Лед по коже

             Дни до Дня Чёрного Солнца текли, словно песок в часах - неумолимо и быстро. Мы скрупулёзно готовили план вторжения, выверяя каждый шаг.       За пять дней до решающего часа мы побывали на острове Року. Аанг сумел связаться с духом своего предшественника. Тот открыл ему важную истину: в каждом человеке живёт и великое добро, и великое зло. Эти слова осели в наших сердцах, заставляя задуматься о природе выбора и судьбы.       Мне вновь покрасили волосы, а позже, остановившись в одной из деревень, мы столкнулись с разладом. Тоф и Катара повздорили: маг земли решила прибегнуть к обману, чтобы добыть для нас припасы. Ситуация накалилась, но, к счастью, всё разрешилось без серьёзных последствий.       А затем - вновь схватка с железным человеком. Он сумел отогреть себя после моей ледяной атаки, доказав, что его не так-то просто одолеть. Мы отступили, понимая: впереди ещё немало испытаний.       После дня беспрерывного полёта мы решили разбить лагерь посреди мрачного леса. Кажется, это была идея Сокки - он всегда умел находить места, где можно перевести дух. При свете костра мы устроили вечер страшных историй. Самой жуткой оказался рассказ Катары о девочке Нини - её голос дрожал, а тени вокруг будто оживали, вторя повествованию.              В той же деревне мы встретили старушку по имени Хама. Выяснилось, что она - маг воды, родом из Племени Воды. Поначалу она казалась мудрой наставницей, взявшись обучать Катару. Но вскоре открылась её истинная сущность. Мы узнали, что в деревне пропадают люди. В ходе поисков Хама раскрыла себя: она заставила Катару против воли освоить магию крови - тёмное искусство, манипулирующее самой сутью живого. Я вмешалась, подчинив её кровь своей воле, но было поздно - Катара уже прикоснулась к этой силе. Этот эпизод оставил в её душе глубокий след, а в наших отношениях - тень недосказанности.       По мере приближения к месту официального сбора сил вторжения, Аанга начали мучить кошмары. Мы перепробовали всё: успокаивающие чаи, медитации, разговоры. Помогла лишь шерсть коал-овец - её мягкая текстура и знакомый запах словно окутывали его теплом, отгоняя ночные страхи.       И вот настал тот самый день. Утром мы переоделись в привычную одежду - каждый в свою, отражающую его сущность. Аанг остался в одеянии Народа Огня. Я лишь слегка изменила свой облик: длинные волосы собрала в косу, но из-за их непокорной длины пришлось свернуть её в пучок и закрепить канзаши. Это придало мне собранный, боевой вид. Спустя пару минут Сокка объявил:       - Наша армия прибывает!       Мы спустились со скалы, которую Аанг и Тоф быстро соорудили из земли. Ветер трепал наши одежды, а в воздухе витало напряжение - смесь тревоги и решимости.       Первым на берег ступил Хакода. Его крепкие объятия заключили Катару и Сокку - в этих объятиях читалась и гордость, и тревога за детей. За ним последовали остальные воины, но некоторые из них выглядели… необычно. Их одежда, манеры, даже взгляды - всё выдавало, что они не классические бойцы.       Я стояла в стороне, наблюдая. В этот момент ко мне подошёл Хару, тепло поздоровался и обнял Катару. Аанг представил его нам - оказалось, они давно знакомы.       - Давно не виделись! Как вы? - поинтересовался Бато, одновременно оглядывая воинов с болота.       - Много чего случилось, но мы все в хорошем здравии, - ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.       Тоф подошла к нам как раз в тот момент, когда Аанг начал рассказывать историю своего знакомства с Хару и Бато. Его голос звучал тепло, будто он вновь переживал те дни - дни надежды и первых побед. Тайро, отец Хару, ещё раз поблагодарил Катару, его глаза светились искренней признательностью.              