Зайчик. Переосмысление

Посёлок спал дневным сном, укрывшись белым одеялом, доставшимся весне по наследству от зимы. В ещё холодном, но весеннем воздухе развевались редкие серые ленты лениво тянущегося дыма из труб. За воротами лаяли собаки, но звук глох, теряясь в тишине, которую нарушали кукование кукушки и дробь дятла. Эта картина была простой, она совсем не старалась быть значимой. Мальчик лениво перебирал ногами, полностью погружённый в себя. Взгляд его был устремлён куда-то сквозь горизонт, словно за две тысячи ярдов. Окружающее пространство казалось ему фильмом, где были только статичные кадры. «Что будет дальше?» Этот вопрос был фоном всего его пути, пока мальчик в конце концов не набрёл на свой дом. Он неторопливо снял куртку, разшнуровал ботинки и поднялся на второй этаж по лестнице, чьи деревянные ступеньки нещадно скрипели. Из-за отворённой родительской спальни слышался приглушённый разговор отца и мамы. Мальчик прислонился поближе к двери и затаил дыхание: — Да не мог это он быть, — возразила мама. — Нет, Карина. Это был именно он. Я его рожу с заячьей губой слишком хорошо помню, — опроверг отец. — Мы теперь все в опасности. — А из-за кого, Борис? Не я же помогала деньги отмывать и документы подделывать, — выдала с сарказмом мама. — У нас двое детей, Карин. На что мне семью надо было обеспечивать? На оклад бухгалтера? — Ты сам кашу заварил — тебе её и расхлёбывать. Мужчина сделал глубокий вдох, после чего шумно выдохнул, хлопнул ладонями по коленям и встал с кровати. — Ладно, можно спорить сколько угодно, но факт остаётся фактом — босс меня так просто не оставит, — твёрдо сказал папа. — Он пришлёт нового киллера вместо этого. Я поеду сейчас куплю шпингалеты и замки. Если что — ТТ в нижнем ящике. Ключ от него за шкафом. — Хорошо, — тихо промолвила мама. Едва заслышав приближающиеся шаги отца, мальчик юркнул в свою комнату и лёг на кровать. «Неужели мой папа мог иметь какие-либо общие дела с этим уродом? Неужели он – тот самый «Казначей»?» — дивился Антон. — «Неужто ли тогда Катя сказала правду о моём отце?» Мальчик ещё долго не мог совладать со своими мыслями о произошедших за такой короткий срок событиях — пропажа Полины, объятия Кати, тайное прошлое отца, ставшее явным, пока к нему в комнату внезапно не ворвалась Оля. — Братик, пошли «Алладина» смотреть. Мне скучно одной. — Вымотался я. Что-то не хочется, — вяло ответил Антон. Усталость от свалившихся на голову мальчика событий перевешивала желание побыть с сестрой. Его одолевала гнусная апатия. — Ну пойдём! — капризным тоном ответила девочка. — Оль, давай не сейчас... Я... действительно устал за день, — ответил Антон с апатией. — Мне скучно одной, а мама занята всё время. Можно выбрать другой мультик, который ты ещё не видел... — настойчиво продолжала сестра. — Да я все наши кассеты наизусть знаю. — А вот и не все! Ты «Питера Пэна» не видел! — Оля упорно гнула свою линию. — Помнишь, ты уснул на середине? А там потом такое... Ну, пойдём, пойдём! — Давай попозже, — отмахнулся Антон, повернувшись набок лицом к стене. — Рассказать тебе, чем всё закончилось? — Вечером расскажешь, — ответил Антон, вздохнув с усталостью. — Вечером не захочу! — упрямилась девочка. Тут же она изменилась в лице, будто её осенила какая-то идея. — Придумала! — вдохнула ртом Оля, прижав ладошки к лицу. — А давай в прятки? — Оля, блин... — Ну пожалуйста! Антон резко встал с кровати