О святой любви и лютой ненависти

      Дорога к ставкам лежала через КСКЦ. Надо было проехать к сцене, а оттуда завернуть слегка направо и по прямой к концерт-холлу "Вулкан", который был давно заброшен и работал последний раз разве что в моем детстве. От "Вулкана" налево, и через дорогу нас встречал Второй ставок. Собственно, в пятой главе по этому пути мы и шли сюда.       Дорога от КСКЦ к "Вулкану" была не из самых ровных, и иногда Эмили приходилось спешиваться, чтобы преодолеть некоторые бугорки на асфальте. Но я свободно проезжал через все, и иногда даже катался кругами вокруг Эмили. Ее это забавляло и веселило.       Мы перешли дорогу пешком, после чего Эмили предложила присесть на двухместную качель. Она находилась рядом с тем самым кафе и смотрела в сторону Второго ставка (ну да, а куда ещё? Стоя спиной к ставку, эта качель походила бы на очень хороший анекдот. Все равно, что затемнить изнутри окна кабинки колеса обозрения).       Мы поставили наши велосипеды рядом с качелью и уселись на нее, она чуть покачнулась. Эмили содействовала сему процессу, слегка покачивая ногами; я присоединился чуть позже. Какое-то время мы молча наблюдали за неподвижной красой уже знакомого пейзажа. Я положил руку на спинку качели и касался спины Эмили. По ее лицу можно было прочесть искреннюю влюбленность в это место. Да и влюбленность в меня тоже прочитывалась какими-то междустрочными метафорами.       Я даже призадумался о том, чтобы предложить встречаться ей прямо здесь и сейчас. Но мысль о нашем сроке знакомства (менее даже одной недели!) останавливала первую. В сии минуты они боролись меж собой, словно два государства воюют за квадратные километры земли.       И тут до меня дошло: война идёт между чувствами и здравым смыслом. Первые говорят мне о том, что если я сейчас не предложу ей отношения, то в будущем может быть уже поздно: искра меж нами пропадет, влюбленность иссякнет и я буду жалеть, что умалчивал и сдерживал их в себе.       Второй же напоминает о старом опыте, об эдаких "правилах", что я извлек из жизненных уроков, которые не рекомендуется нарушать при желании о хороших отношениях.       Моя первая любовь была весьма скучна. Хоть эти отношения и длились дольше всего (чуть менее трех месяцев), та девочка вовсе не умела поддерживать диалог. Всякий раз, когда мы выходили гулять (чему очень часто препятствовали всяческие обстоятельства, поэтому гуляли мы очень мало), она лишь слушала меня. А при попытке спросить у нее что-то сопутствующее тому, о чем говорил я, она аккуратно отмазывалась и отказывалась говорить. Нынче уж и не скажу, за что полюбил ее изначально. И эти отношения научили меня: нужно сначала хорошо узнать человека и для себя понять, смогу ли я с ним встречаться. А отношения мы как раз начали спустя малое количество времени с момента знакомства, когда я ни при каких не мог понять, подходит ли она мне, или нет.       Вторые отношения я тоже начал по ошибке. Она влюбилась в меня очень сильно и также быстро, но я ее отнюдь не любил. Не зная, что делать, я согласился на отношения. Но поняв, что, когда я рядом с ней, внутри меня не играет ни единого, ни даже самого маленького чувства (только что наигрывал их, пытался имитировать влечение), я решил расстаться спустя всего неделю, дабы не портить жизнь ни ей, ни себе. И эти отношения тоже научили меня: не встречайся с тем, кого не любишь. На первый взгляд это до боли очевидно, но для меня оно стало таковым только после первых граблей. В дальнейшем мне этот опыт очень пригодился: в меня снова влюбилась девчонка, которой я не симпатизировал. Но в этот раз на те же грабли я не наступил.       Третьи были в лагере. Это было по-настоящему отвратительно, потому что в этот раз я забыл об опыте последних отношений. Мы очень легко подружились, я ей прям очень сильно понравился. Спустя буквально пару дней я ей предложил встречаться, ибо все и так было очевидно, что "дружба" шла к этому. Но недолго мы сюсюкались друг с другом, ибо не прошло и недели, как мы расстались в том же лагере. У нее, видите ли, угасли ко мне чувства. Я очень быстро привык к этим отношениям, поэтому какое-то время убивал себя по этому поводу. И все это время оставлял в себе надежду, что по возвращении в город мы можем попробовать снова, потому что считал, что в этой разрухе виновата именно лагерная обстановка. Но я оклемался буквально дня за три, и надежды ушли вместе с тоской: мне больше не хотелось с ней быть. Быдло-контингент нашего отряда изменил ее в худшую сторону, и она остается такой даже по сей день.       