Но вдруг Тоф резко выпрямилась, её пальцы сжались в кулаки, а тело приняло боевую стойку. Из-за спин воинов выступил Гиппо. Его широкая улыбка озарила всё вокруг. Он подошёл к Тоф, поднял её в воздух и радостно воскликнул:       - Слепой бандит! Рад видеть тебя в строю!       Тоф на мгновение замерла, но затем расслабилась. Гиппо пояснил:       - Мы здесь не за реваншем. Мы сражаемся за Царство Земли.       В этот момент раздался оглушительный взрыв - один из кораблей содрогнулся, повалил дым.       - Это новое оружие? - тут же спросил Сокка у Механика, бросая взгляд на судно.       Рядом Тео, Дюк и Пипсквик с довольными лицами облизывали пальцы, испачканные в арахисовом масле.              - Да, но, к сожалению, взрывные способности арахисового масла оказались никудышными, - с досадой ответил Механик.       - Зато оно разрешительное и вкусное! - хором добавили Пипсквик и Дюк.       За их спинами стоял Джет, слегка улыбаясь. Пока Сокка углубился в обсуждение чертежей с Механиком, я подошла к Джету. Он протянул Аангу новый планер.       - Встроен механизм подачи конфет, - подмигнул он, - Чтобы не забывал о радости даже в бою.       - Это на тебя не похоже, - вскинула я бровь.       - Меняюсь, - улыбнулся парень. Аанг рассмеялся, принимая подарок.              Вскоре мы собрались на пляже - песок хрустел под ногами, а ветер доносил запах приближающейся битвы. Сокка вышел на помост, держа в руках карты и схемы. Его руки слегка дрожали, глаза метались по лицам собравшихся.       - Не волнуйся, ты сможешь, - тихо, но твёрдо сказал Хакода, положив руку на плечо сына. Но Сокка всё же не удержал карты - они рассыпались по помосту, словно листья в бурю. Его лицо залилось краской, он замер, не зная, что сказать. Я поймала его взгляд, подняла большие пальцы вверх и медленно вдохнула-выдохнула. Он повторил за мной - и, наконец, собрался.       - План состоит из двух этапов, - его голос окреп, - Сначала мы преодолеем водную преграду - врата Азулона. Затем - бой с солдатами на подступах к столице.       Он говорил чётко, уверенно, рисуя в воздухе образы манёвров и позиций. Мы слушали, впитывая каждое слово. После обсуждения все разошлись по своим местам. Аанг отправился сбривать волосы - символ отречения от прошлого перед битвой. Я и Сокка снаряжали Аппу: проверяли упряжь, закрепляли припасы. Катара и Тоф помогали остальным воинам, раздавая указания и ободряя.       Вскоре корабли отплыли. Туман, созданный нами, должен был скрыть наше приближение - но не помог. Раздался оглушительный звон, и огненная сеть преградила путь. Хакода скомандовал:       - Укрыться на нижних палубах!       Но я уже действовала. Водные хлысты рванулись вперёд, рассекая горящие нити. Мы прорвались. Затем - погружение. Аанг сидел на голове Аппы, удерживая водный щит. Я вместе с другими магами воды двигала лодки, направляя их сквозь толщу воды.       На середине залива мы всплыли, чтобы пополнить запасы воздуха. Аанг повернулся к нам. Его глаза были полны решимости, но в них читалась и грусть.       - Я пойду первым, - сказал он, - Спасибо вам за всё.       Мы обнялись - крепко, молча, передавая друг другу силу и веру. Хакода объявил:       - Перерыв окончен. Пора.       Когда мы приблизились к воротам, запирающим вход во внутреннюю бухту, вновь раздался тревожный звон. С башен полетели гарпуны на цепях. Я создала вокруг лодок ледяные щиты - они приняли удары, рассыпаясь на осколки, но защитив нас. Наконец, мы достигли берега.              