       – Это пруд? – Удивясь, спросила меня Эмили, когда один из ставков только появился в поле нашего зрения.       – Да, но мы их зовем ставками. Нам так привычнее.       Эмили понимающе покивала головой.       – Стоп, в смысле “их”? Он не один?       – Нет. Тот, который ты сейчас видишь – это второй по счету. Всего их четыре. Сейчас мы повернем налево и я тебе покажу Первый.       Дойдя до проезжей части, мы повернули налево, потом еще раз налево и Эмили увидела то, что мы зовем Первым ставком.       – Каждый из них уникален по-своему. Этот, как ты видишь, весьма зарос камышами, – сейчас я чувствовал себя экскурсоводом. Эмили восхищенно смотрела на пейзаж. – Тут много лягушек и иногда можно увидеть уток. О! Вон они как раз плывут, смотри!       Мы присели на корточки и облокотились о бетонную перегородку, которая была высотой по колено и шириной примерно полметра. Это скорее был даже не забор, а бетонная скамейка, которая тянулась вдоль всего ставка. Такое было только на первом ставке.       На небольшую стаю из трех уток Эмилия смотрела так, будто это какие-то экзотические животные, которых можно увидеть только в крутых зоопарках. Да и я, в общем-то, не каждый день их вижу, поэтому всегда интересно наблюдать за жизнью в таких живописных местах. А искать лягушек было особенно увлекательно.       Едва прикасаясь друг к другу бедрами, мы полминуты молча наблюдали за уточками. В нос ударил свежий арбузный запах духов Эмили.       – Здесь очень уютно, – заметила она.       – Это да… – протянул я.       Когда птицы уплыли туда, где за камышами их уже не было видно, мы пошли дальше.       – У того берега ставка, к которому мы идём, ты можешь видеть разрушенный мост, – после этой фразы Эмили перевела свой взгляд на упомянутый мной объект. – Отчего он разрушен – не знаю. Но больше половины длины моста пройти с этой стороны можно.       Мы подошли к мосту и прошли по нему до отвалившейся части, которая должна соединять нашу сторону с противоположной, которая была совсем короткая. Собственно, только это и нарушало целостность моста. По этой плите, длина которой метров пять, можно было спуститься к воде. Но мы туда не ступили.       С моста открывался хороший вид на весь Первый ставок. За ним виднелась проезжая часть, где изредка мелькали машины, а дальше – спуск ко Второму ставку.       – Как красиво… – Эмили смотрела на ставки так, как я впервые когда-то смотрел на бесконечный пласт морской воды, заканчивающийся далеко за линией горизонта.       Я про себя подумал: “А вдруг она никогда его не видела?”, и в голове заиграла песня группы 25/17 “Я никогда не видел моря”:       А я, как заколдованный, пялюсь в горизонт.       Я никогда не видел моря…       Мне было невероятно приятно оттого, что Эмили восхищается всем этим. Значит, я определенно угадал с местом прогулки. Хотя она походила больше на экскурсию.       – Там, за дорогой, находится Второй ставок. Туда мы тоже пойдем, но чуть позже. Когда налюбуешься, я тебе покажу ещё кое-что.       – Хорошо, – Эмили произнесла это будто бы на автомате. Будто бы робот. Будто была совершенно оторвана от реальности, а то, на что она смотрела, ни в какую не могло быть реальным.       В моменте меня это даже позабавило, ведь в мире было много куда более красивых мест. Но рядом с Эмили, благодаря ее восхищению, даже для меня ставки становились прекрасными как никогда ранее. В них была не внешняя красота – внутренняя, душевная.       Насмотревшись, Эмили повернула голову в мою сторону.       – Пошли дальше.       И мы двинулись.       Сошли с моста и пошли в ту же сторону, куда шли и до этого. За Первым ставком находился ещё один ставок, который называли Нулевым. Он был самым маленьким и находился в таком местечке, что можно даже сказать, что он был еще и самым забытым. Но от этого находиться там даже уютнее.       Чтобы пройти к нему от Первого ставка, сначала нужно подняться по десятку ступенек, пройти мимо нескольких причудливых сооружений из бетона (они отдаленно напоминали каких-нибудь четвероногих животных), по которым любили лазить детишки, и ступить по лесной тропе. Справа от тропы были непроходимые заросли всяких деревьев и кустов. Слева возвышались посаженные в ряд деревья, за ними небольшой подъем, дальше – асфальтированная дорожка.       Но сейчас нас эти “справа” и “слева” не интересовали. Мы шли вперед, к Нулевому ставку.       Когда его зеленоватая вода только-только прояснилась меж деревьев, я начал о нем рассказывать:       – Это Нулевой ставок. Самый маленький и самый заброшенный среди всех. Но, судя по тем рыбакам, еще не забытый до конца.       Факт забытости подтверждался еще и тем, что почти по всему побережному периметру были не бетонные бордюры, а кусты. Среди этих кустов, на пустых местах, иногда сидели дяденьки с удочками, которых в любое время суток сопровождал лягушачий хор.       – А ты когда-нибудь рыбачил?       – Кстати, нет. Очень хотелось бы побывать на рыбалке, но пока что такой возможности не представлялось.       – Мне почему-то кажется, что тут не очень законно ловить рыбу.       – Учитывая, как часто я тут вижу рыбаков, я в этом сомневаюсь. Вопреки устрашающему дну, которое потенциально таит в себе неизвестные опасности – я про всякие острые камни и прочий травмоопасный мусор, – на Втором ставке летом часто купаются. Ты когда на мосту стояла, случайно не обратила внимания, не было ли там кого-то?       – Не обратила. Я обращала внимания только на живописность этого места. Как ты там говорил… поэтическую?       “Поэтическая живописность”. Очень хорошее словосочетание.       – Да, поэтическую. Пойдем, посмотрим на нее вплотную? – Я качнул головой в сторону Второго ставка.       – Конечно! Пошли! – Эмили воскликнула, в нетерпении сжала руки в кулаки и снова чуть ли не прыгала от счастья. Меня это улыбнуло, и мы пошли ко Второму ставку.       Шагали мы в полной тишине, совершенно не нуждаясь в разговорах. Эмили все поглядывала на Первый ставок, когда мы шли мимо него. Второй ставок, должно быть, являлся самым интересным и “цивилизованным”. На северном берегу находилось заведение общепита с мангальной зоной, по обе стороны которого располагались качели. Северо-западнее – небольшая футбольная площадка с двумя воротами, усыпанная песком. Сейчас она пустовала, но по вечерам там часто собирались ребята разных возрастов и босиком гоняли мяч.       Прямо перед заведением общепита была пристань с катамаранами. Но лет семь назад они куда-то делись, и с тех пор по этому ставку на них никто не плавает. Но общепит до сих пор работает, кормит посетителей и продает дает в аренду беседки.       Если пройти чуть западнее по северному берегу, то можно найти место, где обычно купаются люди. Только в этом месте есть бережок, где нету бордюры и можно не только прыгнуть, но еще и плавно зайти в воду. Но я там тоже никогда не купался. Никогда не доверял ни морскому дну, ни дну наших ставков (последним уж тем более).       На западном берегу рыбаки сидели чаще всего. Даже при нас там сидели двое каких-то дедушек и болтали о всяком. Также там находилась яма диаметром метра два, которая служила свалкой для отходов. Она постоянно была заполнена всяческим мусором: жестяные банки, пакеты, упаковки, бутылки (их здесь было больше всех) и прочее. Я невольно обратил внимание на лежащий под прозрачной бутылкой светлый лифчик, а в последний момент увидел рядом с ним женские трусы такого же цвета. Боюсь даже предположить, что произошло в тот день, когда они там оказались, и кому тогда больше повезло. У меня в голове нарисовался образ обнаженной девушки, которая с этого берега плавно заходит в воду, не озаряемая ни одним взглядом, ибо происходит то ранним утром.       На южном берегу с западной стороны, куда мы и шли, был пустырь, находящийся под крышей из веток деревьев, которые росли не вверх, а вбок. Ветви свисали, создавая отличное укрытие от дождя и уютное местечко для первого поцелуя двух влюбленных. Все портил лишь мусор, который тут тоже валялся, хоть и в небольших количествах.       Если идти вдоль южного берега на восток, то можно прийти к роднику. Дальше тропинка ведет с бетонному забору-бордюру высотой по колено. Такой же ограждал Первый ставок от северного берега. Через него можно перелезть и выйти на тротуар, но нам туда не нужно.       Если же стоять спиной к роднику, то можно увидеть несколько тропинок, взбирающихся на высоту чуть более человеческого роста. Там находилась еще одна асфальтированная тропинка, вдоль которой стояли заборы задних дворов домов частного сектора. Но туда нам тоже не надо.       От юго-западного угла ставка, где был навес из веток, тянулись несколько тропинок в посадку. Там тоже можно было с удовольствием прогуляться. Но не сегодня.       Третий и Четвертый ставки я знал плохо. Да и они сами по себе были не такими интересными, как Первый и Второй, а также загадочность Нулевого (к слову, по мере написания я узнал, что он реально называется Нулевым).       На протяжении всей прогулки мы крайне медленно шагали по побережьям прудов, часто возвращались на несколько шагов назад и останавливались, чтобы Эмили могла наглядеться. Поэтому к концу осмотра на часах было почти пять вечера. Еще не темнело, но мы подустали.       – Может уже по домам? – Предложила Эмили. – У меня ноги уже болят, не выношу!       – Раз тебе так угодно, миледи, то пошли. Проведу тебя к дому. Мы хорошо сегодня погуляли, и ты достаточно повидала.       – Ты считаешь достаточно? Давай перед уходом домой еще раз сходим к тому мосту на Первом ставке? Мне там понравилось!       И мы пошли вопреки усталости обоих.       – И часто ты любуешься на окружающий мир? – Прозвучал мой первый вопрос после того, как мы сели на край моста лицом ко Второму ставку.       – Я тебе уже говорила, что родители не особо любят выпускать меня из дому гулять, – досадно начала Эмилия. – Но любоваться пейзажами я мечтала всегда. Мне надоело смотреть на все сквозь экран телефона, и… О боже! Как я рада, что ты подарил мне такую возможность! – Воскликнув последние слова, она нежно взяла мою левую руку и посмотрела мне в глаза, после чего в мгновение поцеловала в щеку.       Я был ошарашен. И это невероятно мягко сказано. Мы знакомы всего один день, и поцелуй – слишком интимно для такого срока. Чрезвычайно интимно. Теплота ее губ согрела мою щеку на всю будущую зиму, уж в этом я был уверен бессомненно. Кроме того, по жилам она проникла в самое сердце, оставив отпечаток губ Эмили и на нем тоже. Ничего прекраснее за последние пару лет со мной уж точно не случалось. Именно в этот момент я искренне понял, что начинаю по-настоящему влюбляться.       На поцелуй я невольно ответил смущенным и покрасневшим лицом (хотя каким оно еще могло быть в тот момент?).       Эмили положила мою руку себе на ногу и не отпускала ее до тех пор, пока мы не ушли с моста.       На самом деле, кроме того вопроса я хотел задать еще несколько. Но после поцелуя они уже не имели никакого значения. И такое ощущение, что просидели мы тогда на мосту в тишине не десять минут, а целую вечность, до самых седых волос, переживая наших внуков.