и громко крикнул: — Да оставь ты меня в покое!!! Сестра моментально опешила от слов брата. Она уставилась на него, как на врага народа. «Вот же чёрт! Я же раньше как не прикрикивал на сестру!» — гневно ругал себя мальчик. Губы девочки задрожали, предвещая неминуемые слёзы. Гадливость и стыд клокотали в груди Антона. Мальчик в это же мгновение заспешил опередить плач Оли. — Ладно, уболтала. Давай смотреть мультики, только недолго. — Уже не хочу! — всхлипывала девочка. Антон подошёл к ней, положил ладонь на её мягкие темно-русые волосы. — Пойдём. «Питера Пэна» посмотрим — утешал мальчик сестру, улыбаясь. — Ага! Ты опять уснёшь, — обиженно ответила девочка. Антон лишь ещё сильнее улыбнулся и поднял подбородок сестры, всматриваясь в её голубые глаза. Они были мокрыми, бездонными. — Не усну, обещаю. Потом я тебе целого трицератопса нарисую. — Ура! Трипе... цире... пупса! — Ну, почти, — слабо усмехнулся Антон. Девочка протёрла рукавом глаза и засияла улыбкой. — Давай ты пока кассету перемотаешь, а я у мамы попрошу сгущёнки с хлебом. Только утром свежий привезли, как ты любишь. — Эх, только неси аккуратнее, а то разольёшь, — вздохнул Антон. — Ругаться будут. — Спорим, не разолью! — ответила девочка. — Кассета где-то в тумбочке, поищи пока. Оля исчезла в дверях, а мальчик поплёлся в соседнюю комнату искать в тумбочке под телевизором кассету. Пока он искал кассету и отматывал её на начало, сестра уже принесла поднос с чаем, сгущёнкой и хлебом. Когда начался мультфильм, Оля забыла про всё на свете, словно и правда переместилась в сказочную Небыляндию. Мальчик, заодно с сестрой, тоже хотел представить себя в стране, где не взрослеют, не пропадают любимые, нет горести, нет печали, нет бесконечного вопроса «что дальше?», но в этот момент страна Питера Пэна была особо далека от него. Мысли тянулись, натыкались на отчаянного Рому, на листовку пропавшей девочки, что сгинула в ночи, а голоса родителей о надвигающейся опасности преследовали, пока Антон окончательно не погрузился в приключения Питера Пэна, словно не было этого кошмарного дня. Капитан Крюк улепётывал от крокодила, капитан Пэн направлялся в Лондон на золотом паруснике. Мальчик чудом пересидел сестру. Олины веки слиплись, она засопела, опустив подбородок на изголовье кровати. Хор уже пел финальную песенку, в диснеевском мире сияла серебристая луна. Как только появились титры, мальчик нажал на пульте кнопку «Stop», а затем бережно вытащил кассету и положил её обратно в тумбочку. Он осторожно встал, чтобы не разбудить сестру, и покинул детскую. «Ух ты ж ёклмн, совсем забыл про уроки», — выругался Антон, войдя в свою комнату. Мальчик кое-как уселся за математику, но задачи упорно не желали решаться. Цифры в тетради то кувыркались и перемешивались, то кружились в танце, то прыгали за поля. От всей этой чехарды голова мальчика стала тяжёлой и так и норовила упасть в числовую вязь. Антону казалось, что к его векам подвесили маленькие гири — те, что кладут на весы в продуктовом магазине. Не успел он захлопнуть тетрадь, как его сознание погрузилось в чёрную пропасть. Мальчик, к своей неожиданности, проснулся посреди ночи в зимнем посёлке. Ошарашенный, он суматошно поднялся с земли и начал оглядывать окрестности. На улице стояла гробовая тишина. Посёлок словно вымер. Редкие фонари не сильно улучшали ситуацию. Наконец, Антон осознал, что проснулся возле дома Полины. — Есть тут