О святой любви и лютой ненависти

      Произошедшее сегодня невольно заставляло меня считать этот день наилучшим в своей жизни. Во всяком случае, за последнее время.       Не случилось у меня еще того дня, который я смогу реально назвать лучшим. Да я и прожил для такого недостаточно много. Я (как, думаю, многие мои сверстники) каждый подобный день условно называю лучшим, и таких было не меньше десятка за все пятнадцать лет, уж точно. И каждый новый затмевает все старые. Каждый такой лучший день является им, пока не случится новый. Интересно, насколько много среди нас живёт людей, которые на вопрос "Какой у тебя был лучший день в жизни?" незамедлительно дают уверенный ответ?       Мне кажется, что такой день должен кардинально менять жизнь. И я думаю, что у меня он будет в день свадьбы с той самой, с которой я буду до конца всей жизни. И может быть, ей будет Эмили.       Мы настолько сильно увлеклись друг другом, что совершенно не уследили за временем. Мои родители не были осведомлены о моем уходе, поэтому домой нужно было явиться до их возвращения, которое всегда наступало чуть позже пяти часов вечера. А в реальном мире, в котором течет время, в отличие от нашего с Эмили маленького мирка теплых разговоров, времени в котором отнюдь не существовало, уже было полпятого. Сам Господь сподвиг меня тотчас же посмотреть на часы, когда они едва показали шестнадцать часов тридцать одну минуту.       Расставаться было тяжело, но пришлось уж тем не менее. Эмили дала мне знать, что позвонит, мы крепко обнялись на прощание (она легонько погладила мою спину в тот момент), и я переступил порог входной двери, оказавшись в темном и холодном подъезде.       Только сейчас я поймал себя на мысли, что мы с Эмили не переписываемся вообще, общаемся только вживую и звонками. Неужели у нее нету Телеграмма, которым все мы сейчас пользуемся? И почему я только сейчас обратил на это внимание, если так привык к мессенджерам? Ответа на второй вопрос не знал даже Бог. Но я поставил себе цель разъяснить первый при любом удобном случае, будь то очередной звонок или завтрашний урок велокатания.       Кстати да, мы с Эмили все-таки договорились о последнем. Я ее прокачу точно также, как в своих воспоминаниях, а также научу кататься самой. И будет это завтра, в пятницу, ровно за день до волнующего меня похода в больницу.       Выйдя из подъезда, у меня появилось ощущение, словно я очутился в ином измерении. Все было таким… Странным? Непривычным? Я не ощущал себя так даже тогда, когда не выходил из квартиры несколько суток, а тут какие-то семь часов, проведенных с Эмили, возбудили такие чувства. И мне теперь весь этот мир как будто бы и даром был не нужен.       Но шагал я по нему с непостижимой легкостью. Я никоим образом не чувствовал собственных шагов, словно подхваченный ветром в воздух и парящий над землей, или будто ехал на моноколесе по идеально ровному тротуару. Я перемещался так вальяжно и безмятежно, что готов был все отдать, что имею, лишь бы ходить только таким образом (и общаться с Эмили, естественно. Ходить так и общаться с ней. А большего мне и не нужно).       Будучи в таком трансовом состоянии, я разглядывал этот чужой мир, словно младенец, и каждый кадр представлял на альбомном листе Эмили. Вот иду я меж хрущевок, вот величавое дерево, зеленее которого нету ничего и никого, даже среди экологов. Вот собаки вольно разгуливают по тротуару, не уходя далеко от своих дворовых территорий. Вот (на редкость для нашего города) идет мужчина в черном дорогом костюме с таким же дипломатом, лицо которого выглядит слегка забавно для сего образа. Вот проезжает мимо “китаец” с длинной одиночной фарой спереди и сзади, которые в народе называют монобровью. А вот с такой же монобровью проходит какой-то южный иностранец (тоже редкость для нас).       