Donation Goal Is You

      Утро в квартире Пиастри началось с обманчивого спокойствия. Лондон, казалось, выдохся после вчерашней грозы: небо приобрело оттенок тусклого жемчуга, а дождь сменился едва заметной изморосью, которая лишь подчеркивала тишину внутри комнаты.              Ландо проснулся первым. Он лежал неподвижно, боясь потревожить Оскара, который уснул прямо поверх одеяла, измотанный ночным срывом. Пиастри выглядел непривычно беззащитным: его вечно напряженные плечи наконец расслабились, а на бледном лице, обычно скрытом за ледяной маской, застыло выражение глубокой, почти болезненной усталости.              Ландо осторожно протянул руку и коснулся кончиками пальцев растрепанных волос Оскара. В груди Норриса теснилось странное, горько-сладкое чувство. Он спас его. Он уничтожил угрозу. Но цена этого спасения – ложь – висела над ним невидимым дамокловым мечом.              «Я всё сделал правильно», – твердил он себе, глядя, как солнечный луч пытается пробиться сквозь плотные шторы. – «Он бы не пережил правды. Его гордость – это всё, что у него есть».              Однако прагматичная часть Ландо, воспитанная в условиях жесткого бизнеса отца, не давала ему покоя. Вчерашняя транзакция была импульсивной. Он купил молчание, но не купил гарантии. Ему нужно было официальное подтверждение, что этот ублюдок больше никогда не посмеет дышать в сторону Оскара.              Тихо, стараясь не скрипнуть матрасом, Ландо выбрался из постели. Накинув шелковый халат, он прошел в гостиную и взял телефон. Его пальцы привычно заскользили по экрану, открывая зашифрованный мессенджер.              –Миллер, это Ландо, – прошептал он в трубку, запершись в ванной комнате. – Вчера я провел первичный платеж за молчание. Но мне нужно, чтобы ваша группа «зачистки» проверила всё лично. Найдите этого человека. Я хочу быть уверен, что на его серверах не осталось ни одного бита информации. Никаких «спящих» файлов, никаких копий у третьих лиц.              Голос начальника службы безопасности отца прозвучал сухо и профессионально:              – Мы уже в работе, мистер Норрис. Ваши координаты и данные транзакции позволили нам сузить круг. Мы проверим все его устройства и личные связи. Вы получите отчет до конца дня.              – Спасибо. И Миллер... Никто не должен знать о вашем вмешательстве. Вообще. Для всех этого дела не существует.              – Понял вас.              Ландо сбросил вызов и прислонился лбом к прохладному зеркалу. Он чувствовал себя двойным агентом. С одной стороны – любящий партнер, с другой – манипулятор, использующий ресурсы семьи за спиной у того, кто больше всего на свете ненавидел быть «проектом».              Когда он вернулся в спальню, Оскар уже проснулся. Он сидел на краю кровати, зарывшись пальцами в волосы. На нем была вчерашняя рубашка, безнадежно помятая, но взгляд снова стал острым, хотя и непривычно мягким, когда он поднял глаза на Ландо.              – Эй, – тихо сказал Норрис, подходя ближе. – Как ты?              Оскар глубоко вздохнул, и этот звук был полон облегчения.              – Странно. Словно я проснулся после долгой лихорадки. Я всё еще не могу поверить, что... что это закончилось. Твои люди... они действительно подтвердили, что всё удалено?              Ландо сглотнул вставший в горле ком. Вот она, ложь, которая начала обретать плоть.              – Да. Они профи, Оскар. Сказали, парень чуть не наложил в штаны, когда понял, с кем связался. У него изъяли всё железо. Ты в безопасности.              Оскар медленно поднялся и подошел к Ландо. Он положил руки ему на плечи, и Норрис почувствовал, как его снова обдает тем самым теплом, которое раньше было доступно только через экран на стримах kitten_81.              – Спасибо, Ландо, – прошептал Оскар, прижимаясь лбом к его лбу. – Я знаю, как ты относишься к своей семье и их методам. То, что ты переступил через себя ради меня... я этого никогда не забуду. Теперь я смогу спокойно заняться бюджетом бала и... мамой.              – Тебе не за что благодарить, – ответил Ландо, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины. – Просто пообещай, что мы больше не будем возвращаться к этой теме. Всё в прошлом.              День прошел в какой-то сюрреалистичной гармонии. Ландо отказался ехать к себе. Они вели себя как обычная пара: вместе заказали ланч, спорили о том, какой фильм посмотреть вечером, и целовались в перерывах между лекциями, которые слушали онлайн.              К пяти часам вечера Ландо расслабился. Ужас вчерашнего дня казался далеким кошмаром. Он сидел на диване, лениво листая ленту новостей, пока Оскар на кухне варил кофе.              – Тебе сколько сахара, Ландо? – крикнул Оскар. – Два или три, как обычно у «избалованных мажоров»?              – Эй! – рассмеялся Ландо. – Один! Я слежу за фигурой, президент.              – Ложь и провокация, Норрис. Я видел твой чек из кондитерской на прошлой неделе.              Ландо улыбнулся, откладывая телефон на журнальный столик. В этот момент в дверь позвонили.              – Это, должно быть, доставка продуктов, – сказал Ландо, поднимаясь. – Я заберу.              Он вышел в прихожую, оставив телефон на столе. Оскар, насвистывая какую-то мелодию из К-поп чартов, вошел в гостиную с двумя чашками кофе.              Именно тогда телефон Ландо коротко завибрировал.              Оскар не собирался шпионить. Это был чистый инстинкт – бросить взгляд на экран, когда он загорелся от уведомления.              На экране светилось сообщение от контакта «Миллер (Security)».              Оскар замер. Чашка в его руке дрогнула, и несколько капель горячего кофе выплеснулись на ковер. Его взгляд впился в текст.              Миллер (Security): «Мистер Норрис, отчет по делу готов. Группа подтверждает: шантажист полностью деактивирован. Однако возник вопрос по отчетности. Вы указали, что перевод в £250,000 был "выкупом за конфиденциальность". Нам нужно уточнить: это разовый платеж или вы планируете продолжать финансирование этого канала в обмен на услуги? Жду инструкций».              Мир вокруг Оскара не просто рухнул – он взорвался, разлетаясь на острые, как бритва, осколки.              £250,000.              Выкуп.              Финансирование канала.              Слова крутились в голове Пиастри, превращаясь в ядовитую смесь. Ландо врал. Ландо не использовал силу своего отца, чтобы припугнуть хакера. Он заплатил ему. Он просто... купил тишину.              Но мозг Оскара, израненный годами паранойи и привычкой во всем видеть подвох, пошел еще дальше. «Продолжать финансирование этого канала в обмен на услуги». О каких услугах идет речь? Почему Ландо платит такие деньги человеку, который связан с «ApexStream»?              В памяти всплыли все моменты, когда Ландо проявлял чрезмерную осведомленность. Как быстро он нашел его тогда в переулке. Как легко он «решил» проблему.              А что, если всё это было игрой? Что, если Ландо сам создал эту ситуацию, чтобы стать спасителем? Чтобы привязать Оскара к себе долгом, который невозможно выплатить? Или, что еще хуже... что, если Ландо платил этому человеку за то, чтобы тот продолжал поставлять ему «эксклюзивный контент» о Котёнке?              Гнев, холодный и обжигающий, как жидкий азот, затопил легкие Оскара. Он поставил чашки на стол, и его руки теперь были пугающе спокойны.              Ландо вернулся из прихожей с пакетом в руках, насвистывая ту же мелодию, что и Оскар минуту назад.              – О, кофе! Спасибо, О...              Он осекся, увидев лицо Пиастри. Оскар стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его глаза превратились в две черные дыры, в которых не было ни капли того тепла, что согревало Ландо всё утро.              – Ландо, – голос Оскара был таким тихим, что Норрису пришлось прислушаться. Но в этой тишине звенела сталь. – Расскажи мне про Миллера.              Ландо почувствовал, как у него внутри всё оборвалось. Его взгляд метнулся к телефону, лежащему на столе экраном вверх.              – Оскар... я могу всё объяснить, – начал Ландо, чувствуя, как паника ледяными когтями скребет по горлу.              – Объяснить что? – Оскар сделал шаг вперед. Его движения были плавными, хищными. – То, что ты нагло врал мне в лицо сегодня утром? То, что никакой «силы безопасности» не было, а были просто твои грязные деньги?              – Это не грязные деньги! Это была единственная возможность гарантировать твою безопасность прямо сейчас! – сорвался Ландо. – Ты был в истерике, Оскар! Ты хотел погубить себя! Я не мог рисковать!              – И поэтому ты решил, что имеешь право распоряжаться моей жизнью? – Оскар почти прошипел эти слова. – Ты купил его молчание. Ты сделал меня зависимым от твоей чековой книжки. Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Ты превратил меня в своего должника. Опять.              – Это не долг! Это подарок! – крикнул Ландо, отчаянно пытаясь достучаться до него. – Мне плевать на эти деньги! Мне нужен был ты, живой и в безопасности!              – Подарок? – Оскар горько рассмеялся, и этот звук заставил Ландо вздрогнуть. – Четверть миллиона фунтов – это не подарок, Норрис. Это покупка. Но знаешь, что в этом сообщении самое интересное? Там написано: «продолжать финансирование в обмен на услуги».              Оскар схватил телефон Ландо и сунул ему под нос.              – Какие услуги, Ландо? За что еще ты ему платишь? Может, за те фотографии, которые он мне не показал? За видео из моей ванной? Или ты платишь ему за то, чтобы он держал меня в страхе, чтобы я продолжал бежать к тебе за защитой?              – Что?! – глаза Ландо расширились от шока. – Ты... ты серьезно думаешь, что я... что я мог это подстроить? Оскар, ты в своем уме?! Я люблю тебя!              – Ты любишь контролировать меня! – закричал Оскар, и его голос сорвался на хрип. – Ты любишь ту власть, которую дают тебе твои деньги! Ты ничем не лучше тех извращенцев из чата. Они платили донаты, чтобы я раздевался, а ты заплатил четверть миллиона, чтобы я принадлежал только тебе. Чтобы я был твоей ручной игрушкой, которая вечно будет благодарна своему хозяину!              – Заткнись! Просто заткнись! – Ландо схватил Оскара за плечи, пытаясь встряхнуть его, вернуть в реальность. – Ты бредишь! Я защитил тебя! Я спас твою карьеру, твою маму!              – Ты уничтожил меня! – Оскар резко вырвался, оттолкнув Ландо так сильно, что тот ударился спиной об косяк двери. – Ты уничтожил всё доверие, которое я пытался в себе вырастить. Ты доказал мне, что я был прав с самого начала: в твоем мире всё покупается и продается. И я – просто очередная дорогая покупка в твоем пентхаусе.              Оскар начал лихорадочно оглядываться в поисках вещей Ландо. Он схватил худи, брошенное на кресло, и швырнул в Норриса.       – Уходи, Ландо, – тон Оскара стал пугающе официальным. Это снова был президент студенческого совета, отчисляющий нерадивого студента. – Я не хочу тебя видеть. Никогда больше не смей ко мне приближаться.              – Я не оставлю тебя в таком состоянии! – Ландо схватил его за руку. – Ты сейчас накрутишь себя до очередного срыва!              Оскар медленно опустил взгляд на руку Ландо, а затем посмотрел ему прямо в глаза. В этом взгляде было столько презрения и боли, что Норрису захотелось провалиться сквозь землю.              – Знаешь, в чем разница между мной и тобой, Ландо? – тихо спросил Оскар. – Я продавал свою маску, чтобы выжить. А ты купил мою жизнь, чтобы развлечься. Ты – самый подлый человек, которого я когда-либо встречал.              Оскар с силой отпихнул Ландо к двери. Открыл замок и вытолкнул Норриса наружу.              Дверь квартиры захлопнулась с оглушительным грохотом.              Ландо остался стоять в тишине. На экране его телефона, который оскар умудрился впихнуть ему в руки, пока выталкивал, всё ещё висело подтверждение от Миллера о том, что все файлы удалены.              Но это уже не имело значения.              Он спас Оскара Пиастри от шантажиста, но в процессе потерял его навсегда.              – Оскар... – прошептал Ландо, сползая по стене на пол.              