Началась высадка десанта - тяжёлые танки выкатились на песок, грохоча металлом. Маги земли получили каменные снаряды из грузовиков и тут же атаковали охранные вышки. В ответ солдаты Огня направили танки в бой. Воздух наполнился рёвом пламени, грохотом металла и криками воинов. Битва началась.       Бой кипел вокруг - свист огня, грохот металла, крики воинов сливались в единый грозный гул. Мы оказались в кольце противников. Я действовала не раздумывая: водные хлысты рвались из-под моих рук, обвивая ноги врагов, примораживая их к земле. Лёд хрустел, сковывая движения, а я уже искала новую цель.       В какой-то момент пространство словно схлопнулось - я вдруг оказалась рядом с Хакодой. В его сторону уже летел огненный шар, стремительно разгорающийся в полёте. Не тратя ни секунды на раздумья, я вскинула руки - перед Хакодой вспыхнул водный щит. Пламя ударило в прозрачную преграду, рассыпалось искрами и погасло.       - Спасибо, Мизуки. Ты сможешь их обезвредить? - Хакода смотрел туда, где над бухтой возвышались охранные башни, изрыгающие огонь и стрелы. Я утвердительно махнула головой:       - Постараюсь! Но мне нужно время.       - Сколько?       - Три минуты!       Он кивнул, поднимая меч, прикрывая. Я закрыла глаза, впитывая ритм океана. Вода откликнулась мгновенно - её мощь текла сквозь меня, наполняя каждую клеточку силой. Глубокий вдох - и я выкрикнула:       - Все в танки!       Воины без колебаний бросились к бронированным машинам. Едва последний скрылся внутри, я развернулась к морю. Руки взметнулись вверх - и океан ответил. Из бездны поднялся столб воды - гигантский, устрашающий, высотой с многоэтажное здание.              Он не был прозрачным: тёмно-синяя, почти чёрная масса, уплотнённая до невероятной плотности. В её толще виднелись обломки скал, куски льда, раковины - всё, что океан хранил на дне веками. Эта стена не просто стояла - она дышала, пульсируя силой, готовая обрушиться по моей воле.       Я чувствовала каждую каплю, каждый вихрь внутри этой громады. Мои пальцы дрожали от напряжения, но воля оставалась твёрдой. Медленно, с расчётливой мощью, я опустила руки. Стена океана рухнула. Сначала - глухой рокот, от которого задрожала земля. Затем - вал, заслонивший небо. Он нёсся вперёд, набирая скорость, превращаясь в неудержимый таран. Обломки внутри него вращались, врезались в воду, усиливая разрушительную силу.        Взрыв!              Волна ударила в линию обороны. Башни трещали, рушились, словно карточные домики. Солдаты Огня пытались бежать, но их сметал поток, утаскивал в пучину. Огонь гас, как свечи на ветру, а металл скрипел, сгибаясь под натиском стихии. Вода не просто била - она перемалывала всё на своём пути.       Когда вал наконец отступил, оставив после себя лишь пену и обломки, я едва держалась на ногах. Силы истощились, но взгляд скользил по полю боя - там, где ещё минуту назад стояла неприступная оборона, теперь была лишь разруха. Хакода подошёл, положил руку на плечо:       - Ты сделала это.       Я кивнула, глядя на дым, поднимающийся над бухтой. Битва не закончилась - но мы проложили путь.              Как только вода более-менее вернулась в море, я заморозила оставшуюся на поверхности улиц - лёд протянулся до самого вулкана, превратив бухту в гигантское зеркало. В это время Аанг уже был в столице. Вскоре он вернулся с тревожной вестью:       - Центр столицы пуст. Хозяина Огня нет во дворце.       Сокка и Тоф отправились на поиски секретного бункера. Я и Катара остались с Хакодой, продолжая отражать атаки солдат Огня. Мы продвигались к эпицентру сражения: миновали рынок, начали восхождение по узкому серпантину, вьющемуся вдоль стены кратера.              