Зайчик. Переосмысление

В этот момент мальчик проснулся, резко отшвырнув одеяло в другой конец комнаты. Сердце стучало так, что отдавалось в висках, а в груди стоял тяжёлый узел страха и облегчения одновременно. Комната была тиха, но отголоски сна ещё колотились в голове, оставляя ощущение, будто лес и звери всё ещё где-то рядом. Резко подорвавшись с кровати, мальчик одним рывком распахнул шторы. В стекло глядело пасмурное небо, серое и тяжёлое, явно предвещавшее дождь и слякоть в ближайшие часы. Несколько минут Антон просто смотрел туда, пытаясь отдышаться и перевести дух после кошмарного сна. Потом он мотнул головой, подошёл к столу, снял с книжной полки молитвенник и тихо начал читать молитву шёпотом, как будто каждое слово могло отгонять оставшиеся тени ночи. Закончив с молитвой, он вышел из комнаты, чтобы позавтракать, но услышал в комнате Оли разговор родителей. Сестра лежала в кровати, а на её голове была марля, аккуратно закреплённая бинтами. Родители суетились, хлопотали над ней, словно боялись, что малейшее движение причинит боль. Лицо девочки посерело, а губы приобрели пугающий голубоватый оттенок, что заставило мальчика замереть от волнения и тревоги. — Что случилось? — робко спросил Антон. — Температура подскочила, — вздохнула мама. Оля закашляла. Ей было тяжело держать веки поднятыми. Ресницы слипались, грудь вибрировала от чахоточного дыхания. — А вдруг инфекция? — спросил папа, поворачивая голову в сторону женщины. Он кусал ногти от нервов. — Принеси сироп, — пробормотала мама. — Уже принёс. Тут на донышке. — мужчина передал бутылочку. Антон заметил, как мамина рука задержалась над папиной, легонько сжала её и отпустила. Непогода, царившая над родителями, на время утихла. «Олина болезнь заставила их остановиться и осмыслить своё поведение». — Грелка вот, — отец протянул грелку в сторону мамы. — Господи, что же делать? — шептала мама. Папа положил ладонь на её плечо. — Прости нас, солнышко, — слеза скатилась по маминой щеке. Она всхлипнула и посмотрела на мальчика, ссутившегося у дверей. — И ты нас прости, сынок. Мы как с цепи сорвались. Совсем забыли про вас. А вы… вы же самое дорогое, что у нас есть. — Мы запутались, Антон, — отец тоже глянул на сына. — Не стоило забывать о вас. Мальчик растерялся. Он не мог вспомнить, когда в последний раз родители разговаривали таким тоном и держали друг друга за руки — без злости, без упрёков, просто как раньше. «Страх сплотил их… Но какой ценой? Какой ценой досталось это сплочение?» Антон невольно вспомнил свой недавний кошмар — музыку флейты, этот липкий, тягучий звук, который будто проникал под кожу. Мысли сами собой перескочили на вчерашнюю ссору родителей, на их крики, на дрожащие стены дома. «Этот мужик на «Волге»… Он ведь тоже как-то связан с отцом? Как и тот, другой… с заячьей губой?» Мальчик почувствовал, как внутри снова начинает подниматься тревога. «Что, если он действительно узнал, где мы живём? Что будет с нашей семьёй, если он придёт к нам?..» — Вы… врачу позвонили? — неуверенно спросил Антон. — Позвонили, — ответил отец. — У них на подстанции скорой помощи машина сломалась… а фельдшер один. Он сейчас на тяжёлом вызове в районе. Сказали — раньше ночи не ждать. Мама тряхнула пустым пузырьком из-под сиропа. — Мы… сейчас за лекарствами съездим в город. Собирайся, Карина. Мальчик представил, как мама и папа едут через лес, а из тёмной чащобы одна за другой вспыхивают сигареты — красные точки в темноте, будто метки. Затем из-за деревьев выходят люди, молча, без спешки, и поднимают оружие. — Не ходите! — крикнул Антон, загородив своим телом дверной проём. — Антон, мы туда и обратно, — нахмурился отец. — Послушай, нам сейчас очень нужна твоя помощь. А помощь заключается в том, чтобы… — мужчина перевёл взгляд на девочку, а затем снова на сына, — в том, чтобы присмотритесь за сестрой, пока нас не будет. — Но, пап… — Следи, чтобы ей было тепло. Мы тебя отпросим с занятий в школе. Ты и так проспал сегодня. — А вдруг она проснётся, а вас нет? Вдруг ей что-то понадобится! — Тише, милый. Всё будет хорошо, — ласково произнесла мама, устало улыбнувшись. «Эту улыбку я бы не променял ни на какие сладости в мире». — Обещаете? — Мы вернёмся, чего бы это не стоило, — хором ответили родители. — А теперь, пожалуйста, Антон. Ты нам очень нужен здесь. — Скорее, Карина. Мы теряем время, — поторапливал отец, выходя из комнаты. Через пять минут двери внизу защёлкнулись, и зажужжал двигатель отцовского БМВ. Антон выскочил из комнаты, чуть ли не кубарем скатившись с лестницы. Каждая ступень казалась ему километром, но он не думал о боли в ногах или ушибах — хотелось только одного: выбежать на улицу, броситься к родителям на шею и сказать, как сильно они с Олей их любят, пообещать, что они больше никогда не будут ругаться или спорить — всё, что угодно, лишь бы они не бросили их одних в этот страшный час. Антон распахнул дверь, но силуэт папиной машины уже виднелся далёкой чёрной точкой на горизонте. Вселенная сузилась до крохотного пятачка перед крыльцом. Дом будто прислушался к его панике: сразу стало темнее и прохладнее. Мыши зашуршали на чердаке, пробегая по полу, тени карабкались по стенам, скользя по мебели, а половицы в пустых комнатах тихо поскрипывали от сквозняка. Кажется, сам дом провожает родителей, следя, чтобы они не вернулись.