Твоё одиночество — лучший подарок

«Stop making the eyes at me

I'll stop making the eyes at you

What it is that surprises me

Is that I don't really want you to»

Arctic Monkeys — I bet you look good on the dancefloor

      Дурацкая идея состязания, к удивлению Гермионы, вызвала большое воодушевление и интерес. Почти сразу отбросив в сторону все разумные варианты, включающие заклинания, друзья подкрепились огневиски и перешли к шумным попыткам дегустации. Когда желающих поучаствовать или поглазеть возле их столика прибавилось, ситуация стала выходить из-под контроля. Сначала Гермиона пыталась игнорировать стихийно возникший тотализатор, но когда Ли Джордан в пылу азарта выкрикнул: «Поднимаем ставки! Будем играть на билеты на Чемпионат мира!» и все с одобрением загудели, она, перебивая шум, спросила:       — У тебя есть билеты и ты готов их поставить?       — Да нет же, я имел в виду, что они будут призом.       — И кто их должен обеспечить, позволь узнать?       Повисла неловкая пауза. Ли оглядел всех и провозгласил с ухмылкой:       — Обычно приз организатор предоставляет.       — Мечтать не вредно. — Не дожидаясь ответа, Гермиона под возмущённые возгласы сгребла сикли и галлеоны, лежавшие на столе. — Это будет вашими взносами в призовой фонд на билеты. Галлеоны из мисок — тоже. Все участники оплачивают своё участие, но банк срывает тот, кто съест порцию до дна.       — Нечестно, — пожаловался Рон. — Нам ещё и платить за то, чтобы эту дрянь съесть?       — Это лучше, чем ставить деньги не пойми на что. Риск профукать есть, но теперь хотя бы шансы на выигрыш зависят от вас. Принимается или не готовы пока играть по-взрослому?       Возражений не последовало, зато поднялся многоголосый гвалт и зазвучал звон монет, сбрасываемых теми, кто ещё не успел раскошелиться. Довольная собой, Гермиона принялась всё считать и записывать и без лишних споров заняла роль судьи.       — Давай! Есть ещё шанс, что здесь не самые отвратные вкусы, — подбадривала Джинни Гарри через какое-то время.       Он занес ложку над зелёным, похожим на мятное, мороженым, и, распробовав, поморщился, но придвинул его к себе.       — Сопли. Только ради тебя это делаю, — обратился он к Джинни.       — Дружище, хоть я на тебя и ставил, не делай этого! — предупредил Рон.       Но Гарри мужественно продолжил есть. Ли, не справившийся со своей порцией, восхищённо присвистнул.       — Вот это выдержка! Поддержим потенциального победителя! — Он замахал руками, и все загудели. — Не знаю только, буду ли я с тобой здороваться после такого, герой-соплежуй… О, Фред! Давай к нам!       Взволнованно обернувшись, Гермиона тут же взяла себя в руки и сделала вид, что страшно занята записями. Пока Ли объяснял, что происходит, вид у Фреда становился всё более удивлённым и вместе с тем весёлым.       — Ну и придурки! — фыркнул он. — Я в деле!       — Вот и нет, — возразила Гермиона, не дав ему отодвинуть соседний стул и сесть. — Ты знаешь, какие тут вкусы. Это будет нечестно.       Их пальцы, сомкнутые на спинке стула, соприкоснулись. Фред вскинул брови, в его взгляде читался вызов.       — Да брось, Грейнджер. Ничего я не знаю. — Фред снова подёргал стул, и Гермиона могла поклясться, что её ладонь он пощекотал мизинцем совсем не случайно. Хитрое выражение его лица говорило само за себя.       — Ты сказал, что Мюриэль попробовала со вкусом мыла, — отрезала она.       — И?       — Будешь утверждать, что она совершенно случайно взяла его?       Ухмыльнувшись, Фред отвёл взгляд. С её мозгами было не сложно сложить два и два. Но для этого пришлось бы подумать о том, что он говорил. Может, из-за этого было так приятно, что она его разоблачила?       — Попался, — протянула Джинни.       — Прости, чувак, — вздохнул Ли. — Можешь просто смотреть тогда.       — Этого мороженого бы тут не было без меня. Я, считай, зачинщик.       — Я бы попросила, — вставила Грейнджер. — Твою идею пришлось сильно доработать, чтобы стало весело.       Она выразительно взглянула на кучу монет рядом с ней и исписанные цифрами и именами салфетки — выглядело всё как импровизированный штаб букмекера, которым она заправляла.       — Хочешь сказать, ты это устроила? — недоверчиво спросил он, и она с улыбкой развела руками: мол, разве не очевидно?       Фред покосился на остальных. Никого это, похоже, не удивляло. Хотелось встряхнуть их и заорать, что тут Грейнджер чудит, но если вспомнить её авантюру с ОД, то поверить в это было не так уж сложно.       — И всё это за моей спиной, а теперь меня даже за стол не пускают, — с притворной обидой вздохнул он. — Я вам всем это припомню. А тебе особенно, Грейнджер.       — Жду с нетерпением, — усмехнулась она.       Фред снова бросил на неё полный вызова взгляд, и Гермионе показалось, что её кровь закипела тысячами пузырьков. Спокойно сидеть на месте вдруг стало невероятно сложной задачей. Если так ощущался окупившийся риск, то она могла понять, ради чего её друзья готовы были есть мороженое со вкусом соплей. Было приятно получать приз, на который рассчитываешь.       — Билеты наши, — заявил Гарри, выудив из креманки монету и положив её в общий банк. Джинни, радостно взвизгнув, бросилась осыпать его поцелуями.       — А я-то думал, что победит тот, кто осилит самый отвратный вкус, — заметил Фред, облокотившись на стул так, что его лицо оказалось рядом с Гермионой.       — Сопли, по-твоему, недостаточно мерзкие? — прищурилась Джинни.       — Будь они на этом столе.       Все повернулись к Гарри. Рон, не мешкая, макнул палец в остатки мороженого.       — Шпинат! Чёрт возьми, Гарри…       Стол загудел. Довольный Гарри смеялся и пытался оправдаться, что безвкусное мороженое по сути тоже отвратительная вещь.       — Да умолкните! — прервала всех Джинни. — Правило было одно: кто рискнёт и осилит до дна, да? — обратилась она к Гермионе. — Какой вкус — неважно.       — Всё так.       — По-вашему, это честно, госпожа судья? — повернулся к ней Фред.       Его дыхание касалось кожи на её плече, и Гермиона поймала себя на том, что дурацкое состязание совсем перестало её волновать. Куда волнительнее сейчас были неожиданные реакции собственного тела на близость Фреда.       — Технически — да, — пытаясь не выдавать напряжения, отозвалась она. — Гарри ничего не нарушил, а ты мог бы и оценить такую находчивость.       — Мог бы накинуть балл, но я не в судейском составе.       Гермиона убрала руку со спинки стула и подтолкнула его ногой, молча приглашая Фреда к столу.       — Сразу бы так, — одобрительно закивал он. — А теперь скажи, с каких пор наглый обман мы не считаем нарушением?       — Эй! — тут же возмутилась Джинни. — С правилами все были согласны. Если в них оказалась лазейка и никто больше ею не воспользовался, это уже не наши проблемы.       — Требую пересмотра правил! — крикнул Ли.       Джинни запротестовала, кто-то стал требовать пересчитать баллы с учётом вкуса мороженого. Поднялся гвалт.       — Ну и зачем было всё разваливать? — спросила Гермиона так, чтобы только Фред её услышал.       — Затем, что в любой игре должен быть нерв, Грейнджер.       — Теперь у нас его с избытком, — взглянув на яростно споривших Джинни и Ли, сказала она. — Ты доволен?       — Безмерно, — покивал Фред. — Ничего личного, но если кому и устраивать хаос на этой свадьбе, то только мне.       — О, так дело в ревности? — насмешливо протянула Гермиона. — Если что, я тебя затмевать не собиралась.       — Дело в том, что на это мороженое у меня были другие планы.       — А эти планы учитывали возможность, что вашей маме начнут жаловаться счастливчики вроде Мюриэль и доведут её до нервного срыва?       — На этой случай за баром припасён ящик успокаивающих настоек. Но вообще Джордж и Анджелина вот-вот должны были устроить розыгрыш среди гостей.       — Чёрт. Я не видела этого в твоём блокноте.       — Думаешь, я туда записываю всё, что планирую на этот вечер?       — Именно так я и думала. Ты сегодня слишком следишь за порядком и пока от плана не отклонялся.       — Удивительно, что именно ты этот порядок и планы нарушила.       — Оштрафуешь меня за это?       