В последний раз я не учел старой ошибки, но всегда ли так будет происходить? Вдруг Эмили – не та, с которой все будет также? Есть же надежда, что будет все по-другому, ведь по ней видно, что она очень хорошая девочка. Вдруг, если я сейчас не предложу ей встречаться, она познакомится с тем, кто составит мне серьезную конкуренцию. А мне она не нужна даже в случае своей победы.       Во время размышлений я смотрел в одну точку на воде, после чего опомнился и опрокинул голову, взглянув на небо. Господь небрежно разбросал по нему облака хаотичной формы. И я пристально вглядывался в них, будто бы стараясь найти ответ в этом беспорядке замысловатых фигур. И в этом действительно что-то было: то ли зоопарк, то ли ботанический заповедник, то ли все сразу. Может быть, там была чья-то квартира или лаборатория. Облака напоминали все сразу и одновременно не напоминали ничего сущего, кроме белой массы, летающей в небе. Словно бы я сам должен был понять смысл их существования, как увидеть что-либо в абстракционизме или в стихотворении, состоящем из случайного набора слов, нелепо но ритмично рифмующихся между собой.       – Что ищем? – Голова Эмили тоже была поднята вверх.       Я не заметил, когда она начала смотреть в небо на пару со мной, но делала она это, право, не с таким задумчивым лицом, каковым являлось мое. Была лишь легкая улыбка, свидетельствующая о наслаждении приятной атмосферой. Ее вовсе не парили мои размышления, она и не была о них осведомлена, но, вероятно, догадывалась. Я надеюсь, что она догадывалась только о самом факте размышлений, а не об их теме.       – Ответ, – решил я намекнуть.       – На вопрос "В чем смысл жизни?"? – С иронией спросила она. Эмили говорила совершенно непринужденно, с нотками азарта в голосе, что совершенно не походило на мой задумчивый, философствующий тон.       – Возможно, на него тоже.       – В конце концов, стоит жить хотя бы ради тех людей, что тебя окружают и дороги тебе. Ради меня, например, – она взглянула в мое лицо, которое пришлось оторвать от небес, исполненных жизнью и массой ответов на вопросы, которые все же можно было там отыскать, если дольше всматриваться.       Слова Эмили меня резко успокоили. Я почувствовал себя нелишним человеком, тем, кого реально ценят, кто реально нужен тем людям, которые нужны и мне тоже. Мигом стало комфортнее находиться в этом мире, уже и не хотелось думать о правильности отношений на таком раннем сроке.       "Жить ради меня", – эхом пронеслось в моей голове голосом Эмили. По коже пробежали мурашки. Мне показалось, будто она чуть ли не прямо говорить о том, что все-таки стоит предложить отношения, и ответа среди облаков искать отнюдь не требуется.       – Эмили... – Начал я. Девочка вопросительно подняла брови, смотря мне в глаза. – У меня есть к тебе кое-какое предложение.       – Какое? – Интонация говорила о том, что она не совсем понимала, о чем сейчас пойдет речь. Возможно, она сделала так специально.       – Давай... Станем бандой, – я был в шоке от своей же уверенности не меньше, чем от самых изысканных сомелье, но виду не подавал.       Эмили слегка прищурила глаза, недопонимающе смотря на меня.       – А можно подробности? – Интонация голоса скорее была неловкой, чем предъявляющей.       – Безусловно, – сухо сказал я и достал телефон из кармана.       Я отыскал и включил песню группы 25/17 "Банда". Всю композицию девочка прослушала вполне вдумчиво. Песня была об истории нескольких несчастных отношений одной девушки, которая в конце концов смогла найти свою настоящую любовь. Но вся суть была не в куплетах, а в припеве:              А ты была ничья, я тоже был ничей,       И тут как будто полыхнуло ночью тысяча свечей.       И мы теперь вдвоем, любовь как водоем:       Мы без спасательных жилетов, но я знаю,       Что спасем друг друга       От одиночества,       Не допивай его до дна.       На троне ночь ее высочество       И молчаливая луна.       Давай разделим одиночество,       И пусть не все у нас по жизни складно, мы       Перегоревшая гирлянда, но       Нас двое, и теперь мы банда.       Эмили внимательно вслушивалась в текст песни, дабы понять, что именно я хочу ею сказать. Но после первого припева все сразу прояснилось.       Все тело покрылось потом, я похолодел от волнения. Я крайне редко испытываю подобное чувство, не волнуюсь даже в случае выхода на сцену, и от этого становилось еще более волнительно. Сейчас определялся главный вопрос: обречено ли мое сердце, али будет расцветать и дальше, с еще большим ускорением.       