Donation Goal Is You

      Темнота за шелковой повязкой была не пустой – она была живой, пульсирующей и пропитанной запахом Оскара. Лишившись зрения, Ландо кожей чувствовал каждое движение в кабинете. Шорох ткани, когда Пиастри обходил его кругом. Скрип половицы. И самое невыносимое – ровное, пугающе спокойное дыхание, которое то приближалось к его затылку, то удалялось к рабочему столу.              – Ты стоишь слишком напряженно, Ландо, – раздался голос Оскара где-то справа. – Расслабь плечи. Ты здесь не на расстреле. Ты здесь на отработке.              Ландо судорожно выдохнул, пытаясь подчиниться. Его руки, сцепленные за спиной, затекли, а пальцы подрагивали. Адреналиновый шквал, захлестнувший его десять минут назад, сменился странным, тягучим состоянием покорности, перемешанным с жгучим любопытством.              – Что я должен делать? – прошептал Ландо.              – Для начала – научиться тишине, – Оскар подошел вплотную. Его пальцы коснулись подбородка Ландо, заставляя его поднять голову еще выше. – Ты слишком много шумишь, Норрис. И в жизни, и в соцсетях, и в своих мыслях. Сейчас ты будешь просто слушать и отвечать на мои вопросы. Честно. Это и будет твоим наказанием на сегодня.              Ландо почувствовал, как прохладные пальцы скользнули вниз по его горлу, задерживаясь на пульсирующей артерии. Оскар словно проверял его датчик страха.              – Почему ты не пошел в деканат, когда понял, кто я? – внезапно спросил Пиастри. Его голос звучал почти буднично, но в этом Ландо почуял подвох.              – Я... я не знаю, – честно ответил Ландо, чувствуя, как жар приливает к лицу. – Наверное, потому что это разрушило бы всё. Не только твою репутацию, но и... мою. Кто я такой, если сдам человека, которому добровольно отдавал всё свое свободное время?              – Или потому что тебе нравится эта тайна? – Оскар чуть сильнее надавил на горло, не перекрывая дыхание, но обозначая свою власть. – Тебе нравится знать то, чего не знают остальные. Тебе нравится чувствовать себя особенным в этой иерархии.              Ландо промолчал. Пиастри был прав, и эта правота жалила.              Оскар отстранился. Раздался звук выдвигаемого ящика стола, а затем шелест бумаги.              – Присядь, м скомандовал Оскар.              Ландо осторожно опустился на стул, который Пиастри подставил ему под колени. Темнота делала каждое движение неуклюжим, заставляя чувствовать себя беспомощным ребенком.              – А теперь скажи мне, Ландо... – голос Оскара теперь доносился из-за стола. – Как ты думаешь, сколько стоит твое молчание? Ты пришел сегодня в этой футболке, провоцировал меня. Ты хочешь купить право на мою слабость? Думаешь, раз ты донатишь огромные суммы, то имеешь право заглядывать под маску?              В груди у Ландо что-то неприятно кольнуло. Тон Оскара стал другим – в нем прорезалась горечь, которую он безуспешно пытался скрыть за иронией.              – Я никогда не думал о деньгах в таком ключе, – возразил Ландо, подаваясь вперед. – Для меня это была... поддержка. Ты ведешь стримы так, будто это твоя единственная отдушина. Я просто хотел, чтобы проект жил.              – Проект? – Оскар издал короткий, сухой смешок. – Ты называешь это проектом. Как мило.              Ландо почувствовал, что атмосфера в кабинете меняется. Напряжение стало другим – не эротическим, а тяжелым, почти болезненным. Ему вдруг стало жизненно необходимо понять, что скрывается за этой ледяной стеной. Почему идеальный студент, гордость университета, тратит ночи на то, чтобы скрываться под маской?              – Оскар, – тихо позвал Ландо. – Почему ты это делаешь? На самом деле. Тебе ведь не нужны деньги, так? Твоя семья... они же влиятельные люди. Австралийский бизнес, всё это...              В кабинете повисла такая тишина, что Ландо услышал собственное сердцебиение. Он почувствовал, что наступил на минное поле, но азарт и желание «докопаться до истины» толкнули его дальше.              – Я видел твои часы утром, – продолжал Ландо, забыв о запрете говорить без разрешения. – Тот паркер, который ты сломал... это ведь всё декорации, да? Ты строишь из себя аристократа, но по ночам просишь людей «накормить котенка». Это твой способ бунта против родителей? Ты так мстишь им за то, что они заставляют тебя быть идеальным?              – Замолчи, Ландо, – голос Оскара стал тихим и ледяным.              Но Норриса уже было не остановить. Он чувствовал, что нащупал «правильную» версию. Ему казалось, что он понимает Оскара – ведь он и сам часто бунтовал против своего положения.              – Это ведь весело, да? – Ландо улыбнулся под повязкой, воображая, как Оскар сейчас хмурится. – Играть в бедного стримера, пока на счету лежат миллионы. Такой вот социальный эксперимент. Или, может, тебе просто нравится чувствовать, как люди вроде меня ползают перед тобой за виртуальные «спасибо»? Это такой извращенный способ почувствовать власть, которой тебе не хватает в реальной жизни, где ты просто послушный сынок?              Раздался резкий звук – Оскар с силой ударил ладонью по столу. Ландо вздрогнул, инстинктивно отпрянув.              – Ты действительно думаешь, что мир вращается вокруг твоих глупых фантазий о «бунте золотой молодежи»? – Оскар буквально выплюнул эти слова.              Ландо почувствовал, как чьи-то руки грубо схватили его за плечи, поднимая со стула. В следующую секунду повязка была сорвана с его глаз. Резкий свет зеленой лампы ослепил его, заставляя зажмуриться. Когда зрение вернулось, Ландо увидел Оскара так близко, что мог рассмотреть каждую черточку его лица.              И это лицо было страшным. Бледное, с пылающими от ярости глазами и плотно сжатыми губами.              – Миллионы на счету? – Оскар тряхнул его так, что голова Ландо мотнулась. – Послушный сынок? Ты хоть на секунду можешь вылезти из своего мыльного пузыря, Норрис?              Оскар резко отпустил его и отвернулся, запустив пальцы в свои идеально уложенные волосы, безжалостно их ероша. Его плечи дрожали.              – Моя семья обанкротилась три года назад, – произнес он глухим, надтреснутым голосом, глядя в стену. – Мой отец... он не просто бизнесмен, он человек, который оставил после себя такие долги, что мои внуки не расплатятся. А мама... она в клинике. В Мельбурне. И каждый месяц ее пребывания там стоит столько, сколько твоя машина.              Ландо застыл. Воздух в легких словно превратился в свинец.              – Оскар, я... я не знал...              – Конечно ты не знал! – Оскар резко развернулся. Его лицо было искажено болью, которую он больше не мог сдерживать. – Потому что я делаю всё, чтобы никто не знал. Если университет узнает, что я не «наследник империи», а нищий с горой долгов, я вылечу отсюда быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Моя стипендия, мой статус президента – это единственное, что дает мне шанс на нормальную работу в будущем.              Он подошел к столу и схватил свой телефон, трясущимися пальцами открывая какое-то приложение.              – Твои донаты? Те деньги, которые ты так весело швырял в экран? – Оскар швырнул телефон на стол экраном вверх. Там был открыт банковский счет с бесконечными списаниями на медицинские счета. – Это не «поддержка проекта». Это лекарства для моей матери. Это счета за электричество в доме, который банк пытается забрать уже полгода. Каждая минута, которую я провожу в этой маске, унижаясь перед кучкой извращенцев и богатых бездельников вроде тебя – это цена ее жизни.              Ландо смотрел на цифры на экране, и ему казалось, что он падает в бездонную черную яму. Всё, что он говорил минуту назад – про бунт, про «веселье», про власть – теперь казалось ему самым мерзким и отвратительным дерьмом на свете.              – Оскар, прости меня, я правда... я думал, это просто игра... – Ландо сделал шаг к нему, протягивая руку, желая коснуться, извиниться, исправить этот кошмар.              – Не трогай меня, – Оскар отшатнулся, словно от удара. В его взгляде теперь не было ярости – только бесконечное, выжигающее изнутри презрение. – Ты пришел сюда, надел эту футболку с котом... Ты думал, что это забавно. Ты думал, что мы на одном уровне. Но правда в том, Норрис, что ты просто избалованный, самовлюбленный мудак.              Слово «мудак» ударило Ландо в самое сердце, выбивая остатки почвы из-под ног.              – Ты видишь мир как игровую площадку, – продолжал Оскар, и каждый его слог был пропитан ядом. – Тебе скучно, и ты решил поиграть в «покорность». Ты покупаешь чужие секреты, чтобы потешить свое эго. Ты ни черта не понимаешь в реальности. Ты даже не человек, Ландо. Ты просто функция от своих денег.              – Это не так! – крикнул Ландо, чувствуя, как по щекам катятся жгучие слезы. – Я действительно... ты мне нужен! И kitten_81, и ты...              – Убирайся, – оборвал его Оскар. Он указал на дверь, и его рука была твердой, как скала.              – Оскар, давай поговорим...              – Вон! – рявкнул Пиастри. – Я не хочу тебя видеть. Ни здесь, ни на платформе. Я верну тебе все твои деньги, до последнего цента, даже если мне придется продать почку. Считай, что наша «игра» закончена. И если ты хоть кому-то скажешь то, что услышал сейчас... я уничтожу тебя. Мне терять нечего, Ландо. А тебе – есть что.              Оскар схватил Ландо за локоть и буквально вытолкал его из кабинета. Дверь захлопнулась перед самым носом Норриса с таким грохотом, что, казалось, задрожали стены всего корпуса.              Щелчок замка.              Ландо остался стоять в пустом, темном коридоре. Его лицо горело от слез, футболка с неоновым котом теперь казалась ему клеймом позора, а в ушах всё еще звенел голос Оскара: «Ты просто избалованный мудак».              Он медленно опустился на корточки, прислонившись спиной к закрытой двери. Холодный камень стен пробирал до костей. Всего полчаса назад он чувствовал себя на вершине мира, он думал, что они с Оскаром связаны чем-то особенным. А теперь он был раздавлен.              Он залез в чужую душу грязными ногами, даже не потрудившись снять обувь. Он смеялся над чужой трагедией, называя ее «бунтом».              Ландо обхватил колени руками и зарыдал – беззвучно, содрогаясь всем телом. Это была его первая по-настоящему нижняя точка. Качели, на которых он так весело качался последние недели, сорвались с петель и рухнули в пропасть, погребая его под обломками собственной глупости.              В ту ночь в кабинете №81 свет не гас до самого утра. Но Ландо этого уже не видел. Он брел по ночному Лондону под проливным дождем, и впервые в жизни его пентхаус, его машина и его миллионы казались ему самой тяжелой и бесполезной ношей в мире.              