Фред захотел отмотать время назад и убедиться, что говорила действительно она, потому что прозвучало это до неприличия не по-грейнджеровски. Судя по тому, как румянец залил её щёки, она и сама это понимала.       — Поощрил бы «Набором начинающего негодяя», но у меня с собой нет. Можешь зайти на следующей неделе в магазин.       — Всего лишь начинающего? — усмехнулась она.       — Этот балаган лучше того, что мы изначально с Джорджем планировали, врать не буду. Но правила не помешало бы доработать.       — Ну? — повернулась к ним Джинни. — Решили, кто победил?       Под прицелами взглядов нескольких пар глаз, Гермиона заявила:       — Правила будут пересмотрены, чтобы исключить лазейки. Результаты пересчитаем с учётом новых критериев, так что ваши баллы не будут совсем обнулены. Есть, что добавить? — обратилась она к Фреду.       — Начнём с того, что теперь будем играть в открытую.       Когда новые правила были утверждены, а креманки вновь наполнились мороженым и умножились в количестве, Фред, потирая ладони, сказал:       — Думаю, будет справедливо, если судьи попробуют все вкусы. Нужно знать, что мы оцениваем, правильно?       Это предложение было встречено одобрением.       — Предлагаю разделить обязанности: ты будешь отвечать за оценку вкусов, а я — за подсчёт съеденных ложек, — отозвалась Гермиона, не глядя на него. Она щёлкнула пальцами, и к столу подплыл поднос с бокалами. — Посоветуешь Фреду, чем лучше запивать ушную серу, Ли?       — Нет, Грейнджер, так не пойдёт. Я обещал припомнить за то, что ты там про доработку идеи говорила. Требую сатисфакции!       Едва не сморозив при всех, что можно найти другой способ, Гермиона ответила:       — Ты и другим грозился припомнить.       — Не юли, сейчас твоя очередь, — бросил он. — Что скажешь, Джинни? Она не приняла техническую победу Гарри, хотя могла бы. И вообще правила на ходу меняет. Заслуживает отведать всю палитру?       Фред ощутил легкий тычок коленом под столом и, ответив Грейнджер тем же, продолжил распалять публику.       — Так, ну это Джордж должен видеть, мы-то не ожидали, что до такого дойдёт, — сказал он, поднимаясь с места, и с удовольствием отметил, что Грейнджер взглянула на него, будто кошка, которую резко перестали гладить.       По пути к танцполу, где отжигали Джордж и Анджелина, Фред убеждал себя, что стоит притормозить. Он, может, и ощущал себя погано, но можно было найти, как себя утешить, не заигрывая с Грейнджер. Дразнить мантикору или держать в руке зажжённую шутиху и то было бы безопаснее. Но то, как Грейнджер краснела и при этом смотрела на него с вызывающим блеском в глазах, будоражило не меньше рискованных опытов в лаборатории «Вредилок». А в памяти до сих пор маячили то её босые ноги в траве, то сползающая с плеча бретелька, то брызги шампанского на её груди, и он не пытался прогнать из головы эти картинки. Не хотел.       «Только не думай дальше этого», — предупредил он себя, ощутив то, что не должен был, и принялся разглядывать подруг Анджелины, чтобы отвлечься. Одна из них, Лиз, ещё с начала церемонии давала понять, какие у неё планы на вечер и как бы удачно он мог в них вписаться. Безбашенная, смешная и совсем не ханжа — чего ещё можно было хотеть? Нужно было просто переключиться на неё и не ломать себе мозг. Вот только, пока он говорил с Джорджем, она не упустила шанса повиснуть на его локте и, хихикая, потащилась следом, и ему страшно захотелось стряхнуть её с себя. Сделать это удалось только у стола, но она встала позади и положила руки на спинку его стула.       — Погнали! — объявил Фред, подавшись вперёд — подальше от цепких пальцев.       К концу дегустации Гермиона, прижав ладонь ко рту, схватила стакан огневиски и сделала большой глоток. Только когда омерзительный привкус мороженого перестал ощущаться, она осознала, что пила из стакана Фреда. В общей суматохе, казалось, никто этого не заметил. Кроме него. Взглянув не неё, будто невзначай, и ухмыльнувшись уголком рта, Фред забрал стакан и осушил его.       — Знаете, я думаю, что приз должны забрать мы с Грейнджер, потому что никто из вас и понятия не имеет, какая дрянь выходит, если всё смешать, — заявил он.       — Обойдёшься, — выдавила Гермиона, всё ещё держа ладонь у рта. — Наслаждайся вкусом справедливости, это была твоя идея.       Одобрительные смешки со всех сторон подбодрили её дух. Фред скорчил вредную гримасу.       — И как вы собираетесь переводить вкусы в оценки? — уточнил Ли.       — Потом разберёмся? — одновременно произнесли Фред и Гермиона, повернувшись друг к другу.       — Какое единогласие! — хмыкнул Джордж.       — Слышали? Попробуйте только потом оспорить оценки. Давай пять! — выставил ладонь Фред.       Ударив по ней, Гермиона заметила неодобрительный взгляд одной из подружек невесты, стоявшей за его спиной. Но если кому и должен был предназначаться этот взгляд, подумалось ей, то самому Фреду.       Чем больше людей собиралось у стола, тем безумнее становилась игра. Гермиона перешла на вторую сторону вырванного из блокнота Фреда листа, записывая участников. В какой-то момент к столу подошёл волынщик из «Ведуний» и что-то зашептал Фреду. Под возмущение тех, кто только приступил к состязанию, Фред объявил его оконченным.       — А результаты?       — Объявим после обсуждения или вышлем совой победителю.       — Что такого тебе сказал волынщик? — шёпотом поинтересовалась Гермиона, склонившись к Фреду, сгребавшему монеты со стола в наколдованную банку.       — Тебя требовал, разумеется. Дескать, услышал, что ты на него виды имеешь, вот и соизволил прервать выступление. Так что не упусти свой шанс, — подмигнул Фред.       Грейнджер стянула губы трубочкой и покивала. Ни смешка, ни смущения, ни закатанных глаз. Догадывалась она или нет, но это лишь усилило желание Фреда вывести её из равновесия. Ему хотелось увидеть, какие ещё сюрпризы могут прятаться за сдержанностью, которую она так спешно вернула. И, может, ещё раз услышать тот голос, которым она спрашивала: «Оштрафуешь?». Поймав себя на этом, он мысленно дал себе оплеуху: это ведь Грейнджер. Возможно, всего лишь перебравшая с выпивкой. Сегодняшний день был исключительным, но не настолько, чтобы совсем перестать думать о завтрашнем.       — Что ж, если я вдруг оглохну — только ты поймёшь, чем вечер закончился, — спокойно произнесла она.       Фред облизал губы и поджал их в усмешке. Гермиона поспешила выйти из-за стола от того, что этот жест отозвался трепетом в её животе. Она была бы не против продолжить этот дурашливый флирт, но… Сложно было сказать, в чём это «но». В поджидающей его подруге Анджелины, которой он будто бы уже что-то наобещал? Или в том, что она сама может заиграться и захотеть большего, чем эти поддразнивания? Её слишком удручало быть одной среди парочек друзей, особенно на свадьбе, и не иметь на горизонте даже призрачной надежды на то, чтобы провести хотя бы одну ночь в этом году не в одиночестве. Но Фред? Они были знакомы столько лет, и хотя было бы глупо отрицать, что он привлекал девушек, Гермиона ни разу не думала о нём в таком ключе. Мысль о том, что всё дело было в его репутации — идеальной именно для одного вечера, казалась правдивой, но отчего-то её не устраивала.       «Потому что вечера имеют свойство заканчиваться, а утром нужно как-то жить», — мрачно подумала она.       Ноги сами вели её на танцпол. Когда мир вокруг кружился вспышками света и смазанными лицами, а звук проникал под кожу, было легко отдаться одним лишь движениям, заглушить все мысли и забыть о печалях.       Сославшись на обязанности шафера, чтобы отделаться от Лиз, зазывающей его то прогуляться, то потанцевать, то выпить, Фред пробирался между столиками, останавливался, чтобы послушать кого-то из многочисленной родни, но то и дело бросал взгляды на танцпол. С каждым шагом, по логике вещей, он должен был становиться дальше от Грейнджер, однако она неизменно оказывалась в поле его зрения: то взметнувшаяся в воздух прядь волос, то вскинутая рука, то изгиб бёдер под струящимся шёлком.       