Огненные снаряды свистели в воздухе, но наши водные щиты - мои и Катары - гасили пламя, не позволяя ему коснуться нас. Каждый удар отзывался дрожью в руках, но мы держались. Вдруг солдаты объединённой армии по команде Механиста надели специальные очки с узкими прорезями.       - Затмение началось, - тихо произнёс Хакода.       В наступившей темноте мы продолжили путь к дворцу. Войска Хакоды не встречали сопротивления - маги огня, лишённые силы, сдавались без боя. Город лежал перед нами, словно спящий зверь, а мы шли сквозь него, направляясь к сердцу столицы. Вскоре объединённые войска окружили дворец Хозяина Огня.       Мы уже начали расслабляться, когда небо потемнело от огромных дирижаблей - творений Механиста, поднятых армией Огня. Они нависли над нами, словно хищные птицы, готовые к атаке.       - Они здесь, - крикнула Катара, бросаясь к Аппе, который только что приземлился. Сокка спрыгнул с седла:       - Это была ловушка. Азула знала про вторжение. Она всё спланировала. Мы должны как можно быстрее добраться до берега. Если успеем - возможно, сможем уйти. Аанг раскрыл планер:       - У них есть магия воздуха, но и у меня тоже… Я сделаю всё, что смогу, чтобы задержать их. Катара запрыгнула на Аппу:       - Аппа, мы с тобой тоже можем помочь!       - Я с тобой, - сказала я, но Хакода остановил меня:       - Постой. Ты сможешь поднять такую же волну досюда?       Я задумалась. Силы почти иссякли - я держалась на честном слове. Водный хлыст или ледяные пики ещё под силу, но…       - Не знаю, - честно ответила я, - Катара, лети. Я останусь.       Она кивнула. Когда Аппа взлетел, я добавила:       - Я постараюсь поднять уровень воды. Но не обещаю. Как только я достигну предела, вы это поймёте, - Хакода кивнул. К нам подбежали маги воды - он объяснил им план: как только уровень воды поднимется, они создадут ледяные лодки, по которым все смогут спуститься к морю. Я сконцентрировалась. Татуировки на руках засветились, и вода начала выходить из берегов. Она поднималась, вздымаясь стеной, но… я упала на колени. Сияние погасло,  - Больше не могу! - крикнула я.       Хакода подхватил меня на руки и запрыгнул в ледяную лодку. Мы спустились к морю - я едва могла держаться в сознании. В этот момент воздушные шары Народа Огня начали сбрасывать бомбы у залива. Грохот разрывов эхом отдавался в ушах.       - И как же нам теперь спастись? - голос Сокки дрогнул от безысходности.       Мы с Хакодой подошли к ним. Он держал меня на руках.       - Никак, - ответил он.       - Тогда наш единственный путь - это сражение, - Сокка сжал кулаки, - У нас есть Аватар. Мы их победим.       - Да, с Аватаром мы сможем победить, но в другой раз, - мягко сказал Хакода, опуская меня на землю. Я оперлась на его плечо, - Вам нужно бежать. Вы улетите с Аппой, все вместе.       - Что?! Мы не можем тебя оставить, мы никого не можем оставить! - Катара подбежала к нам, её глаза пылали решимостью.       - Катара, ваш последний шанс - это бегство, - я сделала паузу, пытаясь выровнять дыхание, - Вы спрячете Аанга и заберёте самых младших из нас. Взрослые останутся и будут сражаться.       - Мы станем пленниками, но мы всё переживём эту битву, - твёрдо произнёс Бато. Я кивнула. Тайро поддержал его взглядом.       - Почему ты говоришь так, будто остаёшься? - в разговор вмешался Аанг. Его голос дрогнул. Я печально улыбнулась:       - Я буду занимать только лишнее место. Я очень устала - для моего восстановления понадобится значительное время, а вы будете сражаться. Я стану обузой.       Катара заплакала. Она обняла сначала отца, затем меня. В момент объятий я выпустила изо рта иней - он окутал её тело, словно серебристая паутина.       - Это временная мера, - прошептала я, - Но я усилила твои способности. Надеюсь, их хватит, чтобы вы сбежали.       Я упала на колени - сил больше не осталось. В итоге все дети - Дюк, Хару, Тео и другие - забрались на Аппу. Остальные приготовились принять плен. Аанг направил зубра в Западный Храм Воздуха. Мы смотрели им вслед, и в сердце каждого из нас жила одна и та же мысль: мы проиграли.       - Вот мы и встретились, - раздался ледяной голос. Перед нами стояла Азула. Её губы растянулись в хищной улыбке.       - Вижу, вас потрепало.       Она окинула взглядом нашу измученную группу. Я стала ещё бледнее - Хакода вновь взял меня на руках. Вокруг нас сомкнулось кольцо воинов Огня. Нас связали и отправили в тюрьму.               Прошло две недели. Мы сидели за столом, перед нами стояли миски с отвратительной похлёбкой - «помоями», как назвала это Суюки.       - Как же бесит меня эта одежда, - проворчала она, брезгливо разглядывая грязно-ржавый цвет тряпок, выданных нам при поступлении в тюрьму.       С девушкой мы познакомились буквально день назад, когда меня с Хакодой и остальными перевели в Кипящую Скалу. Мы сопротивлялись - и за это нас избивали. Больше всего доставалось мне: именно я нанесла противнику наибольший урон. Карцер стал для меня вторым домом. Там царили низкие температуры, но сияние, исходящее от моего тела, согревало меня. Я случайно обнаружила это, когда впервые оказалась в ледяной камере.       За всё это время я так и не восстановилась полностью. Каждый день мои силы уходили на лечение - не только своих ран, но и синяков товарищей. Мой распорядок был безжалостно однообразным: дралась с кем-то из надзирателей или заключённых; оказывалась в карцере; если никто не трогал, то погружалась в сон - либо положив голову на колени Хакоды. Каждый вдох давался с трудом, каждое движение отзывалось болью. Но внутри меня теплилось одно: мы выживем. Мы дождёмся момента, когда сможем вновь сражаться.       - Всё лучше, чем ничего. Ты так и не восстановилась? - тихо спросил Хакода, протягивая мне свой крошечный кусочек мяса, едва различимый в мутной жиже на дне миски. Я улыбнулась, покачала головой:       - Не успеваю. Так заметно?       - Ты совсем стала бледной, - его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на глазах, - Твои глаза… раньше были как сапфиры - яркие, сияющие. Теперь они потемнели. А твоё тело… почти не светится, как было при нашей первой встрече.       Я невольно опустила взгляд на свои руки. Да, едва уловимое сияние, всегда окружавшее меня, почти исчезло. Раньше оно пробивалось сквозь кожу, словно внутренний огонь, а теперь… теперь это был лишь слабый отблеск, едва заметный в темноте карцера.       - Это временно, - прошептала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, - Как только появится возможность…       - Возможность? - перебил Хакода, и в его голосе прозвучала горькая усмешка, - Здесь у нас нет возможностей. Только выживание.       Я подняла глаза. В его взгляде читалась не только тревога, но и нечто большее - понимание. Он знал, что я трачу последние силы не на себя, а на других.       - Я не могу иначе, - сказала я тихо, - Если я не буду помогать, кто тогда?       Хакода молча положил руку на моё плечо. Его пальцы слегка дрожали - то ли от холода, то ли от усталости.       - Ты уже столько сделала. Позволь себе хоть немного покоя.       Я хотела ответить, но в этот момент к нам подсел Макото. Юноша восемнадцати лет - маг огня, некогда сражавшийся в рядах повстанцев, а теперь оказавшийся в той же тюрьме, что и мы. Его перевели вместе с нами. Его золотые глаза пристально смотрели из-под чёлки, а чёрные, как воронье крыло, волосы были собраны в низкий короткий хвост.       - Извините, я подслушал ваш разговор, - тихо произнёс он.       Поначалу мы с Хакодой насторожились, но вскоре его спокойная уверенность и искренность растопили лёд недоверия. Мы подружились.       - Я считаю, что тебе и правда нужно отдохнуть, - продолжил Макото, внимательно глядя на меня, - Ты истощена не только физически, но и морально.       От его глубокого, проницательного взгляда я вздрогнула. Опустила глаза, начала нервно теребить край футболки, пытаясь спрятаться за этим простым движением.       - Мизуки? - в голосе Хакоды звучало неподдельное беспокойство.       Я глубоко вдохнула, собираясь с силами. Слова давались тяжело, будто каждое приходилось вырывать из самой глубины души.       - Я… это сложно… я не знаю, как это сказать, - Хакода накрыл мою руку своей - тепло его ладони словно дало мне опору. И тогда я решилась, - Я …  как буду готова, тут же скажу.       - Можешь не говорить, я понял, - перебил он, и в его голосе прозвучала горькая, но тёплая нотка, - Макото прав. Ты должна отдохнуть. И это не обсуждается.       Я лишь молча кивнула, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота. Во время обедов нас совмещали, что было довольно странно и не поддавалось прежней логике.                 После отбоя я вернулась в свою камеру - крохотное, сырое помещение, где даже воздух казался пропитанным отчаянием. Здесь, вдали от чужих глаз, я наконец позволила слезам вырваться на свободу. Они текли по щекам, оставляя горячие следы, а я даже не пыталась их остановить.       Давно я не давала себе волю плакать. Давно не позволяла боли вырваться наружу. Но сейчас - сейчас у меня не осталось ничего, кроме воспоминаний. Ни надежды на скорое освобождение, ни сил на новые побеги, ни даже иллюзии, что всё это когда-нибудь закончится. Только холод каменных стен, только звон цепей в коридорах, только бесконечная череда серых дней, похожих один на другой.       Я обхватила себя руками, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Воспоминания нахлынули - яркие, тёплые, такие далёкие теперь. Смех Аанга, ворчание Сокки, спокойная мудрость Айро, закаты на Аппе, шум прибоя на островах, где мы разбивали лагерь. Катара, улыбающаяся после удачного исцеления. Тоф, отпускающая едкие шутки. Момо, путающийся в волосах.       И Зуко. Его взгляд, тяжёлый и колючий, который иногда становился мягче, когда он думал, что никто не видит. Его голос, срывающийся на хрипотцу, когда он звал меня по имени. Его руки, которые однажды так крепко сжали мою талию, что я до сих пор чувствовала этот жар.        Я зажмурилась, прогоняя образ. Нельзя. Не сейчас. Не здесь.       Но воспоминания не слушались. Они плыли перед глазами, как обрывки старой плёнки. Слёзы капали на холодный каменный пол, а я всё сидела, прижав колени к груди, и позволяла себе быть слабой. Потому что больше никто не увидит. Потому что здесь, в этой камере, я могла не притворяться.              Раньше у меня была цель - не вмешиваться, оставаться в стороне, просто наблюдать. Но я провалилась. Провалилась с первого дня, когда подняла ту волну на его корабле. Провалилась, когда осталась лечить его во время лихорадки. Провалилась, когда позволила себе почувствовать то, что не должна была чувствовать.       А теперь у меня не осталось ничего. Ни цели, ни надежды, ни даже права на будущее. Только воспоминания - тёплые, горькие, щемящие. И эта камера, где я могу плакать, не боясь, что кто-то увидит мою слабость. Я так и заснула - в позе эмбриона, с засохшими на щеках слезами. Сон был тяжёлым, без сновидений, словно тело просто рухнуло в тёмную бездну, чтобы хоть ненадолго отключиться от боли.       