Зайчик. Переосмысление

Антон замер на крыльце, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, будто хотело выскочить. Набиравший силу ветер обдавал лицо холодом. Наконец он захлопнул дверь. Настенные часы безжалостно считали минуты, отмеряя исчезающее время. Постояв ещё немного в коридоре, мальчик медленно двинулся к своей комнате, чтобы сменить пижаму на повседневную одежду. Когда он вернулся из комнаты, в памяти всплыл наказ родителей — присмотреть за Олей. «Сделаю всё, что в моих силах». Мальчик открыл холодильник. На верхней полке, среди солёных огурцов и помидоров, одиноко стояла банка сгущёнки. Он взял её и поставил на стол. Затем заглянул в хлебницу, достал ржаной хлеб и нарезал его четвертинками — так, как любит Оля. Когда завтрак для сестры был готов, Антон включил радио, чтобы узнать прогноз погоды на ближайшую неделю: ветер за окном усиливался, и мальчик почувствовал тревогу. Юноша взял радиоприёмник и начал крутить регулятор громкости и настройки частот. Сначала попалась пустая трескучая статика, потом вдруг донеслись какие-то аккорды. Он остановился: звучала песня «Чёрный тюльпан» Александра Розенбаума, и мальчик невольно нахмурился. — … В Афганистане, в чёрном тюльпане, C водкой в стакане мы молча плывём над землей. Скорбная птица через границу К русским зарницам несёт ребятишек домой… «Под такие слезливые песни можно только покойников отпевать, разве что» — подумал мальчик и снова крутнул колёсико радиоприёмника. Статика шипела в ушах, чередуясь с обрывками чужих песен, но Антон терпеливо продолжал вертеть ручку. Спустя минут десять сквозь шум и помехи наконец послышались долгожданные слова диктора. — …Температура воздуха в ближайшие дни будет колебаться около нуля днём и оставаться ниже нуля ночью, с усилением ветра и повсеместной облачностью. С сегодняшнего дня и на протяжении всей следующей недели в регионе ожидается значительное ослабление морозов, но ударит затяжной период дождей и мокрого снега, особенно в южных и центральных районах края. Облачная погода с дождями и мокрым снегом будет держаться не менее семи дней подряд, местами сопровождаясь порывистым ветром… В это же мгновение Антон заметил в окне первые капли дождя — они лениво стекали по стеклу, оставляя за собой извилистые дорожки, а затем всё чаще и чаще застучали, сливаясь в равномерный, настойчивый шум. — Ну зашибись… — выругался мальчик вполголоса и выключил приёмник. Со второго этажа послышались медленные, неуверенные детские шаги. Они тянулись по лестнице с лёгким скрипом, будто каждая ступень давалась с трудом. Оля проснулась. Девочка появилась в дверном проёме кухни, придерживаясь за косяк. Волосы спутались. Она выглядела бледной и уставшей. Антон сидел за столом возле уже выключенного радиоприёмника. Перед ним лежала тарелка с нарезанным четвертинками хлебом и стояла открытая банка сгущёнки — всё было приготовлено заранее, будто он ждал её появления. — Оленька, ты как? — спросил Антон, переведя взгляд с окна, по которому всё так же стучал дождь, на сестру. — Где мама? — тихо спросила девочка, делая несколько осторожных шагов вперёд. — Мама и папа скоро вернутся. Они в город поехали за лекарствами, — Антон вздохнул, невольно оглядывая сестру с головы до ног. — Ты мне лучше скажи, как ты. — Мне уже лучше… — пробормотала Оля и едва слышно закашлялась, прикрыв рот ладонью. Антон нахмурился, но постарался не подать виду. — Ладно, Оль, ешь давай и обратно в кровать, — мягче сказал он, кивнув на стол. — Тебе лучше не вставать с постели… пока что. Дождь за окном усилился, и его монотонный шум заполнил кухню, будто подчёркивая тишину, повисшую между ними. Девочка принялась макать кусочки хлеба в сгущёнку и жадно их поедать. Каждый кусочек исчезал в её маленьком рту с настойчивостью и торопливостью, будто она пыталась наверстать дни голода. Когда тарелка опустела, она встала из-за стола, но едва отошла от края столешницы, как ноги подкосились, голова закружилась, и Оля начала падать в обморок. Антон среагировал мгновенно. Он подскочил, успев подхватить сестру на руки, удерживая её так, чтобы она не рухнула на пол. Девочка тихо застонала, и её руки сжались на его плече. Мальчик прижал её к себе, чувствуя холодный страх за её здоровье, и одновременно сердце билось, будто готово было вырваться наружу. — Ох, Оля, лучше тебе не надо было вставать, — тяжело выдохнул Антон. — Я тебе помогу добраться до постели. Пошли, — Он осторожно перехватил её поудобнее, прижимая к себе лёгкое, почти невесомое тело. Оля слабо вздохнула, уткнувшись лицом ему в плечо, и едва заметно зашевелилась, будто пытаясь что-то сказать, но сил не хватило. Добравшись до комнаты, Антон толкнул дверь плечом и аккуратно опустил сестру на кровать. Он задержал руки чуть дольше, чем нужно, словно боялся отпустить. — Всё… лежи, — выдохнул он, внимательно глядя на её бледное лицо. Выйдя из её комнаты, Антон на мгновение задержался в коридоре с мыслью: «Порисовать бы, что ли. Всё равно по телевизору сегодня ничего путного показывать не будут». Он зашёл к себе, быстро нашёл альбом для рисования, взял со стола пару грифельных карандашей и, не задерживаясь, снова спустился на кухню. Мальчик глядел в окно на пейзаж тайги, не спешившей освобождаться от зимнего сна. Дождь заметно размывал картину за стеклом, смягчая очертания, однако это не мешало юноше переносить на бумагу поляну, вдали которой тянулся частокол многовековых сосен и елей. Он склонился над альбомом, проводя первые лёгкие линии, едва касаясь бумаги грифелем. Карандаш тихо шуршал, оставляя за собой тонкие, почти прозрачные штрихи. Постепенно движения стали увереннее — линии ложились точнее, появлялись тени. Антон штриховал аккуратно, слой за слоем затемняя нужные места, то усиливая нажим, то снова ослабляя его. Иногда он на секунду замирал, прищурившись глядя в окно, а затем снова возвращался к рисунку, ведя карандаш уже быстрее, увереннее, словно боялся упустить ускользающий образ. Наконец мальчик закончил рисовать. Он на мгновение замер, вглядываясь в получившийся лес, но вдруг что-то в нём показалось ему неправильным, почти отталкивающим. Не раздумывая, он резко скомкал лист и швырнул его в урну. Антон подошёл к окну, внимательно вглядываясь в вечнозелёную стену деревьев, словно пытаясь разглядеть в ней хоть какое-то движение. — Тоска зелёная… — вздохнул он и, помедлив секунду, перевёл взгляд в сторону гостиной. — Пойду почитаю. Скоротаю время. Он развернулся и направился в свою комнату, достал с полки пару книжек, перебрав их на ходу, а затем спустился с ними в гостиную. — Так-с, — выдохнул юноша. — Пожалуй, начнём с «Властелина колец». Он устроился поудобнее, раскрыл увесистый тысячестраничный том, нашёл страницу с закладкой и, на мгновение пробежавшись глазами по строкам, погрузился в чтение.