И все эти образы Эмили могла с невероятной точностью воспроизвести карандашами на бумаге. А может и маслом на холсте, кто знает? Когда я проходил мимо балкона квартиры Эмилии Эдлиной (такова была ее фамилия), мне казалось, что она провожает меня оттуда взглядом, поэтому поднял глаза наверх. И я оказался прав: она помахала мне рукой, и я ответил тем же.       Мое сознание все еще пребывало где-то в полете около облаков, как вдруг разум очнулся от какого-то резкого и очень громкого звука, похожего на хлопок или взрыв петарды. Отчего-то я почувствовал его больше зубами, нежели ушами, но тем не менее испугался, рефлекторно пригнувшись и начав осматриваться по сторонам. Но ни один элемент окружения не давал и намека на источник звука. К тому же, я даже не смог понять, откуда он донесся.       Поняв, что опасности никакой нет, я пошел дальше, но уже обычным шагом, который теперь ощущался так, словно на моей спине висел тяжелый походный рюкзак. Дай Бог, чтобы я донес его до дома.       Домой, к слову, я вернулся очень удачно: без десяти пять. Родители вернулись ровно через двадцать минут, не заметив ни единого следа моего отсутствия. А если их и смутила пустая раковина, то они, вероятнее всего, подумают, что я все помыл аккурат перед их приходом.       И как назло, этим вечером у меня была ломка оттого, что Эмили не было рядом. Предвкушая завтрашний день, заснуть было очень тяжело.       Но я заснул, и проснулся очень вовремя. Еще бы было иначе, ибо я поставил будильник на восемь утра. Я уж и позабыл, когда переживал утро счастливее сегодняшнего. И ждать встречи с Эмили долго не пришлось: она сказала, что будет ждать меня на КСКЦ в девять утра.       КСКЦ "Стирол" (Культурно-спортивный коммерческий центр) представляет из себя здание, соответствующее расшифровке аббревиатуры КСКЦ. Но местные ею звали открытую концертную площадку, находившуюся у "Стирола", которая чаще пустовала, чем собирала толпы людей выступлениями артистов. И в свободное время КСКЦ пользовался популярностью у совершенно разных слоев населения, и больше походил не на концертную площадку, а на парк, по которому часто прогуливались люди. В утреннее время их было меньше всего, чем мы с Эмили и воспользовались.       Весь "парк" КСКЦ представляет собой пешеходную зону длиной около двух сотен метров и шириной чуть более тридцати. И находился он буквально через дорогу от того парка (местные его зовут Синими Фонарями из-за фонарных столбов, которые вечером светили синим светом), где мы были с Эмили в начале первой прогулки и где я размышлял о своем конфликте воспоминаний. КСКЦ условно можно разделить на две части. В первой тротуар разделяли шесть эдаких прямоугольных газонов, длина каждого была ровно тридцать метров, а ширина – ровно шесть. На двух, что были ближе всех к проезжей части, расположили по пышному цветастому кусту (которые, возможно, были даже искусственными). В центре первого левого газона и последнего в правом ряду располагались величавые фонарные столбы. В центре второго в правом ряду росла елка. На втором и третьем газоне левого ряда не было ничего, кроме стриженой травы.       Во второй части располагался прямоугольный фонтан длиной и шириной в шестьдесят и двадцать метров соответственно. В центре фонтана (откуда, собственно, шла вода) располагался импровизированный якорь золотистого цвета с черной цепью, обмотанной спиралью вокруг него, по которой очень любили лазить детишки (некогда и я не являлся исключением). Но как минимум за все пятнадцать лет моей жизни никто ни разу не видел воды в этом фонтане, кроме той, что спустил с небес дождь, отчего он являлся частью пешеходной зоны. Глубина у него была не более человеческого роста, и к самой глубокой платформе, что была из черных кирпичиков, можно было спуститься по ступенькам, которые шли по всему периметру фонтана. Их было штук пять, и каждая была настолько широкая, что обязательно требовалось два шага, чтобы ступить на следующую.       В самом конце располагался каркас сцены, рядом с которым часто тусовались подростки на самокатах и Бэ-Эм-Икс'ах.       