А когда проснулась - снова серые стены, снова звон цепей, снова пустота. И только где-то глубоко внутри, на самом дне, ещё теплилось что-то крошечное, хрупкое. То, что не давало сдаться окончательно. То, что заставляло подниматься каждое утро и делать ещё один вдох. Надежда. Глупая, иррациональная, не имеющая смысла - но живучая. Как сорняк, пробивающийся сквозь асфальт.              Проснулась я с ощущением, будто внутри меня поселилась свинцовая тяжесть. Взгляд рассеянно скользил по серым стенам камеры, а в голове крутилась одна мысль: «Ещё один день. Ещё один круг ада». Я была темнее тучи - ни слов, ни эмоций, только глухая усталость.       И тут - резкий толчок. Рик, проходя мимо, нарочито задел меня плечом. Я не удержала равновесия, упала, опрокинув миску с остатками супа прямо на него.       - Мгновенная кара, - пробормотала я. Суюки, стоявшая неподалёку, не сдержала смешка. Рик побагровел. Шагнул ко мне, сжимая кулаки.       - Ты…       Но прежде чем он успел что-то сделать, между нами встал Макото.       - Успокойся, Рик. Ты сам виноват, - произнёс маг огня, стараясь говорить ровно. Но Рика уже не остановить. Он рванулся вперёд, Макото мгновенно принял стойку - поза покорения огня, уверенная, собранная. Я понимала: если Макото применит магию, наказание будет жестоким. А для меня… что ж, карцер давно стал вторым домом.       - Выкуси, - бросила я, выпрыгивая вперёд. Водный хлыст ударил Рика в грудь, сбивая с ног. Он взревел, оттолкнулся руками от пола, рывком поднялся.       - Ах ты стерва! - выплюнул он, и в ту же секунду из его ладоней вырвалась дуга огня.               Я вскинула руки, покрывая их водой. Пламя рассекло жидкость, зашипело, но не достигло кожи. Я сконцентрировалась, вытянула влагу из воздуха - и пошла в наступление. Мы дрались, не замечая никого вокруг. Только стук сердца, свист воздуха, хруст суставов.              Рик был сильнее - выше, массивнее, его удары в рукопашном бою били, как молот. Один из них пришёлся мне в живот - я отлетела, врезалась в охранника, едва удержалась на ногах. На долю секунды в ноздри ударил знакомый аромат - соль, металл, дым костра. Так всегда пах Сокка. Но его здесь не могло быть. Это просто воображение, игра уставшего разума.       Я отвлеклась. Плечо вспыхнуло острой болью - видимо, выбито. Живот сводило, дыхание сбилось. Но сдаваться? Нет. Собрав остатки сил, я рванулась вперёд. Под ногами мгновенно выросла ледяная лестница - я взлетела вверх, прыгнула на Рика, ударив обеими ногами точно в лицо. Он рухнул, а я приземлилась сверху, придавив его весом.       - Разошлись! - рявкнул охранник, убедившись, что схватка окончена, - Магия запрещена! В карцер - обоих!       - Командир, девчонку без толку туда водить, - вмешался другой стражник, пожимая плечами, - Она маг воды. Там для неё - как в своей стихи              - Тогда - ни крошки еды неделю! - отрезал старший. Хакода рванулся вперёд, Суюки уже открыла рот для возмущённой тирады, но я вскинула ладонь:       - Не надо.       Их взгляды скрестились на мне - полные тревоги, непонимания. Я лишь сглотнула, пряча боль за маской равнодушия.              Тем же вечером в дверь моей камеры раздался стук. Не лязг засовов, не грубый рывок - именно стук. Я резко села, инстинктивно призвав воду в ладони. Железная дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял стражник - слишком молодой, чтобы быть одним из постоянных надзирателей. Его фигура заслоняла свет, но когда он шагнул вперёд, я разглядела: золотые глаза и шрам.        «Только бы зрение меня не подвело…» - мысленно взмолилась я, но сердце уже колотилось, как пойманная птица.       - Мизуки, - произнёс он, и от этого голоса по спине прокатилась волна тепла, которую я тут же задавила. Я рухнула обратно на лежак, отвернувшись к стене:       - Уходи.       Тишина. Затем - тихий вздох. Металл заскрежетал по металлу: Зуко опустился на колени у моего изголовья.       - Прости… Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения. Но я должен сказать: я виноват. Перед тобой. Перед всеми.       Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Не поддаваться. Не слушать.       - Я был слеп, - продолжал он, голос звучал глухо, но твёрдо, - Использовал силу, чтобы доказывать свою правоту. Думал, что цель оправдывает средства. Думал, что, преследуя Аватара, я добьюсь признания отца… а на самом деле заслужил только пустоту, - Он сделал паузу. Я чувствовала его взгляд - тяжёлый, искренний, -  Когда я присоединился к команде Аанга, первым делом спросил, где ты. Сокка не хотел говорить, но потом… Он рассказал. О твоём плене. О том, как вы сражались. И я понял: я не просто ошибся. Я стал частью той машины, которая сломала жизни.       Я резко перевернулась, глядя ему в глаза. Он вздрогнул от неожиданности.       - И что теперь? Ты пришёл покаяться? Или похвастаться, что наконец «исправился»?       - Нет, - он не отвёл взгляда, - Я пришёл сказать: мы вытащим тебя отсюда. Я и Сокка. Мы уже разрабатываем план. Но… - он запнулся, - я хотел, чтобы ты знала: я не жду от тебя прощения. Я просто хочу исправить то, что натворил.       Я рассмеялась - коротко, горько:       - Исправить? Как? Вернёшь мне потерянные недели? Залечишь раны, которые не видны? Или, может, отменишь тот факт, что я - всего лишь пешка в великой игре?       - Ты не пешка, - его голос стал жёстче, - Ты - человек, который сражался, даже когда не было шансов. Ты - та, кто не сдалась, несмотря ни на что. И если я могу хоть что-то сделать, чтобы вернуть тебе свободу… я сделаю это. Даже если ты никогда не сможешь мне доверять.       Молчание повисло между нами - тяжёлое, как свинцовое облако. Я смотрела на него: на шрам, на напряжённые плечи, на руки, сжатые в кулаки. Он ждал. Не оправданий. Не прощения. А просто - моего ответа. Наконец я выдохнула:       - Если ты действительно хочешь помочь… не обещай невозможного. Просто… сделай так, чтобы это закончилось. Без пафоса. Без «искупления». Просто вытащи нас отсюда.              Зуко кивнул. Медленно, почти благоговейно.       - Обещаю.       Он ушёл так же тихо, как и появился. Дверь закрылась, лязгнул засов. А я осталась сидеть на лежаке, глядя в пустоту. От его слов внутри шевельнулось что-то тёплое - лучик надежды, которого я не просила. Надежды на то, что он пришёл не просто так. На то, что в его голосе было не только раскаяние, но и что-то ещё. То, о чём я боялась даже думать.       Я тут же похоронила это чувство глубоко внутри. Заморозила, как лёд, сковала цепями, спрятала в самый тёмный угол души. Потому что нельзя. Потому что не сейчас. Потому что если я позволю себе поверить - а потом ошибусь - это сломает меня окончательно.       Я легла на спину, уставившись в потолок. Воспоминания снова нахлынули - его лицо, его голос, его руки. Всё, что осталось у меня в этой камере. Ни надежды, ни будущего, ни даже права мечтать. Только холод каменных стен и тихий звон цепей в коридоре.       И этот глупый, живучий росток внутри, который никак не хотел умирать. Я закрыла глаза. Завтра будет новый день. Ещё один круг ада. А пока - просто лежать и слушать, как бьётся сердце. Единственное, что напоминало мне, что я ещё жива.