***

             Ландо не спал всю ночь. Он сидел на полу в прихожей своего роскошного пентхауса, прислонившись спиной к стене, и тупо смотрел на осколки разбитой вазы. Горничная придет только к обеду, и этот хаос из битого стекла и пролитой воды казался идеальным отражением того, что творилось у него внутри.       Пиастри всё понял неправильно. Искореженный годами стресса, долгов и постоянной необходимости защищаться, мозг Оскара превратил попытку спасения в акт покупки. Сообщение от Миллера про «услуги» стало катализатором для его самых страшных параноидальных страхов.              Ландо должен был всё объяснить. Он должен был доказать, что «услуги» – это мониторинг даркнета, хакерские атаки, цифровая безопасность. Что он никогда, ни на секунду не думал о том, чтобы купить Оскара или его чувства.              В восемь утра Норрис поднялся с пола. Его тело затекло, а поврежденные ребра напомнили о себе тянущей, тупой болью. Он принял ледяной душ, натянул первые попавшиеся джинсы и темную толстовку. Ему было плевать на свой внешний вид. Желтеющий синяк под глазом и бледная кожа делали его похожим на призрака.              Дорога до университета пролетела незаметно. Ландо гнал свой «Макларен» по утреннему Лондону, сжимая руль так сильно, что костяшки пальцев побелели. Он знал расписание Пиастри наизусть. До начала первой лекции Оскар всегда находился в своем кабинете, просматривая почту и протоколы.              Когда Ландо оказался перед массивной дубовой дверью с золотистой табличкой «Президент Студенческого Совета», его сердце билось где-то в горле. Он не стал стучать. Просто нажал на ручку и шагнул внутрь.              В кабинете №81 горел мягкий свет настольной лампы. Оскар сидел за своим массивным столом. На нем был безукоризненный темно-синий костюм, белоснежная рубашка и идеально завязанный галстук. Волосок к волоску. Ни единого намека на вчерашнюю истерику, на слезы, на разбитую гордость. Перед ним стоял Джордж Расселл, который что-то активно вещал, листая папку с документами.              Услышав звук открывающейся двери, оба подняли головы.              Джордж нахмурился, раздраженный столь бесцеремонным вторжением.              – Норрис, вообще-то у нас рабочее совещание. Тебя не учили стучать?              Но Ландо смотрел только на Оскара.              Пиастри не вздрогнул. Его лицо оставалось абсолютно спокойным, высеченным из мрамора. В глазах не было ни злости, ни обиды. Только пугающая, звенящая пустота. Он смотрел на Ландо так, словно видел перед собой незнакомого человека. Пустое место.              – Джордж, оставь нас, – ровным, безэмоциональным голосом произнес Оскар.              – Но смета... – попытался возразить Расселл.              – Я сказал: оставь нас. Подожди в коридоре.              Джордж поджал губы, бросил на Ландо презрительный взгляд и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.              Тишина в кабинете стала невыносимой. Ландо сделал шаг вперед, опираясь рукой о край стола, точно так же, как делал это в их первую стычку здесь. Но сейчас в нем не было ни капли вызова. Только отчаяние.              – Оскар, выслушай меня, – голос Ландо дрогнул, срываясь на сиплый шепот. – То сообщение от Миллера... ты всё понял не так. «Услуги» – это работа службы безопасности. Мониторинг сети, зачистка цифровых следов. Я не покупал тебя. Я клянусь тебе своей жизнью, Оскар, я бы никогда так с тобой не поступил. Я просто хотел защитить твою маму и тебя!              Оскар не перебил его. Он дослушал тираду Норриса до конца, не меняя позы. Его руки были идеально ровно сложены домиком перед грудью.              – Вы закончили, Норрис? – ледяным тоном осведомился Пиастри.              Этот официальный тон, это отчужденное «вы» ударило Ландо под дых сильнее, чем кулак в переулке Камдена.              – Оскар, пожалуйста... прекрати надевать эту маску. Я же знаю, что тебе больно. Не отталкивай меня.              – Маску? – Оскар чуть склонил голову набок. Уголок его губ дрогнул в пугающей, механической усмешке. – Вы ошибаетесь, Ландо. То, что вы видели ночью в моей квартире – вот это была маска. Иллюзия, в которую я сам на секунду поверил. А сейчас перед вами реальность. И в этой реальности вы – студент, который систематически нарушает правила, а я – президент, который больше не намерен это терпеть.              Пиастри открыл ящик стола, достал оттуда плотный белый конверт и небрежно бросил его на полированную столешницу перед Ландо.              – Что это? – прошептал Норрис, чувствуя, как холодеют руки.              – Ваше освобождение от всех обязанностей в Студенческом Совете, – сухо констатировал Оскар. – Вы не справляетесь со своими задачами. Ваши спонсорские проекты переданы Шарлю Леклеру. Ваш пропуск в это крыло аннулирован.              Ландо смотрел на конверт, не в силах пошевелиться.              – Ты выгоняешь меня? Из-за того, что я спас тебя?              – Я выгоняю вас, потому что вы токсичны, непредсказуемы и опасны для моего окружения, – Оскар поднялся с кресла. Его голос звучал как приговор, не подлежащий обжалованию. Он обошел стол и остановился в паре метров от Ландо. – Я не желаю иметь с вами ничего общего. Ни в университете, ни за его пределами.              – Ты не можешь так поступить, – по щеке Ландо покатилась слеза. Он сделал отчаянный шаг навстречу, пытаясь схватить Оскара за руку, но Пиастри брезгливо отшатнулся, словно от прокаженного.              – Не прикасайтесь ко мне, – прошипел Оскар. На долю секунды его ледяной фасад треснул, обнажив чистую, концентрированную боль. – Ты купил мою безопасность, Ландо. Спасибо. Считай, что ты закрыл свой счет. Но ты не купил меня. И никогда не купишь.              Оскар указал на дверь.              – Я официально запрещаю вам переступать порог этого кабинета. Запрещаю приближаться ко мне ближе, чем на пять метров. Любая попытка заговорить со мной будет расценена как преследование, и я лично подам рапорт декану. А теперь – вон.              Каждое слово было гвоздем, забиваемым в крышку гроба их короткой, но такой яркой истории. Ландо смотрел в глаза Оскара и понимал: это конец. Никакие аргументы, никакие слезы и извинения не пробьют эту стену. Оскар выбрал одиночество и безопасность. Он выжег свои чувства каленым железом, чтобы больше никогда не чувствовать себя зависимым.              Ландо медленно, на ватных ногах, развернулся и пошел к выходу. Он не взял конверт.              Выйдя в коридор, он прошел мимо торжествующе ухмыляющегося Джорджа Расселла и направился к выходу из кампуса. Мир вокруг казался черно-белым.              Сев в машину, Ландо достал телефон. Ему нужно было написать Оскару. Написать всё, что он не смог сказать, облечь свою любовь в текст. Он открыл Telegram.              Чат с Оскаром был пуст. Аватарка исчезла. Под именем стояла серая надпись: «Был(а) в сети давно».              Заблокирован.              Паника сжала горло. Ландо быстро открыл WhatsApp – та же картина. Он набрал номер – короткие гудки. Оскар внес его в черный список абсолютно везде.              Дрожащими руками Ландо открыл защищенный браузер и ввел адрес платформы «ApexStream». Он знал, что Оскар собирался удалить канал, но ему нужно было убедиться. Страница загрузилась. Всплыло системное уведомление:              «Пользователь L4N_D0, ваш аккаунт заблокирован администратором платформы навсегда по IP-адресу. Причина: Нарушение правил сообщества».              Связь была обрублена. Тотально. Бесповоротно. Оскар Пиастри выжег Ландо Норриса из своей жизни, не оставив ни единой зацепки.              

