Зайчик. Переосмысление

Прошло две недели с момента пропажи Полины. Рома не появлялся на занятиях, ссылаясь на болезнь. Хотя Антон неоднократно видел его бродящим по посёлку, возможности поговорить с ним так и не представилось. Самого же Антона непрерывно мучили кошмары: в них он то убивал Полину, то его судили за это в и приговаривали к заключению в тюрьму или психлечебницу, а иногда ему снилось, как он целует её, живую, чтобы в следующий миг прильнуть к её холодным мёртвым губам. Каждый раз мальчик просыпался с чувством тяжести, от которой хотелось плакать, но он никому об этом сказать не мог. А самое мучительное — он искренне не понимал, почему ему это снится. Отец в последнее время стал более осторожным: вкрутил надёжный замок во входную дверь, шпингалеты с засовами на остальные двери и стал долго и напряжённо вглядываться в лес, словно выискивая кого-то. Отношения между родителями дали трещину, но они всячески старались делать вид, что всё по-прежнему хорошо, хотя это было уже не так — ссоры по пустякам и ругань по ночам выдавали обратное. Единственное, что можно было назвать хорошим — это заметное потепление Кати к Антону. Она по-прежнему могла съязвить в его сторону, но теперь её колкости ограничивались кокетливыми и добродушными поддёвками, а в её змеином взгляде прослеживались нежность и тепло. Зазвенел звонок, ученики вывалились из классов. Сильный ветер завывал за окнами, норовя согнуть пополам берёзы на пришкольной территории. Хмурые тучи постепенно наползали на посёлок, заслоняя мартовское солнце. «Вот же погода мерзкая» — думал мальчик, глядя в окно. — «Почему папа не смог тогда убедить маму, чтобы я не ходил в школу? Сейчас бы я эти две недели в приставку играл или мультики смотрел с сестрой. Да хотя бы книжки читал, а не вот это всё». — Петров, опять ворон считаешь? — съязвила Катя. — Или уже дули воробьям показываешь? — усмехнулась девочка. Мальчик уныло повернул голову в её сторону. — Чего такое, Кать? — Да ничего. Как поживаешь? «Да как-как… Как человек, которому каждый день снятся кошмары, после которых утром вставать не хочется, а по ночам слышны скандалы — вот как». — Да… пойдёт. Жить можно, — отмахнулся Антон. — А что случилось? — Я тут подумала… У тебя тут тройка в четверти выходит по русскому. Ты вообще на учёбу забил в последнее время. — Ну… да, выходит. Хотя мне уже всё равно, — равнодушно произнёс Антон. — А исправить на четвёрку хочешь? — прищурилась Катя, растянув губы в ехидной улыбке. — Ну, наверное. А кто не хочет? — ответил Антон, ощущая на себе щекотливый взгляд её зелёных глаз. — Тогда разрешаю проводить меня после уроков, — Катя тряхнула головой, будто отгоняла тень себя прежней. — То есть… я очень прошу меня проводить. «Ну и ну…», — мальчик переваривал свалившуюся информацию. — «Катя просит проводить её? Я точно не брежу?» Антон пытался что-то ответить, но вместо этого его щёки покраснели, а из горла вышло невнятное кряхтение. Катя бросила взгляд в окно, на ветер, сдувающий бумажки. — Ну так что, договорились? — Ну, не знаю… — промямлил Антон. — Смотри мне, — погрозила пальцем староста. — Обманешь меня – по первое число получишь. — Ладно, хорошо — рассеяно брякнул мальчик. — Тогда жду тебя возле ворот, — глаза Кати засияли от счастья, после чего она побежала к своим подружкам. «М-да, Катя не меняется. Спасибо, что хотя бы по-доброму относишься». После уроков они вместе спустились по лестнице и вышли на школьный двор, шагая к воротам. Ветер и не думал прекращать свои порывы. — Знаешь, после того как я разрыдалась в классе, я ещё неделю думала, что поступала несправедливо по отношению к людям, — виновато опустила взгляд девочка. — И в первую очередь — к тебе. — Да я уже и забыл… — Ага, забыл, — саркастически ответила Катя. — Врун! — крикнула девочка и пихнула одноклассника рукой. К удивлению детей, из-за угла выскользнул Рома, низко опустив голову, отчего он казался ещё меньше, чем был. Катя взяла Антона под локоть, но сам он даже не обратил на это внимание — весь его взгляд был прикован к товарищу. Антон замер, хлопая глазами, в предвкушении, что мальчуган пришёл с радостными новостями, но Рома молчал. Хулиган выглядел бледным, осунувшимся, словно не ел неделю. Мальчик набрал в грудь воздух, но хулиган прервал его. — Здорово, Тоха, — Рома уныло протянул ему руку для рукопожатия. Антон сделал то же самое. — Были на уроках? — голос хулигана был лишён эмоций, словно говорил робот. — Ага… — Полина на объявлялась? Антон качнул головой, про себя удивившись. — Ром, две недели прошло... — И что? — выпалил Рома, сплюнув в последний оставшийся снег. — Я не успокоюсь, пока не выясню, что с Полиной, — его желваки ходили ходуном, а щёки были бледными. Хулиган смотрел заторможенно на качающиеся ветки. — Я всё надеюсь, что хотя бы тело найду, — еле заметно всхлипнул он. Последние слова Рома произнёс так тихо, что мальчик едва их услышал. Признание стало облачком пара, сорвавшимся с губ мальчишки. Рома вынул из куртки пачку распечаток с объявлением о пропаже Полины, отделил десяток бумажек и ткнул их Антону. — Братан, развесь вдоль дороги, пожалуйста. — Конечно-конечно! Любой каприз за ваши деньги, — съязвила Катя. Хулиган пропустил её комментарии мимо ушей. Напоследок он перехватил взгляд мальчика, кивнул, словно у них была одна тайна на двоих, отдал листовки Антону в руки и, не ожидая ответа, погружённый в мысли, пошёл прочь. Ещё секунда, и Рома окончательно исчез из поля зрения. — Катюш! — раздался голос со второго этажа. Дети подняли головы и увидели Лилию Павловну, выглядывающую из окна. — Вернись в класс. Придётся тебе меня подождать – работы море! — Лилия Павловна, я могу Катю проводить, — крикнул Антон. — Правда? Огромное тебе человеческое спасибо, Петров! — поблагодарила учительница. — Но... Кать, дома и поесть нечего. — Я приготовлю, мам. Всё будет хорошо. — Мои вы славные! Ну, будьте аккуратны там. — Конечно! — крикнул Антон.