Когда в песне началось музыкальное отступление, я поставил ее на паузу и мы с Эмили смотрели друг другу в глаза. Ее взгляд вовсе меня не пугал, он начал лишь успокаивать, как это было всегда. И в этот миг Эмили казалась мне невероятно красивой, словно бы девушки красивее я уже никогда в жизни не увижу. Атмосфера сей минуты была настолько сказочной, что нисколько не располагала к отказу девочки, поэтому я уже мог утверждать, что сегодня я являюсь самым счастливым человеком на земле.       Эмили аккуратно протянула мне правую руку ладонью вверх (мы все еще сидели на качели). Я бросил взгляд вниз и положил свою правую руку сверху, которая тут же была объята самой приятной на ощупь рукой во вселенной. А лицо Эмили буквально сияло, словно было бы залито солнечным светом, но лицом к солнцу сию минуту сидел я. Уж и не представляю, каким ослепительным было мое лицо для Эмили в таком случае.       – Во-первых... – Интригующе начала Эмили. – Я согласна, – мое сердце забилось еще сильнее, оно буквально пылало в груди от счастья и любви. Мне уже хотелось обнимать Эмили до удушья и расцеловать ее до того, что со стороны это будет смотреться как съедение человека заживо. – Но меня смущает то, сколько мы знакомы...       На последних словах Эмили не изменилась в выражении эмоций ни чуть, будто бы этот нюанс совершенно незначительный, и это можно легко исправить.       – Да, я это понимаю, но... Я слишком сильно в тебя влюбился, ждать.       – И я тебя люблю, – произнесла моя теперешняя девушка и тут же поцеловала меня в щеку.       И этот поцелуй был в тысячу крат ярче и удовлетворительней того, что был на мосту. Того, что был только лишь в моих воспоминаниях. И ярче он был как минимум оттого, что был реальным. Или нет? Вдруг он – тоже плод моего гиперреалистичного воображения? А вдруг все это предложение тоже не было реальным? Меня напугали эти мысли, но я тут же уверил себя в том, что я просто нагоняю, и что все происходит взаправду.       Чтобы еще сильнее успокоить себя, я поцеловал Эмили в ответ. Тоже в щеку, едва коснувшись уголка ее рта.       Все еще сидя на качели, мы обняли друг друга одной рукой, устремив свой взгляд прямо на неподвижную воду ставка, которую совершенно не мучил ветер, как и нас сейчас с Эмили не мучило совершенно все, что могло бы волновать человеческий мозг на ежедневной основе. Для нас это все не имело никакого смысла.       И пяти минут не прошло со слов "Я согласна", но я уже чувствовал себя полноценным человеком. Точнее бы выразиться – целостным. Все эти дни внутри меня ощущались никудышными и пустыми, чего-то явно не хватало, и теперь там есть все, что было необходимо.       Стоит заметить, что я не называю те дни серыми, скучными и унылыми. Они ни в коем разе не были таковыми, только если б в них не было Богдана. Но так или иначе в них чего-то не хватало. По правде говоря, если бы в тех днях не было Богдана, то я и не был бы знаком с Эмилией. Именно он придумал велопрогулки. И благодаря сольным велопрогулкам я повстречал человека своего счастья. За это стоит поблагодарить Богдана сегодня вечером. А он как раз знает о всех моих чувствах к Эмили, и сам мотивировал меня начать с ней отношения.       Сидели мы практически молча, лишь иногда комментируя красоту той картины, что была пред глазами, а именно отдельные ее составляющие. "Смотри, какая сегодня прекрасная вода!", – Произнесла было Эмили, будто бы в другие дни она была совсем не такой. И ведь верно: сегодня все было кратно красивее вчерашнего. Я полюбил не только Эмили, а еще и планету, на которой мы с ней вместе находимся, потому что именно она породила нас спустя миллионы лет эволюции.       В ответ на комплимент воде я подметил, что сегодня она по-особенному спокойная из-за штиля, что нечасто я видывал. Кроме того, что-то снова побудило меня посмотреть на поднебесье, где все также небрежно облака перекрывали солнечные лучи в некоих местах. И в одном из них я смог рассмотреть облако в виде сердца, что сразу же показал Эмили. И мы смотрели на него, словно бы заколдованные, пока оно не превратилось в нечто, которое ни то чтобы тяжело было назвать сердцем: тяжело было сказать, что вместо него сердце вообще было.       Эмили положила голову на мое плечо, и мы просидели в таком положении еще несчитанный промежуток времени. Для нас последнего сейчас просто не существовало. Я наслаждался случаем всеми органами чувств: смотрел на романтичный пейзаж, слушал звуки, что сопровождали нас в этот миг, своим телом ощущал тело Эмили, желая втереться в него через кожу, прямо в сосуды. И дышал я полной грудью и очень глубоко, впитывая в себя запах духов Эмили, которые не она подобрала, а сам Господь, чтобы я чувствовал себя рядом с ней, словно бы у него под крылом и не смог найти человека, с которым мне будет хоть на сотую процента комфортнее. Чувство вкуса очень неплохо помогал обонянию, да так, что одним только свежим арбузным запахом духов Эмили я насыщал свой желудок.       