***

             Прошла неделя.              Лондон погрузился в затяжные осенние дожди, но Ландо не видел этого. Плотно задернутые шторы в его пентхаусе не пропускали ни луча света. Квартира, которая когда-то казалась вершиной роскоши, теперь превратилась в дорогой, стерильный склеп.              Ландо перестал ходить в университет. Он игнорировал звонки отца, сбрасывал вызовы старосты курса и не читал сообщения от куратора. Он просто лежал на своем огромном диване, завернувшись в то самое серое худи Оскара, которое пахло сандалом. Запах уже начал выветриваться, и эта потеря пугала Ландо больше, чем угроза отчисления.              Депрессия накрыла его тяжелым, удушливым одеялом. Он не чувствовал ни голода, ни жажды. Физическая боль прошла, но на ее месте образовалась черная, сосущая пустота, которая пожирала его изнутри. Он потерял смысл. Тот самый контроль, та самая точка опоры, которую он нашел в Оскаре, исчезли, оставив его барахтаться в хаосе собственной бесполезной жизни.              В этой липкой темноте мысли Ландо возвращались к планам, которые он так тщательно выстраивал в голове последние недели. Он никогда не говорил об этом Оскару, боясь спугнуть тот хрупкий прогресс, что наметился между ними, но у него была цель. Последние два года Норрис, вопреки имиджу прожигателя жизни, втайне от сокурсников развивал небольшую дочернюю компанию – стартап в сфере спортивного менеджмента и цифровых технологий. Да, отец обеспечил стартовый капитал и юридическую базу, но всю «черную» работу, стратегию и подбор команды Ландо делал сам. Это было его детище, его способ доказать всему миру, что за кудрями и улыбкой скрывается ум наследника империи.              Он уже видел Оскара частью этого проекта. Ландо планировал предложить ему стать совладельцем, отдать в руки Пиастри финансовый контроль и стратегическое планирование – то, в чем Оскар был гениален. Он представлял, как они вместе превратят эту скромную фирму в гиганта индустрии, как Оскар наконец перестанет считать каждый фунт и сможет направить свой холодный, блестящий разум на созидание, а не на выживание. Они могли бы стать идеальным дуэтом: интуиция и связи Ландо в сочетании с железной логикой и дисциплиной Оскара. Но теперь эти планы казались издевательством. Зачем строить империю, если человек, для которого ты возводил эти стены, считает тебя своим тюремщиком? Ландо больше не хотел развивать бизнес. Он вообще больше ничего не хотел, кроме как оставаться в этой темноте, где не нужно было принимать решения.              В четверг вечером электронный замок входной двери издал мелодичный писк.              Ландо не пошевелился. Код знали только два человека – Карлос и Шарль.              В гостиную ворвался свет из коридора. Послышались тяжелые шаги, и кто-то с силой раздвинул плотные шторы. Яркий свет уличных фонарей ударил по глазам. Ландо зажмурился, натягивая капюшон на голову.              – Святая Мадонна, тут воняет, как в склепе! – раздался громкий, возмущенный голос Карлоса. – Ты что, решил здесь заживо сгнить?              Рядом появился Шарль. Он поставил на стеклянный столик бумажные пакеты с едой из ресторана. Леклер окинул взглядом бледного, исхудавшего Ландо, его растрепанные волосы и пустые глаза.              – Ландо, это уже не смешно, – мягко, но с ноткой строгости произнес Шарль. – Ты пропустил два семинара по экономике и контрольную по праву. Деканат готовит предупреждение. Если ты не появишься завтра...              – Пусть отчисляют, – глухо, безжизненно отозвался Ландо. Его голос скрипел от долгого молчания. – Мне плевать.              Карлос подошел к дивану и рывком сдернул с Норриса плед.              – А ну вставай! Chico, посмотри на себя! Ты выглядишь как ходячий труп. Что этот австралийский ублюдок с тобой сделал?              Услышав упоминание Оскара, Ландо вздрогнул. Он медленно сел, обхватив колени руками.              – Не называй его так.              – А как мне его называть?! – вспылил Карлос, всплеснув руками. Его южный темперамент требовал выхода. – Он вышвырнул тебя из совета, как собаку! Джордж Расселл теперь ходит по кампусу павлином, отвечая за твои проекты. А Пиастри ведет себя так, словно тебя никогда не существовало. Он робот, Ландо! Бесчувственный, высокомерный кусок льда!              – Замолчи! – Ландо резко поднял голову. В его пожелтевшем, впалом лице вдруг мелькнула искра былой ярости. – Вы ничего не знаете! Никто из вас не знает, через что он проходит!              Шарль обменялся с Карлосом тревожным взглядом. Они пододвинули кресла и сели напротив Ландо.              – Так расскажи нам, – тихо попросил Леклер. – Мы твои друзья. Мы видим, что он уничтожил тебя. Если он шантажировал тебя, если он сделал что-то противозаконное... у твоего отца есть адвокаты. Мы можем смешать его с грязью.              – Нет! – Ландо в панике вцепился в рукав Карлоса. Мысль о том, что его друзья могут навредить Оскару, была невыносима. – Карлос, Шарль, поклянитесь мне. Поклянитесь, что вы не тронете его. Не будете задавать ему вопросы, не будете провоцировать.              – Ландо, он сломал тебя! – Карлос попытался вырвать руку, но Норрис держал мертвой хваткой.              – Это я его сломал! – крик Ландо сорвался на рыдание. Он отпустил Карлоса и закрыл лицо руками. Слезы, которые он прятал целую неделю, наконец прорвались наружу. – Это всё моя вина. Я думал, что могу решить все проблемы своими чертовыми деньгами. Я купил ему безопасность, но забрал у него последнее, что было – его гордость. Он не ледяной робот, парни. Он самый... самый ранимый, самый заботливый человек на свете. А я просто всё уничтожил.              Карлос и Шарль сидели в ошеломленном молчании. Они не знали ни про «ApexStream», ни про больную мать Оскара, ни про шантажиста. Они видели только результат – разбитого Ландо Норриса, который защищал своего палача.              Шарль тяжело вздохнул и подвинулся ближе, обнимая Ландо за вздрагивающие плечи.              – Мы не тронем его, Ландо. Обещаю, – тихо сказал Леклер, гладя его по волосам. – Но ты не можешь умереть здесь из-за него. Ты должен жить дальше.              – Как? – Ландо поднял на друзей красные, полные абсолютного отчаяния глаза. – Как мне жить, если каждый раз, когда я закрываю глаза, я слышу его голос? Если он заблокировал меня везде, и я даже не знаю... жив ли он вообще?              Ответа у них не было. Качели, сорвавшиеся в бездну, остановились в мертвой точке. Оскар защитил свой мир, выстроив вокруг него глухую стену, а Ландо остался за ее пределами, задыхаясь от собственной вины и любви, которую больше некому было отдать.