В общем, думаю, что читатель сам знает, где можно отыскать фото местности.       КСКЦ – идеальный выбор для тех, кто хочет научиться кататься на велосипеде в нашем городе. Поэтому мы с Эмили и выбрали это место.       Полностью приготовившись к выходу (в том числе, позавтракав), я выкатил с балкона свой старый велосипед с двадцать четвертыми колесами (дюймы) и выдвинулся на встречу с Эмилией за двадцать минут до наступления минуты, на которую она была назначена. Была, понимаешь ли, охота самому прокатиться на моем "малыше", вспомнив, как я ездил на нем лет пять назад по тому же КСКЦ.       Свой основной велосипед на двадцать шестых колесах я не решился доверить Эмили. Не потому, что жалко, а потому, что ростом она была не столь велика. Едва-едва могла лбом (тем самым местом, раненным в моих воспоминаниях) дотронуться до моего подбородка, а я мог вдохнуть запах ее волос у самой макушки, совершенно не сгибая ноги и не вставая на цыпочки. И вряд ли ей бы подошел мой велик, даже если опустить седло до минимальной высоты.       Выехав на КСКЦ, я заметил там одну-единственную фигуру, безмятежно прогуливающуюся около фонтана. Ее я узнаю из тысячи... нет, из миллиона, даже с такого расстояния. Это была Эмили. Оделась она в короткие джинсовые шорты, почти полностью обнажившие ее прелестные и гладкие ножки, и белую футболку с розовой надписью. Обута была в сиреневые сандалии, на голове красовалась бледно-розовая бейсболка. Идеальная одежка для сегодняшнего велосипедного мероприятия.       Чуть только увидев меня на горизонте, она тут же в ожидании застыла на месте       – Привет. А чего так рано вышла? – Спросил я, подъехав к Эмили. Я встал с велосипеда, поставил его на подножку, и мы крепко обнялись.       – Привет! Да так... Захотелось одной прогуляться, – она пожала плечами. Сей жест и интонация точно давали мне знать, что она от меня ничего не скрывает. Да и что ж ей скрывать, из-за чего она могла выйти так рано?       – Миленько. И давно ты здесь?       – Минут пятнадцать, не больше. А это разве тот велосипед, на котором ты был в тот день? – Эмили указала на него пальцем.       – Вовсе нет, это мой старый. Подобрал специально под твой рост, чтобы тебе было комфортно.       – Ого, спасибо! Ну что? Делаем, как договаривались? – Она положила ладонь на седло.       – Конечно, миледи! – По-джентльменски сказал я, после чего помог Эмили сесть на велосипед, придерживая руль обеими руками и убрав предварительно подножку.       Так я прокатил Эмили вдоль всего КСКЦ, петляя около газонов и нередко поглядывая на ноги, которые были не то что слишком хрупкими, не то что слишком сильными для такого роста и худой комплекции тела. Эдакий идеал, который без устали восхищал меня.       – Первая истина, которую тебе нужно взять во внимание при учении – это то, что без падений обойти не получится. Я постараюсь позаботиться о том, чтобы они были максимально безболезненными, но как минимум один раз упасть придется. Без этого ты не научишься.       – А я тебе разве сказала, что я хочу учиться кататься? – Без упрека, но слегка кокетливо произнесла Эмили.       – А ты разве не хочешь? – Я ответил тем же тоном.       – Ну конечно хочу! С таким-то учителем! Ты точно будешь рядом со мной?       – Ни на шаг поодаль, пока не начнешь обгонять меня сама. Ну что, учимся?       Эмили кивнула.       – Для начала попрошу встать с велосипеда, – перед этими словами я его остановил. Эмили аккуратно спустилась на землю, и я слегка опустил седло ровно на столько же, насколько высоко были носочки Эмили от земли. – Теперь садись. Ты должна едва касаться ногами земли, – она вновь села на велосипед, но уже с большей легкостью, а посмотрев вниз, я убедился, что идеально настроил высоту седла под Эмили с первого раза. – Надо же! И угадал! Удобно?       – Мне кажется, что нужно опустить еще ниже. Разве нет?       – Отнюдь. Высота должна быть именно такой. Со временем ты привыкнешь.       Уж не могу знать, насколько правильный этот способ обучения, но по крайней мере на нашем общем с Богданом друге он сработал. Эдакий наш авторский метод.       Для начала я учил Эмили держать равновесие. Ее задача состояла в том, чтобы подталкивать велосипед обеими ногами одновременно, отрывая их от земли и балансируя. Я лишь придерживал велосипед за руль, легонько, чтобы Эмили могла сполна его почувствовать сама. Поначалу она очень боялась отрывать обе ноги от земли, а когда все же осмеливалась, велосипед кренился то влево, то вправо. Вскоре я стал руль держать только одной рукой, а вторую держал около талии Эмили, дабы увеличить шансы поймать ее при падении в противоположную мне сторону (а шел я справа, так как являюсь левшой. И сам запрыгиваю на велосипед с правой стороны).       Бесчисленная похвала и мотивирующие слова "У тебя все получится" с акцентом на слово "все" дали свои плоды спустя каких-то минут десять, когда Эмили уже более уверенно держала равновесие. С каждым отталкиванием расстояние, преодоленное Эмили без соприкосновения тела с землей, увеличивалось. За это время мы успели несколько раз проехать вдоль всего КСКЦ, каждый раз разворачиваясь на сто восемьдесят градусов, ибо повороты моя девочка пока что осилить не могла.       Спустя еще некоторое время я лишь держал правую руку рядом с рулем, а левую все еще у талии, будучи готовым в любой момент ухватиться за оба места при необходимости. Но ее не возникало, что не могло не радовать.       Чуть позже ноги встали на педали и начинали потихонечку их крутить. Цепь стояла в самом удобном для Эми положении, почти на самой низкой скорости.       Если строить график темпа ее обучения, то получится половина параболы (та часть, где иксы больше нуля). Чем больше мы учились, тем больше ускорялся этот процесс. Очень способный к обучению человек, чем я ее и похвалил во время одного из отдыхов.       Да, периодически мы с ней отдыхали, сидя на широкой бордюре. Такие были почти по всему периметру КСКЦ. Высотой они были вдвое ниже колена. Подобные были на ставках, только под ними можно пролезть, а на КСКЦ они были полностью цельные.       Ну а потом и поворачивать мы научились, катаясь вокруг газонов, и балансировать телом, а не рулем, и впоследствии она стала уезжать вперед меня. Улыбка свидетельствовала о том, что она в восторге от своего нового умения. Та же была и на моем лице от проделанной работы. Эмили петляла вокруг газонов, периодически возвращаясь ко мне, а я ходил рядом медленным шагом и уже не так переживал за сохранность девочки: она уже была уверена в себе. Естественно, я подбегал, если равновесие удержать не получалось и она убирала ногу с педали, опираясь ей о плитку КСКЦ, но до сих пор она ни разу не упала.       Пусть и не столь уверенно, но за три с хвостом часа она вполне научилась кататься. У меня на это ушло несколько дней, и катался я поначалу с дополнительными колесиками. И все же не так смело, как Эмили сейчас. К тому же, она училась "беззвучно", ибо обучение меня сопровождалось не очень приятными воплями с моей стороны. Особенно, когда я узнавал, что папа меня вовсе не придерживает.       Ее смелость дошла до той степени, что она решила пересечь один из прямоугольных газонов поперек. Я в этот момент удачно проходил рядом. Девочка ехала с легкой улыбкой, которая сменилась выражением страха на ее лице. Заезжая на газон, она не рассчитала, что сейчас будет резкий спуск вниз, ибо думала, что трава растет на одной высоте с плиткой; но нет: почва находилась сантиметра на два ниже. Она не была к этому готова, ибо все время только что и каталась по ровной плитке. Поэтому, как только переднее колесо резко спрыгнуло вниз, Эмили тут же поняла, что что-то не так, но не успела среагировать и полностью потеряла равновесие, когда заднее колесо тоже оказалось на газоне. Она упала на левую сторону, так что ее левая нога находилась под великом, а правая, которую она тут же начала убирать оттуда, над ним.       