Самозабвенность, с которой она отдавалась танцу и какой прежде он не замечал, заставила его жадно сглотнуть. Он никогда не видел Грейнджер такой… дикой, несдержанной, отчаянно свободной, и ему казалось одновременно правильным и неправильным, что она была в этом одна. Страшно захотелось влиться в этот поток, а не подглядывать со стороны, но что-то, похожее на дурное предчувствие, тормозило его и заставляло цепляться за список дел и обязанности шафера. Хотя за столом с мороженым они ему почему-то совсем не мешали.       «Какого чёрта?» — с удивлением спросил он себя, резко остановившись и посмотрев на неё. Когда их взгляды встретились, он понял, что не хочет упускать момент. Разве дурные предчувствия хоть раз вставали между ним и любопытством? Скорее наоборот — придавали драйва. В конце концов, он, возможно, в первый и последний раз видел Грейнджер такой. Игнорировать этот феномен было бы упущением. Всего один танец — что вообще может пойти не так?       Гермиона отвернулась, надеясь, что это сработает как приглашение. Но украдкой наблюдала за тем, как Фред приближался, пробираясь через толкучку.       — «Ведуньи» скоро закончат, — услышала она, когда он подхватил её руку и закружил.       — Знаю, — задыхаясь, бросила Гермиона через плечо. — Видела расписание.       — Решила продинамить парня с волынкой? — почти крикнул Фред, сделав шаг в сторону и отклонившись.       — Включи голову. Гораздо больше шансов выцепить его после того, как они выступят.       Фред хитро прищурился, но ничего не ответил. Зато весьма резво притянул её к себе так, что их бёдра тесно соприкоснулись на миг, а лицом она едва не ткнулась в его грудь. Гермиона была рада, что музыка грохотала, иначе бы её шумный вздох услышал не только Фред.       — Ну а тебе разве не полагается зажигать с подружками невесты? — спросила она.       — Они сейчас опасны.       — Чем же?       — Романтическим угаром. На меня объявили охоту.       Пафос Фреда рассмешил Гермиону. Поверить в эти слова было несложно, но не ему притворяться невинной добычей, ведь он сам подливал масла в огонь, подходя к этим подружкам и заставляя то одну, то другую кокетливо хихикать или смущённо отводить взгляд. Вряд ли они так реагировали из-за того, что он развлекал их сортирными шутками.       — Смейся сколько хочешь, но Лиз — отменный ловец, а я для неё — золотой снитч.       «Цену набиваешь?» — подумала Гермиона.       — Тогда у тебя нет шансов быть непойманным.       Фред склонился к её уху и произнёс:       — Только в том случае, если я захочу быть пойманным.       Его горячее дыхание на шее сбило Гермиону с толку. Она даже не была уверена, что верно его расслышала: слишком отвлекали мурашки, покрывшие всё тело.       — Так хочешь? — спросила она.       Между ними вклинился Ли.       — Что там с подсчётом очков? — закинув руки на плечи обоим, крикнул он.       — Как раз совещаемся, — отозвался Фред, и Гермионе показалось, что его голос звучал раздражённо.       — Билеты должны достаться мне, — безапелляционно заявил Ли. — Больше никто не рискнул пробовать ушную серу. И, Фред, ты же знаешь — мне только один билет нужен. Второй достанется тебе, так что это в твоих интересах.       — Дисквалификацию за подкуп тоже пока никто, кроме тебя, не рискнул получить, — хмуро пригрозила Гермиона, раздосадованная тем, что их прервали.       — Да ладно тебе, лапуля! — фыркнул Ли, потрепав её макушку. — Решим всё по-дружески.       Непосредственность Ли вызвала у Фреда лёгкий укол зависти, а у Грейнджер, похоже, оторопь. Но лишь на пару мгновений.       — Судья Лапуля не дружит с жульём, — сказала она, а затем выскользнула из-под его руки и откочевала к танцующей Джинни. Фред был готов лично купить Ли билет на Чемпионат, если бы тот пообещал не виснуть сегодня на нём, когда рядом Грейнджер.       «Теперь точно пора тормозить, — сказал он себе. — Уговор был на один танец — и он уже закончился». Но затем подумал, что назвать танцем эти пару минут было бы кощунством и неуважением.       — Идём, дружище, — обречённо бросил он Ли, — пора подготовить фейерверки.       Стараясь не слишком часто оборачиваться в сторону снова ускользающего Фреда, Гермиона вдруг осознала, какой потрясающе невинный предлог у неё теперь был, чтобы найти его позже. Злость на Ли, невольно подбросившего эту идею, сменилась смутной благодарностью.