Зайчик. Переосмысление

Теперь Антон из ночи в ночь ждал прихода зверей, и когда однажды в начале февраля услышал стук, без колебаний распахнул окно. На подоконнике стояла Сова. — Пора! — сказала она. Антон спустился во двор, и всё повторилось. Он плясал со своими новыми друзьями, прыгал высоко-высоко и в прыжке тянулся руками к звёздам, пытаясь сорвать их, как спелые яблоки, а Козёл играл на флейте. Антон веселился, но в глубине души знал, что всё это затеяно ради одного — разбудить аппетит. В этот раз угощал Медведь, и Антон больше не стеснялся. Он упал на колени вместе со всеми и рвал зубами мясо, а когда насытился, лежал в снегу, который казался сейчас тёплым, как пуховая перина. — Теперь ты понял, зайчик? — С зубов Лисы на снег падали крупные капли крови. — Понял наш голод? — Да, — ответил Антон. — А почему у него до сих пор нет лица? — спросила краснощекая Птица. — Будет! — сказал Козел. — Следующей ночью. О… я помню эту ночь. Чудесная, восхитительная ночь, а угощение… — Он облизнул свою флейту, и только сейчас Антон заметил, что это была длинная кость, вся в кровавых подтёках. — Все звучат по-разному, — добавил Козёл, заметив взгляд Антона. — В этом и суть. — Не забудь об угощении. В следующий раз твоя очередь. — Медведь погладил своё непомерно раздувшееся пузо. — Угощение? — переспросил Антон. — Да! — Медведь поднял со снега длинный кровавый ошмёток, показал его Антону и забросил в рот. — Покажи, что ты умеешь, зайчонок. Нам нахлебники не нужны. Когда звери ушли, поднялся ветер, заметая следы недавнего пиршества. Антон побрёл домой. Ему хотелось свернуться калачиком прямо здесь, в снегу, и спать до следующей ночи, и лишь усилием воли он заставил себя идти. Во дворе он поднял глаза и увидел в окне своей комнаты лицо Оли. Та прижалась к стеклу и смотрела, похожая на привидение, с распахнутым в ужасе ртом. Антон поднёс палец к губам. Тс-с-с! Он почувствовал, что губы у него липкие и всё ещё покрыты кровью. Зачерпнув горсть снега, он утёрся, а когда опять посмотрел на окно, сестры уже не было. Он вошёл в дом и, не особо таясь, поднялся в спальню родителей. Оля лежала между ними, притворяясь спящей. Антон долго стоял в дверном проёме, ожидая, когда же она выдаст себя, но так и не дождавшись, ушёл в свою комнату и сразу уснул. Сегодня Антону этой ночью плохо спалось. Он с трудом отклеился от своей кровати — тело болело, мышцы ныли. Затем шаркающими шагами побрёл на кухню и кое-как сделал себе пару бутербродов и запил чаем, после чего так же сонно и понуро побрёл в школу. Не в силах сопротивляться своей сонливости, он на втором уроке добровольно сдался в плен войскам из царства Морфея. Даже школьный звонок бы его не разбудил, если к нему не подошёл Ромка и не выдал слабых лещей. — Ты чё, опять в облаках летаешь? «Да с тобой полетаешь» — подумал Антон, сонно отклеивая подбородок от парты. Он зевнул, вспоминая, как парил высоко над лесом, а Козёл играл на флейте из кости. «А может, это снова был сон? Во рту не было привкуса крови от мяса. Но почему тогда тело болело, если это был сон?» — неуверенно спросил у себя в голове мальчик. — Ну чего? — раздражённо вздохнул Антон, словно его отрывали от важного дела — Чего-чего... Пока ты носом клевам, менты в класс нагрянули. Ещё один ребёнок пропал. Сон как рукой сняло. — Как пропал? Быть не может! — недоверчиво нахмурился Антон.