Увидев, куда едет Эмили, я тут же почувствовал опасность и ускорил шаг в ее сторону. Когда она начала терять равновесие, то тут же издала протяжное "А-а-а" которое становилось все громче по мере роста напряженности ситуации и достигло пика в момент соприкосновения тела с землей. За этим последовали легкие стоны: то ли от боли, то ли от негодования и неожиданности. Еще в момент потери равновесия я начал подбегать к ней, чтобы попытаться поймать, но все тщетно. Хоть она и упала в мягкую травку, испугался я так, будто была угроза перелома.       – Я... Я думала ч-что... – Обрывисто попыталась сказать испуганная девочка, поднимаясь с земли с моей помощью.       – Да, я понимаю, было неожиданно. Такое случается, – начал я успокаивать Эмили. В тот же миг я схватил ее за обе руки, и, увидев, что они чуть грязные (Эмили заметила это одновременно со мной), начал доставать влажные салфетки из своей сумки-бананки. – Если ты помнишь, то я тебе говорил, что без падений ты точно не научишься. Вот и твое первое. С бордюр тоже надо научиться съезжать, – пока говорил последние слова, я уже начал вытирать ее руки, а Эмили только что и наблюдала за сим процессом, будто стыдясь смотреть мне в глаза. К тому же, она нисколько не возражала, что я сам вытираю ее руки, будто отец своей дочери, а не даю салфетку, дабы она сама решила свою проблему. – Тебе хоть не больно было?       – Больше страшно, чем больно. Мне повезло, что на траву упала, а не на асфальт. Можешь посмотреть, шорты сзади не грязные? – Эмили попыталась посмотреть сама, но у нее мало что получилось увидеть. Разве что чуть-чуть.       Закончив вытирать ее руки, я обошел девочку и увидел не совсем приятную картину.       – Да они травой запачканы!       – Ой-ой! – Эмили опешила. – Надо скорее домой их отнести, иначе потом я их точно не отстираю!       Зная, насколько тяжело отстирывается трава, особенно если затянуть со стиркой, мы незамедлительно двинулись в сторону дома Эмили. Она шла быстрым шагом, а я в таком же темпе катил велосипед рядом.       Мы поднялись к ней в квартиру, она переодела шорты на более длинные (естественно, не при мне, а закрывшись в своей комнате, ну да ладно), после чего взяла все свои нестираные вещи, что накопились за эти несколько дней отсутствия ее родителей, и закинула все разом в стиральную машинку, запустив ее и уйдя из дому.       Почему-то у меня не было уверенности, что она все сделала правильно, но я думаю, что она всяко лучше меня знала, как обращаться со стиркой, поэтому возражать я не стал.       Мы вернулись на КСКЦ спустя полчаса от момента падения.       – Может быть, тогда стоит попрактиковаться съезжать вот так? Как думаешь?       – Мысль абсолютно верная. Надеюсь, что упала ты только из-за неожиданности, и дальше у тебя все будет получаться. Имей ввиду, что я буду рядом.       И во второй раз она не упала. И в третий, и во все последующие тоже. Не сразу так уверенно, но съезжала и заезжала с каждым кругом все лучше и лучше. И вскоре, когда ей совсем надоело кружиться вокруг одного места, она предложила мне сходить за моим велосипедом, чтобы мы прокатились вдвоем к ставкам.       И я пошел к своему дому, сопровождаемый своей будущей девушкой. И я искренне надеюсь, что она положительно ответит на мое предложение. Или хотя бы не отвергнет его полностью, хотя в это мне не верилось вовсе. Иначе она бы не проявляла ко мне такого внимания.       На пути к моему дому Эмилии препятствовали более высокие бордюры, которые она миновала, спешившись с велосипеда. Но буду честен: даже я на этом велосипеде побоялся бы таких бордюров, чего не скажешь про мой основной вел, диаметр колес которого больше аж на два дюйма.       Пока я поднимался на свой этаж и спускал велик, Эмили ждала меня у подъезда. И потом мы не спеша двинулись к ставкам.