Спустя какие-то минуты романтичная обстановка прервалась предложением Эмили вновь вернуться на КСКЦ. Ей вдруг стало интересно, насколько все-таки я быстрее катаюсь. А я не в праве был отказывать.       Доехали мы все по тому же пути, в том же темпе. Хоть только по этому и можно было понять, что я могу проехать в разы быстрее Эмили, особенно учитывая, что могу разогнаться до своего предела, в то время как Эмили еще побаивалась развивать скорость быстрее километров десяти в час, ей все же было интересно, насколько именно она медленно сейчас катается. К слову, такие размышления мне по душе, потому что я сам любитель сравнений и цифр.       Мы вернулись на КСКЦ, после чего пришлось провести некоторую подготовку к спринту. Для начала я установил себе наивысшее положение цепи, которое только мог поставить на своем велосипеде, после чего подкорректировал для Эмили самую высокую из всех комфортных ей скоростей. На передней звезде цепь стояла на второй позиции, а сзади на четвертой.       Стартовали мы от самого первого газона, а точкой остановки являлась крайняя точка фонтана. Хоть Эмили и являлась теперь уж моей девушкой, я все равно не собирался поддаваться, и развил максимально возможную скорость, оказавшись у конца КСКЦ в то время, пока Эмили доехала только лишь до фонтана.       Стоит подметить, что я ожидал результата или даже обстоятельств более худших: думал, что Эмили может упасть, но она проехала больше половины всей дистанции. Значит, ее скорость как минимум больше половины моей. Это не могло не радовать, хоть и главным тут является аккуратность, а не быстрота.       Догнав меня, Эмили спросила, который был час. Уже перевалило за три часа дня. Она сказала, что устала, и пожелала пойти домой. К тому же, ей еще нужно было приготовить что-нибудь поесть, так как холодильник был (насколько его можно таковым назвать) пуст.       – Ну а кто я такой, чтобы возражать? Поехали, занесем велосипеды, и я проведу тебя домой.       – Кто ты такой? Ну ты, в первую очередь, мой парень теперь! – Сказала Эмили, ткнув меня пальцем в грудь, будто бы сама хотела, чтобы я возражал этому.       Да, где-то внутри я действительно возражал, ибо провел бы с ней весь сегодняшний день вплоть до позднего вечера. Но воли Божьей на то не было, поэтому пришлось завершить прогулку. К тому же, речь шла о здоровье и моральном состоянии Эмили, ибо она сегодня разве что завтракала, а я знаю, каково это – быть голодным так долго. По крайней мере, я чувствовал себя явно голоднее, чем Эмили (как мне казалось), ибо не могу без еды нормально просуществовать и трех часов. Но даже несмотря на то, что я обычно злой, когда голодный, я терпел. Хотя возможно, мой голод также сподвиг Эмили вернуться домой: забота обо мне, ибо она явно слышала урчание моего живота, когда мы сидели в обнимку. И я оказался правым: когда я провожал ее домой, она упомянула мой голод сама.       Я даже сам удивился, что не испытывал плохих эмоций при чувстве голода. Эмили будто бы отталкивала все негативное, что только могло происходить внутри меня.       На прощание у ее подъезда мы долго обнимались. Прям долго – минут пять. Долго и крепко. Просто стояли на одном месте и обнимались, озаряемые взглядами прохожих, которые то ли рады были за нас, то ли возмущены – нам было на все плевать.       После расставания я ощутил внутри себя полноценность прожитого дня. В нем было буквально все, что мне нужно для полного счастия.       Придя домой, я тут же сообщил Богдану в переписке о начале новых отношений. Он за меня порадовался.       На самом деле, было очень приятно слышать, видеть и питать слова поддержки от такого человека. Он был тем еще приколистом, и иногда мог перегнуть палку, но я все равно его люблю как друга. Например, когда я ему написал о том, что познакомился с Эмилией, спустя пару вопросов он спросил: "А чо, жопа-сиськи в норме?". И это только самый верхний пик айсберга.       Если без шуток, то даже параметры тела Эмили были идеальными для меня. Ни то чтобы у меня есть какие-то четкие стандарты и границы. Оно мне просто нравится. То самое тело, которое я хотел бы обнимать, ощупывая каждый квадратный сантиметр без единого исключения. Те самые губы, которые хочется целовать по ночам, у воды, в квартире на кровати, на глазах у других людей. Тот самый голос, который мне хотелось бы слушать вместо любых других звуков, что захламляют мои уши каждый день. То самое лицо, в которое мне хочется смотреть и говорить: "Я тебя люблю".