***

             Ландо не помнил, как добрался до дома.              Огромный, двухуровневый пентхаус встретил его оглушающей, стерильной тишиной. Система "Умный дом" услужливо включила приглушенный теплый свет и запустила климат-контроль, но Ландо продолжало бить крупной дрожью. Он так и не снял насквозь промокшую толстовку, которую накинул поверх злополучной черной футболки с котом, выбегая из университета.              Вода стекала с его золотистых кудрей, оставляя темные пятна на дорогом паркете, но ему было плевать. Впервые в жизни роскошь, окружавшая его с самого рождения, казалась не просто бесполезной – она вызывала тошноту.              Ландо рухнул на диван, не раздеваясь. И всю ночь провел, тупо пялясь в потолок. На следующий день он решил не идти в университет. Все равно во вторник были нудные лекции. Весь день Ландо откисал и не знал, что ему теперь делать. Точно нужно было извиниться перед Оскаром. Но как это сделать?              Часы на стене показывали 23:40.              Ландо рухнул в глубокое кожаное кресло перед своими тремя мониторами. Его пальцы едва слушались, когда он двигал мышку. В груди зияла огромная, рваная дыра. Слова Оскара, брошенные в кабинете, всё еще резонировали в черепной коробке.              «Он не выйдет в эфир», – билась в голове паническая мысль. «Он заблокировал меня. Он удалил канал. Я всё уничтожил».              Ландо маниакально обновлял страницу платформы. Раз за разом. Серый экран, статус «Офлайн». Пустой чат, в котором пока висели лишь приветствия самых преданных зрителей, ожидавших начала трансляции. Ландо авторизовался под своим ником L4N_D0. Значок VIP-пользователя, золотая корона рядом с именем – всё то, чем он так гордился еще вчера, теперь казалось клеймом.              23:55.       23:58.       00:00.              Страница дернулась. Экран на секунду потемнел, а затем статус сменился на ярко-красный: В ЭФИРЕ.              Ландо судорожно выдохнул, подаваясь вперед так резко, что колесики кресла жалобно скрипнули. Он не заблокировал его! Канал жив. Надежда, жалкая и отчаянная, вспыхнула в груди. Возможно, Оскар остыл. Возможно, он даст ему шанс извиниться, всё объяснить, искупить свою вину.              Но как только появилось изображение, Ландо понял: надеяться было не на что.              Картинка кардинально отличалась от того, к чему привыкла аудитория. Не было привычного неонового полумрака, мягкой фиолетовой подсветки и расслабляющего лоу-фай бита на фоне. Камера была выставлена иначе – жесткий, почти медицинский белый свет падал сверху, выхватывая из темноты фигуру Оскара.              Он сидел в том же кресле, но на нем была застегнутая на все пуговицы черная рубашка. Лицо скрывала привычная черная полумаска, закрывающая верхнюю часть лица, но линия челюсти была сжата так сильно, что желваки ходили ходуном. В его позе не было ни капли вальяжной, кошачьей грации, которой он обычно дразнил зрителей. Он сидел прямо, словно на допросе.              Чат мгновенно взорвался:              Sweet_Bite: Господин в сети!              NightStalker: Ого, какой свет. У нас сегодня жесткий формат?              Sub_Zero: Приветствую. Ждем указаний.              Оскар молчал почти минуту. Он смотрел прямо в объектив камеры, и Ландо, сидящий по ту сторону экрана, физически ощущал тяжесть этого взгляда. Эти черные глаза, скрытые в прорезях маски, смотрели не на чат. Они смотрели сквозь него.              – Сегодня не будет игр, – наконец произнес Оскар.              Его голос ударил по нервам Ландо, как хлыст. В нем не было бархата. Не было той дразнящей, низкой хрипотцы, от которой по спине бежали мурашки. Голос звучал ровно и абсолютно безжизненно.              – Никаких поощрений. Никаких разговоров по душам, – продолжил Пиастри, не моргая. – Вы здесь, потому что вам нужен контроль. Вы получите его. Те, кто не готов беспрекословно подчиняться моим правилам, могут закрыть трансляцию прямо сейчас.              Ландо сглотнул вязкую слюну. Его руки тряслись над клавиатурой. Он должен был что-то сделать.              L4N_D0: Котёнок, пожалуйста...              