кто? — крикнул в пустоту Антон. В ответ его лишь передразнивало эхо. Озираясь, он пошёл вперёд, будто любая тень могла превратиться в существо и напасть на него. — Эй! — послышалось издалека. Мальчик встрепенулся и окинул взором улицу. У забора маячил неясный силуэт. — Кто здесь? — испуганно спросил Антон. Человек лишь шагнул ближе и встал в кольце фонарного света. К ужасу Антона, этим человеком оказался Рома. Щёки одноклассника были мокрыми, а глаза покраснели. Он плакал, прячась в темноте. — Ну, привет, — всхлипнул Ромка, вытирая сопли под носом. — Что ты тут делаешь? — Да вот... Я... видел, как ты куда-то бежал испуганный, и я заволновался, что с тобой что-то случилось... как с Семёном и Игорем. Раздался щелчок, сверкнул нож-бабочка. Обескровленные губы Ромы растянулись в страшной гримасе. Зрачки сверкали, словно две монеты. — Ром, убери нож, — дрожащим голосом просил Антон. — Зачем? Как без ножа я смогу разрезать тебя от пупка до глотки и проверить, что внутри у таких, как ты? — Рома! Мальчик отступал, боясь повернуться к хулигану беззащитными лопатками. Рома шёл на него, скалясь. — Был у неё дома, да? Правая рука Вольтрона, говорит центр управления! Как слышно? — гневно спрашивал Рома. — Ты был дома у моей Полины? — переспросил мальчуган, срываясь на рык. — Рисовал её, трогал!? — Всё не так! — воскликнул Антон, не понимая, зачем это сказал. — Жалкий ублюдок! — крикнул Рома. Из уголков его рта выступила пена. Хулиган судорожно утёр лицо рукавом, ещё сильнее размазав слёзы по щекам. Его остекленевшие глаза заволокло туманом ненависти. Железная бабочка начала своё медленное движение вверх и вдруг, как на ускоренной плёнке, нырнула вперёд: это Ромка резко качнулся в сторону Антона. Лицо хулигана приобрело цвет воска, а глаза пылали, как фосфорные. Мальчик ощутил толчок и опустил взор. «Это не настоящая бабочка! Из магазина приколов, игрушка, в которой лезвие погружается в рукоять». Затем мальчик осознал, что ошибся — он не видел лезвие, потому что оно погрузилось в его грудь. В эту же секунду он ощутил холод между рёбер, за которым пришла острая боль. Она была несильной, но ужасно неприятной, сосущей и отдающей куда-то в затылок. Хулиган вырвал нож, как в замедленной съёмке. За лезвием следовали пунктиром алые капли. Кожа на костном каркасе лица Ромы гротескно растянулась, рот распахнулся. Между передними зубами натянулись нити слюны. Мальчик хотел попросить остановиться, но слова застревали в горле. Потом Антон упал на колени... и мир пошатнулся. Стало тяжело дышать, воздух будто превратился в вязкое тесто. Рот наполнился кровью, которая тут же выплеснулась на снег. Антон кое-как смог поднять голову. — Жалкий грязный ублюдок! — рыкнул мальчуган. Внезапно он завыл, и горестный вой взвился к звёздам. Ромка сунул себе в рот рукоять ножа и, как сигару, зажал зубами. Лезвие торчало наружу стальным клыком. Это последнее, что успел увидеть Антон перед тем, как упал лицом в тёплую лужу собственной крови. Мальчик резко подскочил с кровати, чуть не упав с неё. Оказалось, он несколько часов метался по мокрой от пота постели. Он даже не понял, как очутился на ней: ещё недавно он сидел за письменным столом, где доделал математику. «Фух, приснится же такое», — с облегчением выдохнул Антон. Мальчик ещё пару минут поводил глазами по комнате, после чего лёг спать. Как же он сильно ошибался, полагая, что на этом кошмаре всё закончится.