Он напечатал это в общем чате, надеясь, что Оскар отреагирует на привычное обращение, на тот самый ник, который еще вчера заставлял его улыбаться уголком губ.              Оскар скользнул взглядом по бегущим строчкам чата. Его лицо не изменилось ни на йоту.              – NightStalker, – произнес Пиастри, полностью игнорируя сообщение Ландо. – Ты просил задание на сегодня. Возьми маркер, напиши на левом запястье «Я принадлежу только правилам» и скинь фото модераторам. У тебя пять минут, иначе бан на неделю.              Чат восторженно взвыл от такой резкой, неприкрытой грубости. Зрители восприняли это как новую ролевую игру. Но Ландо знал правду. Это была не игра. Оскар вымещал свою ярость.              Ландо открыл панель донатов. Если слова в чате тонут в потоке других сообщений, то платные уведомления Оскар проигнорировать не сможет. Он всегда читал их. Всегда.              Ландо вбил сумму. 500 баксов. Пальцы быстро набрали текст.              На экране стрима всплыла яркая анимация. Синтезированный голос озвучил сообщение поверх тишины в комнате Оскара:              «L4N_D0 донатит 500 долларов: умоляю тебя. Дай мне всё объяснить. Я был идиотом. Я не знал. Позволь мне помочь».              Ландо затаил дыхание. Он ждал взрыва. Ждал, что Оскар сорвется, накричит на него в прямом эфире, забанит – что угодно, лишь бы не это мертвое молчание. Лишь бы он признал его существование.              Оскар медленно перевел взгляд на уведомление. Он смотрел на него ровно три секунды. А затем, не дрогнув ни единым мускулом на лице, потянулся к мышке и нажал несколько кнопок.              Анимация доната исчезла с экрана.              – RedQueen, я вижу твой вопрос, – спокойным, ледяным тоном продолжил Оскар, словно Ландо и его пятисот долларов просто не существовало в природе. – Нет, сегодня мы не используем стоп-слова. Если ты не выдерживаешь давления, уходишь сама.              Ландо почувствовал, как земля уходит из-под ног.              Он проигнорировал его. Самый крупный донатер канала, человек, чьего появления Оскар еще вчера ждал с нетерпением, был просто стерт ластиком.              Ландо закусил губу до металлического привкуса крови. В нем вскипела паника, смешанная с отчаянием. Он не мог этого вынести. Только не это. Только не равнодушие.              Он снова открыл панель. 1000 долларов.              «L4N_D0 донатит 1000 фунтов: Я не уйду. Я буду сидеть здесь, пока ты не ответишь. Я переведу тебе столько, сколько нужно. Просто скажи сумму. Пожалуйста, поговори со мной».              Анимация снова вспыхнула на экране. Синтезированный голос прочитал текст. В чате повисла шокированная пауза. Зрители не понимали, о чем идет речь, но напряжение, исходящее от L4N_D0, ощущалось даже через пиксели.              Оскар остановился. Он откинулся на спинку кресла, сложив руки домиком перед грудью. В его позе читалась абсолютная, непробиваемая стена.              – Модераторы, – голос Пиастри прозвучал в абсолютной тишине комнаты, и от его холода Ландо захотелось съежиться. – Отключите функцию синтезатора речи. И поднимите минимальный порог сообщений, которые выводятся на экран. Я не собираюсь тратить свое время на спам.              Спам. Ландо сдавленно всхлипнул. Оскар только что назвал его тысячу баксов, его крик о помощи, его разорванное в клочья сердце – спамом.              В следующую секунду на экране появилось уведомление: «Пользователь L4N_D0 лишен статуса VIP модератором системы».              Золотая корона исчезла.              Ландо смотрел на экран невидящими глазами. Слезы, которые он сдерживал целый день, наконец прорвали плотину, покатившись по щекам, смешиваясь с дождевой водой на его подбородке. Он бил по клавиатуре дрожащими руками, отправляя в чат бессвязные сообщения.              L4N_D0: Ты не можешь так поступить!       L4N_D0: Посмотри на меня!       L4N_D0: Я здесь!              Но сообщения сливались с потоком. Оскар даже не смотрел в ту часть экрана. Он увлеченно раздавал жестокие, бескомпромиссные приказы другим зрителям.              – Вы все приходите сюда, думая, что можете купить часть меня, – вдруг произнес Оскар, глядя точно в объектив. Его голос стал тише, опаснее. Он не называл имен, но Ландо знал, что каждое слово забивается гвоздем в его собственный гроб. – Вы швыряете свои грязные деньги в монитор, полагая, что это дает вам власть. Что это дает вам право лезть за кулисы.              Чат замер. Зрители чувствовали, что происходит что-то выходящее за рамки привычного стрима.              Оскар наклонился ближе к камере. Его глаза потемнели от сдерживаемой ярости.              – Вы думаете, что ваша так называемая «поддержка» делает вас особенными? – Пиастри горько усмехнулся. – Она делает вас просто клиентами. Никем. Пустым местом, которое исчезнет, как только закроется вкладка браузера. И если кто-то из вас, – он сделал микроскопическую паузу, и Ландо почувствовал, как сердце пропускает удар, – возомнит, что его деньги могут искупить его самовлюбленность, глупость и отсутствие элементарного уважения... Этот кто-то глубоко ошибается.              Ландо закрыл лицо руками. Он задыхался. Ему казалось, что Оскар стоит прямо здесь, в его роскошном, пустом пентхаусе, и методично, с холодной жестокостью вырезает из него всё живое.              На экране всплыл донат в 10 долларов от пользователя Sub_Zero. «Мы поняли тебя, Господин. Никаких границ не переходим».              Оскар перевел взгляд на сообщение, и впервые за весь эфир уголок его губ дрогнул в подобии одобрения.              – Спасибо за десятку, Sub_Zero, – мягко, почти ласково произнес Оскар. Тот самый тон, который Ландо считал своим по праву. Тот самый тон, ради которого он жил последние дни. – Приятно видеть людей, которые знают свое место и не пытаются прыгнуть выше головы. Хороший мальчик.              Это был контрольный выстрел.              Оскар благодарил за десять баксов какого-то ноунейма, одаривая его своей похвалой, в то время как полторы тысячи долларов Ландо и его раздавленная душа были брезгливо смахнуты в мусорное ведро. Пиастри показывал ему наглядно: дело не в деньгах. Дело в том, что Ландо Норрис ему больше не нужен. Ни как донатер, ни как человек.              L4N_D0: Не делай этого со мной. Прошу.              «Вы были временно исключены из чата модератором на 24 часа. Причина: Нарушение атмосферы стрима».              Красная плашка перекрыла поле ввода текста.              Ландо уставился на надпись. Его руки бессильно упали с клавиатуры. Всё. Конец.              Он сидел в кресле, глядя, как Оскар продолжает вести стрим. Жесткий, властный, идеальный в своем холодном контроле. Он раздавал приказы, наказывал тех, кто оступался, и полностью игнорировал ту черную дыру, которую оставил после себя.              А ведь всё только начало налаживаться. В кабинете, когда Оскар завязал ему глаза, Ландо на секунду поверил, что они нашли точку соприкосновения. Он почувствовал, как грань между реальностью и фантазией стирается, обещая ему что-то невероятно острое, глубокое и важное. Но он сам всё разрушил. Своим длинным языком, своими высокомерными выводами, своим гребаным желанием показать, что он «всё понял».              Ландо медленно подтянул колени к груди прямо в кресле.              Стрим продолжался еще час. Ландо не закрывал вкладку. Он сидел и смотрел на человека, которого уничтожил своими словами, и который теперь с ледяным спокойствием уничтожал его в ответ. Смотрел, как Оскар улыбается другим. Как называет других «хорошими». Как дарит свое внимание кому угодно, только не ему.              Оскар произнес сухую фразу:              – На сегодня всё. Свободны,              Экран погас, сменившись черным прямоугольником с надписью «Офлайн», Ландо не сдвинулся с места.              В комнате снова воцарилась тишина, прерываемая лишь гудением процессора мощного компьютера. Ландо смотрел в свое темное отражение в погасшем мониторе. Красные, опухшие глаза, бледное лицо.              Он никогда в жизни не чувствовал себя таким ничтожным. И самое страшное заключалось в том, что он знал: Оскар был абсолютно прав. Каждое брошенное им в кабинете слово было правдой.              Качели достигли своей нижней точки, впечатав Ландо в бетонный пол реальности. И как выбираться из-под этих обломков, он совершенно не представлял.